С лёгким прикосновением руки Принца Эллиота

Избегая некоторые подробности, Карим очень аккуратно дополнил: – Востия – страна довольно консервативная. И женщин, и парней-омег там нещадно притесняют. Убить, так вообще не проблема. Мне повезло выбраться, встретив Раона. Хотя не скажу, что всё ещё чувствую себя хорошо. С тех пор, как на трон взошёл император Мэхшаут, многое изменилось. Но, увы, его смерть три года назад  вновь откинуло Востию и её народ в дебри прошлого. –Твой рассказ о деревне Фэтхиизмир невероятно печален.  Мне искренне жаль всех твоих сестёр и матерей, – произнёс Эллиот, опуская взгляд и ощущая неудобство. Некоторые сведения были поистине невыносимы. Он также понимал, что многое оставалось недосказанным. Карим о чём-то молчал. – Прости за вопрос, но сколько же у тебя было сестер? – Очень много. Даже не беря в расчет тех, кого убили, всё равно не смогу назвать точное число. Кто знает, сколько их еще родилось за годы моего отсутствия. Да и считать я никогда толком не умел. – А что было потом? – Ничего особо интересного. Меня продали за мешок монет и десять золотых сверху. Пять лет я служил дураку из госслужащих в столице, а потом встретил Раона. Он и забрал меня во дворец. Вот и всё. –И всё? – тот недоверчиво переспросил. – Да. Всё,  – Карим отмахнулся и отвёл взгляд в сторону, явно не умея скрывать ложь. – Давай уже закроем тему, ладно? Что-то мне не слишком хочется продолжать. Карим замолчал не дожидаясь ответа и принялся пристально рассматривать свои руки, словно ища на них что-то важное. Эллиот тоже решил не капать дальше, понимая, что лезть в чью-то душу он точно не будет. В комнате воцарилась неловкая тишина, нарушаемая только тихим шепотом ветра и каплями дождя за окнами. – Расскажи  лучше, что ты думаешь делать теперь, когда всё это в прошлом? – медленно сказал Эллиот, изменив тему разговора в попытке отвлечь  от воспоминаний. – Не знаю, – он пожал плечами. –  Столько лет прошло, но я не представляю, куда и как двигаться дальше. Эллиот понимающе кивнул. Свобода, которую обрел этот человек, была скорее цепью воспоминаний и утрат, и, видимо, покой еще долго не найдет своего места в  жизни. В конце концов, они оба сидели в этой маленькой комнате, уносимые течениями времени и судьбы, не зная, что будет завтра. –Но если быть с тобой честным, – Карим как-то немного неловко улыбнулся.  – Я очень мечтаю о детях. Точнее, мы с Раоном хотели бы одного ребёнка. –Это здорово, – Эллиот кивнул. –  У Вас обязательно получится. Карим смотрел на Эллиота с лёгкой улыбкой на губах, но его глаза оставались печальными. – Спасибо, но я реалист. Хотя, знаешь, даже если ничего так и не выйдет,  в конце концов, у меня есть Раон. Наш общий путь, и я благодарен за это. Благодарен семье Винет за то, что они меня приняли. И как бы то ни звучали, очень восхищаюсь ими. Особенно Амиром. Он замечательный, уверен и ты ему очень понравишься. Раз уж теперь твоя судьба стать супругом Дэмира. От его слов Эллиот неловко поджал губы. –Давай не будем об этом. Эллиот отвел взгляд, чувствуя, как напряжение скользит по его коже. Он понимал, что разговор о судьбе и грядущем браке с Дэмиром - тема, которая вызывала в нем массу неопределенности и тревоги. Карим же решил, наконец, просто оставить того в покое и дать немного успокоиться. – Подожди, – окликнул  Эллиот, пытаясь поймать его взгляд. –  Карим, если когда-нибудь захочешь рассказать больше… Знай, что я всегда готов выслушать, – осторожно произнёс Эллиот, надеясь, что его слова были услышаны и поняты. Он знал, что понимание и сострадание могут стать мостом к исцелению ран прошлого. Карим замер на месте, затем медленно повернулся. Едва заметная улыбка скользнула по его лицу, но скорее от горечи, чем от радости. – Видимо, мне стоит сказать тебе тоже самое, – выдохнул он, опустив глаза. – Доброй ночи. Карим вышел в коридор, осторожно притворив за собой дверь. Неподвижно стоя в тени, он колебался, не зная, что предпринять. Немного потоптавшись на месте, чувства тревоги начали пробуждаться в его душе, но, несмотря на внутренние терзания, он все же