С лёгким прикосновением руки Принца Эллиота

***

Жизнь полна разных событий и обстоятельств, может быть непредсказуемой и сложной. Однако я убежден, что важно находить радость даже в самых маленьких и простых вещах. Вторая жизнь для меня - это как привилегия. И я действительно счастлив только за то, что существую и могу наслаждаться всем, что она предлагает. Иногда я думаю, почему именно эта книга? Брат читал для меня сказки, детективы, сопливые романы. Но из всего разнообразия я очнунулся в самой спорной. Многие книги в жанре фэнтези  страдают от одной и той же проблемы - отсутствия оригинальности. Авторы часто используют уже давно избитые идеи, не придумывая ничего нового. И что еще хуже, они не уделяют должного внимания мотивации и характерам своих персонажей, не заботятся о композиции и динамичности сюжета. Вместо этого они сосредотачиваются на создании своего мира, который, казалось бы, становится их главным достижением.  Но, как по мне, такое строительство не является оправданием для недостатков в сюжете и персонажах. Это скорее дает авторам свободу для всех возможных литературных грехов. Конечно, я понимаю, что по своей сути любое Фэнтези - это эскапизм. Ведь кто не мечтает попасть в мир волшебства и приключений, где можно забыть о реальности и проблемах? Только вот лично я никогда не любил фэнтези. Авторы, описывая условное Средневековье, совершенно не разбираются в том, о чем пишут. Они не знают, сколько весит и как лежит в руке меч, как давит на плечи  кольчуга, ни разу не взводили настоящий арбалет, не изучали тактические маневры во время боев, не видели ни одной крепости.  Перечислять можно бесконечно, но зачем им все это, когда можно описать, как очередной маг сносит армию врага одним мощным движением мизинцем ноги.  Ну а про мир книги  «Судьба Хрустального Сердца Девы Мариэты»  вообще молчу.  Я особо не помню сюжета, ключевых героев,  да и сути самой истории. Но некоторые вопросы все же следовало бы прояснить. Хотя есть ли смысл вообще об этом думать сейчас? Ведь сказочная линия повествования давно закончилась и осталось лишь горькое будущее под названием «Брак». Практически в любых отношениях есть несколько важных периодов, и первый из них - это конфетно-букетный. Пожалуй, это самый романтичный период, наполненный тёплыми эмоциями и приправленный ношением розовых очков.  И Ричард, на удивление, действительно мог удивить Мариэту. Их отношения развивались не слишком быстро, не так уж идеально. Однако все было понятно и без слов. Красивое ухаживание, поцелуи под луной, нежные объятия и бесконечные разговоры - все это было лишь началом их истории. Далее сложнее. Когда сексуальное влечение ослабевает, а идеализация партнера и отношений в целом плавится как металл из-за накала страстей в бытовых ссорах, мы впадаем в апатичное состояние и просто наблюдаем, как рушатся наши отношения. Ведь восприятие, которое в начале отношений превозносило все, что касалось вашего партнера, меняет ракурс своего направления. И те незначительные недостатки в характере и поведении, которые мы почти не замечали, теперь нам представляются черной дырой, которая всасывает в себя даже все то хорошее, что есть. Ричард любил выпить в молодости, но никогда не уходил в запои. И уж тем более та версия никогда бы не осмелилась изменять любви всей  жизни. Не знаю, с чем всё связано, но,  кажется, просто теперь нет никаких сдерживающих факторов. И сколько не воюй, ничего не изменится. И мне это изрядко мешает спокойно жить. – Кажется, надвигается беда, – произнесла старая служанка, поспешно закрывая шторы. – С чего бы? – не отрывая взгляда от книги, я лишь успел перелистнуть пару скучных страниц. – Вороны летают низко, примета плохая. – Это связано с влажностью воздуха.  У птиц намокают крылья, потому и летят низко, – пожав плечами, я все же поднялся из-за стола, вернув книгу на полку. Нужно готовиться ко сну. – Юный господин так много знает, – улыбнулась Джи-Джи.  Затем собрала несколько старых  бумаг со стола и направилась к выходу. – Ложитесь спать.  