С лёгким прикосновением руки Принца Эллиота

Pov:Автор.

Закрывая за собой дверь в тронный зал, Флориан отошёл оттуда не сразу. Он недолго топчится в сомнениях, но под влиянием взгляда своего старого друга все же собирается с духом и решительно удаляется. Миновав длинный мозаичный коридор, Флориан погрузился в свои мысли. Дойдя до лестницы, ведущей к большим часам, Император остановился, чтобы сделать глубокий вдох и оглядеться вокруг. Каменные стены и мрачный свет факелов внушали спокойствие, но в голове проносились десятки мыслей. – Думаешь, я перегнул палку? – уточнил он, обращаясь к Люферу. – Заставил их жениться, теперь еще и целоваться. Меня так съедает совесть, ты даже не представляешь. Кажется, я окончательно испортил своему сыну жизнь. – Не говори так, – ответил Люфер, покачивая головой. – Ты сделал то, что считал нужным для его жизни. Мужчина окинул взглядом пространство, как бы пытаясь найти утешение или подтверждение своих поступков. – Я, конечно, не жду от них взаимной любви между собой, – с трудом произнес он. – Никто не сможет заставить их чувствовать что-то настоящее, но... Надеюсь, они оба будут хотя бы относится друг к другу с уважением. Этого будет достаточно. Флориан невольно нахмурился, чувствуя, как сомнения снова овладевают его сознанием. Он отвернулся от Люфера и снова взглянул на огонь факела, танцующий на стенах. Тем не менее, слова друга начинали проникать в его сердце, успокаивая и придавая уверенности. Какой-то части его хотелось верить, что все действительно будет хорошо, что взятая на себя ответственность не была для его сына непосильным грузом. А для Эллиота - концом жизни. Он вспомнил тот день, когда семнадцатилетний сын в первый раз с уверенностью сказал: «Я справлюсь, отец» или «Не беспокойся. Я выдержу» Это было одновременно радостным и страшным моментом - осознать, что ребенок вырос, что он готов принимать собственные решения и идти своим путем, принимая все свои проблемы как данность. Но все равно не переставал беспокоиться, как любой любящий отец. – Любовь - это семя, которое нужно вырастить с заботой и доверием. Ты дал им старт на собственное будущее, возможно иное, чем они сами представляли, но согласись, иногда жизнь знает лучше нас, какой путь мы должны пройти. Ты ведь, как никто другой это знаешь, – подойдя ближе, Люфер по-дружески похлопал его по плечу.  – В конце концов, ты видел этих двоих? Даю две золотых на то, что через пару месяцев они из койки вылезать не будут. – Люфер, я отношусь с уважением к тебе и твоим словам, но порой ты пускаешься в настоящие нелепости,- заметил Флориан,с неким удивлением глядя на друга. Затем добавил, не дрогнув. – Три золотые. Полгода. Не меньше. Теневые стражники, находящиеся в этом месте, украдкой обменялись взглядами, прислушиваясь к необычному разговору. Хотя их нельзя было увидеть, угадать их чувства было нетрудно. Привыкшие знать многое и слышать всё любопытное, они оставались лишены возможности обсуждать это даже между собой. Хотя взгляды их говорили сами за себя. – К слову, по поводу просьбы, – Люфер быстро верну себе серьёзный вид. – Я посмотрел. И честно, был крайне озадачен. – Все настолько плохо? – Силы и правда запечатаны. Я немного удивлен, что Эллиот вообще еще с ума не сошёл, учитывая состояние организма. И сердце заменено, и солнечный камень внедрён, силы запечатаны. Однако такое ощущение, словно тот, кто работал над душой, и тот, кто работал над сердцем - абсолютно разные люди. – Подожди, – прищурив глаза, Флориан уточнил. – Звучит так, будто Эллиота буквально всего перешили. – Не звучит, а оно так и есть. Очевидно, над ним поиздевались, но с таким совершенным результатом, что я просто не могу не отметить мастерство работы.  Профессионализм на высшем уровне, одним словом. – Что за бред? – призадумавшись, Флориан перебрал в голове несколько мыслей.  – Сердце заменил Ричард. У мальчишки были проблемы по здоровью, так что он сделал это сам. – Если этот Ричард - маг наивысшего уровня, тогда логично, – пожал Люфер плечами. –Да нет, – задумчиво протянул Император.  – Вроде самый обыкновенный человек, без всяких способностей. – Вот тебе и ответ. – Судя по тону, ты явно догадываешься, кто именно. – Да, – тут же признался Люфер, не отводя взгляда от глаз собеседника. – Но это лишь догадки. Не более того. – Не томи. Вряд ли ты меня чем-то удивишь. – А вот тут ты не прав, – продолжил Люфер. – Ну, рассказывай, – потребовал собеседник, не скрывая нетерпения. – Что ты такое увидел? – Кто и что сделал с сердцем, мне неведомо. Но вот душа и сила… Полагаю, стоило бы нам обратиться к твоему супругу. Его проклятый отпечаток ни с чем не спутаю. – Мой Амир? – переспросил Флориан настолько ошеломлённо, что едва не подавился воздухом. – О чем ты говоришь, друг мой? Да они ни разу не встречались. Амир все это время пребывает в межмирье. – Я не могу ошибиться в этом.  Как и в том, что… – Люфер произнёс это неуверенно, понижая голос. – Душа не принадлежит этому телу, как бы идеально оно ни подходило по всем параметрам.

Pov:Эллиот.

