Вчерашний черно-красный полдень.

      Вместе с дождями и присущими горам туманами приближалась осень, а мать братьев Хилл была мертва уже два месяца, прежде чем запертые в полуразрушенном особняке Каспер и Майкл осознали всю серьезность своей ситуации.       Они сидели в комнате старшего — Каспер, красивый брюнет лет двадцати, задумчиво и медленно нажимал на клавиши потрескавшегося черного фортепиано, пока слегка побледневший за это лето Майкл сидел рядом, прижимаясь губами к собственному плечу и игнорируя рыжие, лезущие в глаза волосы.       Каспер был красив: глубокие синие глаза, которые кто-то однажды сравнил со штормующем морем, черные, слегка отливающие цветом нефти волосы, заметные на худом лице скулы и нездоровая бледность, которая слишком ему шла. На лице Майкла же красовались заживающие ссадины от ударов и несколько пластырей на виске, губе и скуле: вчера он снова отказался делать то, что приказал отец.       Майкл был уверен, что каждому из студентов Хогвартса это лето запомнилось по-своему. Для братьев Хилл это были закрытые двери старого особняка, запах алкоголя и темные, засохшие пятна крови на прогнившем деревянном полу.       Отец братьев запил после «исчезновения» своей маглорожденной жены, которую искали вот уже несколько месяцев, пока ее тело умиротворенно лежало в большом декоративном саду, который постепенно превращался в кладбище. Джэйк Хилл убил ее, когда бедняжка снова в чем-то неудачно его упрекнула. Он был ужасно пьян и даже не помнил, как задушил жену из ненависти, а после, шатаясь, закопал в саду.       Позже, когда хозяину на несколько дней пришлось прийти в себя из-за допросов полиции, единственный домовик семьи Хилл (который всегда был против магловской партии своего чистокровного хозяина) молчал о том, что знал и видел, даже когда к несчастному уже-предположительно-вдовцу пришли авроры. А Хилл-старший пережил даже вторжение следователей в свою память, но обвинен не был, потому что никто в ней так ничего и не нашел. Алкоголь стер воспоминания убийцы лучше, чем Обливиэйт.       Джэйк Хилл был в запое уже неделю. Он пил несколько дней, а после останавливался, чтобы через неделю, опечаленный возможной смертью своей супруги, снова вернуться к алкоголю. Но в последнее время промежутки между «скорбью» становились все меньше, количество выпитого алкоголя — все больше, и вот вдовец пил не просыхая уже месяц.       В ту дождливую и мрачную неделю, которая выпала на конец июня, Хилл-старший заподозрил своих сыновей в любви к Хогвартсу и не захотел отпускать их на последний, теперь обязательный восьмой курс. Выпивая вечерами в одиночестве, он решил, что до войны с Волан-де-Мортом все прекрасно обходились и семью годами (пусть это и было почти полстолетия назад), а значит и Каспер с Майклом смогут.       На самом же деле Джэйк справедливо опасался, что братья исчезнут после выпуска из школы и больше никогда не вернутся к нему. Поэтому, постепенно сходя с ума, вдовец заставил их остаться рядом с собой силой.       Шли дни, недели, проходило лето, а Каспера и Майкла не выпускали из дома даже на улицу. На окна (одни из которых выходили прямо в сад, где была странным образом похоронена Амелия Хилл), послушным домовиком были наложены старинные семейные заклинания, препятствующие побегу. И так получилось, что братья сидели в запертом разваливающемся поместье уже несколько месяцев, пытаясь избегать своего пьяного отца, который все равно их находил.       В один из таких дней приближался очередной бесконечный вечер, и комната продолжала медленно погружаться во мрак. За этими заколдованными окнами ласково шумели деревья и одиноко выл ветер, пока Майкл старался воскресить в воспоминаниях ушедшее лето. Глаза у парня были янтарно-желтые, очень светлые и почти кошачьи, а голос — низкий, с хрипотцой. И этим слегка встревоженным сейчас голосом Хилл произнес то, что давно крутилось в голове у обоих:             — Наш отец сошел с ума. Он не помнит, что убил мать, и, блять, я почти уверен, что мы с тобой будем лежать в этом саду следующие. Он убьет нас к концу этой недели, Каспер.       В ответ парню с почти янтарным цветом глаз раздался очередной выводимый тонкими пальцами на фортепиано аккорд. Брюнет, прекратив провожать стеклянным взглядом каждую клавишу, повернулся в сторону ведущего в сад окна, за которым в вечерних сумерках и деревьях тонула прибитая к коре табличка с женским почерком: «В память о тех, кто выбрал море».             — Значит мы должны убить его раньше.       В тот день сидя в «стеклянной» (из-за огромного зеркала на всю стену) комнате, где один из братьев провел все свое детство, брюнет делился с братом планом убийства. Их спины гладил прохладный стихающий ветер, а идеи в их головах цвели и множились, словно дикие растения.       Мысли Майкла, несмотря на острый взгляд из-под нахмуренных бровей и в целом не лучшую репутацию, были почти милосердные, как сирень, в то время как предложения Каспера в своей безупречной жестокости напоминали орхидеи, давно цветущие в самых далеких садах подсознания младшего.       