С лёгким прикосновением руки Принца Эллиота

–Карим, у тебя есть мечта? – спросила  сестра. Подхватив с земли палку, она начала отбивать ей ограду. –Какая мечта? – спрашиваю я, следуя за ней. При этом со всей ответственностью прижимая к себе корзинку с готовыми лепёшками. Они ещё теплые и излучали восхитительный аромат. Если все уронить, то смело можно выбрасывать, а дома отхватить пару ударов. –Ну о чем ты мечтаешь в жизни? –Не знаю даже, – пожимаю плечами. – Может быть, съесть фэрэт на ужин? – Ну вот, ты не понимаешь, – продолжала сестра, поднимая глаза к небу, где клочья облаков скользили по синеве. – Вот я, например, однажды тоже стану мамой. Моя мечта - родить много, много сыновей. И тогда мною будет гордиться вся деревня! А мой муж обязательно будет меня за это любить. Я вздохнул, ощущая тяжесть её слов.  Мечта? Не знаю, мечтал ли я когда-нибудь? Только если попасть куда-нибудь за горизонт . В голове всё смешалось: желания, страхи, незбыточные надежды. А дети? Супруг?  Да, я хотел бы тоже однажды стать родителем. Хотел бы любви, ласки. Но только за просто так... Хочу, чтобы меня любили. Просто потому, что я есть. Ни за что иное. Но разве может быть любовь простая? Без условий, без ожиданий? Она так же редка, как звезда, упавшая с неба. Иногда я представлял, как держу на руках своего малыша, чувствую тепло его маленького тельца. Вдыхаю его сладкий запах, перекрывающий все тревоги и страхи. В такие мгновения мечта кажется ближе, но стоит приоткрвть глаза, как она ускользает, оставляя лишь горечь. Вот и мечта — однажды просто быть счастливым. Без стеснения, без масок. Без боли и обязательств. Алма вздернула брови. – Значит, ты всё же думаешь? Это уже прогресс! – шутливо произнесла она. – Может быть, – сказал я наконец. Алма обернулась и улыбнулась. – Вот-вот! Теперь ты на правильном пути. Вот я мечтаю о чем-то большем. О счастливой семье, о доме, – призналась она, глядя вдаль. Подобный ответ был годами заучен и звучал не совсем искренне. – И возможно, где я бы была единственной женой. . . . –Я хочу быть свободной, – заявила Алма, держа в руках своё маленькое дитя. Дочку. Прекрасную девочку с восхитительно золотистыми волосами и глазами, похожими на глубокие озёрные недра. Алма взглядывалсь в её нежное личико, роняя хрупкие слезы на нежные щечки младенца.  –Я просто хочу... Умереть. –По твоему, смерть - это выход? Алма покачала головой. Её руки судорожно сжали девочку. – Ты не понимаешь, Карим. Видеть, как она растёт в этом аду, терпеть каждую боль и унижение — невыносимо. Смерть это свобода, Карим. А моя дочь, она... Когда она вырастит, то, что с ней будет? Я не хочу этого для неё.  Моя милая Фэйруз не должна страдать. Слова были тяжёлыми как свинец, в её груди. Каждая буква вырывалась с трудом, словно вымученная исповедь. Вокруг раздавались звуки жизни: смех, крики, шаги. Но для неё этот мир стал безмолвной тюрьмой, полной ярких теней и невыносимых ожиданий.  Алма знала, что её сердце, полное любви, искренне жаждет новизны, хоть и ныло от усталости. Она мечтала о волшебной стране, где светит безоблачное солнце и ветер треплет волосы, унося прочь боль и страдания.  –Я могла бы сбежать? Но куда? Пока над нами не закроется крышка, мы никогда не будем спать спокойно. Вопросы свились вокруг неё, словно паутина, безжалостно сжимая ясное сознание.  Она прижала младенца к груди, зная, что эта связь сильнее любых терзаний. –Нет. Ты ошибаешься, – ответил я, незаметно сжимая кулаки.  – Но лишь от части. Пожалуй, смерть - это действительно выход. Но только не твой. В один из дней муж Алмы избил её так, что переломал ей кости на пальцах. Я узнал об этом одной поздней ночью. Вынужденый спать вместе с собаками в наказание. Сестра стояла у ворот, тихо рыдая, лишь бы не разбудить малышку. Она не решалась зайти, но и не хотела уходить. Нигде не было для неё покоя. И этот поток моих собственных эмоций было уже не остановить. В ту незаметную тьму, когда время словно застыло, а звезды мерцали, я прокрался к чужой дом. Стучавшее сердце совести гремело в ушах, но, не теряя решимости, я подошел ближе, сжимая в руке острое лезвие, которым отец резал баранов. Когда я вошел, тот ублюдок спал, не подозревая, что его ночной мир сейчас обернется бездной. Взгляд его казался  невинным, но я видел за этой маской всю жестокость, которую он прятал. Один удар — и мир вокруг погрузился в тишину, обрамленный лишь тихим хрипом. Второй – он уже не жилец. Он пришелся прямо в сердце, пройдя чуть ли не на сквозь. Третий – меня было уже не остановить.Ни один местный маг не залечит эти раны. Жажда этой крови породило безумство. Сколько? Тринадцать ударов. В каждый из них я вложил всю ту боль, что он нанёс ей. Я сделал все, лишь бы он больше никогда не прикоснулся к моей сестре. Я втыкал лезвие сначала вгрудь, затем в его омерзительное лицо, шею. Затем, когда с ним было покончено, наконец пришел в сознание. Время словно замерло, и я почувствовал, как гнев, накопленный за долгие месяцы, превращается в орудие мести. Сквозь туман отчаяния пробивались образы его глаз, полных слёз, его голос, наполненный мольбой. Но мне плевать. Я знал, что не могу уже остановиться. И теперь это стало моим единственным оправданием. Четырнадцатый удар, пронзающий тишину, стал кульминацией. Я ощутил, как освободился от оков морали, превращаясь в нечто большее, чем просто человек.  Пока последний стон утихал, я почивал с одной мыслью: «я освободил твою душу, Алма. Теперь ты свободна» Но я не знал, что тень моего преступления навсегда осядет в сердце, а страх и вина станут постоянными гостями в кошмарных снах. Сестра же, которую я так любил,  покончит с собой в тот же момент, так и не узнав о моём поступке. Утопилась в озере. Вместе с той, кого так отчаянно хотела освободить. Дочку первой умершей жены супруга.

