С лёгким прикосновением руки Принца Эллиота

– То есть, – изогнув лицо в задумчивом недоумении, Флориан с тенью недовольства обвел взглядом фигуру Ричарда, словно тщетно пытаясь выудить ответ, давно поселившийся на острие языка. – И тебя ничего не смутило?  – А что меня должно было смутить? – ответил он, сдвинув брови, как перед вопросом нелепым и неуместным.  – Совсем-совсем ничего? – еще раз мягко уточнил император, искушая судьбу и стремясь убедить себя, что не все потеряно. Но к его досаде, собеседник лишь безразлично пожал плечами. – Хорошо. Допустим. Флорин, принимая это как неизбежное, и с грацией, подобной драматическому актёру, закатил глаза. Он тяжело выдохнул, постукивая пальцами по столу в тщетной попытке обрести спокойствие. Затем поднес к губам чашку чая, сопровождая действие раздражённым звуком «сюрп». В обычной обстановке он не позволял себе подобного поведения, и предел его неприличия заключался в том, чтобы оставить локти на столе. Но сегодня прямо какое-то исключение. Затем, закончив что-то обдумывать,  медленно перевёл глаза на Мари, словно задавая немой, неизбежный вопрос: «Ты действительно не знала?» – Про сердце, правда, не знала,  – произнесла та вслух, стоило губам обрести свободу. – Просто он сильно болел. –Эллиот стал буквально другим человеком, – аккуратно подводил тот. По взгляду разочаровываясь все сильнее.  – Вкусы, манеры, привычки. Что, совсем ничего? – Я думала, это лишь следствие болезни. Потом он обязательно поправится, и всё вновь станет на свои места. После же мне было уже как-то не до этого, я... Просто смирилась. – Изумительно! – терпение Императора стояло на пределе. Что удивительно, тут не по себе стало даже мне. – Один — глупец, другая — дура. Ты утратила силу и долголетие, но ведь не ослепла и не ополоумела. Твой ребёнок переживает несказанные муки, теряя сущность. И что же? Как можно было не осознать, что происходит нечто неладное? – Прежде чем осуждать, пройдите наш путь!  – нахмурился Ричард, почти ударяя связанными руками о стол. Он явно рассчитывал встать на сторону супруги, за что тут же поплатился. – Если твой путь состоял из того, что бы угробить собственного ребёнка, то, боюсь, такое путешествие мне не нужно, – Флориан, подняв чайную ложку, указал ею в сторону Графа и покачал ею с недовольством, словно читая нравоучения подростку. – И всё же вот в чём ты ошибся, придурк: прежде всего, не стоило доверять первому встречному. Хоть раз задумывался, что тот парень мог просто… ну, не знаю… обмануть? Неужели ты правда веришь всему, что тебе говорят? А ты, – он снова медленно перевел взгляд на Мари. – О чём только думала? Ты же буквально принцесса из страны целителей. Неужто совсем нельзя было ничего придумать? Зная, что у Эллиота с рождения проблемы с сердцем, ни разу не соизволила свозить сына на родину для лечения? Ох, хотя о чём это я? Вы же вспомнили о сыне только сейчас, когда тот уже полгода находится в тёмных землях с незнакомцами. –Вы не правы!  – Мари взначительной степени возмутилась.  Ричард тоже намеревался возразить, но не успел даже губы разомкнуть, как Флориан стремительно прервал его, с силой поставив чашку так, что даже я содрогнулся. – Я поражён вашей безответственностью и равнодушием! Вы буквально оба игнорировали все знаки, которые судьба бросала вам в лицо. Мне хочется спросить, на что вы надеялись? Что всё разрешится само собой? К вашему сожалению, реальность сурова, и тот, кто пренебрегает очевидным, платит самую высокую цену. Вот вам двоим и результат. Молодцы. Поздравляю. – Да, ошиблись, – с еще большим возмущением заорал Ричард. – Но пытаться судить нас сейчас, когда прошли месяцы мучений – низко. – Низко? Вот кому угодно, а говорить о низости явно не тебе. А если и хочешь, то давай-ка углубимся в выше сказанное. К примеру,  с каких же это пор наш дорогой Император Таэр Вавилонский начал принимать под своё покровительство всех без разбора? Не может же быть так, что ты предложил ему забрать своего сына по достижению определённого возраста, а тот с радостью согласился. И не надо сейчас кидать фразочки на подобии «Он же его внук». Я прекрасно  знаю Таэра еще со времён, когда этот ублюдок яйца к моему Амиру подкатывал.  