Я разбужу Вас к завтраку. – Я хотел бы поспать подольше. – Боюсь не выйдет, – промолвила она, затем вышла за дверь, не забыв при этом потушить свечу. Таких как Джи-Джи здесь называют «Общая служанка» или служанка для всей работы. Мужской персонал по рангу был выше, чем женщины и слуги без ливреи. Но Ричард до недавнего времени и вовсе мог позволить себе в имении лишь одного повара, трёх камеристок для супруги и мальчика на побегушках. И хотя сейчас персонал увеличился на столько, что у нас есть даже свой Батлер и садовник, всё же старушка занимает не самое лучшее, но хотя бы не шаткое положение. Изначально её наняли в качестве молочной матери для маленького Ричарда.  Среди высшего сословия не было принято самостоятельно кормить своих детей грудным молоком. Поэтому в первые годы при младенце неотлучно находилась кормилица. Обычно кормилица не была прислугой. Она имела особый статус человека, максимально приближенного к ребенку, фактически заменяя во многом ему мать. Но здесь опять же всё иначе. Позволить себе нескольких работниц могла лишь королевская семья или люди повыше статуса простого Графа. Потому вскоре после второго дня рождения ребёнка Джи-джи автоматически получила новый статус: Няня. Подобные ей ухаживали за ребенком, присматривала за отроком и за девицами до самого замужества, а порой сопровождала своего воспитанника до старости, нянчилась с его детьми и даже внуками. Если доживали. Но, учитывая мой возраст и отсутствие других детей графа, Джи-джи была вынуждена либо искать новую семью с детьми, либо перейти в роль обычной служанки. И так как работу найти весьма трудно, думать долго не пришлось. Вставала Джи-джи рано и работала в интенсивном графике: С шести утра и до десяти вечера. Ест она почти всегда на ходу. При этом от нее требуются опрятность, быстрота, ловкость, сообразительность и чистоплотность. В её нынешние обязанности входит: чистить платья и сапоги, подавать к столу, заправлять лампы, вымывать окна и ковры. И получала она за это четыре медных монеты каждую неделю. На эту сумму можно купить килограмм крупы, полкило муки, сто грамм сахара и пять яиц. Еще и на леденец останется. Но вот если купить себе новую рубаху вместо еды, то еще и должен останешься. Не смотря на занятость и дела, Джи-Джи всегда находила время для того, чтобы написать мне пару строк в письме и отправить его в Академию. Все её письма начинались с уважительного приветствия, пару шаблонных вопроса о самочувствии и немного о том, что происходит дома. Она писала с ошибками, корявым почерком, но весьма старательно, соблюдая все правила, которые знала. Приятно осознавать, что есть на свете неравнодушные и просто чистые душой люди. И всё же я глубоко убеждён, что на столько добрых людей не бывает. Следующее утро прошло вполне себе спокойно. Как ни странно, но Ричард выглядел весьма хорошо и явно не болел с похмелья. Как и Мари, чьи покрасневшие от слез глаза и беспорядочный пучок на голове, наконец, приобрели хоть немного прилежный вид. Но за столом все еще царила некоторая напряженность. Джи-джи преподнесла фрукты и десерт. В то время как молодая и неопытная служанка попыталась аккуратно разлить чай. Девушка, испытывая нервозность от присутствия Графа, пыталась делать все аккуратно и осторожно. Но, несмотря на ее старания, чай пролился на белую скатерть, оставляя на ней пятно. Девушка замерла на месте от страха, понимая, что ее неудача не останется незамеченной. Граф, заметив происшедшее, не сдержал своего гнева и неодобрительно посмотрел на несчастную. — Дрянь ты криворукая, — стиснул тот зубы, собираясь выдать все, что приходит в голову. — Ричард, достаточно, — сделала ему замечание Мари, сморщив брови, на что мужчина лишь фыркнул. Вернувшись к чтению утренней колонки газетных новостей. — Приятного аппетита. Пусть Великий Нит всегда дарует этому дому полную чашу, — промолвила старушка, затем поспешно удалилась вместе с юной помощницей, пока та еще чем-нибудь не вывела господина из себя. Я не собирался вести бесед и попадать под горячую руку, оттого торопливо доедал и даже подумывал вовсе не прикасаться к другим блюдам. Лишь бы поскорее закончить. Но у Ричарда явно были свои планы. Что стало заметно, когда мужчина не уверено взглянул на супругу, потёр рукой нос, а затем заговорил со мной нежным, но притворным голосом: — Как твои дела, Эллиот? Ты весьма поздно вернулся вчера. Был на фестивале? — Да, мы с кузеном Вильямом посетили главную площадь, – ответил я спокойно, поскольку почти не лгал. – Вы были заняты, потому я взял разрешение у матушки. – В следующий раз будь любезен подойти