решился вернуться в обеденную комнату. Но стоило пройти мимо одного из крестовых проходов, как из тени возникла рука, затащившая его в темный угол. Раон нежно прижал супруга к стене, впившись в его губы страстным, но умеренным поцелуем, на случай, если возлюбленный решит, что сегодня ему ласки не нужны. Однако Карим не стал сопротивляться. Он аккуратно сложил руки на его шею, вжавшись телом чуть сильнее. –Нам не нужно вернуться? Все же Эвэн в гостях, – на миг оторвался Карим. –Адэминд увёл его в свою комнату показать какие-то картины. Так что это надолго, – усмехнулся Раон, после чего вернулся дальше ласкать губы любимого. Оттуда он медленно спустился чуть ниже, расцеловывая ключицы. –Ты уже слышал новости? – Отдавая больше пространства, Карим чуть замер. –О свадьбе? – спрашивает тот, затем оставляет еще пару поцелуев –  Да. Отец сообщил. –Тебе не кажется, что это слишком? –Кажется. Но я тут бессилен.  Лучше побеспокоюсь о твоём плохом настроении и сейчас же улучшу его с помощью проверенных средств, – рукой Раон подхватил возлюбленного под коленями и поднял на руки. В это же самый момент, когда он собирался уединиться с пальне, пройдя сквозь стену, вдруг по полу что-то прокатилось. Карим встревоженно заболтал ногами. –Постой! Камень упал,– отпихнув супруга и спрыгнув, Карим быстро направился в сторону издавшегося шума. Нащупав его ладонью. – Нашёл. Все, теперь можем идти. –Опять он? Ты ни над одним украшением так не трясешься, как над этим. Чем он лучше?  Я ведь тебе столько накупил! Карим на слова супруга посмеялся. Этот камень не был простым украшением; он казался живым. Когда луч света касался поверхности, цветные искры танцевали по граням, создавая необычайное ощущение того, будто внутри течет река. «Прошу не откажись от белого камня. Когда он будет преподнесен, просто прими. Запомни: белый камень», – мелькнуло в голове и тут же растворилось. –Его мне подарили, – напомнил Карим Раону. – В день нашего с ним знакомства, помнишь? –Помню, – Раон вздохнул, понимая, что спорить сейчас не имеет смысла. Он прекрасно знал, как дорог Кариму этот камень и что несколько раз видел его в руках супруга  даже во время сна. Искренняя привязанность возлюбленного к этому предмету была для принца предметом гордости и одновременно загадкой, которую он так и не мог разрешить. – Хорошо, ты победил, – сказал Раон с улыбкой, снова поднимая  Карима и поправляя, чтобы ему было удобнее в его руках. – Держи свой камень крепче. Не хотелось бы, чтобы он снова выпал.  Карим прижал драгоценность к груди и кивнул, признаваясь себе в том, что и сам не совсем понимает причины своей привязанности к этому подарку.

Pov:Дэмир.

Стоило отцу лечь спать, как дождь утих. Не долго думая, я вышел на улицу, надеясь немного проветрить голову. Дни на удивление проходят спокойно. За исключением происходящих страностей. Но в целом все ведь живы. Значит, не все так плохо. Однако все эти странности уж слишком подозрительны. И долго ли  продлится спокойствие под большим вопросом. Если этот человек не Эллиот, а кто-то другой, то где настоящий? Эта мысль не даёт мне покоя. Появится ли он вновь? Примет ли очередной замысел? Если да, то когда и в каком облике?  Из всех жизней я неизменно находил его. Или, может быть, он всегда находил меня?  Что было бы странно, ведь в этот раз Эллиот не только не появился, но даже не дал ни малейшего признака своего существования. Даже его тело лишено прежней души. Это пугает. Прогулка по дворцовой территории оказалась кратковременной. Я брёл по вечнозавядающему саду, ненадолго присел рядом с папой и медленно обогнул половину всего дворца. Вокруг царила тишина и спокойствие, словно весь мир утонул в спящем покое. Однако, когда я решил вернуться и машинально поднял глаза вверх, туда, где располагалась спальня Эллиота, я вновь его увидел. Он сидел на балконе, уютно укутавшись в тёплый плед, и пил какой-то напиток, время от времени сонно зевая. Почему бы, наконец, не уйти спать? С другой стороны, видел ли я вообще, чтобы настоящий Эллиот был таким уязвимым? Черезчур эмоциональным, не боявшегося показаться слабым и при этом столь мягким? Думаю, что нет. Эллиот был из тех людей, кто прячет свои истинные чувства за маской невозмутимости и сарказма. Он привык быть в центре внимания, всегда уверенный в своих силах, твёрдый, как скала. Сейчас же он как-будто покрыт гранитной оболочкой. И передо мной  скрывается ранимая душа, исполненная страха и сомнений.  