– Иди спать, – Дэмир, не поднимая глаз с каких-то бумаг на столе, делал записи. Я же, неловко потоптавшись на месте, аккуратно оглядел комнату. Жутко, но в целом уютно. Немного непривычно, что вокруг нет теневых стражников, но, как было уже ясно, за дверью ничем не меньше других мёртвых тварей. Разница лишь в том, что они вообще не ходят сквозь стены. Большая часть из них не разговаривает и не видит, и самое главное, не будет контролировать каждый мой шаг. Из минусов - боюсь их не меньше. Путь сюда был какой-то пыткой. И хотя никто меня не трогал, да и смотреть в мою сторону не смели, все же выходить отсюда в одиночку желания у меня нет. – А ты..? – аккуратно уточнил я. – У меня есть работа, которую нужно сделать. Так что лягу позже. – Хорошо, Ваше Высочество. – Просто Дэмир, – тут же поправил меня он, так и не поднимая глаз. Я кивнул, зная , что он все равно не увидит, и при этом принялся осматриваться чуть лучше. Раз уж предстоит тут жить, надо хоть знать что, где находится. Разница колоссальная. В предыдущей комнате было просторно, но это скорее из-за небольшого количества моих вещей. Где-то даже были пустые полки, в то время как здесь  довольно много хлама. И это я ещё молчу об отсутствии террасы. Жаль. Мне нравилось вечерами выходить на улицу, укрывшись пледом. Но, может, со временем я привыкну.  Как и к тому, что теперь придётся делить с кем-то постель. За всю свою жизнь я всегда спал один. Моя мама практиковала метод самозасыпания, а когда я подрос, наложила запрет на вход в родительскую спальню. После трагедии почти двадцать четыре на семь лежал на специальной постели. Опять же в одиночку. Уверен, даже в гробу моё тело не делит ни с кем место. А в этой жизни и подавно... Хотя, с другой стороны, иногда со мной спал Рири. Пусть и в ногах, но я же смог? Уверен, тут тех проблем не возникнет. Наверное. Как только это мысль возникла, так сразу же и рассеялась. Первая заминка поджидала меня у кровати, когда я, осторожно осматривая её, подошёл ближе. Широкая, мягкая. Но… С какой стороны лучше лечь? Желательно было найти такое положение, чтобы наши лица никогда не встречались даже в самой удобной позе. Но откуда мне знать, как ему удобно и в какую сторону? – Я сплю обычно на левой, – будто читая мысли, уточнил Дэмир. К моему же счастью, с правой мне и правда было бы удобно. Тогда возникает своеобразный ломкий момент. Вторая сложность. Достаточно ли прикрыться лишь одним одеялом или можно взять второе? Если сон уже плавно сливается в единое целое, разве это не просто рутина, случайность или пустяк? В конце-концов, всегда можно придумать оправдание по типу:  он из тех, кто, словно плетёная спираль, закручивается в одеяло. Или, что ещё хуже, прижимается, обнимаясь во сне. Надеюсь, хотя бы он не храпит и не пинается. Иначе будет крайне нелегко. – Ваше... Кхм... Дэмир. – Что такое? – Доброй ночи. Как бы мне не хотелось, я все же лег в постель, а укрылся тем же одеялом, что уже было.  Постеснявшись спросить, решил просто закутаться в него, утопая в надежде, что Дэмир сам догадается и возьмёт еще одно. И тогда возник последний, но немаловажный вопрос… И как теперь уснуть? Пока принц решал какие-то вопросы в бумагах, было еще более-менее нормально. Но стоило ему задуть свечи и лечь рядом, как внутри всё будто перевернулось. Сердце забилось чаще, а дыхание стало прерывистым. Каждый звук в комнате казался громким и назойливым, словно пытался нарушить хрупкое равновесие. Я пытался  сконцентрироваться на чем-то нейтральном, чтобы успокоиться. Представлял себе спокойные воды озера.  Но даже эти мысли были окрашены новыми чувствами, которые не мог игнорировать. В особенности, когда случайно  поворачивался к нему. Я чувствовал, как кожа обжигается его присутствием. Дэмир, казалось, чувствовал то же самое, пусть и предпочитал молчать. Время тянулось медленно. Каждый час казался вечностью. А я пытался найти утешение в мыслях о скорейшем уезде в академию. Но сна ни в одном глазу. – Ты уже написал письмо родителям? – вдруг ни с того ни сего Дэмир вновь заговорил со мной. – Нет, – спокойно ответил я. – А что? –  Напиши завтра. Они, наверное, волнуются. Сообщи, что заедешь вскором времени. Я глубоко задумался над словами Демира. В последнее время я был захвачен бесконечной круговертью дел и переживаний, утопая в их хаосе, и напрочь забыл, как давно не давал о себе знать родителям. Учитывая отсутствие запрета на написание писем, я должен был сделать это куда раньше. Но… почему я этого не сделал? Им ведь действительно могло быть тревожно, не получая от меня ни одной весточки. В мыслях промелькнули образы: Мари, аккуратно ставящей цветы на обеденный стол, и Ричарда, с задумчивостью вдыхающего дым сигары, сидя в своем кресле. Неожиданно накатило чувство стыда. Как мог я вовсе не задуматься об этом? – Ты прав, – признал я, терзаясь между чувством вины и каким-то другим, незнакомым мне ощущением. – Завтра отправлю письмо. Постараюсь изложить всё, что произошло за этот период, и заверить их, что у меня всё в порядке. – Напиши, как есть, – ответил он, повернувшись на другую сторону. – Они же твои родители. Лгать не обязательно. –Да, но... Кхм... Да, хорошо. Я замолчал, поглощённый мыслями о том, что именно должен буду сказать им. Слова, которые можно изложить, казались недоступными, словно скрывались за плотной завесой сомнений. Неизвестно, в какой момент удалось погрузиться в сон. Быть может, лишь к самому рассвету, ибо пробуждение оказалось невыносимо тяжким. Часы отбили девять, и на столе был уже сервирован завтрак для двоих. Удивительное создание обыденной рутины этой семьи: ужин объединяет всю семью, а завтрак предлагает быть в паре, в то время как обед преподносится по воле случая.  