__________

«Интересно», - подумал Раон, когда увидел прекрасного юношу в традиционном Востиянскому костюме для танца. Он вскинул брови от удивления и не мог оторвать взгляд от этого изящного создания, сам не замечая, как намертво приковался. Яркие цвета ткани, облегающей фигуру, играли на свету, словно весенние цветы, распускающиеся в первые лучи солнца. Эта картина завораживала, словно старинный свиток, оживший перед глазами. На столько, что Раон даже позабыл прожевать то, что находилось во рту. –Красивый, – добавил теневой стражник, высовывая голову из ствола дерева. – Я не знал, что в Востии есть омеги. –Я тоже, – кивнул принц, почти не моргая. – Потому и удивился. Кто он? Выглядит привлекательно. –Могу разузнать, Ваше Высочество. Только прикажите. –Не стоит. Мне в любом случае не до развлечений. Так что забудь, – отмахнулся Раон. Но стоило юноше выйти на самую середину и под изящную музыку вытянуть руки вверх, как тот снова еле сглотнул собственные слюни. Отчего скрытые прислужники несдержанно захихикали, введя своего господина в легкое смущение. –Ну чего вы начинаете? –А чего Вы так раскраснелись? – посмеялся еще один. –Нет, я просто... – желая хоть как-то оправдаться, Раон и сам не заметил, как замолчал, полностью погрузившись в то, что видел. В это же время внизу под деревом собиралась толпа из некоторой прислуги, включая некоторых охранников и евнухов. Толпа недовольных зашепталась. Звуки их негодования смешивались с шорохом листвы, словно само дерево возмущалось их словами. –Поверить не могу! Они совсем богов не боятся? Вывести танцевать парня! –Что дальше? Пир в честь преступников? – произнес кто-то, отпрыгивая от опасной мысли. –Мы просто должны терпеть, – ответил другой. Его голос звучал не громко и подавленно. –Стыд. Нашему юному императору, видимо, совсем там, за границей, голову промыло. Набрался всякой грязи, теперь и здесь её сеять будет. –Это ведь для нашего гостя. Подумаешь, станцует немного, ничего ведь страшного, – заявил более молодой  служащий дворца, из-за чего собрал внимание своих недовольных товарищей. –Какая мерзость. –Отвратительно. –Зачем же так унижаться? Для чего вообще приехал этот принц? Сеять разврат в наши разумы? –Тем более этого «танцора», – не особо скрывая тон, посмеялся более старший. – Привел Нэйнэ. Зять нашего господина Фэт Али, женившегося на младшей дочери. А вы сами понимаете, что за «танцора» он мог бы привести. Других в нашем городе нет. –О, какая мерзость! –Мать моя, женщина! Какой ужас! Это тот самый? – Праздник или нет, – продолжал тот же искренний собеседник, – но нам нельзя забывать, кто мы есть. Мы не должны позволять запятнать  гордость нашего народа. Ты уверен в том, что говоришь?  –А вы знаете других синеволосых омег, о которых бы не трепались наши дорогие высокопоставленные господа на своих курительных сборищах? Старик Зэр, тот, что является правой рукой Фэт Али, частый гость, того «дома». –Мне вот интересно, а сам Фэт Али знает о таких увлечениях своего зятя? Все-таких подобного рода бизнес и работа во дворце как-то не состыковывается. –Мне кажется, знает. Просто закрывает глаза. О чём идет речь, Раон особо не вникал. Лишь услышал что-то краем уха  и уяснил, что данного юношу здесь знают, пусть и косвенно. Но не особо жалуют из-за какого-то Нэйнэ. А вот с Фэт Али он уже успел познакомиться, так что картинка немного даже сложилась. И только пришла эта мысль, как вдруг для принца все исчезло. Осталась только музыка, которая разливалась по воздуху, и изящное воплощение востиянской красоты. Он готов был забыть обо всем, чтобы лишь увидеть еще один миг этого чарующего зрелища. Но вдруг, словно ощутив немое внимание, танцор обернулся, и на мгновение их взгляды встретились. Эта секунда растянулась во времени, окутывая Раона волшебством, за которым он не мог устоять. –Кхм, – тихо издал свой звук теневой стражник, стараясь не привлекать чужого внимания.  – Они несут что-то странное. Пойду-ка лучше попробую разузнать, пока вы тут весь слюнями не заплыли, Ваше Высочество.

