С лёгким прикосновением руки Принца Эллиота

***

      Войдя в библиотеку, я сразу почувствовал аромат сухой бумаги и чернил вперемешку с запахом кожаных переплётов и лампового масла. Сама библиотека разделялась стеллажами на два зала. В первом находился библиотекарь и необходимая литература для обучения: учебники, пособия, справочники.  Во втором — исследовательский отдел и несколько небольших столов, накрытых фиолетовым сукном.  – Ты уже определился, куда поедешь после экзаменов? — спросила юная леди в бежевом платье, не отрывая глаз от учебника. Выбрав с полок нужное пособие, я присел рядом с ней и протянул высушенный цветок в качестве подарка. Девушка приняла ирис, улыбнулась и поднесла к лицу, чтобы ощутить сохранившийся аромат. Амель любила использовать сухоцветы вместо закладок для книг. – Уеду домой, – ответил я, небрежно сморщив нос. Запах старых книг нравится многим людям, однако я не разделяю эту любовь: предпочитаю смазывать края бумаги специальным маслом. – Тебе стоило попытаться уговорить родителей! — возмутилась она. — Как же можно найти будущего супруга, не посещая подобных мероприятий? – Прости, Амель, давай лучше вернёмся к подготовке, хорошо? Я хотел поскорее прекратить этот диалог. На помощь пришёл библиотекарь. Сведя седые брови, он угрожающе цыкнул и процедил сквозь зубы: – Будьте любезны читать молча! – Извините, – тут же пробубнила Амель, стушевавшись и уткнувшись обратно в учебник. Затем она аккуратно оглянулась, бросив на меня оценивающий взгляд. Она настолько часто так делала, что стоило бы уже привыкнуть. Что же она хочет увидеть? Возможно, снова задаётся вопросом, кто этот человек? Честно сказать я и сам не знаю. Сияющие, идеально белые волосы уложены в аккуратную прическу, которая подчеркивает взгляд голубых глазах. Холодная ледяная красота. Одежда подобрана по всем правилам учебного заведения: элегантный костюм с золотистыми линиями и кнопками, белоснежная рубашка и зелёная лента-галстук. Этот человек всегда держится прямо и уверенно, каждое его движение точно отточено, как и положено виконту. Но за всем величием и помпезностью нельзя было скрыть усталость и болезненный вид, сопровождающий Эллиота с малых лет. Хотя внешне юноша и был привлекателен, словно сын Снежной Королевы, все же, по-моему «скромному» мнению, не дотягивал и до пятерки. Слишком уж слабый. Слишком хрупкий. Но не мне жаловаться. Я провел в постели девять лет, прежде чем умереть и очнуться в его теле. Если быть точным, тогда Эллиоту было четырнадцать. Как иронично. – Да уж, –  сделав какие-то выводы, но не озвучив их, девушка безнадёжно покачала головой. – Какие вы, омеги, всё-таки странные. Для знатных семей в королевстве Ликонтия рождение омеги было крайне редким и не самым благополучным событием — предпочтение отдавалось женщинам. В семье Эллиота девочки обычно обучались дома, а после достижения определенного возраста выходили замуж за подходящего кандидата. Однако, в случае с Эллиотом, ситуация была неоднозначной. Я и в прошлой жизни был омегой, но с такой дискриминацией столкнулся впервые. Стоило приложить немалых трудов, чтобы мой, так называемый, «отец», позволил мне учиться в академии. И это было одним из лучших решений, принятых мной после перерождения. Академия им. Святого Ариона была основана несколько столетий назад и принимала учеников со всего мира, чтобы укрепить связи между различными культурами и народами. По сравнению с другими учебными заведениями, которые специализировались на обучении либо только девушек или только юношей, Святой Арион принимал всех: альфы, омеги, беты, зверолюди и им подобные. Также она славилась научными достижениями: открытие новых методов лечения, развитие математических и астрономических знаний. Святой Арион могла бы конкурировать с самим Гарвардом. Прежде чем поступить сюда я три года учился писать и читать, изучал историю, географию и физику этого мира. Только затем, в семнадцать лет, я впервые ступил за порог учебного заведения.  Попав в Академию им. Святого Ариона, я не чувствовал себя отдаленным от других. Скорее частью потока жизни, а не лишь одной её функцией, вышедшей из строя. Именно здесь я смог вдохнуть полной грудью и воплотить всё, о чём только мог мечтать навечно прикованный инвалид к кровати: жить, а не существовать. Я организовывал различные мероприятия, помогал новым студентам адаптироваться к академической жизни и даже обзавёлся новыми друзьями. Принц Росберг из Биливии, леди Луиза Бирская из герцогской семьи Бирских, Амель — дочь маркиза Руанского и её жених Вильям Дэвианский, сын графа Дэвианского, а так же кузен Эллиота по отцовской линии. Мир действительно оказался более просторным и необычайным по сравнению с тем, как говорили учителя на домашнем обучении в поместье графа. И я так безумно рад здесь находиться, пусть и безмерно скучаю по семье из своего мира. – Ох, кстати, тебя ведь профессор искал, – неожиданно вспомнила Амель, чуть толкнув меня в плечо. — Так о чём вы говорили? Тебя и правда хотят взять на дополнительный год?       – От тебя ничего не утаишь, – улыбнулся я. – Да, профессор хочет взять под крыло троих учеников, но я не совсем уверен, стоит ли соглашаться. Сама понимаешь, отцу это может не понравиться. Дополнительный год обучения назначали способным или особо отличившимся ученикам, которых в дальнейшем профессора готовили себе на замену. С подобной поддержкой выпускник имел право сдать ещё один экзамен и получить преподавательскую лицензию. Обычно студенты сами выпрашивали место и редко могли похвастаться, что их выбрали сами профессора. Честно говоря, предложение безумно заманчивое. Я мечтал увидеть новые виды животных, о которых только читал, вкусить восточных сладостей и, возможно, даже увидеть большой водопад Львиный Рёв. А может вообще настоящий океан? Взобраться на борт корабля, посетить другие королевства, изучить их историю, быт, язык. Во мне оказалось так много желаний, а теперь ещё и возможностей. Мне действительно нравится что-то ещё помимо литературы, живописи и музыки, привитые матерью Эллиота. Только вот все мечты рушились в одночасье, когда дни приближались к возвращению домой. К сожалению, в этом мире омега не может решать подобное самостоятельно без одобрения более старшего поколения. — Конечно же стоит! — радостно кивнула девушка. – Граф должен тобой гордиться, учитывая ваше не самое завидное положение. Увы, её слова меня не обрадовали. Незаметно я поджал губы, постарался успокоить натянутой улыбкой. Если бы всё было так просто, Амель. Граф Ричард ни за что не согласится. К сожалению я знаю более чем развернутый ответ на вопрос «почему». Моё знакомство с личностью графа Рильского началось ещё очень давно и в самом неожиданном виде. Вернёмся к началу и привычному миру. Когда мне было шестнадцать, мой старший брат Тайлер принес новую книгу под названием «Судьба хрустального сердца Девы Мариэтты». Он обожал подобного рода истории в жанре фэнтези с привкусом магии, тёмных сил, любви и счастливым концом. Только вот как по мне, хеппи эндом это не назвать. Мариэтта Вавилонская  – главная героиня, принцесса, старшая дочь правителя светлых земель. Она ушла из дома в поисках хрустального сердца, чтобы помочь больному отцу встать на ноги и защитить свою страну от вечных нападок со стороны тимерцев. Точнее, императора Флориана Винета. Какие-то цели «злодея» особо не описывались: он просто злой и точка. О нём в принципе известно не так много, а сама история завязана больше на приключениях юной принцессы и её взаимоотношениями с окружающими — все внимание достаётся главным героям. Вот Мари попадает в передрягу по дороге, пару страниц спустя и девушка уже решает проблемы в ближних деревнях, помогает людям и собирает вокруг себя сильных союзников. Ещё немного и она уже катается верхом на драконе вместе с возлюбленным. Победы, проигрыши, препятствия, взлёты, падения. Мариэтта не останавливается на достигнутом и всегда готова идти дальше, чтобы сделать мир лучше и справиться с любым вызовом. Героиня проходит всё с гордо поднятой головой и возвращается домой, с так называемой «победой» спустя годы. Но, подождите, она же искала какое-то хрустальное сердце, судя по названию? И какая у него судьба? Я без понятия. Где оно сейчас? Хрен его знает. Император здоров, «враг повержен», люди счастливы. И пусть моль прогрызла в этой истории кучу сюжетных дыр, арка с главным антагонистом не ясна от слова совсем, все же произведение ждал так называемый «счастливый финал», который так обожал Тайлер. Мариэтта прощается с отцом, тайно выходит замуж, переезжает в другую страну, рожает ребенка и история на этом заканчивается.  Мило, да? Кажется, в фильмах и книгах предполагается, что с этого момента в жизни героев будет все хорошо, если конечно, за ней не следуют новые тома.  