и дать отчёт, – махнул он тут же рукой, закрыв эту тему. Но затем, сделав небольшую паузу, Ричард отложил газетный лист, выпрямив спину. – А как там дела в Академии? Есть какие-нибудь новости? Удивительно. Я нахожусь дома уже неделю с лишним. А он только решил спросить? И всё же не нравится мне его тон. Ни одного письма не отправит, ни на день открытых дверей не приедет. А сейчас будто действительно интересуется? — Ох, кстати! – произнес он, наигранно улыбнувшись. Вспомнив о чём-то, Ричард одним движением подозвал юношу. Картлон держал в руках серебряный поднос и, слегка наклонившись перед мужчиной, позволил тому выбрать из большого числа писем одно.  Завалявшийся где-то в самом низу. – Совсем из головы вылетело, – парировал Ричард, медленно вскрывая край конверта. – В кое-то веки не счет за обучение, хаха. – Ричард, это не обсуждается, - словно пытаясь обратить на себя внимания, Мари слегка хлопнула ладонь о стол. - Прекрати. – Помолчи, Мариэта. Он должен хотя бы знать, - произнеся эту фразу с некой долей равнодушия, Граф, наконец, вскрыл письмо, а за ним расправил лист бумаги. — Хотя могу предположить, что ты уже осведомлён. Видишь ли, не так давно  мне выдалась честь пообщаться с твоим профессором. Он был крайне возмущен тем, что я так и не ответил на его письмо с прошением на дополнительный год. Ох, как прекрасно! - пробежавшись мельком глазами, мужчина усмехнулся, показав, на сколько сильно вся эта тема ему не интересна. И всё же диалог продолжался, но уже на более повышенных тонах. – А я и не знал, что ты у нас столь одарённый. Хотя ничего выдающегося не вижу в этой таблице успеваемости. Смотрю, у тебя неплохие познания в географии и литературе, но меньше тридцати баллов в теологии и истории. Логика хромает. По психологии — отлично. А вот философия — отдельный разговор. Про основы магии вообще молчу —полный ноль. Теория словесности и история иностранных литератур — на отлично, но по иностранным языкам также ноль, как и в магии. За какие же тогда заслуги такое особое обращение?! — Ричард, на что ты намекаешь? — возмутилась Мари. — Это недопонимание, — осознав некоторые неточности, я немного напрягся. –  У меня шестьсот суммарных баллов по академии, учитывая годовую оценку каждого предмета, внеклассные отработки и дополнительные, а так же  итоги экзаменов и олимпиад. И если есть некоторые проблемы, то они покрываются другими достижениями. Все же сейчас система оценивания совсем иная, и мне не обязательно иметь все сто баллов по каждому предмету, чтобы получить место на доске почёта. – Бред, – недовольно закатив глаза, Ричард бросил лист на пол, предварительно скомкав его. – Шесть сотен баллов из скольки? Из тысячи? Сколько же получает среднестатистический студент, если шесть сотен является хорошим результатом? – Тристо-четыресто баллов, – добавила Мариэта. – В Вавилоне такая же система оценивания. Меньше двух сотен означает плохой результат.  – И тем не менее, эти псы решили, что мой сын уйдёт на дополнительный год? Да никогда в жизни! Хоть собери все тысячи баллов! Ты, Эллиот, никогда не будешь там работать. Ясно? – Отец, – приподнявшись с места, я поспешил его успокоить. – Я вовсе не собирался идти на дополнительный год. Вы, наверное,  всё неправильно поняли. – Лгать вздумал? –  Ричард не сдержанно покрыл меня бранью. –  Красивой жизни захотел, да? Предательское отродье! – Не смей говорить с ним в таком тоне! — неистово кричала Графиня.  – Эти псы должны знать своё место! – пригрозил он пальцем в сторону супруги. – Причём здесь Эллиот?! Что плохого в том, чтобы уйти в сферу образования, если ему это нравится? – Вот только не надо мне тут нотации читать, Мариэта. Не успеешь оглянуться, как этот паршивый сукин сын будет нализывать задницы этим ублюдкам! Ты этого хочешь? А если его попросят перейти границы? Знаешь, что делают с такими, как он, за рубежом? Подобным ему только волю дай, так они устроят пир и массовые непотребства! – Хочешь оскорбить весь мой род?! – схватившись за вазу, Мари неистово разбила её об пол. – Ты ведь знал, на ком женишься. Знал, какие в моем роду есть люди и какими могут родиться дети! Так какие сейчас вопросы? – Как же ты меня достала! – прислонив ладонь ко лбу, Ричард раздражённо вздохнул. – Это я тебя достала?! А вот мне надоели твои постоянные придирки!  «Гад», «сукин сын», «мерзкий ублюдок». Сколько еще оскорблений в сторону Эллиота я должна проглотить  Родись он альфой, а не омегой, говорил бы по другому? –Лучше бы у меня родилась дочь! Диалог, который начался как обычная беседа, постепенно превращался в нечто большее. «Ненавижу тебя», «Пошла прочь», «Как ты смеешь себя так вести» и много другое. Я чувствовал, что теряю свою роль в нем и становлюсь лишним. Моя неуверенность и страх неудачи заставляли отдаляться от происходящего и искать способы выбраться наружу. Можно было бы бесшумно  выйти за дверь. Возможно, вскоре обо мне забудут, а ругань просто перейдёт в небольшой спор, и они оба разойдутся по своим комнатам. Я уже не раз сталкивался с подобными ситуациями и был уверен в себе, но в этот раз даже не успел довести свой план до конца, резко остановившись всего в шаге от выхода. «Лучше бы я никогда тебя не встречал!» –  стоило Графу выплеснуть злосчастную фразу, как вдруг над столом повисло резкое молчание. И если до этого положение можно было спасти, то теперь это невозможно. Слёзы Мари стекали по щекам, оставляя на них солёные следы. Поначалу она пыталась сдержать их, поспешно вытирала, но те вырывались наружу с такой силой, что в этом не оставалось никакого смысла.  – М-мариэта, милая... Я не то имел ввиду, — лицо мужчины побледнело чуть ли не в мгновение, а желание поспорить и вовсе исчезло. – Раз так, тогда и женился бы на ком-то другом, – не двинувшись с места, графиня  сжала в руке мокрую салфетку. – Не боишься, что я возьму и вернусь в Вавилон?  По виду Ричард был в шоке от осознания того, как далеко зашел весь этот разговор. Но, как правило, людей жизнь мало чему учит. И уже в скором времени он перестал оправдываться. – Куда ты пойдешь? Думаешь, они примут тебя после стольких лет? –Уж лучше жить на улице, чем с твоими предрассудками! – со всей силы откинув стул, Мари вышла за дверь, демонстративно хлопнув ей. – Ну что за женщина? Ну ничему жизни не учит. – Достаточно, – не дав ему догнать супругу и наговорить еще больших глупостей, я всё же невольно переманил внимание. – Не стоит заходить так далеко. Дайте ей время успокоиться. – А ты вообще рот свой закрой! — продолжал он. – Обязательно было выводить меня из себя? — А Вам обязательно раздувать из мухи слона? – возразил я. – Возможно, стоит задуматься о том, чтобы научиться управлять своими эмоциями и не проявлять их в столь агрессивной форме? – А я погляжу, ты становишься весьма смелым. Весь в мать! – нахмурил тот брови, глядя на меня. – Ну ничего, ничего. Посмотрим, как ты запоёшь после пары часов в подвале. Может, хоть это научит тебя как следует разговаривать. – Опять в подвал? – пробормотал я, пытаясь сохранить хоть какое-то самообладание.  – Может обойдёмся выговором? – Ты должен делать то, что тебе говорят, – резко отрезал он, пригрозив пальцем. – Иди! Скажи спасибо, что я руку не поднимаю. А ведь надо бы тебя выпороть. Раздражённо закатив глаза, я лишь удручающе вздохнул. Такое себе мероприятие. Возможно, это своеобразный призыв к саморефлексии, но, если честно, не самый лучший способ воспитания. Лично я считаю, что диалоговые методы могут принести больше пользы. Но Ричард и адекватность — две совершенно несовместимые вещи. Здесь царит мрачная атмосфера и безумная скука. Стены, покрытые плесенью, излучали отчаяние и уныние. В постоянной сырости  копошатся мыши, а их бесшумные шорохи нагоняют жути и заставляют воображение создавать ужасные образы. Но это все ерунда, ведь эти создания всего лишь бродят в поисках еды, несознательно причиняя страх своим присутствием.  А вот пауки - уже другое дело. Иногда они падают на голову, вынуждая  с неким чувством омерзения стряхнуть их куда-нибудь подальше. И не то, чтобы я страдал сильной арахнофобией, но хитиновые тела и множество ног доводят до дикого желание схватиться за резиновый тапок. У нормальных детей подобное могло бы вызвать пару панических атак. И, возможно, на всю жизнь оставить с тяжёлой ношей страха замкнутого пространства.  