Pov:Карим.

–Выблядок, – хозяин метался из стороны в сторону. Он постоянно то и дело говорил себе что-то под нос, ворчал и раздражительно реагировал на любой шум. –Император Мэхшаут совсем не даёт даже слова вставить. Как же мне начать разговор с принцем? Давай, Карим, придумай уже что-нибудь! –Может, стоит начать с простого: предложить принцу прогуляться и посмотреть окрестности? – я тяжело вздохнул. – Император не станет в этом сопротивляться. –Правильно, прогулка! – его голос зазвенел сарказмом. – Наверняка Принц одной из самой великой Тёмной империи поедет в другую страну чтобы исключительно погулять. Не говори глупостей! –Послушай, – продолжал я, ощущая, как вновь нарастает напряжение. – Этикет может быть утомительным, но он также открывает двери, которые впоследствии можно использовать. Даже простое «Как поживаете, Ваше Высочество?» может стать началом. Он ведь только прибыл, а так толком ничего и не видел. После праздника наверняка захочет немного пройтись. Или, быть может, даже как-нибудь выйти в город. Главное, сильно не торопись. Для начала расположи к себе.  Сколько он тут еще пробудет?  –Эм... Ну, вроде как месяц. Точно не знаю. –Этого времени будет достаточно. Так что давай, расслабься уже. Все успеем. –Господин Нэйнэ, вас ищет Глава Фэт Али! – дошел чей-то голос. –Иду, – ответил тот. – Сиди тут, Карим. Никуда не уходи, ясно? Если кто спросит, помнишь, как называться? –Айрэн. Я помню. – Здесь тебе не публичный дом. Учти, будешь рыпаться, и я за себя не ручаюсь, понял? И не говори ни с кем. Еще не хватало лишних вопросов. История та же. Если кто пристанет, скажи, что я за тебя отвечаю. –Да, да, – я лишь устало закатил глаза. – Как скажешь. Буду сидеть тут. –Помнишь, что случилось с теми,  кто пытался сбежать? Я в любом случае найду тебя. –Господин Нэйнэ! – снова донёсся голос. – Не забывай, – продолжал он, уже удаляясь. – Везде уши. И даже на стенах есть глаза. А я узнаю всё, куда бы ты ни шёл.  –Мгм. На мне, пусть сейчас и скрыто, но есть магическая метка публичного дома. Вытатуированая на щиколотке. Она незаметна для глаз обычных людей, но для хозяина - является ярким сигналом. Из-за нее бежать и правда нет смысла. Где бы я не находился, найдут. Я выдохнул с облегчением, когда он ушёл. Наконец-то могу расслабиться и насладиться моментом без постоянного контроля. Хотя, все относительно. Все же это дворцовый двор. Но стоило мне об этом подумать, как на гаризонте объявилась императорская собака. Она, особо не церемонясь, подбежала ко мне и потянула за штанину, да с такой силой, что я еле удержался на ногах.  –Ты чего? – Я удивлённо посмотрел вниз, встретившись с её встревоженным взглядом. Сначала мне показалось, что это просто игривое волнение, но в её глазах читалась не только настойчивость, но и тревога. Я присел на корточки, стараясь привлечь её внимание. – Что случилось, дружок? – спросил я, осторожно погладив её макушку. В ответ собака зарычала тихо, как будто пытаясь сообщить что-то важное. Вдруг её нос, словно магнит, указал в сторону. –Хочешь показать? –Уваф! – ответила она. У меня возникло странное чувство, что собака меня... Понимает? Та вела за собой уверенно, а взгляд бегло выискивал путь покороче. Вскоре она вывела меня на другой двор, подбираясь к небольшой яме. Собака беспокойно покружилась и громко, завыла  словно уверенная, что ее команда — это не просто случайность. Я наклонился, уставившись в черную ямку, где только и было слышно тихое поскуливание. Затем в темноте, я различил силуэт, покрытый тонким слоем земли. –Твой малыш? – Рука невольно потянулась, и я начал откапывать землю, осторожно убирая комья, чтобы не повредить крошечное создание. С каждым движением голос собаки позади звучал все настойчивее, будто она ободряла меня. Наконец щенок оказался на свободе. Его маленькие коготки покорно коснулись моих рук. Он был холодным и дрожащим,  глаза полны страхом, а иссохший язык благодарно облизывал запястия, зацепляя украшения. Не знаю почему, я улыбнулся. Было приятно. Но стоило издаться странному шороху, как я поднял взгляд.  На одном из деревьев среди веток приметил незнакомца, прислонившегося спиной к стволу и бесцеремонно поедающего что-то из маленькой посудины. Его лицо было скрыто в тени, но я видел, как с задорным блеском в глазах тот поглядывает в мою сторону. –Че пялишься? – я не сдержано нахмурил брови. –Да так, – пожал он плечами. – А что, уже и смотреть нельзя? Я почувствовал, как в груди закипает любопытство. Этот странный тип явно не самым обычным образом проводил время. – Ты знаешь, что здесь не место для посиделок?   – произнес я, стараясь придать голосу неприязненный оттенок.  – И кто это решил? – усмехнулся он, отрывая взгляд от посуды, чтобы скользнуть им по моему лицу. – Где хочу, там и сижу. –А если свалишься? Он хмыкнул, как будто мой вопрос вызвал у него искреннее развлечение. – Не дойдёт до этого, – сказал он с тайным вызовом в голосе. – Я знаю, что делаю.  –Ну и придурок, – решив, что это какой-то странный разговор. Я лишь отмахнулся. Его же глаза блестели, полные игривого вызова, словно он знал, что провоцирует меня. Сначала я хотел отвернуться, просто уйти обратно, забыть о том, что он стоит напротив, устраивая шоу для самого себя. Но во взгляде была искра, и это меня заинтриговало.  –Ничего больше не добавишь? – произнес я, стараясь придать голосу беспристрастность. – Или это все, на что ты способен? – Я способен на большее, чем ты можешь себе представить, – произнес он. Его голос стал чуть тише, а улыбка — загадочной. Затем он сделал пару шагов вперед, легко спустившись вниз и показавшись в полном своём обличии. В этот же самый момент я почувствовал какой-то запах. Сладкий? Нет, скорее приторный. Не знакомый ранее, никогда не достигавший меня, но на столько приятный, что я немного даже опешил. Но стоило одной странной мысли добраться до меня, как  от неожиданности я резко схватился за нос. Поверить не могу... Альфа? Он альфа! С каждым вдохом сладкий аромат обвивал меня, не оставляя никаких шансов сбежать. Скорее я хотел просто надышаться им, да побольше –Кто ты? –  я чуть отшагнул назад, напуганно прижав к себе щенка. При этом мимоходом пробежавшись взглядом с ног до головы. Я замер, не зная, говорить ли дальше или просто бежать. Но мягкий взгляд его глаз словно приковал на месте. Мои мысли путались от всего его вида, а тело реагировало само, будто подчиняясь инстинкту. Это и есть та тяга, которую испытывает омега и альфа? Что со мной происходит? –А сам как думаешь? –Ну, – я чуть призадумался. – Наверное, ты один из свиты его Высочества Раона? Хотя, пока я танцевал, то заметил, они выглядели иначе. –И на кого же я тогда похож? –Твоя одежда, несмотря на эксцентричность, выполнена из драгоценных тканей, переливающихся на свету. А мягкие очертания лица придают некую аристократическую изысканность, – начал я для начала более спокойно, но после меня будто накрыло. –  Хотя по взгляду и повадкам явно тот еще воображала. Предположу, что ты какой-то торговец. –Торговец? – он усмехнулся, и в его голосе послышалась игривость, будто я произнес нечто особенно забавное. – Возможно, ты прав. Но мне больше нравится думать, что я посланник свыше. –Че? – это заявление вызвало у меня странное ощущение. – Тебя, видать, кто-то по башке долбанул, посланник. Наверняка прибыл сюда нести очередную ахинею и втюхать заграничный мусор. Вы там все только и повернуты на том, что бы как можно больше заработать на том, что никогда не работает. –Оу, – сильно удивившись, он еле сдержал смех. – А я и не знал, что нынче у нас танцовщики выражаются как сапожники. Такое у меня впервые. Ладно, допустим. Что еще скажешь? –Ничего, – я устало отмахнулся. – иди куда шёл, придурок. –Да? А я думал, моя очередь язвить, – тот наигранно осмотрел меня и дал своё заключение. –Ты кажешься мне избалованным юношей, не знающим, что такое воспитание. Тебя что, не научили элементарной вежливости? – Ну и что же ты знаешь о воспитании? — с насмешкой продолжил я, не желая отступать. – Твои высокопарные слова звучат так же пусто, как и твоя борьба с собственным эго. – Но в отличие от тебя, я не прячусь за ироничными репликами, –  ответил он, скрестив руки на груди. –Видимо, столь «колкие» фразы это все, что у тебя есть. –Я бы мог сказать и больше, но боюсь, ты ничего не поймешь. – А может, ты просто боишься, что твои умозаключения не выдержат испытания действительностью? – с ехидной улыбкой произнес я, нарочито поджав губы. Тот, приподнимая бровь, будто и вовсе потерял дар речи. –И чего ты на меня так взъелся? Словом обмолвиться не успел, а мы тут стоим и ругаемся. Да уж, вы, Востиянцы, те еще грубияны. –Ты первый начал! – возмутился я ему вслед, когда тот явно собирался побыстрее свалить. Но в голове тут же прошлось неловкое воспоминание. Нет, все же тут начал скорее не он. –Эй, – тот резко обернулся, неприлично указав в мою сторону пальцем. – Как там тебя зовут? –Пойдешь и нажалуешься? – я отмахнулся. – Типичный богатей с золотой ложкой во рту.  Да плевать. Иди и скажи что тебя обидел Айрэн. –Ты красивый, – не опуская палец, резко заявил он. – Знай это. –Эм, – я неловко скривил губы. – Ну... Я в целом и не сомневался. –Вот именно, – продолжал он, словно не замечая моего дежурного сарказма. – Всё, я пошел. И что это было?