И все бы ничего, но теперь есть мне предстоит вдвоём с Дэмиром. Каждое утро каждого для. –Убери вишэн и не подавай её впредь, – его голос прозвучал в комнате с ясной уверенностью. Потирая глаза, сначала не замечаю служанку, лишь улавливаю её чёткий ответ: – Да, Ваше Высочество, – откликнулась она и быстро убрала фруктовое блюдо со стола. Я же, приподнявшись, наконец, начинаю мыслить более здраво. – Доброе утро, Эллиот, – говорит Дэмир, занимая своё место. – Иди умывайся и садись есть. Порывшись в памяти, пытаюсь вспомнить, откуда этот странный запрет на вишэн. Но мысли ускользают, поскольку голова забита всяким сонным бредом. Всё же я поднимаюсь с постели и направляюсь к двери, ведущий к той, что предполагает весь рутинный утренний уход. Пробираясь сквозь остатки сна, чищу зубы, обливаю лицо холодной водой и тем же не торопливым шагом возвращаюсь к так называемому супругу. Какой ужас. Даже в мыслях это звучит странно. Дэмир, отложив приборы на стол, посмотрел на меня с пристальным вниманием. Будто встретив призрака, он слегка приподнял брови, но не проронил ни слова. Да, по утрам я выгляжу так себе — волосы растрепаны, заспанный взгляд. Еще и не переоделся после сна, отчего вид более неряшливый.  В то время как он был облачен в простой, но изысканный наряд, меня будто забросили в шкаф и как следует встряхнули, надеясь, что из этой неразберихи получится хоть что-то стоящее. Скорее всего, моё утреннее состояние застало его врасплох. Я смущенно усмехнулся, пожав плечами, и сел напротив, пытаясь спрятать неловкость за случайной шуткой. – Ну, теперь ты знаешь, как выглядит типичный совиный режим, — произнес я, надеясь сместить акцент от своей неряшливости к чему-то более легкому. – Хочешь кофе? Поможет проснуться, – предложил Дэмир, особо никак не реагируя. На что я отрицательно кивнул. – Не люблю горькое. – Учту. А что ты предпочитаешь? – спросил он, слегка помолчав, очевидно, полагаясь на разговор, который мог бы отвлечь. В его голосе не было ни укора, ни удивления, только спокойное любопытство. Я задумался на мгновение, побарабанив пальцами по столу. – Наверное, чай. Он как-то более мягкий, что ли. Иногда можно с мёдом или лимоном. И совсем не горчит. Дэмир задумчиво кивнул, будто старательно врезая это в память. Я же, ощутив лёгкое смущение, решил продолжить разговор. – А тебе? – Все равно, – ответил тот, слегка пожав плечами. – Но если уж выбирать, то кофе. Желательно без подсластителей. Наступила короткая пауза. Мы оба поочерёдно смотрели в свои тарелки, каждая из которых почти подостыла. Разговор лишний раз подчеркнул, насколько мы с Дэмиром отличаемся друг от друга даже в таких мелочах. – Хотя знаешь, – вдруг он закончил. – Здесь постоянно идут дожди, из-за чего иногда хочется добавить  корици или кардамон. Тоже неплохо. Я задумалась над его словами. Дом, дождь, кофе, пряные запахи — все это рисовало в голове уютную картину. Помню, в предвкушении Рождества, когда одеяния ёлки сверкали убранством, мы с семьёй собирались в  круг. Отец наслаждался ароматным кофе, мама заваривала душистый травяной чай, а мы с братом согревались горячим какао с мягкими облачками зефира и белой пенке.

Pov:Дэмир.

Я осознал для себя крайне важную вещь. Произошло ли это в момент объединения души или, быть может, даже при осознании, в день, когда я увидел в нём другого человека. Возможно еще раньше. Не знаю. Но страх, который когда-то владел мной, теперь уступил место надежде. Дурацкой, возможно, даже невероятно наивной надежде.. Она, как искра в темноте, пронизывает мою душу, заставляя верить в то, что все не так безнадежно, как казалось. Раньше я видел лишь стены, окружавшие меня со всех сторон, не оставляя ни малейшего шанса на прорыв. Но теперь чувствую, как эти стены начинают рушиться, оставляя за собой лишь пыль прошлого. Этот Эллиот другой. Самый ни наесть обычный. С обычными желаниями, страхами. С такими же наивными и невинными мыслями, как у среднестатистического юноши его возраста. Отличие лишь в том, что он плохо умеет скрывать свои эмоции. Да и хочет ли? Видел бы Эллиот себя со стороны, сам бы, наверное, удивился.  И я ничем не лучше. Как такое возможно? Мы сидим за завтраком, и разговор, по сути, о пустяках. И тем не менее, я… словно не вижу в нём того человека, который мне столь ненавистен. Его манеры, его взгляд, привычки — всё так изменилось, что невозможно этого не заметить. Будь это страх, грусть или та же самая радость. Вчера я только заикнулся о столь желанном ему возвращении в академию, как глаза, некогда усыпаные отчаянием, будто заискрились. А губы, дрожавшие от страха, поджались в нежной улыбке.  Настоящий Эллиот был воплощением сдержанности в личных вопросах, никогда не позволяя себе ни малейшей небрежности в облике, даже в самых суровых условиях. Он принадлежал к тем, для кого внешний вид был неотъемлемой частью внутреннего порядка. Хотя, размышляя об этом теперь, я полагаю, что в его случае это граничило с одержимостью. Возможно,  какая-то болезнь? – Ваше Высочество, – обратился ко мне Эллиот. И что, я теперь вечно буду его поправлять? – Дэмир. – Кхм.. Да, Дэмир. Слушай. Тут такое дело, – Эллиот неуверенно  отдёрнув руку вниз, более не притрагиваюсь к еде. После заметно занервничал, но не сразу осмелился признаться в истинной причине своего волнения. – А как мне выходить на основную территорию? Мне немного неловко, но если говорить откровенно… Там, у границы территории были мертвецы. Мы проходили их вчера. Хотя, конечно, я могу проводить время с Рири. Он кажется обычным ребёнком, но те существа какие-то странные и… Жуткие. Вы... Точнее, ты можешь с этим что-то сделать?  