Да? Нет! Тысячу раз нет! Став частью этой истории, я кажется осознал всю суть происходящего. Точнее той её части, которую автор почему-то упустил. Я переродился в этом мире, когда основная сюжетная линия закончилась. Попал в тело Эллиота Рильского – я, чёрт возьми, так называемый плод любви принцессы Мариэтты и её возлюбленного графа Ричарда Рильского! Замечательно правда? Как бы не так. Когда заканчиваются экзамены, студенты должны вернуться домой до начала нового семестра. Другого выбора особо и нет — общежитие закрывают, остаться позволяют только иностранцам, но их корпус отделён от тех, в которых проживают местные. Первым делом, по возвращению, на пороге меня встречает Джи-Джи, старая служанка. Она уже много лет работает у нашей семьи. Джи-Джи приветлива, но в её глазах всегда было что-то печальное. Она невольно была свидетелем семейных скандалов и трудностей, что сильно сказалось на столь чувствительной женщине.  После обмена любезностями с Джи-Джи, я отправляюсь в свою комнату, чтобы отдохнуть и сбросить усталость. Моему организму нужно дать немного времени для восстановления после напряжённого учебного года. Поэтому, закрыв дверь за собой, я наслаждаюсь последними мгновениями покоя и понимаю, что готов к общению с семьёй. – Ты, кажется, поправился, — невзначай бросает графиня Мариэтта, моя «матушка». — Это никуда не годится, нужно следить за фигурой, Эллиот. Сегодня пропустишь обед. По сравнению со своей юной версией из книги, сейчас эта женщина выглядит как увядший цветок. Чем-то напоминает мою настоящую маму, с момента забот за безжизненным сыном. Хотя о чём это я? Мариэтта уже давно не юная леди, сейчас ей сорок шесть. В то время как Ричарду пятьдесят пять. – Я тоже рад Вас видеть, матушка, — ответил я, наконец представ перед «родителями» после нескольких месяцев отсутствия. Почему-то они вели себя так, словно их сын никуда не уезжал. – Вот же чёртовы маргиналы! Да чтоб их всех перебили! Нет, ну ты видела, что творят? — обратился граф к супруге, возмущённо тыкая пальцем на новостную строку. — Безбожные существа! Кто бы говорил. – Как Ваше здоровье, отец? – улыбаясь ему, я стараюсь быть аккуратным в тоне и интонации, с которыми говорю. Граф Рильский грубо отбросил газетные листы. – Было бы лучше, будь у моего ребёнка хоть капля совести!  – ткнув в меня пальцем, мужчина грубо им пригрозил. Но Ричард был не в таком плохом настроении, о котором я подозревал. – Мне снова пришёл счет за обучение. Почему он на целых десять золотых больше обычного? Это просто возмутительно! Ты хоть знаешь, что деньги не на деревьях растут?       – Мне пришлось взять дополнительные занятия из-за отсутствия по состоянию здоровья, – довольно быстро ответил я, почти сразу предоставив нужные бумаги, на которые отец даже не взглянул.       – Да какой от них толк? Выброси этот мусор. Чиркать на листах ты и дома мог научиться, – отмахнулся Ричард. Он отодвинул стул подальше и удобно вытянул ноги. – Только и делаешь, что якшаешься с отпрысками тех ублюдков, а после как ни в чем не бывало являешься в мой дом. Да тебя выпороть мало за подобное неуважение. – Прекрати, Ричард, — слегка успокаивала его супруга, нежно коснувшись рукой плеча. – Не стыдно тебе на образовании собственного сына экономить? – Раньше такой ерунды не было. Образование для омеги? Что за вздор? Эллиоту скоро двадцать два, а я несу одни убытки и ни капли пользы. А все из-за короля! Наша страна идет к полному краху! Сегодня он позволил зарубежным торговцам привезти мусор, а что завтра? Наши улицы будут заполнены этими животными! Не успеешь оглянуться, как они заберут наши дома, золото, власть! Это я еще молчу о запрете держать рабов. Видите ли, я должен платить! В моё время таких презренных кнутом кормили! Ну, ничего-ничего. На всех найдется управа. – Отец, за такие слова могут и язык отрезать. Вам следует быть осторожным, – попытавшись его успокоить, я был готов словить порцию подзатыльников. Но кто-то же должен сказать ему правду. – Нос не дорос так со мной разговаривать, — огрызнулся он. — Никакого уважения и чему только учат в твоей Академии? Проваливай в свою комнату, гадёныш! Твоё присутствие меня крайне раздражает. – Ричард! – Мариэтта была готова вступить в спор, и это было заметно по её раздражённому выражению лица. Я понимал, что это может привести к очередной серьезной ссоре, поэтому поспешил удалиться. Я облегченно выдохнул, когда оказался на безопасном расстоянии, но и одновременно расстроился — меня лишили обеда. Прислуга подготовила ванну. Теплая вода расслабила разум, но не надолго. После я каким-то странным образом застыл у зеркала, вглядываясь в нынешнее отражение. Непривычная ледяная внешность. Пока я витал в своих мыслях, слуги подготовили чистую одежду. Странно. Так много новых лиц или мне кажется? У графа Ричарда плохо шли дела последние пару лет, поскольку приходилось выделять крупную сумму не только на моё обучение и содержание в общежитии, но и раздавать накопленные за время долги. Кажется, всё заметно наладилось, если в штате слуг появились новенькие. Как много вопросов, которые я не могу задать. Графы занимали четвёртую позицию в обществе. Это на одну ступень ниже маркизов. Ричард был богат и мог позволить себе многое, но это не означало беззаботные траты герцогов и правящей семьи. Отец Ричарда стремился сохранить богатство и использовать его с умом, чтобы не попасть в затруднительное положение. Такой подход позволял ему сохранять своё достойное положение в обществе на долгие годы и не зависеть от капризов судьбы, но бестолковый сын быстро привёл их к краху, не в силах правильно распределить доход.  