С лёгким прикосновением руки Принца Эллиота

– Можно? – вырвалось у меня. Изумление вспыхнуло в его глазах лишь на секунду, губы дрогнули в короткой растерянной улыбке. Ему не нужны были пояснения. И стоило Эрверу кивнуть, как я тут же стер границу расстояния.  Это оказалось неожиданно приятно, странно и волнующе. Дыхание сбивалось, губы пылали, в груди разгоралась искра. Жар, стремительно скатываясь вниз живота, пробуждал странную дрожь в коленях. Лишь спустя секунду, осознав свои действия, я напрягся; ладони уперлись в его грудь, будто пытаясь вырваться. Внезапно поцелуй прервался. Мы взглянули друг другу в глаза, прочувствовав неловкое молчание. Странное ощущение: будто опробовав поцелуй на вкус, нам надо было это осмыслить. –Можно еще? – не стесняясь спросил Эрвер. Будто не управляя собой, я кивнул, подобно его же жесту минуту назад. –Если сейчас продолжим, обратного пути уже не будет, – предупредил он. –Мгм, – я особо не думал в тот момент.  Лишь слегка приоткрыл рот и впился жадным поцелуем в губы Эрвера вновь. Настойчиво, неистово, неудержимо. Наши губы переплелись в поцелуе, полном страсти и нежности, словно две реки, сливаясь в единый поток. Я чувствовал каждый порыв, каждое движение, как они поддавались взаимному нажиму, отдаваясь целиком и полностью. Руки, будто ведомые невидимой силой, нежно обвили его шею, а лёгкое прикосновение пальцев к моей коже вызывало дрожь по всему телу. Эрвер, едва касаясь, сначала гладил волосы, проникая кончиками пальцев всё глубже, как будто ощущая каждую прядь. Но едва он чуть сильнее сжал их, как внизу живота всколыхнулось что-то необъяснимое и волнующее. Такое яркое, невыносимое и в то же время приятное чувство возбуждения. С каждой секундой  тело откликалось на прикосновения. Волны сладкой дрожи разливались по позвоночнику и вновь концентрировались в одном месте. Я чувствовал, как мы становимся частью друг друга, как  дыхание выравнивается, а сердца бьются в унисон ровно до момента, пока мы оба не обрушились на землю. Да так плавно, что я сам не заметил, как оказался снизу. –Твоё настоящее имя. Назови его. Прошу, я хочу знать, - с отстранённой страстью произнёс Эрвер, опускаясь к моей шее, оставляя краткие, но пылкие поцелуи. –Карим, – произнёс я, едва справляясь с дыханием. –Карим, – повторил Эрвер, словно пробуя имя на вкус. – Ты восхитительный, Карим. Тебе нравится, когда я тебя здесь целую? –Мгм... Твои губы… они такие горячие, – прошептал я, чувствуя, как трепетные прикосновения альфы разливаются по коже волнами жара. Моя рука нежно скользнула по его спине, притягивая ближе, будто боясь потерять это мгновение. –Ты даже не представляешь, как я сейчас влюблён, – продолжал он, словно не замечая, что слова слишком сладки для ушей. Они резонировали во мне, вызывая бурю чувств, которых не мог контролировать. Я откинул голову назад, давая ему больше пространства для своих поцелуев. Каждый из них окутывал, как легкий вечерний ветер, что шепчет о тайных обещаниях. А прикосновение, как тёплое озеро, обволакивающая своими водами. Меня еще никто и никогда так не целовал. –Хочу тебя, – говорил Эрвер, и я ощутил, как это проникает глубже, чем все, что было сказано ранее. –Т-тоже, – шепнул я, не осознавая, на какую пропасть мы собираемся ступить. –Ты позволишь? –Да. –В таком случае, могу я выпустить феромоны? – продолжал он спрашивать. Что начинало немного раздражать. –Феромоны? – его вопрос ввёл меня в ступор . – Зачем? –Хочу показать кое-что невероятное, приносящее безумный поток удовольствия. Ты тоже не стесняйся. Стоило поддаться этим уговорам, как объятиях всё потеряло свои четкие границы, становясь лишь смутным воспоминанием о том, что было вне нашего поля зрения. И на удивление, я даже не шелохнулся, замерев в одном положении, бессознательно позволяя тому совершить задуманное. Собравшееся ощутимым сгустком чувство внизу живота было знакомым и в то же время запредельно новым. Я, к сожалению, не понимал, как такое могло произойти. Будто заново изучал свое тело и удивлялся, как оно могло реагировать. Оно растворялось в порочной неге, стоило Эрверу приложить минимум усилий. –Позволишь ли мне прикоснуться к тебе там? – его прямой вопрос  вызывал игривые мурашки, пробегавшие по всему телу. –Может, хватит обо всём спраштвать? – прошептал я, слегка закусив губу, чувствуя, как волна жара разливается по телу. – Не надо отчитываться за каждое действие. –Только когда полностью буду ощущать все границы дозволенного, – он пожимает плечами. – Это ведь наш с тобой первый раз. Не хочу оставлять плохие впечатления. –Как же ты раздражаешь, – демонстрируя свою решимость, уверенно охватывая кисть Эрвера, располагая ее меж ног. Его пальцы, словно отзываясь на зов, инстинктивно сомкнулись, а ладонь настойчиво вжалась, запечатлевая момент. Я, не в силах сдержать себя, громко простонал. – Ого, - произнес он с лёгким удивлением. – Звучит восхитительно. Эрвер вновь увлек меня в плен чувственности, не забывая проявлять должный интерес к тому, что скрыто ниже. Там, в ожидании, все успело затвердеть от волнения, охваченного жадными прикосновениями, пробирающимися даже сквозь одежду. Но это длилось недолго. Скоро и одежды на нас не осталось. Когда же