Фигуры из осколков

      Когда охрана, получив приказ от непосредственного босса, вышла из палаты, Чимин устало присел на край кровати и, опасливо посмотрев на доктора, спросил:       — Всё же будет хорошо?       — Вы боитесь?       — Немного.       — Операция крайне сложна. Но мы делали её уже много раз. Плюс ко всему результаты вашего обследования очень хороши, осложнений быть не должно, — мягким голосом констатировал доктор.       — Когда начнем?       — В два ночи, — немного помедлив, ответил доктор. — Попробуйте хоть немного поспать, вам потребуются силы.       — Хорошо, — кивнул Чимин, ложась в постель.       — Ваш опекун… — запнулся доктор. — Когда скажете ему?       — После операции. Через три часа мне исполнится двадцать один год, у больницы не будет с ним никаких проблем.       — Ваш поступок достоин восхищения, — ласково проговорил доктор.       — Наверное, — нервно улыбнулся Чимин. Наверное…       — Отдыхайте.       Когда за доктором закрылась дверь, Чимин устало прикрыл глаза, стараясь абстрагироваться от мыслей о предстоящей операции. Сейчас он бы многое отдал за то, чтобы хоть ненадолго уснуть и остановить этот нескончаемый поток негативных мыслей, что подобно ядовитым паукам пробирались в его голову и щекотали своими тоненькими лапками все его нервные окончания. Резко сев на постели, он больно прикусил губу, стараясь не поддаваться панике и разочарованию. Сейчас он должен сидеть в кресле главы «Kim Group», а не валяться на больничной койке. Он так долго вынашивал план своей мести, что нынешнее бездействие и понимание того, что всё было напрасно, просто морально убивало.       Чимину было так сложно незаметно провести в дом Хосока, дабы тот пробрался в кабинет Намджуна и исправил пару чисел в отчете для налоговой службы. Ему было так мерзко и противно изображать в это время удовольствие от жадных поцелуев и прикосновений любовника. Но он всё стерпел, и что теперь? Все страдания были напрасны. Завтра, когда Намджун узнает об операции, он озвереет и запрет его в клетке, навсегда лишая возможности ещё хоть раз увидеть солнечный свет. Жизнь в вечных сумерках никогда не сравнится с мимолетной радугой. Он не мог, да и не хотел тоже, верить в то, что все его потуги оказались жалкими и безрезультатными.       Но, даже осознавая всю плачевность ситуации, он не мог развернуться и уйти. Он уже потерян для общества, его душа давно сгнила. Помнить зло — это все равно, что пить яд. А Чимин пил его так долго, что уже и не мог представить свою жизнь без злобы и ненависти. Но, как ни странно, именно он мог продлить жизнь ни в чём не повинному человеку, чьё время на этой грешной земле постепенно подходило к концу. Сдавая два года назад анализы на совместимость, он и предположить не мог, что именно ему выпадет роль донора.       Они подошли друг другу просто идеально. Одна группа крови, сильная эмоциональная связь, полная совместимость по системе ABO. Но тогда из-за юного возраста комиссия не взяла его в расчет и вынесла решение о трупной трансплантации. Но подходящего донора так и не нашлось.       Чимин помнил, как, рыдая, просил Намджуна помочь, и как тот холодно отказался, заявив, что не станет тревожить серьёзных людей из-за тэхёнового отродья. Тому нужно было сделать всего один звонок, и донор был бы найден за считанные минуты. Но он не захотел. Чисто из гадости не захотел.       Чимин сдался, но обиду затаил.       Тогда-то они с Тэхёном и придумали способ получить деньги на лечение. Он заставлял любовника покупать ему дорогие украшения и сдавал их в магазин через несколько дней. Так они смогли без особых усилий проплатить полное лечение и постановку в очередь. Но удача склонна покидать своих фаворитов. Осложнение не заставило себя ждать. Как и неутешительный прогноз врачей. Чимин не стал юлить и отказываться, когда Тэхён обо всем ему рассказал.       Он тут же согласился. В душе надеясь на то, что друг станет его отговаривать. Но тот не стал. Тэхён просто сухо поблагодарил, стараясь сдержать слезы.       