Ему безразличны даже собственные дети, особенно когда они бесполезны. А полукровки – и подавно. С другой стороны, он, как вижу, оказывает вам поддержку. Скажем, порошки для рассеивания теневых душ тоже от него? Любопытно даже, с каких пор вы с ним в таких хороших отношениях? – Я не... – произнёс он, тщетно пытаясь найти убедительный ответ. Но увидев, что слова его не слишком убедительны, Ричард мгновенно кашлянул, как будто и вовсе не открывал рта. –Солжешь — и я выскоблю твою сетчатку. Учитывая, что ты слепой баран, глаза тебе явно ни к чему. В комнате повисло напряженное молчание, раскаленное до бела. Каждое слово, как заточенный нож, готово было в любой момент поранить желающих защитаться. Ричард избегал прямого взгляда.. Его лицо пылало от эмоций – возможно стыда, возможно, злости. В любом случае он понимал, что попал в безвыходное положение. Человек напротив, тот, кто говорил с ним так дерзко и нападал столь резвыми суждениями, не собирался сдавать позиции. Он внимательно наблюдал за каждым движением собеседника, словно выискивая признаки слабости. В глазах его мелькал какой-то удовлетворённый блеск, возможно, от того, что вся ситуация разваливалась именно так, как он и предполагал. Ричард, наконец, собравшись с мужеством, сделал глубокий вдох и, выдержав паузу, заговорил тише, но с дрожью в голосе: –Когда Эллиоту исполнилось три, в нём пробудились силы. Мари сказала, что это слишком рано, но акцентировать внимание не стала. А я, испугавшись, отправил письмо Императору Таэру, где расписал все, что показало мне странным. Тот незамедлительно приехал. – Лично? – уточнил Флориан, приподнимая бровь. – Да. Оказалось,  Эллиот являлся обладателем редчайшего дара своего рода, поэтому Таэр хотел увезти его в Вавилон. Однако Мари воспротивилась: она не была готова так рано проститься с материнством, да и здоровье сына было слабым. Так же меня останавливал тот момент с предсказанием. Особенные проблемы с сердцем требовали осторожности и терпения. Не зная, как будет развиваться ситуация после четырнадцати лет, я опасался, что в конечном итоге имплантация хрустального сердца и таинственного камня не удастся или нужный человек не явится. В результате мы с Императором договорились дождаться его четырнадцатилетия, после которых он заберёт его. Время шло. Ребенок рос. Император так же  охотно принимал участие, помогая деньгами и письмами, часто уточняя детали о здоровье и самочувствии. Присылал нам книги для изучения. Основи магии и все в таком духе. А потом... –Дай угадаю. Когда Эллиот утратил свою пользу, тот прекратил поставки?  – Верно, – кивнул Ричард. – Сказал, что бесполезный кусок мяса ему не нужен.  Но...  –Но? – прочувствовав какое-то напряжение, Флоран нахмурился. – До того, как вы забрали Эллиота, Таэр вновь стал отправлять деньги. В своем извинительном письме он пообещал, что едва Эллиот завершит обучение в Академии, он возьмет его к себе, чтобы восстановить силы и обучить важным заклинаниям. – Что ты только что сказал? – вдруг протянула Мари, громко выражая негодование. Она решительно подалась вперед, сверкая на мужа обозленным взглядом. – Мы постановили, что Эллиот никуда не отправится, а останется рядом с нами! Ведь ты сам утверждал, что всё это суетно и важнее всего, что он жив и дышит! А между тем продолжал вести дела с моим отцом?  