мы успели раздеться? В порыве страсти трудно было уследить за всеми движениями. Обнаженные, ощущая лишь трение кожи друг о друга, мы вновь и вновь сливались глубоком поцелуе. Я, то и дело поворачивая шею, прижимал к себе Эрвера, положив ладонь ему на затылок. Увлекаясь его губами, другой рукой нежно скользил по сильным линиям его спины, деликатно касаясь неровностей мышц кончиками пальцев. –Я спускаюсь, – предупредил он. –Стой. Это как-то неправильно, – пытаясь его остановить, я чуть ли не ахнул от неожиданности. - Может, лучше мне это сделать тебе? – Ну что ты, я же все таки джентльмен, – игриво отвечает он, усмехаясь. Затем, охватывая головку губами, проталкивает в глубь, издавая первый смачный звук из слюны и смазки. В этот же самый момент невольно ощутилась легкая дрожь, переходящая по всему позвоночнику. Тело съежилось, ноги поджались, а спина выгнулась в томном порыве удовольствия. Движения Эрвера становились всё стремительнее. Его ладони, как нежнейшие перья, скользили по бархатистой поверхности бёдер, местами сжимая их с трепетом. Я замирал, возносяшись на волнах своего дыхания. Зажмуренные глаза искали укрытие от наступающего вихря. Огромное желание за что-то уцепиться рвалось изнутри, но, в конце концов, лишь земля оставалась под рукой - то цветы, то сочные стебли. . – Помедленнее, –  стоило только попросить, он послушно замедляется. После чего впускает вход язык, выделывая что-то необъяснимое и действительно грязное, опускаясь ещё ниже, дотрагиваясь до весьма неожиданного места. – С-стой! Так нельзя! -Нельзя делать приятно тому, в кого влюблён? Абсурд, - ответил он, лишь на миг отрываясь от дела. Затем возвращается, вырисовывая маленький круг кончиком расслабленного языка. За ним нежнейшими движениями вверх вниз и, напрягшись, просунул его внутрь. – Прекрати. Это слишком! Услышал ли он меня, или просто завершил свою задумку, я так и не понял. Тем не менее, в конце концов, он оставил это место в покое и, приподнявшись, отёр слюну с губ. –Сейчас, милый, – говорит он, ухмыляясь. - Теперь там достаточно смазки. Мы много целовались. Губы размыкались лишь на секунду,  пару раз затем, чтобы мгновенно снова соединиться. Кожа горела от жара наших прикосновений. Каждый нерв становился частью неземного танца страсти. Мы словно растворились друг в друге, забыв обо всём вокруг. Мир сократился до границ наших тел, существуя только здесь и сейчас. – Я вхожу, – прошептал он. Вдруг я ощутил  неспешный толчок. Глубокий, но нежный настолько, что боль была мне чуждой. Напротив, казалось, что это странным образом приносило удовольствие. – Больно? – Нет, – спокойно ответил я, немного съежившись от смущения. По какой-то причине разум начал успокаиваться и возвращался в привычное русло. – Не больно. – Тогда продолжу, - промолвил Эравер, медленно повторяя движение. Второе, третье. Но всё еще так же нежно и ненавязчиво. –Как себя чувствуешь? - не меняя темпа, Эрвер чуть продолжал закидывать меня вопросами. –Не знаю, - ответил я, затем ощутил что-то действительно новое. – Вроде приятно и в тоже время как-то странно. –Чтож, стоит попробовать сменить направление, – с этими словами Эрвер аккуратно остановился и, вынув, сменил наклон. Так же я почувствовал, как его руки уверенно, но мягко направляют мое тело, чтобы найти новое положение. Все происходило настолько спокойно и умиротворенно, что не возникало никакого беспокойства. Когда мы остановились, я оказался лицом к лицу с Эрвером, его глубокие глаза смотрели с явной сосредоточенностью, пытаясь уловить мельчайшие изменения в моем состоянии. –Попробуем так. –Л-ладно... Но кажется, это немного лишнее. Не обязательно стараться ради моего удобства.  –Какой тогда смысл заниматься этим, если тебе будет некомфортно? – тот жалостно посмеялся. – Расслабься, пожалуйста. Просто получай удовольствие, ладно? Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза, стараясь отпустить все мысли и сосредоточиться на себе Медленные скользящие движения сделали свое дело - я ощутил, как напряжение уходит, оставляя место для новых, неизвестных мне чувств. Время словно растаяло, и я оказался в пространстве, где не существовало ничего, кроме заботливых прикосновений Эрвера, которые помогали открыть новые грани моего тела. Этими моментами хотелось наслаждаться бесконечно, растворяясь в покое и необычных, но таких естественных ощущениях. Впервые за долгое время я позволил себе просто быть, не заморачиваясь тревогами и не думая о том, как сделать приятно, лишь бы от меня отстали. Мне не хотелось все быстрее прекратить, не хотелось заканчивать. С каждой минутой мое состояние становилось все более медитативным. Я перестал ощущать течение времени - каждый миг растягивался, превращаясь в бесконечность, наполненную гармонией и спокойствием. Казалось, что сам воздух стал плотнее, насыщеннее, принося с собой ароматы трав, медленно покрывающих тело нектаром полуденного солнца. Всё вокруг стало просто частью одного великого бытия. Постепенно прикосновения начали ослабевать, словно Эрвер чувствовал, как достиг предела, необходимого для сегодняшнего дня. – Пожалуйста, чуть быстрее, – произнёс я, чувствуя, как подступает пик наслаждения. В тот же момент он опустил