Но к моему же счастью, единственное, чего я действительно боюсь - это невозможность двигаться. – Юный господин! Как вы тут? – послышался голос Джи-Джи. – Всё хорошо, – устало ответил я. –  Тебе не следовало сюда приходить. Отец может разозлиться. – Пусть себе злиться, – наконец спустившись, Джи-Джи одной рукой поправила фартук. –  Вы тут уже третий час сидите. Хотела узнать, не нужно ли чего? – Третий? – услышав её слова, я действительно почувствовал себя еще более ужасно. Всё же обычно наказание длится не больше часу или двух, но в редких случаях и целые сутки. – Господин закрылся в кабинете с бутылкой, – обеспокоено добавила она. – Значит, придётся просидеть тут до самого утра? Так себе перспектива, – устало вздохнув, я в полной мере смирился с этой участью. – Подожди, а как ты сюда вошла? Отец оставил тебе ключи? – Не то, чтобы оставил конкретно мне, – посмеялась старушка. – Просто забыл их на столе в обеденной комнате.  Я сейчас принесу Вам книгу, чтобы скоротать время, и одеяло, чтобы стало уютно. А потом верну ключи на место. – Ты моя спасительница! Благодарю от всего сердца.   Джи-Джи ушла. После чего вокруг снова стало весьма жутко. Только тяжелое дыхание и сердцебиение напоминали о том, что я все еще находился в этом месте, пока в какой-то момент не прошло осознание. Иногда кажется, что прошло пять минут, а на самом деле пролетел час. И наоборот, пятнадцатиминутное ожидание растягивается до бесконечности. И хотя сейчас у меня нет возможности взглянуть на циферблат, все же я могу предположить, что Джи-Джи отсутствует уж слишком долго. Я мог бы предположить, что Ричард поймал её с поличным, или же у неё появились неотложные дела, но на сердце стало как-то беспокойно. И своему внутреннему чутью я склонен доверять. В особенности из-за странного издаваемого шума. Что там происходит? Поднявшись по лестнице, я осторожно приблизился к двери и слегка прислонил ухо к ней. Однако вместо того, чтобы услышать разговоры, последовал лёгкий скрип не смазанных  петель. Неужели Джи-Джи забыла закрыть дверь? Я осторожно приоткрыл ее и выглянул, чтобы убедиться, что все в порядке. Но там никого не было. Сначала я услышал приглушенные голоса обеспокоенных  людей, видимо, последовавших прямиком на странный звук в направлении выхода. Но за всем этим раздался громкий звук разбивающегося стекла. Тихие голоса превратились в крик о помощи. А за всем этим последовал пронзительный звон, похожий на лезвие.  Мое сердце бешено заколотилось в груди, а руки задрожали от страха. Испуганно отступая назад, я чуть не свалился с лестницы, успев вовремя схватиться за перила. В голове крутились только бессмысленный бред, а здравый рассудок куда-то исчез, стоило людям снова закричать, срывая голоса.  Неужели на нас напали?

POV: Автор

Слегка запнувшись и чуть не уронив полупустую бутыль, Ричард понял, что уже слишком далеко зашел. Он раздраженно подпнул какой-то мусор, который валялся на полу, и попытался собраться с мыслями. Но все его усилия были напрасны. Голова кружилась, а мысли резко размыло. Затем, сделав пару неуверенных шагов вперед, Ричард залпом опустошил остатки алкоголя. Он пытался забыться, забыть о своих проблемах и боли, которая не давала ему покоя многие годы. Но в тот же самый момент он встретился взглядом с изображением своего отца, который всегда был для него примером силы. С горечью в сердце и стыдом за свои поступки, Ричард бросил  бутыль на пол, и та, совсем не разбившись, лишь шумно покатился куда-то к стене. Это только сильнее подпортил настроение Графа. – Там тебе и место, ублюдок, – схватив её и повторив то же действие, та всё  же  дребезги разбилась о стену, оставив на ней белый след. Но, не обращая внимания на осколки, Ричард босыми ногами добрался до портрета. Он замахнулся, словно собирался ударить, однако сразу остановился. Рука медленно опустилась вниз, словно тяжелый груз, и с чувством некоего стыда мужчина отступил назад. Его лицо выражало смущение и неуверенность, а глаза уклончиво скользили по сторонам, избегая встретиться с чьим-то взглядом. Но не успел он отойти и нескольких шагов, как почувствовал, что нога зацепилась. С трудом удержав равновесие, мужчина попытался сделать еще несколько шагов, но тут же  неуклюже свалился на пол. – Дерьмо! – громко выругался он. В этот же момент на небе сверкнула молния, а через несколько секунд пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится очередной поток ливня. И среди всей этой бушующей обстановкой в кабинете раздался весьма зловещий голос незнакомца: – Жалкое зрелище. – Кто здесь? – вымолвил Граф медленно поднявшись на ноги.  