***

Я омега-парень, а значит,  женская половина для меня  закрыта. Но и спокойно жить на мужской половине мне нельзя. Только вариан нижний этаж для прислуги в самой отдельной комнате, где-то в закоморке. Что не очень устроило хозяина, поскольку тогда я не буду под его чутким контролем все время. Потому, договорившись с парочкой евнухов, он распорядился тихонько переместить меня  в его собственную почевальню. И  как бы я не мог не нарадоваться, можно было спать на кровати. –Это был тяжёлый день, – сказал хозяин у зеркала стягивая верхнюю одежду. – Но в целом неплохой. Ты был прав. Принц весьма охотно принял предложение о прогулке завтрашним днём. А император и вовсе отказался присутствовать. Так что завтра все должно получиться. –Это хорошо, – я устало водил пальцами по узорам на постельном белье. Такое нежное. Наверное очень дорогое. – …Я поговорю с Его Высочеством, – продолжил он, глядя в отражение, будто там скрывался ответ на его тревоги. – И тогда я, наконец, смогу утереть нос этим паршивым ублюдкам и доказать, что чего-то да стою. – Это прекрасно, – вновь произнес я, нащупывая края одеяла. Ткань свободно скользила под моими пальцами, унося с собой остатки усталости. На мгновение я закрыл глаза, погружаясь в мир, где не существовало ни долгих бесконечных разговоров, ни тяжелых взглядов. –Эй, ты вообще слушаешь? Я с кем разговариваю? –Слушаю, – как-то однозначно ответил я, не открывая глаз. – Просто устал. И есть хочется. В тишине, накрывшей нас, повисла неясная неловкость, как тень за спиной. Ветер за окном шептал свои древние песни, но мне было не до них. Внутри нарастало какое-то ощущение, что этот разговор вообще бессмысленный. Всё бессмысленно! И все же я открыл глаза и взглянул на собеседника. Его лицо было перекошено недовольством. – Ты точно слушаешь? – настаивал он, чуть приподняв бровь. – А что, собственно, там нового? – устало произнес я, снова закатывая глаза. –  Ты говоришь одно и тоже. Получается? Молодец. Большего не жди. Я взобрался под одеяло как можно глубже. –Нет, все же одна проблема имеется, – продолжил он. – Не знаю только, как избавиться от одной назойливой мухи. Император за ним носится постоянно, бегает и меня дергает. Надо бы что-то придумать. –Что еще за «муха»? –Парень, который приехал с Его Высочеством, – объяснил он. – Эрвер. Он занимается работами на другой части дворца и постоянно требует какую-то ерунду. То магических зелёных камней ему принеси, то сиди, переписывай какие-то бумаги. Нет бы самому сходить, но он все равно что-то постоянно требует. А сам сидит и ничего не делает, пока ждёт. Надоело уже. Я не знаю, как с ним справиться. Такое ощущение, что меня приставили ему служить, а не принцу. –Тут ничего не поделаешь. Раз уж Его Величество приказал тебе. –Понимаю.  Но может, есть способ утихомирить этого «мальчика»?  Я не могу постоянно бегать. Каждый раз, когда я говорю ему, что занят, он лишь улыбается и приводит новые требования. Типичные иностранцы! Никакого уважения. –Дай подумать, – я вздохнул. Уж лучше что-то придумать, чем потом снова проснуться от запаха гарелых трупов. – Ему обязательно работать именно в той части? Чем он занимается? –Без понятия, мой тесть говорит секретное задание.  Какой-то магией. Я не разбираюсь. –А как насчет того, чтобы перевести его в другое место? Куда-нибудь поближе. И бегать далеко не придется. –У меня нет таких полномочий. Но есть идея. Посидишь там и в случае, если что-то понадобится, придёшь ко мне. Тогда и метаться не придётся. –Хочешь, что бы я был мальчиком на побегушках? –Всего на один день. Потом вернешься обратно в публичный дом. –Здесь полно прислуги. Попроси кого-нибудь другого. –Карим, – хозяин нервно бросил чем-то в меня. Скорее всего, яблоком с фруктовой тарелки. – Еще раз повторяю. Я лишь исполняющий. Зять Фэт Али, десятого человека при императоре. Ничего более. А ты - моя собственность. Мы не на рынке, чтобы торговаться. У тебя есть свои обязанности, и они заключаются в том, чтобы слушать и делать то, что я скажу. Ясно? Лучше не выводи меня! –Ладно, ладно. Я тебя понял. Хозяин разбудил меня ранним утром. И, собравшись, вывел в дворцовые коридоры. Востиянский дворец, конечно, красивый. Роскошный. Но бездушный. Его мраморные колонны поднимаются к небу, создавая иллюзию величия, но каждый шаг по холодному полу отзывается эхом безмолвия. Окна, утопающие в золоте, отражают солнечные лучи, но не способны проникнуть в сердца тех, кто здесь живёт. Стены, украшенные изысканными фресками, рассказывают истории побед и страстей, а в воздухе витает лишь аромат забытого прошлого. Залы, где наверняка  когда-то звучала музыка смеха и невинных разговоров, кажутся заброшенными. Лишь лёгкий ветерок треплет занавески, словно шепчя о потере. Даже статуи, высокие и гордые, наблюдают за тем, как жизнь проходит мимо, словно тень, обделенная вниманием. Все прекрасно, но это возвышение искусства без меры, без теплоты человеческого дыхания.  