Так вот откуда серебро и злато! Никакой твой бизнес не расцвел, ты ведь продал нашего сына! Как тебе не стыдно? – Не продал, а заключил сделку. Да и что здесь такого? Никому от этого не плохо, и все в выигрыше! – Сделку? – в голосе его жены сквозила боль и недоумение. – Как ты мог так поступить с нашим ребенком? Ведь это же нашп плоть и кровь! Разве деньги стоят того? – Довольно, – с нарастающим раздражением постукивая пальцем, тяжело вздохнул император. – Я услышал достаточно. Что с Вами делать, решу позже. Стража, уведите этих двоих. Пусть познают холод темницы. Мы не обмолвились за это время ни словом. Родители не удостоили меня даже последнего взгляда. Мари, в свою очередь, выглядела исключительно разочарованной. Я и раньше чувствовал, что мы далеки. А теперь и вовсе не знал, как себя вести. Просить Императора о снисхождении? А надо ли?  Попытаться задать им  вопросы? Но каких..?  Ничего не понимаю. Услышанное резко контрастировало с тем сюжетом, который я хранил в памяти. Да настолько, что нечего им и сказать. Разве в оригинале присутствовал какой-то незнакомец? Почему он сделал это со мной? Он ли привел меня в этот мир? Зачем? Или это просто стечение обстоятельств? А сердце?  Почему же книга именуется «Судьба хрустального сердца Мариэтты», когда, в конечном счёте, именно сердце Дэмира оказывается в центре событий? Это все из-за той силы, что злобные духи вырвали из её сущности? А этот Эллиот... Имел ли он свою историю, ожидающую раскрытия? Мой разум пытался уловить ускользающие нити сюжета, но каждое новое слово только сбивало с толку. Эллиот. Этот загадочный персонаж мерцал в моем воображении, как призрак, оставляя за собой лишь тень недосказанности. Что связывало его с этой истрией? Возможно, именно его судьба была упрятана в недрах романа, ожидая своего часа, чтобы быть раскрытой. Казалось, все вокруг обретает новый смысл. И каждый прокрученный в голове момент моего появления здесь словно перезаписывается, как старинная пластинка с новой мелодией. Я вспомнил то утро, когда очнулся. Как меня безудержно охватывал страх, и то, как первые месяцы тело разрывала боль. Вспомнил момент примирения с судьбой и то, как принял решение просто жить. Не взирая ни на что, полюбил это тело, тот дом. Нашёл в себе новые возможности. Желания. Но... Что теперь? Я никогда особенно не размышлял, что привело меня сюда, полагая это всего лишь некой случайностью, досадной ошибкой. А теперь, зная некоторые детали, что меняется? По-сути то и ничего. Даже если захочу, вернуться в свой родной мир я не смогу. А значит, узнать, было  ли у книги продолжение, о котором мне неведомо, тоже нереально. Оставалось только гадать, что же произошло с Эллиотом и почему его история переплеталась с моей собственной. Кажется, состояние от этих мыслей моё ухудшилось. Да и  чувства совсем не улучшились. Напротив, охватившая печаль лишь усугубилась. А вместе с тем император продолжал подливать чай.  – Будешь еще сладкое? – Пожалуй, хватит. – Тогда я буду, – с ноткой собственнического удовольствия произнес он, пододвинув к себе блюдце, изящно наполненное лакомствами. И, не произнеся ни слова, просто ел, будто вовсе не собирался ничего спрашивать. С другой стороны, Император ведь и так уже все понял. – Знаешь, – неожиданно произнёс он. – Если бы ты отправился с ними в Вавилон, вернуть тебя оттуда было бы крайне сложно. Хотя однажды мне и удалось дать ему отпор благодаря его слабости, в этот раз всё было бы иначе. Таэр давно восстановил силы с того дня, и пришлось бы изрядно постараться. –Мгм, – кивнул, неловко опуская взгляд. Почему он говорит только об этом? Разве больше ничего не хочет спросить? –Ваше Величество, Вы не хотите ничего узнать? – с прищуром произнес я, внезапно меняя тему разговора. Флориан, не подавая признаков волнения, проглотил то, что наполняло его рот, затем безмолвно пожал плечами, задав, как я понял, риторический вопрос: – А ты собираешься поделиться?  –Если честно, то... Нет. – В таком случае не стану досаждать с допросами. Сейчас лишь тревожит меня участие Таэра в этой драме и вероятность, что он еще явится за тобой, – промолвил Флориан, задумчиво поднимая ложку. –  Но отдавать тебя я не намерен. Даже не потому, что в тебе там какие-то силы, дар или что там еще. Ты ныне часть нашей семьи. А за своих я глотку вырву, если понадобится. –Во мне все же нет сейчас никаких сил, – аккуратно дополнил я. – Тем не менее, Таэру все же от тебя что-то нужно. Думаю, в этом мы разберёмся, как только пробудится Амир. –Амир? – переспросил я, недоумевая, какое отношение он имеет к происходящему. – Сам удивился, – тот посмеялся. –  Поэтому не спрашивай. Уверен, все станет яснее. Главное немного потерпеть.  Допив последнюю чашку чая, Флориан изящно поднялся с места, тщательно поправляя пуговицы на манжетах рубашки. Вскоре он медленно двинулся по правой стороне, мягко потрепав ладонью меня по голове. – Кстати, как там твоё настоящее имя? – Нейтан, – произнес я, ощущая, как неловкость обвивает разум.  – Нейтан Макгард. Но лучше Эллиот. Как-то привык уже. – Винет, – поправил он без малейшего колебания. Затем, направляясь в сторону выхода, мельком добавил: – Не опаздывай на ужин. – Постойте, Ваше Величество. Что на счет Ричарда и Мариэтты? Вы ведь не намерены причинить им вред? –Ох, Эллиот, добрая ты душа. После услышанного мне теперь кажется, что избавить мир от этих двух – вполне неплохая идея. В конце концов, подобных лазутчиков у нас принято казнить на месте, без суда и следствия. Так что я еще великодушен. – Оу, – неожиданно для себя голос мой затеплился жалостью. – Вы же не серьёзно? –Ой, ну даже не знаю, – тот пожал плечами. Ему явно нравилось, когда кто-то ищет в нём снисхождение. –  Подумаю на досуге, но ничего не обещаю.  Открыв дверь, Император Флориан удалился, и я остался в одиночестве. Недолго посидев, упорядочил всю информацию и принял решение: на сегодня с меня достаточно. Нужно отдохнуть. Встав из-за стола, я достиг двери и, шагнув в коридор, внезапно замер. Сладкий, едва уловимый аромат мяты и ежевики вновь актуализировал в памяти нечто знакомое, приковывая взгляд к фигуре Принца Дэмира Он стоял, оперевшись спиной о стену, скрестив руки на груди, весь погружённый в безмолвное ожидание. Затем медленно поднял глаза. Умеренно заметив: – Нейтан — красивое имя. 

***

С того дня наши разговоры с Дэмиром стали еще более редким явлением. Мы почти не вступали в беседы даже в часы, когда оставались наедине. Ни за завтраком, ни перед сном.  Лишь краткое «Доброе утро» в начале дня и «Доброй Ночи» в конце. Он вопросов не задавал. Я же не стремился нарушать тишину, предпочитая, чтобы все оставалось именно таким. Нужно лишь дождаться отъезда. Полгода в привычном окружении и с друзьями должны принести мне порядок в голове. Как бы то ни было, первым должен уехать Адэминд. Согласно правилам, самого младшего обязаны проводить все старшие члены семьи, дав ему несколько наставлений. И как раз-таки после недели настал тот самый день. Карета с экипажем стояла на готове. Флориан с безупречной тщательностью выровнял галстук сына, заботливо разгладил воротник рубашки и выправил пиджак с эмблемой, аккуратно смахнув с него непрошеные пылинки. –Постигай мудрость, сынок, но без излишнего рвения. Достаточно будет и средних баллов, – мягко говорил он, почти не переставая улыбаться. –Я слышал, вы с папой были самыми худшими студентами по успеваемости, – будто между прочим заметил Адэминд. На что император с неловким смехом промолчал.  –Принимай участие в различных мероприятиях, клубах и кружках по интересам. Эти активности не только помогут тебе отдохнуть и развеяться, но и разовьют навыки, которые однажды могут оказаться более ценными. – Если ты намекаешь, что отдельные ключи от клуба предоставят дополнительное место для уединения, то вполне логично. Но мне двенадцать. Пока это излишне. –Прости? – прищурил тот глаза, немного удивленный тем, что сын вообще поднял эту тему. – Один твой друг, который у нас когда-то гостил, рассказывал, что ты приводил туда своих девушек. – Кхм... Сынок, знаешь, скорее всего, ты услышишь не мало слухов обо мне. Но не обязательно верить им всем,  –  император удручённо вздохнул.  – Даже тем, где говорят, что вы с папой  разнесли во время драки святилище? – А вот это правда, – предательски подметил Раон. – Когда заканчивал учёбу, та территория все еще была закрыта. Многие записи так и не удалось восстановить. А еще Профессор Куагмэр в моё время напоминал всем о важности дисциплины.. Приводя в пример одну крайне странную парочку враждующих студентов, которая постоянно грызлась. От наплыва воспоминаний у него парой глаз даже дёргался. – Сделаю вид, будто ничего не слышал , – Флориан неловко откашлялся и прервал всю тераду своих сыновей. Затем продолжал наставления: –Учёба не будет лёгкой. Но я уверен,  ты справишься. Обязательно обзаведись друзьями. Не стоит все студенческие годы класть на алтарь лишь образования. И вот ещё что. Помни, там вы все равны. Принц ты или нет — это никого не волнует. Прежде всего, ты студент Академии «Белый Дракон» а уже потом  принц Адэминд Винет. Понял? –Понял, – мальчишка спокойно кивнул, неловко перебирая пальчиками. –Но вы же... Ты и папа приедете ко мне в родительский день? Я надеялся, он появится сегодня, но... Вообщем, я буду очень ждать. Мне сегодня его очень не хватает. –Я тоже очень по нему скучаю, – Флориан нежно потрепал сына по голове.  – Как только Амир вернётся к нам, мы вдвоём обязательно приедем тебя навестить. И поверь, это произойдёт раньше, чем ты думаешь. – Обещаешь? – глаза Адэма заблестели надеждой. – Обещаю. Пусть Адэм все это время сохранял почти ледяное спокойствие и держался прямо, словно зрелый человек, все же детская натура в нем взяла вверх. Он крепко обнял отца за шею, замирая на мгновение. Потирая глаза, едва сдерживал слезы. – Можно я никуда не поеду? –Ну, ну, прекрати, – Император заботливо потрепал его по волосам. – Ты же будешь приезжать на каникулы и праздники. Я буду часто навещать. Это не значит, что мы не будем видеться все годы твоего обучения. Адэм с трудом поднял на отца глаза, в которых смешались тревога и робкое смирение. Император поплотнее обнял его за плечи, стараясь вселить уверенность и спокойствие. Он понимал, как тяжело его сыну, но также знал, что это важный шаг на пути становления молодого принца. –Ох, ну, сынок. У меня ведь отцовское сердце не выдержит. –Да знаю, – взяв себя в руки, Адэм кивнул, стараясь скрыть уязвимость за показной уверенностью. После чего отступил назад, натянув на себя присущую горделивое выражение. –Так, ладно, – Флориан выпрямился, ожидая от сына чего-то еще. – Помнишь, о чём мы ещё говорили? –Помню, – буркнул тот. – Девочек не обижать. К старшим омегам-парням близко не подходить. Лет так до семнадцати точно. Если случайно прошел мимо общежития омег и учуял запах феромонов – немедленно уходить от того места как можно дальше. Если натворил делов, значит, пойти и взять ответственность за свои поступки. От наказаний не бегать. Лучше выполнить всё сразу, чем оттягивать. В случае проблемы или безвыходной ситуации обязательно связаться с тобой. Никаких бумаг не подписывать, на сомнительные авантюры не соглашаться. Карточный долг не значит абсолютно ничего. А лучше совсем избегать таких игр, чтобы не оказаться в глупом положении. К унижению других не склоняться, даже во имя авторитета. Драку первым не развязывать, а если всё же случился конфликт и победа ускользнула, не опускаться до ударов ниже пояса и не порочить соперника заочно лишь из-за поражения. Всё? –Верно, – кивнул Флориан. – Каждый альфа должен быть ответственным за свои действия и уметь держать себя в руках. Мы все живем в обществе и должны уважать друг друга. А ещё… Он остановился, словно обдумывая свои следующие слова. И затем добавил: – …поддержка очень важна. Если ты увидишь, что кому-то нужна помощь, не отворачивайся. Иногда достаточно просто предложить выслушать, и это уже может сильно помочь. Тем не менее не ожидай, что другие ответят тебе тем же. Главное — сохраняй верность своим принципам, и этого будет вполне достаточно. – Ладно, – он понимающе кивнул. –В таком случае попрощайся с остальными и отравляйся. Адэминд отошёл от отца, выслушав наставления братьев, обменялся с Каримом парой колких фраз, а затем пришла очередь и до меня. Юный принц подошел ближе, протянув в руки какой-то белый камень. –Держи. –Что это? – Папа когда-то подарил такой же Кариму.  