руку, охватив не только мой разум, но и головку, сжимая и разжимая её в более быстром ритме. – С-стой, не так, я не... Ах... Т-ты делаешь это слишком... Слишком чувствительно. – Я тоже, почти... - еле выдавил он. Отчего движения немного усилились, став более резкими, но всё ещё сдержанными. В какой-то момент я заметил, что дыхание стало одним с нашим ритмом. Каждый вдох и выдох плавно сменяли друг друга, соединяя нас в едином потоке. Границы между нашим телами словно исчезли, образуя единое бесконечно живое существо, пульсирующее в такт нашему общему сердцебиению. Эрвер оставался невероятно сосредоточенным, уделяя внимание каждому движению, каждым прикосновением. –Я больше не могу! Внезапно, как раскат грома в ясное небо, в теле пронёсся резкий электрический разряд. Волна экстаза захватила меня, вытесняя остатки осознавания мира и оставляя только чистое, непередаваемое ощущение блаженства. Всё вокруг потеряло значение-нет ни времени, ни пространства, только крайняя точка наслаждения, где всё сосредоточено в одном-единственном моменте.  Тело обмякло, ноги перестали чувствовать реальность. Я устал и вымотался, что не скажешь об Эрвере. Он тяжело дышал, немного вспотел, но все еще выглядел подобно скале. Стойко держа лицо уверенности. А меня накрыло осознание произошедшего. Наша поза, столь близкая и уязвимая, вызвала  резкий всплеск паники. –Мне нужно вернуться, – с упорством отталкивая его, я стремительно накинул на себя вещи и, словно охваченный бурей, зашагал прочь. Точнее, уверенно помчался, не осмеливаясь оглянуться.  –Подожди! – раздался его крик, но я даже не обернулся. Лишь закрыл уши руками, не желая впустить ни звука, ни ощущения того, что оставляю позади. Я вернулся в комнату хозяина. Стоило лишь переступить порог и закрыть дверь, как на меня обрушилась волна слёз. Медленно опустившись вдоль стены, ощутил, как колени предают и, закрыв лицо ладонью, задрожал от всхлипов. Только бы никто не услышал моего горя, если вдруг пройдёт мимо. Внутри, под бременем невысказанных слов и недосказанных чувств, я словно утопал в бездну собственных страданий, стараясь унять боль, но она лишь разгорала огонь в груди еще больше.  Каждый вдох приносил новые слёзы, и я надеялся только на одно — забыть этот миг. Но как? Тот дар, что овладел мною, столь же прекрасен, сколько и пропитан горечью. Влюбиться, когда шагаешь по тропе отчаяния, — это нечто восхитительное и страшное, как лезвие, вонзающееся в сердце.  Я ощущаю, как нежность просачивается сквозь холод, создавая искристые моменты, полные надежды, но при этом отравленные ядом сомнений. Эта нежность, сияющая, словно звездное небо, и в то же время оставляющая шрамы на коже. Они напоминают о том, что все чувства, даже самые светлые, имеют свою цену. И я стою на краю этой бездны, готовый упасть в бесконечность, полную мечты и страха одновременно. Что мне делать? Как быть? Я закрыл глаза, пытаясь навести порядок в хаосе своих мыслей. В голове всплывали образы — миг, когда наши взгляды встретились, тепло её улыбки, которое казалось способным растопить даже самые глубокие ледники моей души. Но рядом с этой нежностью всегда витала тень, неугомонная и настойчивая, указывающая на безбрежный страх утраты. Каждый шаг в её сторону казался азартной игрой, где ставка — это моё сердце. Мы из разных миров. Эрвер - возвышенный господин, человек высокого статуса. Он учился в настоящей академии вместе с людьми, поцелованных богами. Тот, чьё имя наверняка воспевают во славу. И еще ни раз упомянут после успокоения. Мысли о нем наполняют чем-то нежным и грустным одновременно. Его добрые глаза, мягкая улыбка — все это казалось таким далеким сейчас.  А я? Не умею ни читать, ни писать. Мои познания мира складываются от рассказов клиентов в процессе того, как глубоко стоит захватить в рот их «достоинство». Ни фамилии, ни родни. Ничего. Что, если бы он узрел истину? Страшно даже представить. Может быть, я и поступил верно, что ушёл. – Ха... – я усмехнулся. – Всё равно у нас ничего бы не вышло. Вдруг в дверь раздался стук. Неуверенный, с легким напряжением, он звучал так, словно сам стук был напуган. Удивительно, как столь простое проявление может выдать внутреннее состояние человека.  Я не ответил. И звук вновь ликнул, теперь уже с более уверенным напором.  – Карим, я знаю, ты там. Открой, пожалуйста, – произнес голос с оттенком настоятельной просьбы.  –Уходи! – крикнул я, сжимая кулаки. Звук из-за двери ненадолго затих, но от этого напряжение в воздухе лишь возросло. –Не уйду, пока не поговорим, – его голос был полон решимости. – Я не заслуживаю такого обращения. Ты обязан объяснить, почему так со мной поступаешь! –Я тебе ничем не обязан, – отрезал я, надеясь, что это положит конец нашему разговору. – Всего лишь случайный момент, не более. –Ну конечно! Никто никому не должен. Использовал меня и теперь уходишь? А как же мои чувства?  Разве совсем не важно, что я чувствую сейчас? – тон голоса чуть дрожал, что делало слова еще более тяжелыми.  – Важно, конечно, – вздохнул я, избегая взгляда. – Но мы не можем изменить то, что уже случилось. Ты не девица, справишься. Так что… Забудь.  