Вчерашний черно-красный полдень.

            — Даниэль, нет.             — Но…             — Нет.             — Ну пожалуйста!       Крик, похожий в своем отчаянии на детский, разрезал комнату, и стоящая за спиной Хейз слизеринка прищурилась, предупреждающе сверкнув своими грязно-голубыми глазами. Застывший на пороге и только что появившийся в гостиной Слизерина Итан видел, как Грэй невольно сжал челюсть, как отвел взгляд в сторону и после опустил его в пол, снова отрезав:             — Даже не проси.       А гриффиндорка стояла, растерянная и отчаявшаяся, ведь Мерфи никогда не называл ее полным именем.             — Что происходит? — сделав шаг внутрь комнаты, аккуратно спросил когтевранец.             — Они хотят очередной… сеанс, — с заминкой отозвался Мерфи.             — Мы ведь не собираемся развлекаться, — с надеждой продолжала Хейз, — Нам просто нужно узнать мотив Майкла до того, как его узнает Аарон Адэрли. Вдруг у нас еще есть шанс спасти его?             — Если не хочешь помогать, то просто дай инструкцию, мы сами разберемся, — грубо встряла в чужой диалог до этого молчавшая Моррис.             — Грэй… — умоляюще продолжала Дани, и ее светло-зеленые глаза теперь были почти лесного цвета из-за словно впитавшихся в тело гриффиндорки слез, — Я знаю, что Майкл убийца, но он точно не сумасшедший. Должна быть причина, по которой он сделал это с Милли и тем слизеринцем, и мне нужно ее узнать, чтобы помочь ему.             — Я против этой затеи, — настойчиво ответил Мерфи, — В прошлый раз черная магия украла тебя в другое измерение, и я даже не знаю, как бы мы исправляли это, если бы зеркальные карты не отпустили тебя тогда по своей воле.             — Дани, — аккуратно вмешался Итан, — Даже если тебе удастся что-нибудь узнать, ты все равно не сможешь использовать это как защиту для Хилла. Черная магия незаконна, и если авроры узнают, что мы ей занимаемся, то у всех нас будут такие же проблемы, как и у Майкла.             — Пожалуйста, в последний раз.       Грэй и Итан, услышав слова подруги, невольно переглянулись, стоило шатену подойти чуть ближе к компании. Как любила говорить Хейз, «если живешь, то приходится многое отстаивать». И никто из парней не знал, что связывало Даниэль и Хилла, а ведь связывало их только то, что она единственная, кто была к нему добра.       Нахмурившись, Грэй прикрыл глаза, и через несколько минут вся компания уже сидела в комнате для старост Слизерина. Держа в руках исписанные чернилами пергаменты, Мерфи раскладывал их в определенной последовательности и только иногда переводил взгляд на Даниэль, словно до последнего надеялся, что она откажется от этой затеи.       Но Хейз было не переубедить. В этом она была похожа на Пересмешника: стоило какой-то идее засесть в их голове, и уже ничто не могло их от нее избавить. Поэтому гриффиндорка смирно сидела на полу в окружении друзей и слушала брюнета.             — Это… — рисуя чернилами непонятные руны на запястьях присутствующих, объяснял Грэй, — …наш способ найти любого, кого в этот раз украдет ритуал.             — Такое может случиться? — уточнила Эмили.             — Такое не исключено.             — В чем суть ритуала? — спросил, разглядывая свой рисунок на запястье, Итан.             — Кто-то из нас увидит прошлое организатора этих убийств, — ответил Мерфи, — В прошлый раз мы искали убийцу и нашли его, но если мы ищем причину, то это — единственный вариант. Скорее всего, кто-то из нас окажется на месте организатора в одном из его воспоминаний, когда этот человек впервые задумался об этом плане. И если Дани права, а Майкл — у кого-то в заложниках, то нам придется угадать, на месте кого оказался один из нас.             — Не поняла, — встряла Моррис, — Раз кто-то из нас попадет в чужое прошлое, не значит ли это, что он также попадет в чужое тело? Достаточно будет подойти к зеркалу и рассмотреть новое лицо, разве нет?             — Нет, — спокойно отозвался слизеринец, — Эта загадка — самое меньшее, что мы можем заплатить за ритуал. В чужом прошлом «путешественника» будут звать по его собственному имени, и выглядеть он будет так же, как и сейчас.             — Но что-то же будет другое? — не успокаивалась брюнетка.             — Люди и ситуации. Они будут такими, какими их пережил организатор, но «путешественник» не сможет управлять своим телом и голосом: он будет вынужден делать то, что сделал в тот день организатор.             — И сколько у «пропавшего» будет времени? — спросил Итан.             — Час, — с уверенностью ответил Мерфи, — После этого ритуал должен будет вернуть путешественника обратно в настоящее время.             — А если не вернет? — спросила Эмили, но Даниэль тут же слегка толкнула ее локтем в бок, заметив, как снова с сомнением сжалась челюсть брюнета.             — Будьте готовы к тому, что ритуал сам выберет наиболее подходящего человека для путешествия, — проигнорировав чужой вопрос, произнес Грэй, — И ни в коем случае не стирайте нарисованные мною вам на запястьях знаки.       Свечи, заженные в комнате с помощью магии, погасли, и в гостиной в полной тишине было слышно, как вдруг остановились часы. Стрелка на них, противно скрипнув, прилипла к циферблату и слилась с ним в одно целое, образуя уродливый калейдоскоп из цифр. Десять, семь, двадцать два…       Десятое июля две тысячи двадцать второго года.       Итан, крепко закрывший глаза, вдруг снова что-то услышал. Но теперь это был не шум настенных часов из гостиной, а капли дождя, разбивающиеся о крышу дома. Теплый летний ветер ласкал холодное лицо шатена, а Тейлор стоял на балконе огромного дома и смотрел на прячущихся под дождем людей, которые бежали, укрываясь легкими цветными рубашками, вдалеке перед воротами незнакомого поместья.       С собственных волос когтевранца почему-то стекала вода. В своих руках никогда не куривший шатен держал сигарету, и дым паутиной выползал из его рта, словно язык у змеи, пока дождь продолжал затапливать улицы.       На улице было лето, но его запах совсем не чувствовался. Вместо этого в нос парня ударял впитавшийся в дом гнилой запах крови, который Итан старательно забивал сигаретами. А за спиной Тейлора теперь стояла откуда-то взявшаяся женщина, и ее красивое, но абсолютно незнакомое лицо смотрело на парня с материнской заботой и жалостью.             — Твой отец… — произнесла ведьма, — Он ждет тебя внизу.       И почему-то когтевранец ничего не ответил. Потушив сигарету о железные ограждения на балконе, парень невербальным заклятьем сжег окурок в своей руке и, сжав губы в плотную полоску, нехотя последовал за незнакомой женщиной.       Ноги несли Тейлора сами собой. Словно давно зная эти стертые от ботинок ступеньки, тело плавно перемещало когтевранца с этажа на этаж, пока они вдруг не остановились в большом и пустом зале.       «Копия Малфой мэнора», — внезапно промелькнуло в голове у Итана, и действительно: этот пустой зал с черным и скользким полом напоминал то изображенное в учебниках место, где хорошо известная из Истории Магии Беллатриса Лестрейндж пыталась отдать Героя Воландеморту.       Но Темного Лорда не было. Был только спокойно смотрящий прямо перед собой Тейлор, словно забившаяся в угол женщина и незнакомый мужчина, в центре зала, вцепившийся в шатена взглядом.       Маг, достав из аккуратного костюма свою волшебную палочку, чуть изогнул губы в довольной усмешке. На лице мужчины блеснули стеклышки фальшивого пенсне, и две струйки сигаретного дыма неспешно выплыли из его ноздрей и растаяли в воздухе, пока догоревшая сигарета упала из чужих рук на магически защищенный от любых воздействий пол:             — Привет, Итан. Расскажешь мне, где он прячется сегодня?       Но Итан молчал. Интуитивно чувствуя исходящую от этого человека черную магию, когтевранец надеялся, что палочка в чужих руках нужна лишь для большего удобства, но ошибался, а его тело тем временем отвечало само за себя:             — Не знаю.             — Не ври мне, — очевидно недовольный чужим ответом, произнес маг, — В прошлый раз ты говорил то же самое, но оказалось, что мне нужно всего лишь допытать тебя, чтобы он вернулся домой самостоятельно.             — Колдомедики рано или поздно узнают, что шрамы на его теле никак не связаны с характером, а только с теми пытками, что ты устраиваешь для нас двоих дома, — продолжал тем временем шатен, — Узнают, что причина, по которой у Дырявого котла был постоянный клиент, в домашнем насилии, и тогда ты будешь гнить в Азкабане. Долго и мучительно, как ты того и заслуживаешь.             — Но ведь в Азкабан не отправляют за воспитание собственных детей, — с широкой усмешкой произнес мужчина, и не успел Тейлор что-либо ответить, как из чужой волшебной палочки оттренированым движением вырвалось заклинание: — Круцио!       