Но только успел он обвернуться, как на плечо упало что-то тяжёлое, а затылок пробрало горячим дыханием.  – А это важно? – спросил кто-то, аккуратно переложив руку к горлу, крепко сжав ладонь  – Думаю, нет. – Кха... Чт... Отпу... Аргх... – стоило лицу  обрести новый окрас, тот соизволил разжать руку, от чего Ричард свалился на колени, долго раскашливаясь и пытаясь отдышаться. И всё же под гнётом страха Ричард быстро вскочил и нанёс удар в челюсть. Точнее он хотел это сделать. Незнакомец, сделав шаг,  пропустив удар мимо себя. Перехватив запястье одной рукой, а второй надавив чуть выше локтя, он с лёгкостью подкрутил кисть. Захват прошёл удачно и сделав шаг вперёд, тот снёс Ричарда с ног. Тогда Граф вынужденно лёг, ведь тот практически оседлал его, завернув руку за спину, надёжно фиксируя захват. – Как не красиво, – посмеялся он, ладонью прижав лицо Ричарда к полу. — А ты у нас бойкий, да? Для супруга Вавилонской шлюхи слабоват. Натянув посильнее волосы, нападавший со всей дури влепил лицо Графа обратно в пол, повторив подобное ровно три раза. Не в силах ничего сказать, Ричард начал захлебываться в собственной крови, а глаза наполнились ужасом. Он пытался сдержать дыхание, чтобы не задохнуться, но все усилия были напрасны. Соперник оказался слишком силён.  – Уже выдохся? Так неинтересно. – Что тебе нужно? Деньги? – еле выдавил из себя мужчина. – Сколько? Бери! Все бери! Предложение явно не устроило того человека, за что Ричард мог поплатиться в ту же секунду. Но тот сдержался, лишь холодно усмехнувшись. –Деньги — привилегия людей. Мертвым они ни к чему. Довольно быстро гостиная наполнилась испуганными людьми, чьи рты были склеены магической печатью, а руки связаны обычными веревками. В эту же комнату притащили и Ричарда. — Что Вам нужно в конце-то концов ? – спросил Граф, мельком оглянувшись. Среди всей толпы прислуги не было ни его сына, ни супруги. — Где моя жена? Если ты и твои придурки мою семью хоть пальцем тронете, то.. – То что? — усмехнулся человек в белой маске, аккуратно стерев капли крови с лица Графа. – Успокойся, мы лишь выполняем приказ. Лучше не рыпайся, тогда никто не пострадает. – Приказ? Чей? – стоило Ричарду задать этот вопрос, как вдруг дверь настежь распахнулась, впустив за собой поток лёгкого ветра. –Доброго вечера, господа! Эта легкомысленная и раздражающая манера речи вызвала множество воспоминаний, а за ними и глубокое отчаяние. Он знал, кто вошёл в эту комнату, и от этой мысли сердце предательски забилось от страха, дыхание сбилось вовсе. Жизнь словно оказалась на волоске. И хотя мужчина сжал кулаки, готовый к любым испытаниям, всё же в этой ситуации он был бессилен. – Мой Император, я не успел вовремя закончить. Возникли некоторые трудности, - сказал главный подчинённый,  не поднимая головы. – Прошу у Вас прощения – Ускорься, – присев на заранее подготовленное для него место, Флориан, перекинув ногу на ногу и подперев рукой подбородок, со всей гордостью взирал на Графа, одарив того величественной улыбкой. Тогда-то Ричард смог более подробно рассмотреть весь его до боли знакомый образ.  Император темных земель. Флориан Винет был высокого роста и довольно  спортивного телосложения. Однако больше всего внимания привлекали его руки. На длинных, не замозоленных пальцах сияли три простых перстня с королевской печатью и одно обручальное кольцо с гравировкой «𝕬𝖒𝖎𝖗» На талии украшением служил широкий кожаный ремень коричневого цвета, который не только подчеркивал изящный силуэт. Он идеально сочетается с более декоративными элементами всего костюма, создавая гармоничный образ. Так же как и черная мантия, которая свисала до самого пола. И хотя на ней было много различных деталей, все же мантия не притягивала к себе слишком много внимания, а лишь добавляла изысканности и роскоши.  «Сколько же ему лет?» — пытаясь определить возраст, Граф вглядывался в лицо. Да только что тут поймёшь? Он ведь выглядел в точности так же, как и много лет назад при их последней встрече.  По некоторым записям, Император Тимерии проживал свой третий век и в отличии от не молодого Ричарда, ощущал себя на все тридцать.  