Звучало это отвратительно. Но осознание жестокости моих слов пришло слишком поздно. –Что за странный разговор? – тот будто отшагнул назад, подозрительно занизив голос. – По твоему, я сплю со всеми без разбора? Разве твой порыв это своего рода не признания в чувствах? –Тебе показалось, – перебил я. – Просто минутная слабость. Этот секс ничего не значит. – Карим, как ты можешь так легко произнести слово «забудь» и полагать, что все просто отвернется от реальности? Так не бывает! Просто секс? Ты меня спросил, нужно ли мне «просто секс»? –Смеёшься надо мной? – почти заорал я, чувствуя, как внутри колышется буря эмоций. – Забыл, кто я и кто ты? Не пристало кому-то, как ты, спать с кем-то вроде меня. Тебе тоже должно быть стыдно! – С кем спать и кого любить, уж сам разберусь, – с глубоким вздохом произнёс он. – Как у вас, господин, все просто. За золотой ложкой свалки невидно? – Да что с тобой? Боишься своего того придурка Нэйнэ? Но это ни к чему. Просто скажи, я  раскрошу ублюдку череп. Я с трудом перевел дыхание, ощущая, как пот стремительно катится по вискам. Возможно, факт моего рабства его и не смущает, но стоит узнать о проституции, то что тогда? Нет. Я должен уйти. В любом случае, больше мы никогда не увидимся. Ведь ночью хозяин отправит меня обратно в публичный дом. От этих мыслей сердце в груди колотилось, как безумное, словно пытаясь вырваться наружу. Видимо, прочувствовав моё состояние, Эрвер замолчал, позволив прийти в себя. Слова пробили ледяную стену негодования внутри меня. Он говорил так просто, как будто речь шла о какой-то банальности. Но эта простота и искренность отдавались эхом в моей душе. Я был готов возразить, протестовать, но все скопленое застряло комом в горле. –И если уж на то пошло, то ты действительно мне понравился, – произнес он с невозмутимостью, не осознавая, что коснулся ранимого места. –Понравился? – стиснув зубы от гнева, я не сдержался и выпалил: –Так выкупи! –Выкупить? – в его голосе прорвался яркий оттенок раздражения. Вот оно. Вот истинное лицо. –Ах, ну да, конечно. Речь зашла о деньгах, так сразу на попятную. Все вы только и умеете красиво говорит, – усмехнувшись, я горько сглотнул. Руки сжались в кулак, когтями впиваясь в ладонь. Больно. Больно в душе, больно на сердце. Но чего я еще ожидал? Эта жизнь всегда была и будет такой. Ничего не изменится. – Так, ладно, – произнёс он с невозмутимостью, словно обдумывая каждое слово. – Вижу, ты не в духе, и серьёзный разговор тебе не по душе. Поэтому сейчас я вернусь к своим делам. А позже, приду и мы поговорим. Ладно? Отдохни немного, прими ванну и... Ты голоден? Я принесу что-нибудь поесть. –Уйди уже! С этими словами Эрвер и правда ушёл. Прошло несколько часов, а мысли мои всё ещё не могли смириться с неизбежным возвращением, отягощённым невозможностью даже простого прощания. Это тяжело. Почему же сердце моё так страдает?  Сколько времени минуло с той памятной встречи? Всего лишь миг, но он растянулся на целую вечность. Как возможно было так глубоко влюбиться? Неужели теперь мне суждено мучиться с этим чувством до конца дней своих? Правильно сказала когда-то моя тётушка Гульбана: если бедный человек проведет всю свою жизнь в объятиях горькой пищи, не смей подносить ему сладости. Возвращение к прежним будням станет для него невыносимым испытанием.

***

– Ну и чего ты тут сидишь? – хозяин нахмурился и с неожиданным порывом слегка ударил меня по ноге. – И сопли подбери. Терпеть не могу нытьё. – Прости, – выдохнул я, тяжело оседая под гнетом своих переживаний. Вытирая влажные глаза руками,  наконец, поднимаюсь с места. – Не получилось, да? – уточняет он, но ответа не дожидается. – Ладно, плевать. Время ещё есть, дальше как-нибудь сам разберусь. А ты давай собирайся. Скоро приедет Мурэнэ. Он тебя заберёт. Сегодня можешь отоспаться, а завтра начнёшь работу. Твои постояльцы уже измучились и... Что это? Прервавшись, хозяин внезапно схватил меня за подбородок, безжалостно повернув голову в сторону. Да так больно, что сбоку немного защемило. –На укусы комаров явно не похоже, – тот назмурился. – Ты что, под моим носом с кем-то спишь? –Вовсе нет, я не... – Заткнись! – ненадолго прервала воздух его грозная команда, и силой он влепил мне пощечину. – Знай своё место, Карим!  –Твоя жизнь принадлежит мне.  Я дал тебе место под солнцем. Кормлю тебя, забочусь. Да ты ноги мне должен целовать!  – с еще большей яростью он повторяет удар. Настолько свирепо, что ноги не в силах терпеть, и я падаю, лбом впечатавшись о край стола. Странное ощущение дежавю мгновенно охватывает меня, когда боль перемещается к брови. Оттуда, как капля росы, вырывается кровь, скатываясь по веку и увлажняя мои ресницы. Я не успеваю закрыть глаз, и она попадает на глазницу, вызывая жгучее раздражение. –Вот воспитываешь их, воспитываешь. А они творят, что вздумается! – с безжалостью хозяин опускается на корточки. Его пальцы сжали нижнюю часть лица, давя на челюсть, будто пытаясь вытеснить зубы.  – Пора бы напомнить, если вдруг забыл. Ты спишь с теми, с кем я скажу. Делаешь то, что я скажу. Когда и как – тоже я решаю. Неужели за пять лет ты этого так и не уяснил? Или забыл? Что ж, пришло время это исправить. Я должен вновь напомнить, чтобы навсегда укоренить эту мысль в твоем сознании.

Pov:Автор.