И всё же в этот раз за моё обучение уплачено без задержек, библиотека пополнилась новыми книгами, погреб с алкоголем ломился от количества бутылок, где-то даже сделан неплохой ремонт. История о хороших делах в бизнесе никак не укладывалась в голове. Ни одна из глупых идей Ричарда не давала плоды. Даже перешедший в руки бизнес от собственного отца волочился мёртвым грузом. Зная графа, я скорее бы поверил, что он всё это украл, нежели заработал честным трудом. Или же кто-то помог? Мои мысли зашли в тупик, стоило увидеть преобразившийся сад. Задний двор казался ухоженным и аккуратным, несмотря на ведущиеся в нём работы; дорожки выложены камнем, а вокруг растут деревья и кустарники, создавая тень и прохладу в жаркие дни. Появилось множество цветов, которые радовали глаз яркими красками и душистыми ароматами: розы, лилии, тюльпаны, нарциссы, пионы — все они были здесь. А посреди всего великолепия выросла новая круглая беседка, в которой стояло около трех разнорабочих, обсуждая дела на день. Поток вопросов заполонил разум. Стоит ли мне их спросить? Но как могли обычные работники знать о делах и планах их работодателя? Они могли только догадываться и строить предположения, но для них всегда будет неизвестностью происходящее за закрытыми дверьми кабинетов высокопоставленных господ. Есть работа, значит и есть чем за неё платить. Просидев за обеденным столом довольно продолжительное время, Ричард наконец решился вернуться к работе. Прислуга быстро убрала всё со стола и сопроводила его до рабочего кабинета. Я выждал, когда отец немного расслабиться, и аккуратно постучал, но не услышал дозволения войти. Зато ощутил запах сигар, которые курил Ричард. Лучше его не беспокоить. По сравнению с этим сухарём Мари относится к своему сыну намного лучше, пусть и строго. Женщина, укрытая мягким пледом, изящно расположилась на диване, вытянув ноги вперед. Она часто пыталась расслабиться подобным образом. С парой бокалов вина и сырными тарелками она снимала стресс, читая газетную сводку со свежими сплетнями. – Матушка, как ваше самочувствие? – повторив заученную фразу, я присел на край дивана рядом. – Твой отец изрядно треплет мне нервы, – откинув голову назад, Мариэтт глубоко вздохнула. – Раз уж ты пришёл, давай, расскажи матери о своих успехах. Как там дела в академии? Надеюсь, ты посвящаешь всё своё время учёбе и не отвлекаешься? И как там поживают твои друзья? До меня дошёл слух, что леди Луиза Бирских собралась замуж за принца Росберга Бельгийского. Это правда? – Да, они уже получили разрешение от семей. Луиза готовится переехать в Билливию по окончании академии. Графиня демонстративно протянула руку и нежно коснулась моих белых волос кончиками пальцев. Её взгляд на мгновение остановился на моём лице, а мыслями она явно пребывала в собственном мире. Она любовалась своим сыном, но вдруг тревожно поморщилась. Эти белые как снег волосы были для неё символом чистоты и невинности, которые она всегда старалась сохранить в сердце. Мариэтт вернулась к реальности, мягко отпустив руку, и тяжело вздохнула. – Сегодня Луиза готова ради него бросить всех и умчать в закат, а завтра будет всей душой мечтать вернуться в родные потёмки. Я тоже была такой лёгкой и беззаботной. С возрастом пришлось многое осознать, жаль только слишком поздно. Графиня была истощена. Ее плечи ссутулились, глаза выражали глубокую печаль. Она чувствовала, что борьба с собственными мыслями и эмоциями становится всё тяжелее. Не стоит продолжать с ней беседы. Кажется, она не в настроении. Лучше вернуться в комнату. Может быть служанки захотят посплетничать. – Ах, да, молодой господин, вечером к нам прибудут гости, – внезапно добавила старушка Джи-Джи. Она всегда составляла компанию графине и иногда делала это слишком незаметно, как сейчас. – А можно не присутствовать? – хотя я знал ответ, всё же попытаться стоило. – Это не прилично, – лаконично ответила Мариэтт.