Понимаешь, к теневым стражникам я может и привык. Они постоянно в стенах.  Вроде и не показываются. А тут иной случай. Да и тебя постоянно дергать не могу, что бы провожал. – Могу уверить, что никто не причинит тебе вреда. Если особо тревожно, бери везде с собой Рири. Он способен в мгновение ока усмирить любого. Хотя я убеждён, что необходимость в этом не возникнет. Мой ответ лишь отчасти внёс уверенность, о чём свидетельствовали перемены в выражении лица и тихая покорность. Постепенно его взгляд прояснился, однако облачко тревоги по-прежнему висело. Я заметил, как руки Эллиота стали расслабляться, хотя нервное постукивание пальцами по краю стола сохранялось. В комнате стояла такая тишина, что было слышно каждое интонационное колебание: шорох,  тихое шуршание одежды, его тяжелый вздох. Мы оба искали опору в этой обстановке неуверенности и неясности, стараясь понять, как поступить дальше. Эллиот тем временем снова плотно сжал губы. И часто он так будет делать? Меня это не раздражает, но все же. От постоянных манипуляций подобного рода они могут и потрескаться. – Ваше Высочество, – донёсся голос со стороны двери и легкий стук. – У меня срочное донесение. – Говори, – приказал я, но не дозволяя войти. Раз уж мертвецы пугают Эллита, стоит держать их подальше. – В северной зоне, на окраине города Феирия прорыв. Нам нужно разобраться с этой ситуацией до того, как она усугубится. – Приготовьте отряд, – сказал я сурово, держа голос ровным. Тот, что  снаружи, подтвердил: – Как прикажете, Ваше Высочество. Наблюдая за моей спешкой, Эллиот невольно отложил пищу. Его взгляды метались по сторонам, полные недоумения. – Временем не следует пренебрегать. Займись своими делами, подготовь речь для ректора и напиши письмо родителям. Вернусь к ужину. Там и обсудим с отцом твоей отъезд в Академию.  – Мгм, – тихо произнёс он, смущённо опуская глаза, как будто стремился скрыть волнение, нарастающее внутри. Его мысли вновь погрузились в терзающие глубины сознания, когда он неосознанно поддержал подбородок рукой, пытаясь найти опору в своих тревожных размышлениях.

Pov:Эллиот.

Дэмир ушел. Я остался один, мирно заканчивая трапезу. Но после этого долго колебался, не решаясь покинуть комнату. Лишь однажды, выглянув в коридор, я стал свидетелем того, как татуированные и изуродованные мертвецы безмолвно бродят. И в тот миг моё желание выйти стало заметно угасать.  Рири поблизости не было. Зови не зови - не приходил. Однако провести целый день в одиночестве оказалось далеко не сладкой перспективой. В конце концов, что уж тут говорить: просто нужно привыкнуть? Я освоился с теневыми стражниками, с их глупыми привычками и шутками. Да и к их присутствию — постоянному, почти осязаемому, — смог адаптироваться. Они были обречены на скуку, но не больше, чем я. Чем же они отличаются от этих существ? В сущности, лишь тем, что мертвецы Дэмира  представляют собой ходячие трупы, лишенные слов и способности проходить сквозь стены… Так ведь? Я уселся на краешек стула. Сердце колотилось в груди, словно ожидая, когда тишина разорвется криком. Но и оставаться здесь вечно тоже не хочется. Ладно. Была не была. Собравшись с силами, я все же приоткрыл дверь, снова окинув пространство взглядом. Мертвецы особо не обратил на меня внимание, не издали ни единого звука. А стоило мне аккуратно шагнуть в перед, переступая буквально на носочках, те не повели и бровью. Первый шаг, второй - им абсолютно все равно. С каждым мгновением я чувствовал, как страх начинает отступать, уступая место любопытству. Невольно заглядывая в серые лица, зачем-то начал искать в них какие-то эмоции. Но все было пусто. Ровно до момента, пока ноги не пронесли меня к границе. Те, что сидели там, отличались. Выглядели жутко. Глаза перешитый, но рот был в объятиях свободы. Вольные говорить, они, будто видя, обернули лица. Пощелкивая клыками, кто-то даже заулыбался. Меня бросило в дрожь,  стоило подойти чуть ближе.  Еще немного и я вырвусь на территорию, к которой привык. Но как обойти? –Наш новоиспечённый принц уже уходит? – обидчиво один надул губы, но с места так и не встал. –Мы будем очень скучать, – продолжил второй. –Скажите Лили, что мне очень не хватает её прекрасного лика. Я скучаю по Лили. Пусть Лили придёт. – Она не придёт, – произнес один из них, с насмешкой постукиваясь лбом о стенку. – Ты же уродливый. Уродливый. Уродливый. Пока они вели свою бесконечную беседу, часто повторяя одни и те же слова, я медленно скользнул вперед, преодолевая преграду, и, наконец, перешёл на ту сторону. Туда, где мертвецы не могут меня настигнуть. Там, где, наконец,  смог спокойно выдохнуть, освободившись от гнетущего чувства, пребывавшего рядом с этими монстрами. –Ваше Высочество, – обратился ко мне один из них, тот, что вёл себя более спокойно. –Не ходите далеко один. – Ладно, – мимолетно отвечаю, стремясь не задерживаться. Однако, сделав всего пару шагов, я почувствовал, как начал теряться в пространстве. Нет, ну это уж чересчур! Убегая от одних забот, вот уже сталкиваюсь с другими? Как вообще здесь можно найтись?  