Скромный свет лампады и свечей рисовал нежные тени на тяжёлых портьерах, создавая идеальный кокон для невидимых стражей ночи. Тем не менее, они не оставались в покое, метаясь по потолку, Сама комната привлекает своей утонченной пышностью и красотой, характерной для богатых Востиянских интерьеров. Стены покрыты роскошными тканями, расписанными замысловатыми орнаментами, где переплетаются цветущие ветви миндаля и павлины с раскрытыми хвостами. Резные деревянные панели, отполированные до зеркального блеска, создают атмосферу уединения. В центре расположен низкий стол из слоновой кости и драгоценных камней. На столе стоят расписные фарфоровые чаши и бронзовые курильницы, из которых поднимается дымок ароматного ладана, наполняя воздух сладкими обволакивающими запахами. По углам комнаты разбросаны мягкие диваны и пуфики, обитые бархатными тканями глубоких изумрудных и рубиновых оттенков. Потолок, расписанный сине-золотыми узорами, излучает ощущение бескрайнего неба, усыпанного звездами. Пол устлан первисидийскими коврами, как будто собравшими в себе всю палитру востиянской красоты - от глубокого синего до ярко-красного. У одной из стен возвышается массивный книжный шкаф, заполненный старинными рукописями и свитками, оформленными с изысканностью и трепетом. В углу располагается изящная ширма из шелка с рисунками экзотических птиц и диковинных растений, за которой скрыта небольшая ниша для медитаций. Раон сидел за столом. Дух его был стиснут неведомым волнением, которое никак не позволило сосредоточиться на работе.  Перед ним же Мэхшаут, абсолютно не понимающий, чем сейчас занимается и почему должен сидеть здесь, вместо того, чтобы вернуться к своим делам. –Можно я уже пойду? – тяжело вздыхает император. –Сиди, – отвечает Раон. – Ты вообще понимаешь, – продолжил Мэхшаут, барабаня длинными аристократическими пальцами по столу и поглядывая на часы, – что я здесь только потому, что ты просил? Давай уже, изливай душу и отпусти. В конце концов и ты должен вернуться на собрание. –Тебе так сложно? Я ведь в растерянности! –С задачей поддержки больше справляется Эвэн. А мне нет нужды вмешиваться в твои мимолётные увлечения. – Как видишь, Эвэн в данный момент идёт медленным шагом к мечте, так что будь любезен его заменить, – с пылом возразил Раон, на что Мэхшаут тяжело вздохнул и закатил глаза. –Как скажешь. Ну и что там? –Не знаю, как это точнее описать. Я, кажется, влюбился, – тяжело вздохнул Раон, положив лицо на стол. –Понравился? Вперёд. В чём проблема? –  пренебрежительно отмахнулся тот. – Давай уже ближе к сути. –Если прям коротко, то я хочу забрать его с собой в Тимерию. – Забрать? Ты? – Мэхшаут едва сдержал смех, издав странный звук, смесь удивления и недоумения. – Раон, понимаешь ли ты, как к подобному могут отнестись твои родители? Или что думаешь, выкупишь его и все, никто ничего не скажет? –Я не говорил, что буду его выкупать. –А как иначе? По закону он принадлежит господину Нэйнэ. Этого не изменить. – Я говорю совершенно серьезно. Если захочет, то просто уйдет со мной, – заявил принц со всей серьёзностью. – Не смеши. Просто уйти точно не уйдёт, испугается. А твои чувства эфемерны, Раон. Завтра проснёшься и забудешь этого человека. – Не делай из меня чудовище, –  голос принца звучал спокойно, но в глазах горел пламень решимости. – Я говорю не о мимолетных романах. – Вы знакомы всего ничего, чуть меньше месяца, а уже чуть ли не жениться готов. Глупости, – Мэхшаут поднялся и двинулся к выходу, не желая продолжать разговор. – Вернись к работе, пожалуйста. Я пригласил тебя сюда не для того, что бы ты тут книжные романы устраивал. –Ты мне друг или как? Я ведь серьёзно! –Друг. Именно поэтому дам ценный совет:  возьми любой хрустальный шар и иди плакаться Эвэну. Поняв, что поддержки ему не дождаться, Раон все же отпустил друга восвояси, а сам погрузился в глубокие размышления. Обычно он умел превосходно различать мимолётные чувства от тех, что наполняли простой жаждой. Но не в случае с синеволосым юношей, который заполнил его мысли. Невозможно было забыть тот вечер, когда их взгляды пересеклись. Пламя, сверкающее в глазах Карима, разожгло нечто странное и неизведанное в груди Раона. Время шло. Он терпеливо ждал, поглядывая на время. И когда ночь опустила свои бархатные крылья, и мир погрузился в тихую, завораживающую бездну, Раон направился на улицу. Луна, словно величественная королева, взошла на небесный трон, осветив серебристым светом тёмные силы, притаившиеся в тени. Каждый шаг, каждый шелест ветра стали частью великой симфонии. Но принц особо не задерживался. Лишь на секунду взглянул на какие-то цветы, отрицательно покачал головой и направился дальше. Заложив руки за спину, Раон неспешно ступал по извивающейся тропе, ведущей к величественному старому дереву. Оно, с его мощными ветвями и шершавой корой стало свидетелем его первой встречи с Каримом, и именно поэтому путь не составлял особого труда. Каждый шаг обрамлялся шорохом листвы и легким потрескиванием веточек, словно сама природа приветствовала возвращённого. Не прикладывая особых усилий, он забрался на самую высокую ветку, сложил руки за головой и прислонился к стволу, терпеливо обдумывая возможные варианты подарка. «Дарить цветы — идея неординарная, но одновременно и легкомысленная. Они, хоть и прекрасны, увядают, теряя свою свежесть, в то время как истинная красота требует долговечности. Нужно преподнести нечто более ценное, но равным образом красивое, как он сам»  Да вот только быстро все мысли ушли прочь, стоило на миг бросить взгляд куда-то в сторону. Вдали, у величественного входа дворца остановилась карета. Из её тёмного нутра вышел человек, не выделяющийся ничем особенным, лишь невольно поглядывающий на часы, как будто ожидая чего-то важного. Затем показалась более знакомая персона из дворца и, как ни странно, вместе с Каримом. Взгляд Раона на возлюбленного не обрадовал: на щеке омеги красовался явный след пощечины, окрашивающий его коже в тревожный красный оттенок. Карим стоял твердо, хотя не настолько, чтобы Нэйнэ не мог силой запихнуть того в карету, изрыгая проклятия, словно это было  последним средством.  С грозным гудением колесо взмыло в путь, как неумолимый бег времени, оставляя за собой лишь эхо мрачных предчувствий. 