***

Входящие в дом люди сразу попадали в вестибюль, который служил своеобразным «прологом» к великолепию поместья. Царила атмосфера роскоши и изысканности, а взгляд невольно устремлялся к красивой витиеватой лестнице, ведущей на второй этаж. После приветствия все постепенно перебрались в приёмную, где располагался небольшой, но весьма дорогой стол с угощениями и дорогим алкоголем. Начало, как всегда, проходило слегка неловко. На подобных встречах ещё не расслабленные гости искали стандартные темы, чтобы разрядить обстановку и установить контакт с собеседниками. Иногда это мог быть банальный разговор о погоде или просто пара комплиментов в адрес обстановки дома. Но с течением времени и влиянием алкоголя в купе с азартными играми, беседы приобретали более интимные и интересные краски. Кто-то начинал хвастаться успехами в работе, другие делились личными историями и секретами. Некоторые темы требовали тактичности и уважения, о которых гости напрочь забывали с каждым выпитым бокалом. Теперь, когда атмосфера располагала, а гости слегка выпили, граф мог позволить себе бросить на стол внушительную суммы денег. – Возвращаю долг, мой дорогой друг – Да быть не может, слухи правдивы?! — ахнул тот. — Знаешь, тебе меня не провести! Ты скуп до мелочей, а бизнес так и не приносит большой прибыли, уж мне ли этого не знать? – Ладно, ладно, – Ричард рассмеялся. – Будет тебе! Это лишь работа, в которой я преуспел, вот и всё. – Да, с Вами приятно иметь дело, – пересчитав и проверив золото на подлинность, товарищ мигом припрятал бархатный мешочек во внутренний карман камзола. – Кстати, слышали что там произошло? – невзначай бросил другой аристократ. Он напряжённо смотрел на карты: видимо были не самыми удачными. – Официально подтвердили коронацию альвиского принца. – Почему же тогда никто не подтвердил дату похорон старого короля? – Об этом умалчивают, но я слышал, что этот дурак вступил в спор с одним из тимерских ублюдков. Наверное в этом дело. – Не стоило лезть к ним, зная о последствиях, – добавил первый, что получил долг, и пожал плечами. — Не неси чушь. — Граф затих на мгновение, но всё же вставил слово, будто обрёл уверенность: — Кто-то давно должен был поставить Флориана с его отпрысками на место. Ричард шёл по тонкому льду, выдавая подобные речи. Многие дамы затихли, прикрылись веерами из лебединых перьев, прислушиваясь к разговору. Граф, возомнив себя непобедимым, с гордостью продолжил: – Чего вы все задрожали, словно мыши в мышеловке? Нет там ничего страшного. Уверен, император и пальца высосанного не стоит. – Ты либо мозги пропил, либо просто идиот! — возразил карточный неудачник. — Если не понял, таким образом поставили на место скорее нас и большую часть других королевств. Вавилон, та светлая империя, и то притихла! Ни слуху, ни духу с момента последней войны. Что уж говорить о простом народе вроде нас? – Всё это лишь слова, – задрав нос, граф скрестил руки на груди. – Ерунда! – По-твоему, проклятие тимерцев шутка? – посмеялся над ним товарищ. – Да ты, я смотрю, и правда сказочный идиот. – Как по мне, они обычные люди, которые умело водят нас за нос. Вавилонскому императору давно пора поставить их на место! Спор набирал обороты. Я слушал всё со стороны, немного переживая, не будет ли потом проблем, если подобные разговоры выйдут за пределы комнаты, а то и вовсе дома. Сам я в этой политике не смыслил абсолютно ничего. О Тёмной и Светлой империях я знал крупицы по местным детским сказкам, слухам, газетной сводке и некоторым данным из прошлой жизни. Тимерия — мрачное и безжизненное место, где никогда не светит солнце и не растут цветы. Там, где вечно царит тьма и холод, а