Вдруг Эллиот стремительно вскочил, спрятался за дверью комнаты, но при этом продолжал поглядывать сквозь щель портьеры, наивно полагая, что его никто не заметит. В это же время, чувствуя моё присутствие, показался и Рири. Он уперся  о парапет, поднял ладошку и радостно замахнал руками. При этом успевая ладонью подзывать к себе. Эллиот все еще неподвижно стоял, и на миг наши взгляды пересеклись, прежде чем он поспешно спрятался. Рири был недоволен таким исходом. Он стремительно подбежал к двери, бережно открыл ее и вошел. Спустя минуту силой вывел Эллиота наружу, не очень прилично указывая пальцем в мою сторону. – Спускайся, – сказал я как можно мягче, но в моём голосе не удалось скрыть привычной грубоватости. Я подумал, чтобы было бы неплохо нормально поговорить. – Нет, спасибо, – молниеносно ответил он, оторвавшись от Рири и вновь исчезнув. –Вашему Высочеству прежде всего подобает извиниться, – выкрикнул теневой стражник с той же террасы. Я ничего не ответил. Он был прав. Но для начала нужно убедиться, что этот человек никак не связан с тем ублюдком.

Pov:Эллиот.

Я перестал высыпаться. Ничто не приносило утешения: ни еда,  ни книги.  Ночные кошмары и бессонница стали неизменными спутниками. И, несмотря на усилия хоть как-то привести мысли в порядок, неумолимо приближалась так называемая церемония объединения души. Или, как её, не стесняясь, называл император, брачный союз. Флориан утверждал, что к её началу тело и дух должны прийти в гармонию. Но я чувствовал себя разбитым. Каждую ночь разум кружился, силясь представить, что меня ждёт. За полгода жизни здесь я  успел неплохо обжить комнату.  Вещи, бумаги, письменные принадлежности были раскиданы местами. В дополнительной комнате, устроенной под гардероб, висела одежда и стояли несколько пар разнообразной обуви. Но стоило отвлечься, как вдруг комната медленно начала пустеть. «После свадьбы вы будете жить на стороне Дворца  Его Высочества Дэмира. Таковы традиции. Мы не можем оставить Вас здесь» – Завершающая фраза Лили эхом отдалась в моём сознании. В тот момент я стоял посреди комнаты, погружённый в ощущение легкой растерянности и непроизнесённого протеста. Медленно обведя взглядом предметы, которые так старательно подбирал и размещал, создавая хоть малую часть уюта, я понял, что теперь стены и полки оказались совершенно голыми. Понемногу приходя в себя, я шагнул к окну, надеясь, что свежий воздух поможет развеять эти мрачные мысли. Но вид за окном лишь усилил чувство утраты.  Дождь. Дворцовые стены. Мрачная атмосфера. Мне не хватает солнца. На улице было сыро и прохладно. Серое небо без конца проливает свои потоки слёз. Я смотрел на это унылое зрелище, и внутри проросло чувство опустошённости, будто собственные убеждения и мечты были смыты этими безжалостными каплями. А вода словно резким почерком обозначая внутренние переживания. Но, не смотря на подобное состояние, кроме того раза, больше ужин пропускать было недозволено. На роскошном императорском столе, украшенном изысканным узорами, переливалась в свете многочисленных свечей золотая отделка. Весомые канделябры с вычурными резными ножками поддерживали горящие свечи, чей мягкий свет отражался в хрустальных бокалах. И все же резкая смена посадки вывела на новый уровень стресса. Теперь я сидел по правую руку от Дэмира, а напротив мог лицезреть лицо Карима и весьма недовольного Адэминда.  – Можно я тогда тоже пересяду? – осторожно спросил мальчик у своего отца. На что Флориан отрицательно покачал головой. –Сынок, ты прекрасно знаешь, что нельзя, – с лёгкой строгостью ответил император. – В конце концов, он всего лишь теперь сидит напротив тебя. Вашему общению это никак не мешает. – Они женятся, а страдать должен я? –Ешь молча, пожалуйста,  – попросил Карим. –Ладно, – с обидой произнёс Адэм, подперев щеку ладонью, медленно доедая свой ужин. И тем не менее, лично в меня не лезло ничего. Есть не хочется, лишь поскорее бы вернуться обратно в комнату. Однако император все же продолжил, обратив на меня своё внимание: –Мне написал мой друг Люферн; он прибудет уже совсем скоро. Обряд проведём согласно всем традициям, хотя по сравнению с другими странами это будет весьма скромно. Здесь брачные союзы не отмечаются пышными церемониями, и обручальные кольца мы не носим в обязательном порядке. И всё же я не хотел бы лишить тебя каких-либо своих желаний. – Ничего не нужно – сдержанно ответил я, не желая говорить. –Совсем? –Да. –У тебя ещё есть время передумать. Не торопись, – добавил он. – С остальной подготовкой поможет Карим. Если будут вопросы, не стесняйся, спрашивай. И как он себе это представляет? Хочу роскошный наряд, бриллианты и что-то в этом роде? Украшенный зал, уйму гостей и пирушку в придачу? Бред. Конечно, я никогда не задумывался так тщательно об отношениях, но всегда знал, что свадьба – это не главное. Взаимоотношения, гармония, любовь – вот что действительно важно. Там уже и возможные пожелания, то, как мы бы видели нашу церемонию, дальнейшую жизнь. А что же здесь? Даже если я чего-то и захочу, какой в этом смысл? Радости оно мало принесёт. И все же кое чего я правда хотел. –Ваше Величество, – неловко окликнул я императора. – Да?  – произнес Флориан,  приподнимая брови так, что на мгновение в его глазах мелькнул интерес. – Ваше Величество, я осознаю, что не вправе просить. Но раз уж вы позволили мне сдавать экзамены, не могли бы вы также разрешить вернуться к обучению в самой академии? От моего вопроса за столом повисла тишина. Я даже почувствовал, как не причастный ни к чему Дэмир поднял свой взгляд, но предпочел молчать, ожидая, что скажет его отец. –Ты уже упустил огромное количество занятий, и наверстывать пропущенное будет проще с домашними наставниками. –Да, они хорошие учителя, –  голос мой задрожал, выдавая глубоко скрытые волнения, – Но я уверяю вас, что сумею все наверстать. Академия… она имеет для меня значение намного большее, чем просто образование. Да, полгода — срок немалый, но я клянусь, что не осмелюсь требовать большего.  – Чтож, – Флориан лениво прижал палец к подбородку, притворяясь задумчивым. . – Тогда проблемы не вижу. Но в таком случае решать этот вопрос нужно не со мной. –Хотите сказать... – промямлил я в попытке пошатнуть очевидное. Затем невольно, как-то весьма жалостно перевел своё внимание. Дэмир выглядел спокойным. Казалось, он особо даже не стал думать, лишь откинул спину назад и скрестил руки. От его вида я окончательно пал духом. –Ничего не скажешь? – уточнил император. На что тот, отодвинув от себя тарелку, просто встал, пожелал всем хорошего вечера и ушел. – Это значит "нет"? – словно читая мысли, Адэминд недовольно приподнял бровь. – Он стал каким-то странным в последнее время. Неразговорчивый, почти не выходит со своей зоны, появляется лишь на ужин. Всё время хмурый, изнурённый. –Ты прав, – поддержал Раон. – Видимо, эта бездна не прошла бесследно. Может, с ним поговорить? –Ничего. После объединения души сила должна придти в норму, – придержал Флориан.  –Фу, мерзость, – поморщил нос Адэминд. – Как будто одного сердца на двоих недостаточно. Теперь еще и души связывать? Какие унылые перспективы. –Если бы я мог вытащить часть сердца, было бы проще. Но это невозможно. А делать что-то нужно. И побыстрее. Кто знает, чем может обернуться следующая встряска, – Император сделал глоток вина и тяжело вздохнул. – Объедню души, а там посмотрим. Если все будет как надо, то можно, наконец, расслабиться. Подумав, что это звучит как-то странно, я немного призадумался. Флориан стремится объединить мою душу с душой Дэмира, поскольку во мне заключена часть хрустального сердца, которую по каким-то причинам невозможно извлечь. Таким образом, сила Дэмира придёт в равновесие, и он перестанет терять контроль, избегая погружения в бездну, что бы это ни значило. С другой