Pov:Карим.

Хозяин с ледяным презрением скользнул взглядом по шее, где ещё хранились следы страстных поцелуев Эрвера, словно они были печатью измены. Но в чём, собственно, его проблема? Продавать меня постояльцам публичного дома — это, по-видимому, вполне приемлемо, а свободная любовь вдруг стала камнем преткновения? И, увы, даже оправдание не сработает. Хозяин в гневе, и этот гнев так силен, что я не уверен, доживу ли до рассвета. Сквозь туманную тюль завесы, сотканной из теней, мне предстала картина улицы ночной Востии, затейливо распаханной переплетением каменных арок и деревянных галерей. Колеса кареты стучали медленно и размеренно, будто отбивая ритм невидимого барабана, в то время как руки неприятно сжимала веревка. Я чувствовал себя тем же семнадцатилетним мальчиком, которого везли на убой. Не зная, чего ожидать, но полностью осознавая, что жизнь теперь будет как раньше. Ежедневные порции боли, слез и унижений. И что казалось особенно тягостным, так это отсутствие Эрвера. Погружённый в свои мысли, я едва заметил, как мы подъехали к вратам публичного дома. Мурэнэ, выталкивая меня из полуразбитой кареты, сжал запястье так сильно, что, казалось, останутся следы. Затем почти силой втолкнул  во двор, где в нос ударила легкая дымка. В состоянии глубокого смятения я обвёл взором задний двор, но не обнаружил ничего, кроме мрачной пустоты. Ни горящих тел, ни женщин, присевших вдоль стены. Вокруг всё ещё доносился отчаянный крик: одни рыдали навзрыд, другие умоляли о пощаде. Но, несмотря на это, ничего иного я не увидел. А это значило лишь одно — никого не сжигали. Но откуда же тогда этот зловещий запах? Или это только самовнушение? И вот, едва успев прийти в себя, хозяин нанёс мне сокрушительный удар ногой по пояснице. Я рухнул на землю лицом вниз и с невыносимой болью ударился носом о твёрдую поверхность. Мгновенно кровь заструилась, собираясь в густую лужицу, сверкая на фоне серого камня.  – Тварь, – произносит он с исступленной ненавистью, сжимая волосы в кулаке и притаскивая к входу.  Как бы то ни было, все же вскоре  я оказался в его спальне. В ту же секунду, как мы вошли, он сдернул волосы и подтянул ближе, едва оставляя возможность дышать. Выход один — неизбежный. Если сегодня мне суждено не уйти из этой жизни, то остается лишь перетерпеть, не так ли? Но в этот момент я заметил что-то странное в его глазах. Лишь одно мгновение — искра удивления, переходящее в совершенное непонимание. – Что-то здесь не так, – резко произнес хозяин, подняв взгляд и разжав ладонь. Я свалился вниз, пытаясь как можно глубже вобрать в себя воздух, и затем ощутил нечто невероятное. Запах, пробирающий до глубины души нежностью. Он был столь могущественным, что руки задрожали, а голову  окутало мягким туманом. Это волнение пульсировало в воздухе, многозначительное и поразительное, напоминая о прекрасном ощущении любви. Я взглянул вверх и увидел его. Эрвер, тихо и беззаботно, в привычной позе – с ногами, закинувшимися на стол, и руками, удобно устроившимися за головой. Лишь одно отличие: он не спал. Его взгляд, пронизывающий строгостью, словно воздвигал невидимую преграду между его миром и моим. В этих глазах читалась не только уверенность, но и обрамлённое лёгкой тенью безразличия. Он словно ожидал чего-то от меня, хотя при этом оставался неподвижен. Как статуя, олицетворяющая покой. К глазам начали подступать слёзы. Зачем он так смотрит? Думает о том, какой я мерзкий? Хочет услышать извинения? Страшно. Уж лучше бы Эраер просто оставил меня в покое и  отступил.  Утопая в болезненной неопределенности, я закрылся в себе, надеясь, что время исцелит раны. И что теперь? Зачем он пришел? Как сюда попал? Неужели... Следил? Столько вопросов, которые я хотел бы задать. Но хотел бы он теперь вообще со мной говорить? Даже его молчание звучит как приговор, а сердце колет грусть, как иглы. Я лишь желаю, чтобы Эраер скорее отвёл взгляд, оставив мой мир в относительной тишине, где слёзы могут бесшумно стечь, не тревожа мою душу. –Ты? – хозяин нахмурился. – Кто тебя впустил? Охрана! Эрвер ничего не ответил. Лишь свет, исходящий от лампад с огнём, играл на его чертах, подчеркивая их контуры и создавая атмосферу напряженного ожидания. Каждый момент, проведённый в его присутствии, наполнялся ощущением неизбежности, будто мы оказались на пороге чего-то грандиозного и неосознанного. Я не решался отвлечь его, зная, что за этой безмятежностью скрывается океан мыслей, способных изменить всё.  –Охрана! За что я деньги плачу? И ты. Ау, придурок! Глухой что ли? А ну уходи по хорошему, пока я тебе самолично по шее не надавал. Тем не менее Эрвер все с тем же безразличием лишь как-то устало вздохнул. Затем, наконец, заговорил. –Знаешь, мне в целом очень симпатизирует Востиянский колорит, – его взгляд скользнул по бумагам на столе и, не задерживаясь, он откинул их в сторону. – Жаль только, что реальность так далекая от чудесных рассказов. Я, конечно, знал о существовании проблем с проституцией, но и представить не мог, что они принимают такие масштабы легализации. А работорговля? Боюсь, мне, как человеку, воспитанному на иных принципах, трудно будет понять местных жителей. И все же прощать лишь на основании того, что наши взгляды различаются по уровню воспитания и дозволенности окружающего мира, я не намерен. – Да что ты несёшь? – прогремел хозяин. Его гнев словно сверкал в воздухе, как молния перед бурей. Но Эрвер, незатронутый накалом, как будто не замечал его ярости. Ноги скользнули вниз, он поднялся с места и медленно, но весьма располагающе направился чуть ближе. Опуская руку, он несколькими плавными движениями перебрал пальцами, и в его ладони засиял клинок — острый, но полупрозрачный, словно сотканный из  воздуха и воды. – Виви – произнес он, и в ту же секунду из бездны пространства выплыло лицо мерзкого существа. Мокрые волосы, острые клыки. Оно прохрипело: –Да, Ваше Высочество? –Ты знаешь, что делать. –Как прикажете, Ваше Высочество, – ответил тот и, будто утонув, исчез.  Вместе с ним по стенам разлетелись черные призраки. Их смех был так громок и пронзителен, что стены затряслись, словно в страхе перед надвигающимся бедствием. –Ваше Высочество?  – вырвалось у меня от удивления, все еще не верящего своим ушам. В то время как хозяин, долго не мешкая, вдруг схватил меня. Угроза подействовала мгновенно. Раон замер, не меняя при этом выражения лица. –Принц, значит? – посмеялся хозяин. И все же руки тряслись. – Странные у Вас вкусы, Ваше Высочество. Трахнул, значит, моего раба и теперь пришел требовать что-то? Так не пойдёт. Лучшей уйди, пока я шею не свернул.  –Подобными действиями, ты делаешь свою смерть еще более мучительной, – Раон не отступил ни на шаг. – Не угрожай мне! Я отлично знаю свои права. Мой раб – я распоряжаюсь им, как считаю нужным. Лучше убирайся отсюда и вершите свою справедливость на своих землях. На наши не суйся! – У тебя еще есть несколько секунд, прежде чем я снесу твою голову. – И что ты собираешься сделать? Убьёшь? Имей в виду, такой проступок тебе с рук не сойдёт! Я высокопоставленный господин, зять самого Фэта Али. Если хоть пальцем дотронешься до меня, конфликт станет неизбежным! – А я чрезмерно избалованный принц одной из самых могущественных империй, – Раон усмехнулся. – Так что хватит тут длину вымерять. У тебя еще есть шанс умереть быстро. Уж лучше воспользуйся им. – Твои слова не пугают меня, Раон! Не лучше ли унять свой пыл и задуматься о последствиях? Только представь: второй сын самого Императора Флориана Винета вломился в публичный дом ради понравившегося ночного светлячка. Сам посуди, не смешно ли?  Гордиться тут явно нечем. Не позорься и проваливай! – А ты действительно думаешь, что мои родители будут колебаться ради каких-то «слухов» ? – Раон прищурился, его голос стал ледяным. – Ну и отвечая на твой вопрос, нет. Лично мне вот не смешно. Возможно, их словесная баталия могла затянуться дольше. Однако Раон не любил растягивать моменты. Тот клинок, что он держал в руке, стремительно рванулся вверх, словно острие молнии. Развернувшись вокруг своей оси, он с быстротой хищной птицы метнулся в мою сторону, как стрела, выпущенная с безжалостной точностью. Пронзая воздух, он лишь слегка коснулся моего лица, в то время как хозяин вскрикнул от боли, охваченный неожиданной мукой. Почувствовав, как захват ослабевает, я едва ли мог устоять на месте и с легким замешательством бросился вперёд. В момент, когда ноги  почти запутались, я упал в объятия Раона. Он лишь легонько вздохнул, а затем, отставив в сторону,  вернул себе клинок.  Хозяин все еще был жив. Извивался от боли. Он хватался за голову, постоянно пытаясь выдать очередную тираду бранных слов. Но вместо этого из рта выходила жидкость вперемешку со всем содержимым желудка. –Знаешь, Нэйнэ, в сравнении с моими братьями я кажусь довольно слабым. Нет у меня той великой силы перемещения. Я вовсе не владею ни огнём, ни бездной. Лишь несколько трюков с водой и воздухом удаются мне, и то на уровне неопытного первокурсника. К счастью отца, не унаследовал семейное проклятье Винет и в сравнении с другими членами семьи выгляжу довольно жалко. Даже академию окончил с трудом, если честно. Но все же я остаюсь залюбленным сыном, в силу чего порой не вижу границ дозволенного. Как, например, сейчас. С одной стороны, ты действовал в рамках законов своей страны: купил рабов, открыл публичный дом и построил довольно прибыльный бизнес, да еще и минимально вкладываясь в самих работников. Однако, с другой стороны, тебе не повезло, ведь я, прошу прощения, влюбился. А, как известно, для влюбленного нет преград. Мне наплевать на твоё право: я не намерен терпеть такое отношение к своему возлюбленному, как бы этот мир ни узаконивал его. Вокруг хозяина начали собираться маленькие светящиеся шарики. Те самые, теплые и яркие, что однажды привлекли меня своим волшебством. Свет был красив, а звук – нежным. Но не в этот раз. Чем ближе они подлетали к этому мерзкому организму, тем сильнее он начинал вопить, извергая из себя уже кровь, окрашивая пол в сначала в алый, за ним и в черный. – Ай яй яй! Сколько же грязи укрыто в твоей душе, Нэйнэ?  