Поскольку он опаздывает, я взял на себя ответственность сделать его сам. –Оу, в таком случае, благодарю. – Храни бережно и не потеряй, – он положил камень в мою ладонь. Обернулся, словно удостоверяясь в чём-то, и тихо продолжил. – Там, в моей комнате, за образом Феникса спрятан коричневый блокнот. Забери к себе, но не открывай. И еще, ни в коем случае не давай смотреть Кариму. Никогда и ни за что. Я бы забрал с собой, но боюсь потерять или ещё хуже, кто-нибудь украдёт. – А что в нём? –Это не важно. Просто сделай, как я прошу. По-дружески. – Хорошо, – сказал я, решив не искать лишних объяснений. Адэминд благодарно кивнул и направился к карете. Остановившись у нее на мгновение, обернулся напоследок и вскоре покинул нас. Стоило той пройти через врата, Флориан слегка грустно вздохнул. Дэмир продолжал стоять в безмолвии, а Раон даже слегка помахал удаляющейся карете. Карим же отреагировал совершенно неожиданно: устало опустившись на ступени, он прижался лбом к ладони. –Что случилось? – приметив не свойственное поведение, Император быстро отшагнул к нам. –Все в порядке, отец, – Раон опустился рядом с супругом, нежно обнял его за голову и прижал к своему плечу, даруя опору. – Все эти дни он тревожился из-за отъезда Адэма, но не хотел казаться слишком назойливым. Почти не спал. Вот и результат. – Не правда, – пробормотал Карим. Хотя все прекрасно понимали, что дело обстояло именно так. Он в последнее время даже плохо ест. Человека, который всегда живёт по собственному расписанию, а потом резко его же не соблюдает, было крайне тяжело не заметить.  Тем не менее, я, как и другие, прекрасно понимаем, как ему тяжело.  Карим всегда относился к младшему принцу, как к ребёнку, о котором желает заботиться. Но не переходя черту, все таки оставляя право родительства за теми, кто ими и является. Он был тем, кто подгонял его заниматься. Следил, что бы тот не прогуливал занятия и старался привить любовь к учебе. Пусть и сам в этом совсем не преуспел. Иногда Карим вел себя строго, иногда — как старший брат, но всегда с неизменной добротой и терпением. Пусть выдавая всё это в своем стиле и легкой грубостью. – Всё хорошо, любимый, – прошептал Раон, небрежно заключив супруга в еще более крепкие и бережные объятия. Целуя его и нежно проводя рукой по длинным волосам, будто совсем забыл о чужом присутствии. С одной стороны, что в этом удивительного? Они состоят в браке и пылают взаимной любовью. Более того, в этой семье не считается постыдным открыто выражать чувства. Но, тем не менее, ощутив лёгкое смущение и ненужность, отвёл взгляд в сторону. Пока Раон все успокаивал своего супруга, Флориан по странному посмеялся, помотал головой и обернулся к нам двоим. – Что ж, когда вы отбываете? – Завтра утром, – мгновенно откликнулся Дэмир. –Мы? – удивил я, смутившись от краткого обмена словами, который показался мне странным. – Ты тоже поедешь?  – Да, вы отправитесь вдвоём. Лично я против, чтобы ты сейчас куда-то ехал, но раз уж Дэмир обещал, придётся просто смириться. Однако оставлять тебя там одного после всего случившегося было бы неразумно. Да и твоя привычка иногда умирать во сне немного пугает.  