Лишь оболочкой, скрывающей настоящие чувства. Еще и эта одежда, сковываюшая движения. Лучше бы мне позволили остаться в том танцевальном наряде. Он был легким, словно перо, обнимающим тело. Но теперь вместо этого я прозябаю в стянутой непонятной ерунде, а каждый шаг резонирует с дискомфортом, заставляя думать о том, как бы сбросить все это и вновь погрузиться в безмятежность. –Веди себя прилично, – говорил хозяин, подгоняя идти быстрее. – И не груби никому.  – Сказали что-то принести – бежишь ко мне. Потом несёшь им. Понял? Без лишних разговоров. Скажут переписать, то... –Я не умею писать. –Тогда просто рисуй буквы, которые видишь. А если попросят под диктовку, сбегаешь за мной. Или придумай что-нибудь. –Как-то много мороки. Я никогда в жизни ручку не держал. –Твоя необразованность доставляет много проблем. Вот вернемся в публичный дом и я лично займусь этим! –Ну да, конечно. Ты уже года три так обещаешь. –Лучше заткнись. Я должен быстрее вернуться к принцу. Проведя через длинные коридоры, хозяин привёл меня в какой-то подвал. Оттуда же вывел в сад, скрытый высоким прозрачным куполом, под которым расположилось несколько человек. Над головой крыша беседки, а перед лицом огромный стол с огромной кипой бумаг. Люди, собравшиеся здесь, были заняты обсуждением каких-то дел, разговаривая на непонятном языке. Их голосами будто резонировали скрытые знания, словно каждое слово обладало особенной силой. Но сквозь весь этот гул и неразбериху я смог разглядеть знакомое лицо. Тот парень сидел в одиночку, подальше от суматохи, сложив ноги на стол, а спиной облокотившись о спинку своего высокого стула. В отличии от остальных одет по простому, при этом мысленно витая где-то в облаках. Его взгляд был устремлён вдаль, как будто он искал ответа в покое, а руки закинуты за голову для удобства. В этом был даже какой-то шарм. Ведь вокруг него раздавались голоса, обрывающиеся и вспыхивающие, люди иногда перекрикивали друг друга, но он оставался невозмутим. Однако лавирующий карандаш на  носу убивал всю серьёзность, делая его шутом среди всех этих серьёзных лиц. –Кого ты привел? – процедив сквозь зубы, какой-то старик отвесил хозяину подзатыльник. Чтож, смею предположить, это тот самый тесть. Фэт Али. –Не серчайте, отец. Он просто мой помощник. Я один ничего не успеваю. –Помощник в чем? В том, чтобы меня позорить? Я дал тебе самую простую задачу. А ты и ту выполнить не можешь! –Пусть останется. Он просто будет передавать мне поручения, если понадоблюсь. Я должен находится с Его Высочеством и не могу постоянно бегать туда сюда. –Уф!  Заставь дурака богам поклониться, тот дурак в стенку расшибётся. Ладно. Иди уже. А ты, – указал тот на меня пальцем. – Стой тут. Как там тебя зовут? –Айрэн! – донёсся голос со стороны. – Ты случайно не ко мне повидаться? –Господин, вы знакомы? – уточнил Фэт Али. –Да так, не особо. Виделись вчера, – тот спустил ноги, отложил карандаш в сторону и, поправив свою помятую рубаху, изволил подойти. Люди позади позатыкали рты. –Он ведь вчера танцевал на празднике, верно?  Мне очень понравилось, – тот подмигнул. Спасибо, что хоть мозгов хватило не сдавать им обстоятельства нашей встречи. –К слову, мы толком и не познакомились. Так значит, Айрэн у нас служит у Вашего зятя? А я думал, он просто танцует. Я, следуя указаниям хозяина, слегка опустил голову и отдал дань уважения, прислонив два пальца к переносице между глаз. –Буду служить Вам, Господин. –Что ты делаешь? – нацепив странную лыбу, тот немного опешил. – Это какая-то очередная традиция?  Види себя как обычно. Мне больше по душе, когда со мной не церемонятся. –Он будет Вам помогать, – вмешался Нэйнэ. –  Если что-то понадобится, просто скажите. –Я и не против. Пусть останется. Фэт Али, выдайте Айрэну стул и поставьте где-нибудь в тени. Можно даже в самой беседке. –Господин, у нас так не принято, – старик  попытался  отговорить. – Он же прислуга, а не... –Ну или подушку из тафты, мне без разницы. Мы тут будем еще долго. Не будет же он все время стоять. Такая жара тем более стоит. –Да, Господин, как скажете, – Фэт Али больше особо не сопротивлялся. Лишь покорно следовал указаниям. Нэйнэ же нас оставил и поспешно ушел. Фэт Али не смог смириться и дать стул "прислуге".  