И как только ноги еще держат? Боюсь, очистив, грехи все равно не смыть, – усмехнулся Раон, подобравшись ближе, и опустился на корточки. Затем склонил голову, словно изучая безобразие. – Тем не менее, тут, в Востии, я узнал один хороший метод избавления от всякой нечистоты. Думаю, раз ты частенько практикуешь нечто подобное, то и возражать сильно не станешь. Даже поблагодаришь меня, ведь я следую вашим традициям . –Т-ты не посмеешь, – хозяин буквально выдавил из себя эти слова, прежде чем снова изрыгнул что-то из себя. Принц молчал, лишь позволив тихому смеху вырваться из уст, когда руку его потянуло в сторону. Из теней, извивавшихся у стены, отделился монстр, обретший форму. И в его мрачных лапах покоилась самая обыкновенная спичка.  Раон зажёг её, с трепетом взглянул на изящное пламя, затем медленно наклонил к черной жиже, и в тот же миг вспышка охватила окружающее пространство, взрываясь искрами, подобно мелким бомбочкам. Эта чудовищная красота, рассекающая тишину, сразу остервенело разорвала челюсть Нэйнэ, охватив его тело неугасимым огнём, который стремительно разрастался, поглощая всё вокруг. А я, лишенный сил произнести хоть слово, безмолвно наблюдал. Однако в нос ударил тошнотворный запах горящего мяса, вызывая едва сдерживаемое пробуждение. В этот момент шок словно пронзил  тело, лишая его способности двигаться и реагировать. Каждый вдох приносил с собой удушливую горечь, и я оказался пленником ощущений. Тяжесть переживаний сжимала грудь, словно покрывало невидимой печали; реальность вокруг расплывалась, превращаясь в бесформенное пятно, где явь смешивалась с кошмаром. Я не мог отвести взгляд от того, что происходило; уму непостижимо было осознать, как жизнь устремилась вперёд, оставляя лишь мучительные воспоминания. И тем не менее, я осознаю. Я наконец обрел свободу.

***

Публичный дом объят пламенем. Яркие языки огня вздымаются ввысь, словно стремятся коснуться небес. Женщины сидят в ожидании. Кто-то плачет, кто-то сжимается в объятиях. А вокруг  столпились теневые монстры, делающих какие-то записи и при этом смело успокаивающие их. – Что будет со всеми женщинами? – спрашиваю я, чувствуя, как Раон странно сжимается рядом, но не осмеливается заговорить первым. – Им будет предоставлено убежище. По поводу остальных публичных домов я переговорю с Мэхшаутом. Эти заведения необходимо закрыть и как можно скорее. –Ерунда, это не поможет. Все всё равно не закроют, – вздохнул я с тяжестью. На что он ответил, потирая нос: –По крайней мере, легальных точно не останется. Потребуется время, но Мэх справится. –Ясно. Так, значит... Эм... Ты у нас принц, да? –Раон Винет. Приятно познакомиться, – пусть я и не вижу, но чувствую, как  он улыбнулся. –А Эрвер..? –Наугад придумал, – тот пожал плечами. – К слову, имя Айрэн тоже было не настоящее. Так что мы квиты. –Мгм, – кивнул я, отворачивая взгляд. Я наговорил ему гадостей, а он... Просто пришёл и освободил меня?  Стыдно. Безмерно стыдно за все. И что теперь делать? Чувствую себя просто ужасно. –Кстати, – неловко почесывая затылок, Раон слегка подтолкнул меня. Пытаясь обратить на себя внимание.  – Что касается моего предложения.  Оно все ещё в силе. – Предложение? – забыв о смущении, я обернулся и встретился с его взглядом. –Поедешь со мной в Тимерию? –Я? –Ну да. Ты. А кто же еще? –Исключено, – я вновь нацепил маску строгости и нахмурился. Пусть сам того и не хотел. – Я жалею о тех словах, но они все еще имеют вес. Лучше от того, что ты принц, не стало. Мне кажется, между нами раздвинулась пропасть только больше. Тяжело вздохнув, Раон лишь дернулся. Он не успел ничего сказать противовес, как вдруг руками я впился в него как можно крепче, лицом упираясь к груди. Особо долго уговаривать не пришлось. –Поеду,– тут же отвечаю, прижимаясь еще сильнее. – Прости, сказал глупость. Мне было так плохо от осознания о расставания, второго раза точно не выдержу. Просто забери меня. Я поеду. Правда поеду! –Конечно, – нежно шепчет он, целуя меня в макушку и с облегчением выдыхая. Я ощущаю, как ритмично бьётся его сердце, словно оно стучит в унисон с моим. И то, как аромат нежно акутывает меня изнутри. В его объятиях я чувствую нежность и защиту, как никогда. Раон обвил меня руками с такой бережностью, что мир вокруг вдруг стал тускнеть, уступая место этому мгновению. Всё, что ранее тревожило, теряет значение, а боль и страх притихли, растворяясь в тепле. Я готов следовать за ним, не смотря ни на что. Оставить позади грустные сомнения и отправиться туда. В Тимерию.