Рад, что мой сын это понимает, – произнёс Император, мягко похлопав Дэмира по плечу, и, как ни в чём не бывало, удалился. Сказать, что я полон печали — значит не сказать ничего. Впрочем, делиться этими чувствами с Дэмиром, похоже, было бы безнадежно. Даже если он поймёт, вряд ли примет иное решение. Меня только смущает момент того, как же всё будет проходить? Будем собраны в одной аудитории, где я окажусь под неослабным оком наблюдателей? Еще, наверное, придётся с ним делить студенческом общежитие. Надеюсь, хоть кровати там могут быть отдельными? День прошёл спокойно, медленно склонившись к вечернему времени. В семь часов, отужинав, каждый разошёлся по своим комнатам, и мы с Дэмиром не стали исключением. Первым завершая вечерние ритуалы в ванной, облачился в более легкую одежду и лениво опустился в постель. Забравшись под одеяло, закрыл глаза в стремлении поскорее уснуть и избежать каких-либо разговоров. Стоило Дэмиру тоже закончить, я неумышленно приоткрыл глаза.  Опомнившись от неожиданного зрелища, стремительно зарылся под одеяло, пытаясь скрыть лицо, пылающее то ли от возмущения, то ли от смущения. Видеть его, оголившего торс и разгуливающего по комнате в одних брюках, с полотенцем на плечах, явно не входило в сценарий нашего брака. – Эллиот, ты спишь? – уточнил он. Я нехотя ответил коротким "нет", но не сделал усилия выбраться из-под уютного укрытия. – Твоих родителей отправили обратно в Ликонтию, – произнес он, затем, видимо, сел за рабочий стол. – Какое-то время они буду привязаны к поместью. –Мгм, – кратко дал знать свой ответ. После чего Дэмир вдруг продолжил: –Жить будем в отдельном доме. До самой академии там недалеко. По утрам будут сопровождать теневые стражники. Естественно, пешком идти не придётся. –На лекциях они тоже будут? –Их присутствие никто не заметит. –Ясно, – тяжело вздохнув, я чуть крепче сжал подушку. Затем решительно уточнил, слишком поздно осознавая, на сколько грубо это звучало: –А твоё? –Я буду все время дома, – ответил он, придержав недолгую паузу. – В случае проблем просто доложат.

Pov:Автор. 18+

После продолжительного пребывания на лестнице Раон, утешая Карима, шептал ему слова сердечной нежности. Император давно скрылся за горизонтом, как и Эллиот с Дэмиром, оставив пару в тишине уединения. – Милый, – прошептал Раон, нежно целуя Карима за ухо. Оттуда в щечку, в носик и, наконец, в краешек губ, медленно переходя к более серьёзным ласкам. Его рука плавно скользила по спине супруга, аккуратно следуя за изгибами. Он знал, где следует коснуться, чтобы Карим почувствовал себя хорошо. – Тебе нужно расслабиться. Пойдём в постель? Понежимся, пообнимаемся. Я буду тебя целовать. Сделаю минет. Хочешь? –Не хочу, – ответил омега с решимостью, на что Раон лишь тяжело вздохнул, но не стал настаивать.  Недовольный тем, что ласки прекратились, Карим, кажется, впал в ещё большее раздражение. В глубине души он всё же надеялся, что супруг ещё немного его поуговаривает. Раон заметил это тонкое изменение в настроении любимого, и его сердце сжалось от нежности. Он прекрасно понимал, что у его супруга были дурацкие привычки умалчивать, потому, решительно поднявшись с места,  подхватил того на руки. –Эй! – возмутился Карим. И вдруг окружающий мир превратился в уютные стены их спальни. – А стражники? – Уже всех разогнал. Раон мягко опустил возлюбленного на пол, развернул к себе лицом и, жадно увлажнив губы, перешёл к решительным действиям. Карим безумно любил целоваться. Ему нравилось это чувство, когда Раон обнимал его, и их губы нежно соприкасались. Он чувствовал, как поцелуи супруга становились тихим убежищем от суеты и стрессов ежедневной жизни, даря столь необходимое чувство умиротворения. – Сладкий, – проговаривал Раон после каждого краткого касаная. После чего, спиной прислонив супруга к стене, продолжил поцелуи, навязчиво требуя отклика. –П-постой, – разрывая губы, Карим резко отвернул голову в сторону. На что Принц устремил свои ласки к уху, мягко покусывая и облизывая мочку. – Хочу тебя, – прошептал он, с вкрадчивой страстью спускаясь уверенными движениями к шее. Эта нежность вызвала в Кариме волну чувственного восторга, от которой его тело невольно выгнулось, и он, не стесняясь, издал несдержанный стон. Без лишних прелюдий Раон вновь втянул его в пылкий, необузданный танец губ, одним лишь своим присутствием разрушая защиту. Сладкий аромат феромонов, уносящий