Шатнувшись, Итан упал на пол, сковываемый невыносимой болью. Казалось, что его внутренности разрывали изголодавшиеся дикие звери. Из носа шла кровь, где-то в стороне словно через толщину воды слышались крики и мольбы остановиться незнакомой женщины. В какой-то момент все прекратилось так же внезапно, как и началось, но до этого когтевранцу показалось, что прошла целая вечность. И только стоящая и рыдающая перед ним на коленях женщина, положив голову шатена себе на руки, по-матерински ласково целовала чужое лицо и, не обращая внимание на собственные слезы, умоляюще шептала:             — Пожалуйста, не говори ему, где он прячется, не говори, не говори, не говори.       Сбивающийся шепот женщины смешивался с ее солеными слезами, которые падали на все еще болящее тело Итана, и со сладковатыми цветочными духами, запах которых впитался в одежду ведьмы, но уже давно исчез с ее кожи. А совсем рядом, наблюдая за всем этим, стоял улыбающийся мужчина и, крутя палочку в своих руках, с издевкой спрашивал:             — Не понимаю, почему он сбегает из этого дома ежедневно, но отсюда никогда не сбегал ты? Тебя что, нигде не ждут? Ну так и его вроде тоже.             — Потому что если я уйду, то ты будешь думать, что победил, — с трудом процедил сквозь сжатые зубы Итан, — Я продолжу возвращаться в дом, где его обитателей пытают из-за плохого настроения, и когда-нибудь я тебя убью.             — Не дерзи, — ухмыльнулся мужчина, — Вы, как и мои клиенты, сами словно просите меня об этом. Ведь каждого человека нужно разбить, чтобы увидеть, из чего он сделан. А если ты убьешь меня, то попадешь в Азкабан.             — Даже если так, то не беспокойся, я в Азкабане не пропаду, — со злобой огрызнулся Тейлор, — Я ведь провел с дементором всю свою жизнь.       Мужчина, собиравшийся что-то ответить, внезапно застонал, хватаясь за ногу, из которой теперь торчал прибивший чужую стопу к полу нож. А Итан, выбравшись из объятий женщины, стиснув зубы и по-прежнему стоя на коленях, бросил на мужчину снизу вверх разъяренный взгляд.             — Это предупреждение, — бросил Тейлор, — Еще одного не будет.       Не дожидаясь, когда маг снова будет в состоянии атаковать, Тейлор дрожащими от боли ногами вскочил с пола и, едва не путаясь в движениях, бросился в сторону лестницы на верхние этажи. В голове вертелся чужой, явно появившийся из-за боли в каждом сантиметре тела план: окно, метла, давно знакомая квартира в Лондоне. Что это за квартира в Лондоне, Итан не знал и даже не догадывался. Просто ноги сами несли его в сторону своей комнаты, словно это было единственным верным решением на данный момент.       Но когтевранец не успел. Упавший на пол мужчина с яростью вырвал из собственной ступни нож и, замахнувшись, со всей ненависти бросил его в сторону убегающего шатена.       Внезапно Итана пронзила острая боль: что-то острое воткнулось в его спину, и спустя несколько мгновений парень уже почти не мог дышать. Медленно растекающаяся по внутренностям кровь забивала собой легкие, и шатен закашлялся, хватаясь негнущимися пальцами за деревянные перила, а также до скрежета сжимая пачкающиеся в собственной крови зубы, чтобы не заорать.       «Как мышь в мышеловке», — билось от боли, словно птица в клетке, чужое сознание, и в голове красной надписью горело «бежать».       Но сил сделать хоть что-нибудь больше не было. Дрожащие от слабости ноги не выдержали, и Итан словно тряпичная кукла упал вниз. Тело постепенно онемевало, мысли было больше невозможно даже отследить, но зато теперь откуда-то с неба на лицо шатена падали снежинки. Тейлор лежал в снегу посреди Темного леса, смотрел в бесконечно темное небо и чувствовал, как кровь продолжает расползаться вокруг него по всем сторонам. А рядом стояла и, совсем не вписываясь в окружающую среду, с любопытством смотрела на когтевранца большая черная собака.             — Крис?.. — слабым голосом произнес Итан.       Но черный пес ничего не ответил. Вместо этого животное ткнулось носом в чужую щеку, призывая шатена не терять сознание, и легло рядом, прижимаясь к шатену и согревая его своим теплом.       На чужом запястье горел рисунок, и Крис догадывался, что за Тейлором скоро придет Пересмешник, Дани и Грэй. Но позвать профессоров в облике собаки-анимага Форд не мог, а оставить Итана в снег среди ночи в Запретном лесу, кишащем дементорами и оборотнями, опасался, чтобы не потерять его след.       Когда спустя полчаса когтевранец очнулся в больничном крыле рядом с медсестрами, зачитывающими ему, Грэю, Даниэль и Эмили лекцию о вреде ночных прогулок, то в голове был только один вывод. И стоило медсестрам выйти за дверь, как Тейлор приподнялся на своей кровати и тихо, но убежденно произнес:             — Я не знаю, кто это был, но он просто пытался выжить.