Единственное, что выдавало Флориана — глаза. Иногда взгляд помрачался выражением будто усталости или скуки, но ни то, ни другое не могло ни на минуту согнать с лица строгость, которая была господствующим и основным выражением каждого правителя. – Отпустите меня! – Вскоре, с небольшим опозданием, привели и Графиню. Усадив ту рядом с супругом на колени, человек в маске устало выдохнул. – Как же приятно встретить старых знакомых, – ухмыльнулся Флориан, обращаясь к Графу, после чего перевел свой взгляд на Мари. – Вижу, мои подчинённые грубо с Вами обошлись, Принцесса. Прошу прощения. По щелчку пальцев один из безликих слуг поднес для нее черную накидку, скрыв весь не подобающий вид женщины. Затем второй поднял Графиню, усадив ее на стул с мягкой обивкой. Ричард остался стоять на коленях. – А у Вас тут довольно мило, — подняв чашку с горячим чаем, предоставленный подчинённым, Флориан сделал первый глоток. — Хотя я больше предпочитаю не скапливать барахло. – Что тебе нужно, Флориан? – смело заговорила с ним Мари, пусть дрожащие руки и выдавали ее эмоции  – Можете звать меня просто: Ваше Императорское Величество. Не стоит уходить далеко от формальностей, Мари. – Графиня Мариэта Рильская. Раз уж мы соблюдаем формальности, – грубо ответил ему Ричард. – Рильская? Предыдущая фамилия мне нравилась больше, — усмехнулся Император. – Ладно, ладно. Не будем об этом. Лучше скажите, как Вы поживали эти годы? Ведь не малость прошло чуть больше двадцати лет.  Хотя, глядя на Вас двоих, кажется, не очень хорошо. – Ваше Величество, я в полном недоумении, – быстро вернувшись к теме, Мари всё еще держалась достойно. – Я знаю, наши отношения всё еще стоят над пропастью, но я думала, нам удалось договориться. – Вот так у Вас принято встречать старых знакомых? Я всегда знал, что ликонтийцы грубый народ, – не спадающая с лица улыбка начала напрягать даже подчинённых Императора.  – Но Вы правы, принцесса. Стоит решить этот вопрос побыстрее, чтобы я успел вернуться домой к ужину,  — аккуратно бросив взгляд вниз, Флориан нервно постучал пальцем о ручку деревянного стула, немного о чем-то подумал, после чего продолжил: — Хрустального сердца будет достаточно. Правила те же, что и двадцать с лишним лет назад. Вы добровольно вернёте украденное, а взамен все останутся живы.  – Ч-что? – напряглась Графиня, а за ней послышался вой прислуги. Ричард молчал. – Конечно, парочку ног придётся всё же переломать, – неожиданно добавил он. – Ну, сама понимаешь, подобное нужно пресекать на корню. А в остальном останетесь невредимыми и спокойно доживёте свой век. – Послушайте, Ваше Императорское Величество, здесь какое-то недоразумение, – Мари снова взяла всё в свои руки, но в этот раз заметно запаниковала. – Это какая-то ошибка. В тот день я добровольно вернула Вам хрустальное сердце. Так зачем же мне его отбирать? – Ну давай, Мари, подумай хорошенько, безразлично ответил тот. – Может чего в голову придёт. Графиня чуть нахмурилась. Пусть она и пыталась что-то сказать до этого, но теперь, витая в собственных мыслях, вдруг многозадачно перевела взгляд на супруга.  – Что ты натворил? – спросила она, подозревая, что более её переговоры с Императором не имели смысла. – То, что должен, – честно ответил Граф, не поднимая глаз. – Так значит, оно и правда у Вас, — отставив чашку обратно, Флориан поднялся с места. Император медленным шагом дошел до стула, на котором сидел Ричард и, оттянув того за волосы, со всей серьёзностью задал вопрос: – Куда ты дел сердце, Ричард? – Да пошёл ты! – не став церемониться, мужчина смачно плюнул в лицо императора, в голос засмеявшись после. – Мерзкий мужеложец! Хоть всех здесь перебей, я ни слова не скажу, ублюдок! – Ричард! – выкрикнула Графиня. – Простите его, Ваше Величество! Умоляю, простите! Он не понимает, что творит! Он еще слишком пьян! – А вот это ты зря, – пусть он и был оскорблен, все же Император спокойно стер слюну салфеткой, не выказав ни единой эмоции. Флориан терпеливо попивал чай ещё как-то время. Походил из стороны в сторону с задумчивым видом и разочарованно выдохнул, прийдя к какому-то выводу. – Видимо, придётся задержаться, – вздохнув еще более устало, он в шутку обратился к прислуге. — Если есть что сказать, лучше сделать это сейчас. Ведь как только я допью свой чай, мы плавно перейдём с переговоров на весьма неприятные пытки. Конечно же, те не могли говорить, их рты запечатаны. Однако старая служанка, не мешкая ни на мгновение, выползла, расталкивая каждого на своём пути. – А? – чуть нахмурился император, не ожидая