Карима в бездну опьянения, подкосил ноги и, казалось, лишил силы всё тело, оставив его в полной власти супруга. «И откуда у него эта нелепая привычка!» – подумал омега, когда тот, не дав опомниться, подхватил его на руки и уложил в постель. Губы Раона тут же скользили по шее, оставляя за собой легкие, почти невесомые прикосновения, как шлейф звезды, вспыхнувшей на мгновение в ночном небе. Каждое прикосновение вызывало дрожь, волнами прокатываясь по телу. После долгих и нежных предварительных ласк Раон с присущей ему осторожностью опустился к нижней части, бережно укладывая подушку под поясницу Карима. И, оттянув штанину ртом, приложился к желанному месту. Когда кончик языка Раона коснулся истекающей смазкой головки, Карим невольно выгнулся, протолкнув себя внутрь. Получив приятное ощущение, исходящее  от каждого прикосновения, он тяжело задышал, еле сдерживаясь, чтобы сразу не закончить. Кровать чуть поскрыпывала. Одежда вихрем разлеталась в стороны, пока они оба не остались совершенно нагими. Кариму не хотелось долго томить ни себя, ни его. Он проворно перевернулся на живот и, подобно грациозной кошке, изящно выгнул спину. Раон стремительно обосновался за ним, смазал упругое отверстие слюной и, проник внутрь, расслабленно выдохнул. – Д-двигайся, – тихо прошептал Карим. – Сейчас, дорогой. Влажные развратные звуки начали завораживать комнату. Раон не торопясь, наслаждался каждым движением, лаская кожу руками. Его руки скользили, словно отливая скульптуру, и почти невольно усиливали близость с возлюбленным. Но  стоило немного утратить самообладание, как пальцы сжали ягодицы крепче, а движения стали более острыми. Длинные, ощутимые, глубокие мгновения. Совсем немного, и экстаз поглотит их обоих. Однако в сравнении с принцем Раоном Карим оставался всего лишь человеком. Изнуренный напряжением, он прижался телом к постели, сдавил в руках подушки, и вдруг чуть ниже живота ощутилось прикосновение, доставившее такое неописуемое удовольствие, что все сразу оказалось запятнанным. – Любимый уже всё? – усмехнулся Раон. Получив утвердительный ответ, он несколькими стремительными движениями тоже приблизился к завершению. Буквально слившись в одно целое, Принц не спешил выходить. Лишь устало лег сверху, заложив руку под животик Карима, занюхивая спину. После еще нескольких медленных поцелуев мрак ещё больше окутал их незабываемым ощущением близости. Лишь свет заженных свечей освещал лица в момент, когда Раон перекатился на спину, позволяя супругу положить голову на своё плечо. Легкий шёпот пламени, словно нежный танец, разносился по тишине, создавая атмосферу уюта и умиротворения. В этот волшебный миг все суетные заботы мира перестали существовать, оправдывая каждую секунду, проведённую рядом. Но даже в этом гармоничном пространстве Карим не мог избавиться от тревожных дум, оковывавших его сознание. – Придёт время, – прерывая тишину, произнёс Раон, ловко пригладив синие волосы своего возлюбленного. Плетя сладкие речи, которые ласкали слух. – И у нас обязательно будет ребёнок. Я куплю ему коня, научу ездить верхом. Научу  фехтованию, стрелять из лука. Потом отправим его учиться, а сами, устав от суеты, уедем в тихие края, к морскому побережью, где волны шепчут нежные сказания. В этой идиллической обстановке будем наслаждаться жизнью, создавая воспоминания, которые в будущем согреют наши сердца. –Не хочу покидать Тимерию, – прошептал Карим, нежно вырисовывая на кубиках пресса супруга причудливые фигуры. – Мы не уедем навсегда. На время отдохнём, проведём друг с другом волшебные мгновения и вернёмся домой, – улыбнулся Раон, убаюкивая мечтами о совместном будущем. –В таком случае, ладно, – произнёс тот, слегка кивнув. При этом выдыхая с непринуждённой лёгкостью. В этом мгновение он ощутил, как тревога смягчилась, а сердце, ранее сжимавшееся в тугом узле, наконец нашло покой. Словно легкий ветерок развеял тяжесть мыслей, придавая ему уверенности.