стороны, если обратиться к сюжету, Мариэтта ведь… Она ведь буквально принесла что-то другое? Сердце в целом, оно ведь не совсем Дэмира? Точнее, настоящее украли. Что-то с ним сделали, а потом Мари принесла новое. Когда героиня несла его, Ричард отрезал часть и хранил у себя. Но зачем? Он ведь не мог знать, что однажды родится больной ребёнок и в какой-то момент умрёт. Быть может, хотел продать? Тогда почему не сделал этого раньше, а ждал столько времени? И… Сам ли он до этого додумался? Нет. Думать явно не его. Однако, когда настоящему Эллиоту было четырнадцать, он вложил сердце в тело сына и запечатал его солнечным камнем, возвращая к жизни. При этом предварительно сшив сердце с чем-то еще. С тем, что в дальнейшем помешало Флориану. Там уже пробудился я, но… что-то тут не так. – Ваше Величество, ведь само сердце не совсем принадлежит Дэмиру, верно? – я неловко пожал плечами, продолжая строить предположения. – Изначально оно было у Императора Вавилона.  Вы сказали, он высосал из него силу. – Именно. Принцесса Мари принесла мне новое. Оно идеально подошло, и я не сразу заметил подвох. Но в итоге оказалось, что оно наполовину фальшивое. Только не пойму, к чему ты ведешь? – Просто подумал, что… – я неловко поджал губы, обдумывая, стоит ли произнести свои мысли вслух. – Если мы поженимся, а ничего не получится, что тогда? Может, все-таки стоит попытаться вновь достать новое, раз уж это возможно? – Ты умеешь мыслить логически, и мне это нравится, – Флориан странно усмехнулся. – Но ты наивно полагаешь, что новое достать так легко? Это глупо. Твоей матери повезло, второго шанса уже не будет. – Но ведь моя мама смогла. Почему бы не попробовать? Я бы… Ну… Что, если я смогу? Император рассмеялся. И даже Раон слегка смутился. – Ох, Эллиот, наивное дитя. Поверь, я в своей жизни многое совершил, но никогда не шел на риск, который не мог бы оправдать себя. Хотя, знаешь, я подумаю над этим, если состояние Дэмира останется нестабильным. Тогда уже деваться некуда будет. Но то, что ты предлагаешь, не так-то просто и займет слишком много времени. Пока Мари искала выход, я почти потерял сына… А сейчас результат нужен немедленно. Ваш брак - самое быстрое и безопасное решение на данный момент. Надеюсь, вопрос закрыт. Решив больше не продолжать, я опустил взгляд, подталкивая столовым прибором подостывшее мясо. И все же что-то здесь не сходится. Есть ощущение, что я что-то упускаю.

***

Как бы мне ни хотелось остановить время, это не по силам никому. И уже через пару дней настанет день церемонии. Карим принес костюм, настоял на примерке, надел на меня какие-то украшения, но вскоре все же  унёс весь этот ужас. Адэминд вел себя как истинный маэстро стиля, непрестанно внося изменения в образы. Но в целом каждое было только к лучшему. Вот что значит взгляд художника. Вскоре все разошлись по своим делам, позволив мне остаться одному со своими мыслями. Почти одному. Конечно же, под охраной. Рири, как и положено ребёнку, метался по комнате. Мгновение — и он поймал паука, взобрался на потолок, позабавился с теневыми стражниками. Затем, словно ничего не произошло, спокойно улёгся спать на кровать. –Доброй ночи, – сказал я, нежно потрепав его по мягким волосам. А сам, уютно устроившись за большим столом, освещённым мягким светом лампы, сцепил  на нём руки и приложил лицо. Почему-то так было действительно удобно. Голова, которая в последнее время шла кругом, немного полегчала. Словно железо заменили на вату. Я хотел обдумать все произошедшее. Попытаться придти к какой-то мысли, найти способ, как отсрочить неизбежное. Но веки предательски  постепенно становились тяжелее, и над головой плавно разливался задумчивый полумрак. Все же когда-то усталость от недосыпа должна была настигнуть. В такие моменты кажется, что мир за окном — это лишь бесформенная масса, а все происходящее лишь дурацкий сон. И стоит вновь открыть глаза, я окажусь дома. С моими родителями, с братом. Мне будет лет тринадцать. И никакого несчастного случая,  после которого я не буду обездвижен на долгие годы и не умру в весьма молодом возрасте. Возможно, поступил бы куда-нибудь, там бы нашел себе много друзей, а потом с головой ушел в работу.  