Чимин понимал, что утром их маленький секрет будет раскрыт, и ему придется объясняться перед Намджуном не только за махинации с деньгами, а еще и за ложь, которой он щедро кормил любовника всю последнюю неделю.       Ежедневные визиты в больницу были обязательным условием перед операцией. Ведь в течение этого периода донору назначают препараты железа и вводят эпоген. Каждый раз, уезжая из дома, он боялся, что Намджун увяжется за ним следом и обо всем узнает. И даже сейчас, за несколько часов до операции, он по-прежнему боялся, что тот не сдержит слова и приедет. Ещё его беспокоил Юнги. Если Тэхён не сможет справиться со своими эмоциями, тот может что-то заподозрить и донести хозяину.       Встав с больничной койки, Чимин медленно подошел к окну и открыл жалюзи, устремляя свой взгляд куда-то вдаль. Спектр буйства ярких красок, которыми было заполнено все пространство неоновых вывесок, висящих на здании напротив, бледной тенью мелькало в его глазах. Ему вдруг стало так интересно, какие цели преследовали строители, возводя развлекательный центр прямо через дорогу от больницы?       Чимину всегда казалось, что окна палат должны выходить на небольшой и уютный сквер. Чтобы пациенты могли насладиться звонким пением птиц и едва слышным шелестом листвы. Ведь подобный вид не только радует взор, но ещё и дарит ощущение спокойствия и умиротворения. А вот развлекательные центры, по его скромному мнению, должны быть яркими и шумными. В первом он оказался прав, даже из окна своей палаты он мог разглядеть очертания разных сказочных персонажей, что переливаясь всеми цветами радуги, смиренно несли службу у входа в центр. Но вот шума и радостного смеха слышно не было. Это и радовало, и расстраивало одновременно.       Чимин никогда не был в подобном месте. Когда он был ребёнком, Намджун ни разу не сводил его ни в парк аттракционов, ни в цирк. Его суровый «отец» считал, что подобный досуг подходит лишь девушкам. По его мнению, сын должен был интересоваться лишь спортом и точными науками. Усмехнувшись детским воспоминаниям, он неожиданно подумал о том, что развлекательный центр все же неплохая альтернатива скверу. Ведь когда смотришь на него, в душе зарождается мимолетное желание поскорее выйти из больницы и окунуться в мир веселья и сказки.       Сказка… Наверное, кто-то из юных пациентов, осторожно выглядывая из окна, тоже представлял себя жителем сказочного королевства. Кто-то хотел быть принцем, кто-то принцессой. А Чимин чувствовал себя Железным Генрихом. Он так же заковал своё сердце стальными оковами. Только Генрих грустил о своём господине, а он грустит о самом себе.       За своими отнюдь не радужными размышлениями, Чимин не сразу заметил, как в палату вошел доктор и укоризненно посмотрел на него.       — Вы так и не поспали, — разочарованно проговорил врач.       — Я не смог уснуть, — улыбнулся Чимин. — Вы принесли документы?       — Да, — кивнул доктор, протягивая стопку бумаг на подпись. — С днем рождения.       — Спасибо, — хмыкнул Чимин, быстро пробегая взглядом по напечатанному тексту и ставя свои подписи.       — Мы начнем через сорок минут.       — Как там Тэхён? Не поседел ещё? — постарался отвлечься Чимин.       — Нет, гробит своё здоровье кофеином и рвется к Вам.       — Он — как всегда.       — Чимин, медсестра скоро придет. Если хотите в туалет, идите сейчас.       — Я понял, — кивнул Чимин, отдав бумаги доктору.       Зачастую люди боятся темноты и вычищают её огнем. Но для Чимина тьма давно уже стала неотъемлемой частью жизни. Каждый раз, когда он натягивал на своё лицо маску холодного и беспринципного человека, крохотная частичка его души угасала. Это никогда его не ранило, ровно до этого самого момента. А сейчас… ему было страшно осознавать то, что утром все будут сверлить его неверящим взглядом, пытаясь понять, как такая дрянь, как он, смог сделать что-то ради блага другого человека.       Тряхнув тяжёлой головой, Чимин нехотя прогулялся до туалета и, умыв лицо холодной водой, вернулся в палату, где его уже ждала симпатичная медсестра. Всего один укол, и все сомнения и переживания покинули его, уступая место столь желанному покою.