душу одолевает печаль и отчаяние. Это место называлось землей, проклятой богами. Там всегда идут дожди, туман стелется до самых границ. Ни один лучик солнца не проникает сквозь тяжелые свинцовые облака, а земля покрыта грязью и слякотью. В Вавилонде было всё иначе. Голубое чистое небо, белые прекрасные цветы вместо терний и колючек как в Тимерии. Люди обладали целительными силами и могли изгнать тьму из сердца. Это было место, где добро и справедливость всегда побеждали зло и страдания. Наверное это всё, что я запомнил. Где-то в душе я тоже верил в эти легенды и делил этот мир на «добро» и «зло» ровной линией. Если так подумать из всего романа об антагонисте я помню лишь одну его фразу: «Тимерские земли пусты и черны, и именно так выглядят ваши гнилые души». – А я погляжу сын твой подрос! Ну красив, красив, – улыбаясь во все гнилые зубы, весьма пьяный мужчина вдруг аккуратно коснулся моей головы, перебирая пряди. – Такие белоснежные и мягкие. А глаза! Я словно тону в омуте. Не ангел ли ты часом, сошедший с небес? И ресницы тоже белые. Сколько тебе лет? Двадцать, пожалуй, уже есть, я прав? Слушай, а я ведь могу на тебе жениться, хочешь жить со мной? – Не трогай его, старый маразматик, – пригрозил Ричард. Казалось, он еле связывал слова. Почему он вступился за сына, которого ненавидит? – Я придушу тебя, понял? Даже не думай об этом. – Да кому нужен твой дохлёныш? – загоготал гость. Он снова потрепал меня по голове и еле поднялся на ноги. – Ни рыба, ни мясо, тем более мальчишка. Я, знаешь ли, сам предпочитаю женщин в супруги, однако могу сделать исключение, ради интереса. – Вам уже сказали, кажется, – резко ответила Мариэтт, оторвавшись от беседы. — Подлец, используйте руку, если вам так неймётся! И немедленно отойдите от моего сына, иначе ноги вашей в этом доме не будет. – Тоже мне, золото нашлось, – фыркнул он и взялся за очередной бокал. — Ричард, ты совсем распустил жену, где её манеры? И почему я должен здесь находиться? Скорее бы уйти спать. – Слушай, Ричард. Почему у твоего сына такие белые волосы? Он ведь не из этих... Как его... Не альбинос? Хотя, не похож. У вас ведь в роду отродясь таких белобрысых не было. А может быть, графиня Вавилонская рога наставила? – Что ты сказал, шваль? – позабыв о вежливости, Ричард разозлился. – На жену мою клеветать смеешь?! Да я верховному суду жалобу подам, ещё раз посмеешь меня так оскорбить! Да, Эллиот и правда не был похож на родителей — это видно невооружённым глазом. Когда кто-то осмеливался сделать замечание в сторону тех самых различий и намекнуть на неверность графини, Ричард начинал бить кулаком о грудь, выкрикивая все возможные бранные слова, которые позволяло ему воспитание аристократа. В этом его не переубедить. Сама же Мариэтт тоже была беловолосой, однако со временем её волосы обрели новый окрас, перейдя из белого в тёмно-каштановый. Честно говоря, я совершенно без понятия с чем это связано. Возможно что-то такое объяснялось в ходе истории, но можно ли всё запомнить? Странно что я вообще помню хоть какую-то долю сюжета. Я должен вмешаться в перепалку, пока не дошло до драки или дуэли. – Матушка, могу я вернуться в комнату? Думаю вечер подходит к концу. – Иди, иди. А то ещё этот жулик начнёт руки распускать. Несколько следующих дней прошло в тишине и спокойствии. Я стал замечал, что родители избегали встречаться в одной комнате и старались особо не пересекаться. Но они все ещё продолжали любезно перекидываться парой фраз за завтраком. Снова повздорили? Лучше не спрашивать. Да и стоит ли портить себе настроение перед Весенним фестивалем? Ежегодный праздник, который был одним из самых важных событий в Ликонтии.