Но в конце концов, мне все же выдали тафту.  В целом к такому я привык даже больше. Она оказалась такой же роскошной и приятной на ощупь, как то постельное белье. Теперь же нужно просто ждать указаний. Интересно, чем занимаются все эти люди? Невыспавшиеся взгляды метались из стороны в сторону, как будто каждый искал утешение в глазах другого. Стол, заваленный кипами документов, служил ареной для обсуждений и решения каких-то проблем, о которой мне совершенно неизвестно. В то время как «торговец» будто и вовсе был не заинтересован. Он то и дело, что просто болтался без дела или спал сидя. –Да вы издеваетесь? – вдруг ни с того ни сего Фэт Али перешел на более понятный мне язык. Да так громко, что «торговец» даже слегка вздрогнул и изволил взглянуть на них. –Наша казна не из теста сделана! Мы не сможем рассчитать. –Успокойтесь, Халифан Фэт Али, – продолжил другой, устало вдыхая над своей частью работы. – Вы должны помнить, что для общего дела нужно немного потратиться. Если бы Император Мэхшаут был к такому не готов, то нечего было и начинать. –Ладно, допустим, мы это сделали, – спросил Халифан, опуская взгляд, как будто действительно задумался. – И что вы предлагаете потом? –Я предлагаю действовать. Не оставляйте за спиной цветущий сад, когда мы на пороге смятения. Давайте изменим правила игры. Фэт Али вздохнул, колеблясь между страхом и решимостью. –Прежде всего, нам нужно найти тех, кто согласится с нами. Объединим усилия, рискнем всем. –Не согласен, – наконец заговорил самый безответственный. Казалось, за все время он лишь слушал. Но когда начинал говорить, все резко замолкали. Этот «торговец» как по мне, какой-то мутный. И зачем он вообще здесь нужен? Для такого количества? –Я не верю в ваши идеи, – продолжал он. Его голос звучал вызывающе. – И Фэт Али прав. Мы можем только потерять время и деньги. –Но в одиночку мы не справимся! – воскликнул другой человек. –Каждый шаг рискован, – не унимался «торговец». – но если мы будем ждать, пока кто-то другой решит Ваши проблемы, только усугубим ситуацию. Нам нужно действовать сейчас, иначе потеряем то, что осталось. –А как же единство? –Лучше не поддавайтесь иллюзиям. Меня и моей поддержки вам будет достаточно. А теперь будьте любезны вернуться к главному вопросу, – он отмахнулся, снова откинулся на спинке стула и...  Задремал? Серьёзно? Неужели он действительно не заботится о своих обязанностях и просто спит, пока другие бьются над решением проблемы? Так себе работник. В моей деревне таких могли и на рис посадить. Время шло, а я, как оказалось, особо то был и не нужен. Сидел себе в сторонке, тихо наблюдал. От скуки даже начал притаптывать землю. Чтож, трава во дворце и правда зеленее, чем где либо. Но, кажется, страдаю тут не только я. К лодыжке подкатился комканый лист. Я, не особо задумываясь, приподнял его и медленно поднял голову в надежде, что кто-то попросит вернуть потерю. Но, как оказалось, никто и не заметил. –Пс, – тихонечко окликнул меня «торговец» Уже проснулся? Ну да, за два часа можно было и выспаться. –Открой. Открыть? Я послушно развернул лист и приметил загогулины, вырисованные так, будто старался самый настоящий мастер. Затем поднял взгляд, снова встретившись с  ехидной ухмылкой. Наверное, он написал какую-то гадость, но читать то я не умею. Так что, не выдав никой желаемой реакции, просто скомкал лист и бросил туда же, откуда взял. Прищурив глаза, «торговец» как-то обидчиво, но наигранно надул губу. Затем повторил все проделанное, будто дитя, подкинувшая монетку на верёвочке. Написал. Бросил. Ждёт. К его прискорбию, я снова даже не шелохнувшись, просто сидел. Ровно до момента, пока вокруг не скопилась маленькая горка этих записок. –Серьёзно? – он недовольно прищурился, а затем склонился над очередным листком. Его пальцы быстро заворачивали края, создавая нечто, что напоминало мелкую бумажную птицу. Каждый из этих тривиальных жестов, казалось, имел свой смысл, дразня мою любознательность. И в итоге даже эта мелочь оказалась у моих ног. Может сказать? –Господин Эрвер, что вы делаете? – Приметив что-то странное, один из служащих оторвался от своих записей. После чего посмотрел на мою скромную фигуру, словно я был недоразумением, пришедшим в их усовершенствованный мир. Так этого «торговца» зовут Эрвер? –Скучно, – ответил тот, отмахнувшись. – Вы все городите здесь чушь, а за сутки работы не принесли никакого результата. Думается мне, вы все слишком устали. Предлагаю сделать перерыв. Сходите на обед, подремайте пару часов. А я пока выйду в город.  