Прошелся в неопределенном направлении, затем вновь возвратился. С той же границы в иную сторону, только чтобы снова вернуться к тому же месту. Там, где покойники, будто бы в добром порыве начали указывать путь.  С их помощью я достиг величественной двери, что служила выходом из дворца, но абсолютно отличающиеся от основной, охраняемого пустыми доспехами, облаченных в металлическоемодеяния, гармонирующие с загадочным темным интерьером. Поскольку времени свободного у меня много и делать все равно нечего, я проследовал по коридору дальше.  Удивительно, но ведь когда-то меня сюда втащили силой, а теперь разгуливаю тут, как у себя дома. Понятное дело, без сопровождения уйти не получится, но, по крайней мере, никто постоянно не следит и нет постоянного надзора.  Хотя, с другой стороны, как-то это всё странно. Кажется, здесь уж слишком тихо. Я же выбрался за пределы територии Дэмира, так почему на пути не встретил ни одного теневого стража? Ни служанок или других служащих? Обычно здесь все равно хоть кто-то есть, а сейчас..? Ничего не пойму. Вокруг не было никого, от чего напряжение в воздухе нарастало. Я сделал еще несколько шагов дальше, затем вернулся назад и, наконец, оказался у какой-то двери, слегка приоткрытой, как будто ожидала, что кто-то зайдет. Трепетно толкнув ее, я оказался в комнате, наполненной пыльными предметами и несоразмерными стенами, от которых проходила небольшая дорожка, а вместе с ней лестница, ведущая вниз. –Ну и где я? – произношу вслух, но шагнуть внутрь не решаюсь. Потеряться – это дело верное. Лучше вернуться к исходной точке. Но как только я собрался сделать шаг, неведомая сила внезапно толкает меня. Я машинально скрываюсь вбок и падаю на колени, едва успевая заметить, как дверь с громким треском запирается. Времени на долгие раздумья нет. Инстинктивно я хватаю первое, что попадается под руку, и готовлюсь ударить нападающего. Однако пронзительный вскрик останавливает меня. – Стой! Эллиот, это я! Я! Видишь? Мои руки дрожат, но я не отпускаю то, что держу. Страх волной обжигает мое тело, не позволяя разуму обрести покой. Тем не менее, передо мной медленно проясняется темный силуэт. Я моргаю, стирая остатки паники, и вижу знакомое лицо.  – Матушка? Неужели это ты?  – Да, сынок. Это я. Мы пришли за тобой. Не бойся, все скоро закончится.  Я не верю своим глазам. Потираю их, а затем оглядываюсь. Замечаю двух незнакомцев в плащах и Ричарда, устало сидящего на полу.  – Но как вы?..  – Времени в обрез, – говорит Мари, хватая меня за плечи. – Надо спешить, пока они не восстановились. Не раздумывая, Мари цепко хватает меня за руку, пытаясь увлечь за собой. Но, оставшись неподвижным, я лишь отдергиваю руку. Удивляя в этот миг не только их, но и себя. Женщина обернулась, удивленно приподняв брови, в то время как Ричард, только что пришедший в себя, заметно нахмурился. – Паршивец, чего встал? Время не ждет! – Я это понимаю, – едва отдавая себе отчёт, ноги нерешительно двинулись назад. Что со мной происходит? Что я делаю? – Но думаете, нас нигде не будут искать? Хотите  вернуть меня в Ликонтию? Это же бесполезно. В чём здесь смысл? Ничего не выйдет! – Милый, взгляни, – указывает она на двух незнакомцев. Они низко опускают глубокие капюшоны своих накидок, раскрывая свои лица. Волосы, как у меня, белее самого чистого снега. Голубые глаза, бледная кожа. Черты различны, но догадаться не сложно. Вавилонцы. – Мы отправляемся в Вавилон. Там найдется убежище. Нас защитят. Все остальное объясню потом. Главное сейчас выбраться отсюда. Я стою с трудом, не в силах оторвать взгляда от тех людей, чье появление было уж слишком внезапным. Мари вновь тянет меня за собой, но я все еще медлю. Внутри расползаются сомнения. Ричард, заметив моё колебание, тихо выдыхает, и его лицо сливается в смесь раздражения и нетерпения. Без лишних слов он намеревается занять место своей жены, и его решительная хватка заставляет мои ноги нехотя следовать за ним. Сначала мы опускаемся вниз по лестнице и, продираясь через узкие подвальные коридоры, вдыхаем мрак, пыль и тени паутины. Преград нет — путь уже расчищен. – Как вы избавились от теневых стражников? – успеваю только спросить, как на лицо падает плотная сеть. Пытаясь стряхнуть её, слышу быстрое объяснение Мари: – Для каждой заразы есть своё оружие. Мы окропили их особым порошком. – Вы же не убили их? – меня резко передергивает, в надежде, что это возымеет лишь временный эффект. От осознания как-то стало не по себе. – Все разговоры потом, – строго обрывает Ричард. Коридор извивался, становясь все более извилистым, и вскоре перед нами открылся дверной проем, обведенный слабым мерцанием светляков, запертых в стеклянной сфере. Мари приостановилась, достала из кармана какой-то кулон, который засветился мягким светом, и подошла ближе к двери, шепча слова на незнакомом языке. Дверь слегка дрогнула, словно бы отвечая на заклинание, и плавно распахнулась, открывая путь в следующую часть. Оттуда доносился звук дождя на улице, шепот ветвей под напором сильного ветра. И странное предчувствие. Признаться, особого энтузиазма от предстоящего выхода я не чувствовал. Вся эта ситуация казалась мне чуждой.  –Осталось немного, – заявил Ричард, собираясь выйти. Как дверь сразу же захлопнулась, а двое других незнакомцев и вовсе напряглись, повытаскивав мечи.  