Однако во сне все было иначе. Снова дурацкие кошмары? Кажется, я начинаю привыкать. Эти ужасы словно сцены из искаженного фильма: звуки, образы, ощущения переплетаются в ирреальной хореографии. Что-то невидимое всегда преследует меня, словно отражение, которая знает обо мне больше, чем я сам. В этот раз сон привел меня в заброшенный город. Руины домов, заросшие травой улицы и ощущение пустоты пронизывали всё вокруг. Я бродил среди развалин, чувствуя нараставшее беспокойство, словно что-то огромное и зловещее следовало за мной по пятам. Старые вывески с полустертыми буквами свисали с ржавых гвоздей, а над головой кружили бесформенные тучи, скрывающие мертвенное солнце. Мне казалось, что я уже был здесь раньше, ведь каждый деталеподобный момент воплощал странное дежавю. Шум — то ли ветер, то ли тихий шепот — вдруг разорвал тишину. Я замер на месте, пытаясь уловить источник звука. Сердце забилось чаще, предчувствуя нечто ужасное. Мне хотелось закричать, но голос застрял в горле, как камень. Внезапно тень мелькнула в одном из окон заброшенного здания, и я почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Это не могло быть плодом воображения. Кто-то или что-то было рядом, скрываясь в пределах досягаемости, но оставаясь невидимым. Страх постепенно сменялся странной апатией, будто сознание пыталось защититься от перегрузки. Сделав глубокий вздох, я шагнул вперёд, намереваясь узнать, что скрывается в этих забытых местах. Загадочные символы и знаки на стенах осколочных строений привлекли мое внимание. Эти надписи казались одновременно древними и очень современными, словно послания из другого времени. Я чувствовал, как меня затягивает этот мир, и понимал, что нужно двигаться вперёд, насколько бы тяжёлым и неизведанным ни был путь. С каждым шагом я погружался глубже в лабиринт собственных страхов, надеясь, что где-то там, в мраке, найду ответы. И все же кое-кого нашел.  Или он меня? Не пойму. В сердце вбит кинжал, словно осиновый кол. Из глаз текут кровавые слезы. Череп пробит насквозь, а рука изрезана в мясо.  Кровь покрывает волосы, кожу, одежду, но местами видно. Он – это я в обличии Эллиота. Полумертвец что-то про себя мямлит. А затем отчаянно протягивая ладонь. И хотя находился близко, все никак не мог дотянуться. Исхудавшая фигура, мёртвый взгляд и запах, как от гниющего мяса. Просто невыносимо. Но больше всего ужасала его улыбка.  – Выглядишь ужасно, – произнес он, продолжая держать лицо слегка наклоненным, обнажая клыки. –Хочешь, скажу секретик? Маленький. Маленький. Маленький. –Какой еще секрет? – я попятился назад. –Знал ли ты, – его глаза запрыгали по сторонам, зрачки начали разъезжаться в стороны, игриво подергиваясь. – что внутри нас таится невероятная сила? Моя сила. Она запечатанная. Но если пробудить, можно и не такое свершить. Возьми руку и поведаю. Особо не задумываясь, даже не стал пытаться. В голове промелькнула мысль, что последнее дело доверять какому-то чудику. Однако рука не слушалась. Она будто сама потянулась. – Вот так, молодец. Еще немного. Тянись,  – сказал он, и его голос теперь звучал как эхо внутри моей головы, отзываясь в самые потаённые уголки сознания. – Сейчас ты почувствуешь, что значит быть сильным. Но помни, сила приходит с ценой. –Какой ценой? –Мне. Нужна. Воля. Теплая волна, будто электрический разряд, прошла по телу, заставив каждую мышцу напряженно дёрнуться. Глаза незнакомца снова встретились с моими. Я заметил, как его зрачки стали расширяться, затмевая радужку. –В жопу засунь себе свою силу, – в долю секунды по ладони пролетел шлепок. Да с такой силы, что буквально во всём почувствовалась резкая боль. А я, наконец, пришел в себя и смог чувствовать движения. – А ну стой! Вернись сейчас же! Не оставляй меня здесь! Вернись! Вернись! Вернись! – истерично кричал тот мертвец, с каждым новым шагом затихая в дали. А я, не в силах управлять собой, все еще куда-то следовал. Это все еще сон? Или реальность? А мой спаситель, это... Не может быть... Амир?