Мне нужно проветрить голову. Невозможно сконцентрироваться в этой душной обстановке. –Но мы ведь и так на улице, – заявил Фэт Али. –Значит, это вы все здесь душные. Надо сменить обстановку. Люди, словно марионетки, утратившие нить, плелись в разные стороны, оставляя за собой шлейф неоконченнных дел. В чем не сопротивлялся даже Фэт Али. Наверняка желавший, наконец, хоть немного вздремнуть. Но моя туша все не давала ему покоя. –Айрэн, пока мы ушли отдыхать, вернись к своему хозяину, – как только все разошлись, оставив нас втроём, включая того «торговца» Эрвера, он строго наказал. –Да, господин, – я послушно кивнул и поднялся на ноги. Эрвер же, опешив, вдруг спросил: –Что значит вернись к «хозяину»? Я думал он просто служит.  –То и значит, – ответил Фэт Али. – Этот юноша собственность моего зятя. Не обессудьте, но в Востии держать рабов не считается чем-то зазорным. Эрвер хмыкнул, словно пробуя горечь этой информации на вкус. И вкус этот ему явно не нравился. Да уж, наверное, я сразу же стал ему еще больше омерзителен. Если он узнает, что я вытворяю в пределах публичного дома, наверное, вовсе стошнит. Эрвер с его добрыми, но почему-то холодными глазками оставался неподвижным, как статуя, вылепленная из бессердечного камня. Я хотел бы увидеть в нем хотя бы каплю сострадания, но его взгляд был полон... Погодите. Что я хотел бы увидеть? Сострадание? Да кто я такой, что бы мне сострадали? Только что  я подвергался собственным сомнениям, вовсе позабыв о том, как каждый день, превозмогая боль,  задавал себе одни и те же вопросы: «Для чего я живу?» «Почему все это со мной происходит?» «Это моё наказание?» А сейчас я хотел...Сострадания? От кого? От этого придурка? Опомнись, Карим!  Тысячи лиц проходили мимо, и ни одно из них не было склонно к жалости. Они нагибали тебя так, что порой ты слышал треск собственных костей. Они жгли тебя, думая, что это забавно, и унижали так, что смысл слова начал теряться. Они проникали в твой разум. Проникали в твой мир, заполняя его грязным развратом и болью. Воздвигая вокруг тебя стены, созданные из твоих криков о помощи. «Молю! Спасите меня хоть кто-нибудь!» «Пожалуйста помогите мне!» «Хватит! Хватит! Хватит!» «Мне больно! Прошу, остановитесь! Мне больно!» Каждое утро ты вставал, стараясь игнорировать шрамы, оставленные на душе и теле. Но они не оставляли тебя в покое. В каждом взгляде ты ощущал их проницательность, в каждом шёпоте — их презрение. Непрекращающаяся мелодия страха и унижения звучала в унисон с твоим сердцем, заставляя его биться всё быстрее. Забыл, как с тобой поступили в твои семнадцать лет? Забыл, что тот ублюдок вытворял с тобой? Так я напомню! Сквозь слёзы, застывшие на ресницах, ты пытался найти хотя бы крошку надежды, но она ускользала, словно призрак. Сострадания не существовало. Его нет и не будет! И всё, что имел — это ярость, разъедающая изнутри. В этом жестоком мире одна лишь ненависть оставалась твоим единственным другом. Но увидев кого-то незнакомого, не из твоего мира, сразу поплыл? Нет. Он такой же. Такой же, как и все они! Ты всё ещё помнишь тот холодный  вечер, когда случилось то, что оставило на твоей душе неизгладимый след? Ветер выл за окном, словно живое существо, пытающееся донести до тебя истинный ужас происходящего. Ты зажмурился, чтобы не видеть его лицо, но тени воспоминаний не покидали тебя. Плетение лжи и страха сковывало твои мысли, угнетая остатки надежды. Каждый шёпот мрака на ухо говорил: «Ты одинок». «Никто не придёт». «Это никогда не закончится». Сквозь мрак, который лишь усиливался с каждым новым днем, начали расти семена моего отчаяния. Они пробуждали в тебе новые чувства — холодные и жгучие одновременно. Да, сейчас ты становился словно кукловод, держащий в руках свои эмоции. Изо дня в день надевал маску спокойствия. И вот, когда ты вновь осмотрелся вокруг, начни уже осознавать: в этом мире нет места для слабости. Каждому, кто подходит ближе, чем на шаг, грозит опасность. Ты не поддашься: не ради кого-то, а ради себя. Ненависть стала твоей бронёй, и ты знаешь: только так можно выжить и не сойти сума! –Тем не менее, ваш зять самолично привел его сюда и сказал, что он будет мне служить. Верно? –Верно. Но вы объявили перерыв, а значит, он должен на это время вернуться. –Перерыв лишь для Вас. А он идет со мной. Звучало это как минимум странно. Но на это Фэт Али не стал перечить.