такого исхода событий. – Кому-то и правда есть что сказать? Какая удача. – Джи-Джи, вернись обратно! Что ты там собралась говорить? Пошла прочь! – приказала Мари, в то время как старушка уже склонила голову к полу. – Как интересно. Ну давайте же послушаем, – хватило лишь щелчка пальцем, чтобы освободить её морщинистые губы, и та закричала : – Я лишь никчёмная служанка. Но я многое знаю! Многое повидала на своём веку и все, что видела, расскажу! Только не убивайте меня! – Говори, – позволил Флориан, хотя подозревал, что многого та явно не скажет. – Я была няней для графа, когда тот еще был ребёнком... – Фу, — не желая слушать эту историю, Флориан быстро охладел к рассказу служанки. – Это ещё не все! Прошу, дослушайте до конца! – Заткнись и вернись обратно в кучу, Джи-Джи, – Ричарда бросило в холодный пот. – Д-Да, Джи-Джи это не имеет никакого отношения к делу. Не беспокой Его Величество пустой болтовнёй. – Это не пустые слова, Ваше Величество! - затороторив, старушка подобралась к нему чуть ближе. – Я знаю Графа с пелёнок. Меня взяли во служения быть для него няней, и за все эти годы службы я многое повидала! Прошу, выслушайте, и, возможно, я буду полезна. – Продолжай, – позволил Флориан. – Только покороче, без лишних деталей. – Госпожа долго не могла понести, сколько бы они не пытались. Прежде чем юный господин Эллиот появился на свет, она... – Юный господин? – прервав её, Флориан вопросительно поднял бровь, затем оглядел всю комнату. – Какой ещё Юный господин? – Она лжёт! Ваше Величество, не слушайте её! – Не лгу! Не лгу! Клянусь своей жизнью, не лгу! Пусть Великий Нит покарает меня, если слова мои ложь! Я несу ответственность за жизнь юного господина и несу ее с честью и совестью. Три выкидыша и, наконец, долгожданные четвёртые роды. Но малыш родился со слабым сердцем. Это было неизлечимое заболевание, которое не давало ему шанса на долгую и счастливую жизнь. К счастью, познания Графини в магии и некоторых травах дали ей понять, что возможность дать ребенку более счастливое детство может лишь трава Нирцисиума! Та, что растет на Востиянских землях. Она была нашей последней надеждой. Мы делали из них витамины для юного господина Эллиота многие годы. А когда малыш вступил в период созревания, то травы перестали помогать. Эллиот слёг от тяжелой боли в сердце на многие месяцы. Я не оставляла его ни на минуту, ухаживала за ним, умывала, прибирала комнату и даже кормила. И именно я была свидетелем того, как юный господин издал свой последний вздох! – Так ребенок умер, – грустно произнес Флориан. – Сочувствую. – В том-то и дело, Ваше Величество, что нет! На данный момент Эллиот чувствует себя прекрасно уже как более семи с лишним лет! Если раньше они сына за порог не пускали, то сейчас он спокойно посещает академию им.Святого Ариона и я знаю, граф даже подыскивает для него подходящую партию для брака. Уверена, то, о чём вы говорили, как-то связано с ним. – Что ты несёшь?! Замолчи! Она лжёт! Ваше Величество, она лжёт! – как бы Ричард не старалась, кроме как кричать, его ни на что не хватило. Глаза Графа взмокли от слез, и, кажется, он всего за мгновение сорвала голос. Но продолжал кричать до последнего, пока один из подчинённых не поспешил закрыть его рот печатью. Теперь Ричард  мог лишь истошно мычать и биться головой об пол. – Дрянь! – осознав случившиеся, Мари выпалила бранные слова, направив их в сторону Джи-джи. – Надо было давно выгнать тебя, тварь! Да чтоб ты сдохла среди драных псов!  Слушай сюда! Если ты еще хоть слово произнесёшь, я придушу тебя своими же руками! – Это всё? – уточнил Флориан, не обращая внимания на крики. – Да, – уверенно ответила та. – И где же сейчас этот юноша? — обратившись к подчинённым, Император  нахмурился. – Вот так вот вы выполняете мои приказы? – Простите, Ваше Величество. Я был уверен, что в поместье больше никого нет. Возможно, он находится в той академии. – Нет, он здесь, – снова заговорила Джи-Джи. – В подвале, Ваше Величество! Господин запирает его там в наказание. Поди и забыл уже о нём, пока в обнимку с бутылкой спал. Переметнув взгляд на остальную прислугу, Флориан лицезрел то, как те заметно закивали головами в поддержку слов старшей Служанки. – Умеешь же ты подбирать людей, Ричард. Всё, как не духу выложила,  – усмехнулся Император – Приведите мне этого Эллиота.