Но, по иронии судьбы, обсуждаемый парнями человек был сумасшедшим садовником с бессвязными мыслями, давно выкопавший все растения на своем участке и теперь поливающий вместо саженцев деревянные подпорки.       Братья Хилл были совершеннолетними, поэтому сиротство их не пугало. А Джэйк Хилл в последнее время совсем не следил за своей волшебной палочкой.       В прошлом году брюнету случайно стало известно, что их разоряющуюся из-за отца семью финансово поддерживает только незнакомая женщина-кредитор, называемая Джэйком «мама». Никто из братьев не видел ее вживую, хотя этим летом она даже отгородила своего сына-вдовца от тюрьмы (только потому, что не хотела связывать свою чистокровную фамилию со словом «убийца»).       А Каспер был прав. Он, наклонившись над темной крышкой теперь закрытого фортепиано, водил по пыли длинным и тонким пальцем, вырисовывая имя «Рэйчел».             — Ей все равно, покрывать отца после убийства трех человек, или нас с тобой, после убийства одного. Финансирование продолжится в любом случае. А правда, благодаря деньгам и влиянию старой ведьмы, будет навсегда похоронена в нашем семейном саду. Все, что нужно сделать, это избавиться от отца до того момента, как он попытается убить нас.       Майкл удивлялся спланированной жестокости брюнета, но не возражал. И на следующий день, украв для брата волшебную палочку отца, ждал в своей комнате, пока Каспер накладывал на домовика Империус.       Для младшего из братьев все оказалось просто: наколдовать из украденной палочки отца заклятье и приказать домовику под Империусом убить хозяина дома, а после умереть самому. Чужая палочка в руках брюнета не сопротивлялась, вероятно, тоже устав от верности своему хозяину. Каспер даже перестраховался, отправив Майкла в другие комнаты (на случай, если авроры заинтересуется этим делом и захотят проверить их последние воспоминания).       И это пригодилось. Еще через день, когда Джэйк Хилл (чье тело в гостинице теперь можно было опознать только по валяющейся рядом с ним палочке) лежал под трупом повесившегося на люстре домовика, братья сидели в стороне за обеденным столом и поочередно врали с серьезными лицами, отвечая на вопросы авроров.             — Вы знаете, как пропала ваша мать, Амелия Хилл?             — Нет. Отец говорил, что она ушла однажды вечером после их ссоры и больше не вернулась.             — Вы любили своего отца, Джэйка Хилла?             — У него был тяжелый характер, но мы все равно оставались его сыновьями.             — Это не ответ. Повторюсь еще раз: вы любили своего отца, Джэйка Хилла? Да или нет?             — Да, конечно.       Авроры спрашивали глупости, пока Каспер спокойно рассматривал огромное панорамное окно, даже не глядя в незнакомые лица, а Майкл мысленно подсчитывал, сколько лет им с братом грозит в Азкабане, если Министерство Магии все же узнает про убийство, «Непростительное заклятье» и дачу ложных показаний.       Но на странных вопросах допрос не закончился: авроры решили проверить воспоминания братьев и намеренно выбрали не хмурого высокого и спортивного Майкла, а его на год младшего брата Каспера. Но, снова не найдя в чужих воспоминаниях ничего, что могло бы помочь следствию, авроры оставили скрытного окклюмента в покое, списав его безразличие к смерти отца на шок.       Еще через день (по просьбе осиротевших братьев, не желающих медлить с исчезновением тела из особняка) Джэйк Хилл был похоронен в семейном саду.       Дождь разбивался о сырую землю в последние дни лета, яму выкапывал незнакомый седой человек в плаще с золотыми пуговицами. Братья, даже не стараясь изображать на своих лицах траур, толпились у выброшенной на поверхность земли, пока кто-то из пришедших подбодрить сирот авроров не крикнул совсем рядом:             — Прекращайте рыть вглубь и начинайте копать в сторону! Из земли видна женская рука.       Так на похоронах Джэйка Хилла под стеклянный взгляд одного из братьев «случайно» нашлось тело Амелии Хилл, и дело было закрыто. Обручальное кольцо убитой женщины было обнаружено чуть позже, спрятанное на одной из полок рабочего стола вдовца, и после никто из авроров не захотел копаться в этой истории глубже. Было решено, что дело раскрыто: Джэйк Хилл убил свою жену, а самого Джэйка убил домовик (позже закончивший жизнь самоубийством), который попал под Империус своего пьяного и желающего умереть из-за чувства вины хозяина.       Эта история была шита белыми нитками, но никто встревать в работу авроров не стал: решили, что это не имеет особого значения, если все предполагаемые участники дела (которые, на минутку, даже не являются темными магами) мертвы.       Но в тот день, решив проигнорировать предчувствие, авроры невольно создали нечто более ужасное, чем обычный темный маг: они показали подросткам безнаказанность и удачу, которыми поощряется хорошо спланированное убийство. Теперь Каспер и Майкл, оставшись в разваливающемся особняке с финансированием старухи, знали, что способны на все.