Ощущение напряженности повисло в воздухе. Ричард мельком взглянул назад через плечо. Его глаза встретились с тем, кто стоял позади. – Браво! – произнес Император Флориан, медлительно аплодируя, появившись всего в двадцати шагах. – Вы, оказывается, не так просты. Однако, признаюсь, я ожидал вашего прибытия несколько раньше, чем через полгода. – Не приближайся, – грозно произносит один из незнакомых мне воинов, второй рукой доставая какой-то камень и присланяя к нему лезвие. – Сделаешь хоть шаг – и я всё здесь взорву. А мы все равно выберемся. – Ой-ой-ой, как это ужасно, – театрально вздохнул он, с притворной тревогой натягивая на себя маску испуга, подняв руки в знак своей «безобидности». – Хорошо, хорошо. Как пожелаете. Однако страдания меня не затронут. А вы, дорогие мои, лишь усугубите собственную задачу. Давайте поступим так: Вы вернёте нашего Эллиота, а сами уйдёте восвояси без каких-либо проблем. Идёт? –Нет. – твёрдо заявила Мари, вытягивая руку так, чтобы закрыть меня. – Ты и пальцем его не тронешь. Мы заберём его и уйдём. Этим все сказано. – Ах, как смело, – с усмешкой ответил он, делая шаг к ней. Но всё ещё сохранял дистанцию, словно невидимая преграда удерживала его от приближения. –Жаль, что столь наивно. Как сейчас помню, день будто повторяется.  Произошли прорывы нечисти в двух самых отдалённых уголках моей империи, чтобы устранить угрозу присутствия здесь других мощных противников. Обнаружили лазейку под дворцом и устранили мешающих стражников. Причём весьма необычным образом, о котором я слышу впервые. И затем рассчитывали просто исчезнуть.  И все бы в вашем плане идеально, только вот проделанное однажды не повторится дважды. Когда-то точно таким образом у меня похитили сердце моего сына, пока я, как дурак, разбирался с этими прорывами. Чтож, похвалю вас всех за дерзость, но баллы за оригинальность не начислю. – Прекращай болтать. Просто позволь нам уйти и тогда... – И тогда что? – игривость в голосе императора сменилась глубиной и тяжестью. –  Собрались забрать Эллиота, но уверены ли, что справитесь? Двое вавилонских воинов внезапно пали на колени. Выпустив из рук клинки и тот загадочный камень, они схватились за головы и рухнули ничком, продолжая парализованно мычать себе что-то под нос. Мари остолбенела, не в силах двинуться с места, в то время как Ричард ощутимо ослабил хватку, видимо, от испуга. –Ой, а что, это всё? – усмехнулся Флориан. – Жаль. Я надеялся на что-то более интересное. *** Как удивительно быстро изменилась обстановка. В гостиной на обеденном столе стоял сервизный чайник с горячим чаем, легкие пирожные и четыре стула. Император занял главное место, а меня усадили слева. Положение, как и за ужином. Родители же, испуганные и явно озадаченные, сидели напротив и постоянно переглядывались. Их руки связаны, да и бежать особо некуда. Вокруг постоянно мелькали тени, кружившие от одной стены к другой.  – Вы у нас гости незваные, потому чай не предлагаю, — размеренно сказал император, подводя к моим рукам чашку и наполняя её горячим напитком. Те молчали, ведь рты их были запечатаны. – Надеюсь, неудобства в таких условиях не будут слишком тяжелыми для вас. Видите ли, нашего гостеприимства удостаиваются далеко не все лазутчики. Кормить их — лишь зря переводить продукты, – он продолжал свой бессмысленный монолог, одновременно предлагая мне сладости. – Угощайся, Эллиот. Ты, кажется, любишь тортики? Я нашел одного искусного кондитера из-за границы и пригласил его специально, чтобы он готовил их для тебя. К слову, можешь даже у него поучиться, раз уж тебе так нравится самому их готовить.  Адэм сказал, твои кулинарные результаты оставляют желать лучшего. –Благодарю, – не особо размышляя, с невозмутимостью принялся за десерт. Еда была действительно восхитительной, и я едва удерживал себя от того, чтобы не спросить у него о том, что за кондитер и откуда он. Лишь спустя мгновение меня охватило осознание, что поведение не совсем уместно для человека, чья попытка побега потерпела неудачу. – Так о чём это я? Ах, да, Ричард и Мариэтта. Дорогие мои друзья. Кстати, вижу, что вы слегка озадачены происходящим, верно? Видимо, пока спешили, Эллиот не успел всё рассказать. Дело в том, что вчера мы сочетали его и моего старшего сына узами брака. От его слов двое замерли. Всем своим видом показывая свою озадаченность данной информацией. – Поистине замечательно, не правда ли? – тут уже неловко стало мне. Да что он несёт? Специально над ними издевается? – Ваше Величество, перестаньте, пожалуйста, – попросил я, на что тот по доброму посмеялся. – Сказать в любом случае было нужно. Но да ладно, сейчас не о том. Перейдём к другой теме. Принцесса, может, объяснишься? По щелчку пальцев Флориан освободил её рот. Дозволяя говорить. Мари недолго решалась, метаясь, после чего уточнила: –Это правда?  Ты теперь Винет? Как такое могло произойти? – Только без истерик, – Флориан недовольно закатил глаза. – Всё уже всё равно произошло. Ничего не изменить. Так что давай перейдём лучше к вашим дорогим персонам. Вы ничего не хотите нам тут рассказать? – Ничего я Вам не скажу, – та опустила взгляд. – Хоть убейтесь. И словом не обмолвлюсь. –В таком случае сиди и молчи. – Император запечатал ей рот, затем обратился к Ричарду. –Ну а ты? Может, и надумал чего за все время? Будь так любезен, наконец, открыть завесу тайны. Что и как ты сделал с сердцем? Было бы неплохо узнать, иначе простым  браком все может не ограничится. Почувствовав угрозу, мужчина вздернул нос столь самоуверенно, что лишь после немалой паузы решился заговорить. Когда же заговорил, речью его владело величайшее самообладание. – Вы хотите сказать, что моим молчанием я довёл Эллиота до этого всего? – А кто же ещё?  – отпивая чай, Флориан ухмыльнулся. – Не я же решился стащить сердце прямо из-под носа, а потом вшить его в тело умирающего сына. Только вот не пойму, как ты узнал, что вообще тебе потребуется делать? Сомневаюсь, что тогда Эллиот был хотя бы в планах. – Ничего не скажу. – Ой, ну хватит, – недовольно цикнув, Флориан устало откинул спину назад. – Честное слово, вы больше никаких слов не знаете? – Тебе не заставить меня. –Ладно, тогда поступим так, – приподняв руку, Флориан перебрал пальцами, пробубня себе что-то под нос. Видимого ничего на случилось, однако он самодовольно задрал нос, будто сделал невероятную гадость. –И что? – переспросил Ричард. –А ничего, – по простому пожал император плечами. – Просто теперь ты не сможешь солгать. Хоть единую ложь скажешь или будешь вовсе молчать, у твоей прекрасной жёнушки кишки наружу полезут. Зрелище не из приятных. Да и не к столу, но выбора вы мне не оставили. Пора перейти к более радикальным мерам. Ричард замер на месте. Его глаза расширились от ужаса. Он знал, что Флориан способен на многое ради своих целей, но то, что он использует такую угрозу, было неожиданным. –Ты… ты ведь не мог этого сделать, правда? Это же просто блеф, правильно? В ответ Флориан лишь посмотрел на него и, прищурив глаза, произнес: – Уверен, что хочешь проверить? Тот не ответил. Но все и так было ясно. Он сейчас начнёт рассказывать. Потому, раслабившись, Император протянул мне еще один десерт. –Вот этот, с орешками, вкусный. Рассказ предстоит долгий и, вероятно, не самый приятный, так что лучше подкрепиться сладким. Я аккуратно взял десерт и поблагодарил Флориана. Орехи приятно похрустывали на зубах, смягчая остроту ожидания. В комнате повисла тишина, отягощенная предвкушением откровений. Ричард, казалось, погрузился в размышления, и никто не спешил его поторопить, понимая: каждое слово должно быть донесено точно. Без лжи и утайки. Хотя я не припомню такого встроенного детектора лжи, потому предположу, что Флориан и вовсе блефует. Чем, впрочем, самодовольно наслаждается. – Я человек заурядный, – наконец начал Ричард, опуская глаза вниз. – Определить мою сущность сложно, ибо в мире, утопающем во мраке, больше в цене те, кто обладает хотя бы искрой таланта. Тем не менее, я научился приспосабливаться — единственное, на что могу положиться, лишенный особых дарований. В мире, где каждый стремится выделиться, где уникальность — валюта, я старался остаться в тени, тщательно выполняя свои обязанности. Мой отец по-своему гордился мной. И тем, как я вел дела. Он был готов передать мне своё, не самое прибыльное, но и не ушедшее в минус бизнес по совершеннолетию. Единственным условием было поскорее жениться. Он был стар, потому хотел поскорее взяться и за внуков. А я все ещё ходил один, что недопустимо. В итоге он нашел мне женщину. Сказал женится и сразу же перейти к созданию потомства. Но вечерами, когда дневная суета утихала и за окнами стояла тишина, часто представлял себе другую жизнь. Жизнь, где мои поступки не предопределены чьими-то ожиданиями, где я сам выбираю свой путь. Эта идея казалась невероятно заманчивой, хотя где-то в глубине души точно знал, что это всего лишь мечта, несбыточная фантазия, сродни сказке, где человек находит свое истинное призвание, а не следует чужим желаниям. Возможно, это было наивно, но такие мысли давали мне надежду. И вот однажды, под покровом ночи, когда весь мир затихал в объятиях сна, я вышел на крышу старого попместья, где обитала моя семья. Оттуда открывалась широкая панорама звездного неба, изрезанная линиями городского горизонта. Настолько было красиво, что я решился. Собрал сумку в дорогу и отправился в путешествие. Однажды судьба свела меня с Мари и её друзьями. Мы наслаждались временем, проведённым вместе, ночуя в лесах и деревнях, а порой под открытым небом или в пещерах. Всё шло гладко, пока Мари не получила письмо от брата. В нём говорилось, что Тимерицы объявили войну, её отец был на грани жизни и смерти, а Флориан требовал немедленно вернуть ему некое хрустальное сердце. Мариэтта, не теряя времени, побледнела от волнения и начала собираться в дорогу. Мы все понимали, что ситуация критическая и решили не оставлять её одну. Каждый из нас чувствовал какую-то долю ответственности и обязан был помочь в столь трудный момент. Да и сам я уже тогда знал, что питаю к ней особые чувства. Мы прибыли в Вавилон. Мариэтта сразу же отправилась беседовать с больным отцом, который открыл ей тайну своего недуга: сила, исходящая из хрустального сердца, не вписалась в ткань его существа. Теперь, даже если жизнь не покинет его, война неизбежна. Флориан никогда не простит ему этого. Но и отдать сердце возможности нет. Оно пустое. Тогда надо было скорее найти выход. Вернуть сердце не удавалось, ибо Император Таэр высосал из него всю силу. Найти новое? Тоже нереально, особенно в наших условиях. Однако Мари придумала план. Ужасный, необдуманный, вообще не понятно, где и как все реализовать. И тем не менее, она прямо заявила : Надо взять опустошённый сосуд хрустального сердца Принца Дэмира и отнести его к храму одного из богов, чтобы умолять о даровании новой силы. Но не всем дозволено проходить через таинственные врата. Не то что найти. Мари не знала, удастся ли ей