***

      Когда часы пробили два ночи, Тэхён безвольной куклой рухнул на пол, полностью игнорируя лепет Чонгука и осуждающий взгляд Юнги. Он корил себя за то, что подверг Чимина такой опасности. Но что он мог? Стоять и смотреть, как его кровинка умирает? Это было выше его сил. Он не боялся ни гнева Намджуна, ни осуждения коллег. Ему было абсолютно всё равно, что будет с ним. Главное, чтобы с его малышкой и Чимином всё было хорошо.       — Тэхён, тебе плохо? — присев возле Кима, спросил Чонгук.       — Всё хорошо, — кратко ответил Тэхён.       Юнги стоически старался ни о чём не думать, но его всё равно настораживало поведение Кима, слишком уж разбитым и неуверенным тот выглядел. Украдкой поглядывая на коллегу, он всё пытался понять, если Тэхёну плохо, почему тот не идет домой? Чимина всё равно раньше утра никто не увидит.       Бросив быстрый взгляд на часы и отметив, что уже начало седьмого утра, Юнги предвкушал скорую пересменку. Вторая группа охраны во главе с Намджуном должна была приехать к девяти утра.       Когда двери отделения тихонько распахнулись, являя взору охраны уставшего доктора, что занимался лечением Чимина, Тэхён резко поднялся с пола и тут же бросился к нему, на ходу заваливая множеством вопросов.       — Господин Ким, успокойтесь! — строго промолвил доктор. — Операция прошла успешно, оба пациента чувствуют себя хорошо.       — Слава богу, — прошептал Тэхён, потупив взгляд.       — Стоп! Какая операция? — опешил Юнги, сверля взглядом доктора и Кима.       — По трансплантации печени, — спокойно ответил доктор. — Вы не знали?       — Какая трансплантация? Кому? Чимину? — растерялся Юнги.       — Нет, господин Пак был донором для дочери господина Кима, — любезно пояснил доктор.       — У тебя есть дочь? — впал в ступор Чонгук. Вот это новость…       — Я не совсем понимаю, вы что, пересадили кому-то печень Чимина? — чуть ли не по слогам проговорил Юнги, мысленно составляя завещание.       — Лишь её часть. Вам не стоит беспокоиться, всё прошло гладко, угрозы для жизни донора нет, — терпеливо разъяснил доктор.       — Босс знает? — поинтересовался Чонгук, уже подсознательно зная ответ.       — Нет, — наконец подал голос Тэхён.       — Я тебя сейчас убью, — прошептал Юнги, глядя в глаза Кима.       — Успокойтесь, — повысил голос доктор. — Когда семья господина Пака придет, пусть зайдут ко мне.       — Когда я смогу увидеть дочь и Чимина? — проигнорировав Юнги, осведомился Тэхён.       — Завтра. Они сейчас под наблюдением. Поэтому можете идти домой. Не шумите здесь.       Когда доктор, игнорируя возмущения охраны, скрылся за дверями отделения, Чонгук осторожно поинтересовался:       — Кто позвонит боссу и расскажет о сложившейся ситуации?       — Он скоро будет здесь, расскажем, как приедет, — немного подумав, решил Юнги.       — Я сам расскажу, — тоном, не терпящим возражения, проговорил Тэхён.       — Не боишься? — тихонько прошептал Чонгук.       — Сейчас Мина я боюсь куда больше, — попытался пошутить Тэхён.       Сжав руки в кулаки, Тэхён ждал приезда Намджуна, понимая, что этот разговор он запомнит надолго…