это. Потому она попросила у Флориана Винета три года отсрочки. Итак, мы отправились в путь, совершив огромный круг, минуя горы и леса. И после, когда нашли врата, произошло нечто, что трудно поддается описанию. Мариэтта вошла одна, а спустя несколько дней вернулась, сияя от радости. Сердце в шкатулке вновь забилось, обретя желанный оттенок. Мы решили вернуться во дворец как можно скорее, но... То, что случалось дальше, я боюсь даже вспоминать. Одной ночью, когда все погрузились в сон, настала моя очередь бодрствовать, оберегая сердце. Шкатулка лежала прямо передо мной и манила заглянуть туда хотя бы одним глазком. Мари много раз просила этого не делать. Она боялась, что жажда силы может поглотить нас так же, как и её отца. Но... Наверняка, думал я, ничего страшного не случится, если хоть одним глазом окину её сокровенное содержимое. Как затем выяснилось, одного лишь наблюдения оказалось недостаточно. Многое манило. Его грани, запах, сила...  Если присмотреться, можно было заметить, как внутри медленно движется блеск, будто оно живет своей собственной жизнью. И издаёт звуки, подобно лесным маленьким феям. Первую ночь я обуздал себя. Во вторую — сон обошел меня стороной, а к третьей окончательно уступил внутреннему порыву.  Исследуя каждый сантиметр с внимательной тщательностью. В четвёртую чуть не поддался его соблазну. Во мне взыграла неугасимая жажда обрести утраченную мощь. Но лишь только приблизил его к лицу, как оно вдруг с треском раскололось надвое. Как оказалось, подобние сердца, пусть и имеют невероятную ауру, все же весьма хрупкие. Не зря их называют хрустальными. В панике я соскочил, пытаясь склеить два кусочка воедино. Но что бы не делал, все оставалось в том же виде. Я уже отчаялся, как вдруг передо мной явился он. Тот незнакомец  был невысок ростом, голосом юный мальчишка, а черты лица и вовсе скрыты под складками накидки.  Все, что помню, на нём были весьма массивные серьги из зеленых камней. Немного было видно темные волосы  и проницательные глаза, полные пустоты. Такие, как у людей, вернувшихся с поля битвы. Тот человек, казалось, обладал магической аурой, которую невозможно было не почувствовать, даже не имея никаких способностей. Вокруг него струилась эманация безмолвного знания, словно каждый жест и каждый взгляд могли рассказать истории древности, которых не знала живая душа. Он не ждал вопросов, сам заговорил, уставившись в точку где-то над моею головой. «Сердце что сейчас в твоих руках, наполнено силой сердца принцессы Мариэты. Её же собственное теперь станет самым обыкновенным. «Но как же так?» – спросил я. На что получил ответ. «Те врата, что вы отыскали, не вели в чертоги богов. Они открывали путь к запретной темнице, где затаились духи, исполненные зла. Эти духи обольстили Мари обманом, и спустя годы она утратит свои силы. Ее покинут прежние дарования и долголетие, останется лишь тень былого. Мари пройдет свой путь тихой жизнью и окончит его, как обычный смертный, ослабленная старостью и немощью. Но перед своим закатом она дарует тебе ребенка, которому из-за совершившегося суждено страдать от недугов и покинуть этот мир на четырнадцатом году своей жизни. Однако ты в силах предотвратить эту судьбу» «Что я должен совершить?» «Прими эту часть сердца и сияющий камень солнца. Храни их, и когда настанет верное время, я вновь появлюсь, чтобы завершить задуманное. Тогда ты сможешь прожить со своей возлюбленной долгие и счастливые человеческие годы. И оба отойдете в мире и покое на склоне лет» «По твоему, никто не заметит, что сердце на половину отсутствует ?» «Вторую часть сердца я изменю, добавив ложную. Никто не заметит этой  подмены, ведь другая все еще будет рабочей» Я задумался: какая ему в этом выгода? Для чего тому юноше заниматься этим? Ответа на свои вопросы так и не нашел. Но, несмотря ни на что, все равно исполнил то, о чем мы говорили. А Мари не сказал ни слова. Полуфальшивое сердце Флориан принял. Они с Мари ещё о чем-то поговорили. А затем он увел своё войско теневых воинов, оставив земли Вавилона в покое.  Второе я забрал и хранил у себя долгие годы. И вот. Настал тот судьбоносный день, который навсегда останется в моей памяти. Когда сердце Эллиота замерло в своём последнем вздохе, появился он. Тогда я понял, что совершил огромную ошибку. Безжалостный человек, разрывая плоть моего сына, словно мясник, извлёк мёртвое сердце, заменив его хрустальным, усыпанным солнечным камнем. При этом он непрестанно бормотал какие-то слова, словно заклинание. Я не сразу понял, что происходит, но стоило тому уйти, а Эллиоту пробудиться,  как всё встало на свои места. До той злосчастной операции у Эллиота были силы. Подобно любому Вавилонскому потомку, он мог исцелять, управлять левитацией и чем-то еще. Всего и не упомнить. А к двенадцати начал подавать признаки чего-то действительно невероятного. Я думал, что если  он переживёт те четырнадцать лет, тогда отправлю его жить в Вавилон, где он сможет всему обучиться. Возможно, даже станет великим магом. Но... Все пошло наперекосяк. Как оказалось, тот ублюдок не просто заменил сердце. Он буквально изменил его до неузнаваемости. Когда Эллиот проснулся, то перестал быть тем неугомонным мальчиком, которого я знал. Начал говорить странные, непонятные слова, а иногда обращался не к кому-то из нас, а будто к невидимому собеседнику. Он мог часами сидеть в углу, глядя в одну точку, и заливаться слезами, повторяя раздражительное «Я хочу домой»