Любовь, предательство и Дувос

— Так значит... Всё, что было между нами - ложь? — Детка, пойми, родина для меня всегда была на первом месте, а вот ты - на втором. Если бы только ты решила встать на нашу сторону... Тяжёлые тени легли на лицо мастера. — Что ж. Поговорим об этом после того, как я надеру твою задницу. Сломить сопротивление Дувоса было не так-то просто, солдаты лезли из всех щелей как тараканы, и Лие пришлось задействовать все свои навыки и знания, чтобы не попасть под пули. Да, за ней были Джастис, Логан и мэр, но она не могла перекинуть на них весь груз битвы, просто не смогла бы себя простить, если бы с ними что-то случилось из-за ее эгоистичной жажды мести. А ведь она любила этого самовлюблённого засранца. И прекрасно чувствовала, что добралась и до его сердца тоже. Сейчас он скрывался под самоуверенной маской, но она знала, что он сожалеет, где-то там, в глубине души, куда не сумел заглянуть никто кроме неё. Поэтому, когда Логан все же добрался до него и собрался вступить в поединок, она отпихнула его в сторону: — Займись солдатами. Этого оставь мне. Если кто-то и выбьет из этого ублюдка всю дурь, то это будет она. Когда они пересеклись взглядами, то обменялись ухмылками. Она знала, что сможет одолеть его, ведь уже сделала так однажды, а он знал, что она это знала, поэтому вместо того, чтобы достойно принять бой, стал подсовывать ей помехи в виде солдат. "Сволочь." В груди жгло от боли, но вовсе не от какого-то ранения. Кто бы мог подумать, что сердце действительно физически болит, когда его разбивают. До сей поры она думала, что это просто красивая метафора. "А ещё я хочу его убить," — подумала Лия, отбив атаку очередного солдата и развернувшись к Пэну. В её глазах сверкала ярость, а губы растянулись в адреналиновой улыбке, и на мгновение она уловила в его взгляде страх. "Правильно делаешь, что боишься, ублюдок. Тощие ручки давно остались в прошлом." В голове промелькнула первая их встреча, когда она шагала к зданию мэрии, регистрировать свою мастерскую, и он появился перед ней как гром среди ясного неба, напирая своей силой и авторитетом. Думал запугать неотесанного новичка, хах. Может, в тот момент у него это и получилось, но интерес к себе он точно вызвать сумел, и с дальнейшим развитием их отношений Лия поняла, что сделала правильный выбор. Она умела добиваться своего. Стать самым престижным и популярным мастером в захудалом городке труда не составило, а мускулистый защитник всея Сандрока стал приятным бонусом к статусу. И теперь всё разбивалось острыми осколками. Это добавляло градуса в каждый удар, который она наносила. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы в решающий момент в битву не вмешалась Элси. Удар лопатой по голове. Просто и эффективно. Преступников заключили в тюрьму, а все остальные занялись разбором баррикад и приведением города в порядок. Работы было навалом, и Лия принимала в ней самое активное участие, буквально полностью уйдя в выполнение поручений. Развозила раненых, помогала доктору Фангу в клинике, чинила повреждённые дома, добывала материалы в опасных руинах. Всё, что угодно, лишь бы не останавливаться и не задумываться. В ней клокотала ярость, и этому чувству нужно было дать выход. Главное было не задумываться о том, что под ней прячется. "Никто не смеет поступать так со мной. Никто не смеет топтать мои чувства." В полицейский участок она заглянула лишь однажды. Поверженные предатели выглядели жалко, не желая мириться с проигрышем. Именно в этот момент она услышала заветные слова, которые запустили цепочку очень интересных мыслей: — Лия! Ты и твои дружки напали на меня как крысы! Если такие крутые, выпустите меня и сразитесь со мной раз на раз, герои хреновы! Я знаю, ты этого хочешь... Вот оно. Решение. Та самая точка, которую так необходимо было поставить, потому что никакой физический труд не помогал избавиться от этого противного ощущения, что её использовали. План созрел достаточно быстро, и уже к вечеру был полностью доработан.

***

Джастис дежурил у входа в участок, прислонившись к деревянной стене. Доски, из которых был сделан Гражданский корпус, успели пережить столько всего, что по крепкости не уступали камню. Полисмен смотрел на ночное небо и переживал о том, что в последнее время в его жизни произошло слишком много шокирующих событий, к которым не был готов ни он сам, ни его команда. Вся эта история с вторжением лишь показала, насколько ничтожными были его силы против настоящего войска, и он винил себя за каждого пострадавшего в этой битве. Унсур получил ранение и сейчас отлеживался в клинике вместе с остальными. Со всего города пришлось стаскивать матрасы, чтобы поместить всех. Никогда ещё у доктора Фанга не было столько пациентов сразу. Если бы мастер тогда не закинула старшего помощника на свою лошадь и не поскакала бы во весь опор, кто знает, сумел бы Фанг его спасти. Сумели бы они вообще справиться без чертова мастера?! Неожиданно совсем рядом с лицом Джастиса в стену впечаталась рука. — Привет, Морри, чудесный вечер, не правда ли? Мастер улыбалась, но почему-то это выглядело крайне жутко. Ростом она была не выше Джастиса, но сейчас, во мраке ночи и тусклом свете из окна она выглядела крупнее и... опаснее? — Ли... Лия? Какого чёрта ты здесь делаешь? Ты понимаешь, что ко мне нельзя вот так подкрадываться? У меня табельное оружие, я мог бы тебя застрелить! "Откуда она успела узнать моё настоящее имя? Меня так называет только Виви." Шериф стал судорожно вспоминать, в какой момент швея могла проболтаться и быстро пришел к выводу, что в любой. Мастер частенько заглядывала к старушке за материалами для своих поручений, да и занести ей продуктов с доски просьб не чуралась. Та вполне себе могла пригласить услужливую девушку на чашечку чая. Чёрт, неужели пара лет жизни в Сандроке настолько меняет людей? Где то милое создание, что сошло на станции в первый день весны и неуверенно оглядывалось по сторонам в поисках мэрии? Неужели это была искусно сыгранная роль? — Ох, ну не переживай ты так сильно. Ничего ведь не произошло. Мастер убрала руку, но не отодвинулась. Шериф почувствовал её дыхание у себя на лице, прожигающий затылок взгляд и понял, что вляпался в очередное дерьмо.

***

— Эй, Пэн, проснись, это я. Бывший защитник Сандрока открыл глаза и огляделся. Он едва сумел погрузиться в неясную полудрёму: храп Яна, главы Торговой гильдии, раздражал достаточно, чтобы отбить всякое желание ко сну. А больше всего бесило, что стоило Пэну толкнуть его, как храп замолкал только на пару минут, а потом возобновлялся с новой силой. Помимо этого глаза не давало сомкнуть какое-то неприятное чувство в груди, будто он сделал что-то не очень хорошее, и теперь обязан был испытывать за это вину. Но Пэн никогда не сомневался в правильности своих решений, так что понять истоки этого чувства у него не получалось. — Тощие ручки? Это ты? — Да, милый. Я пришла за тобой. Мне удалось спереть у Джастиса ключи, но надо действовать быстро. Я успею вытащить только тебя. — Ох... Ты все же решила встать на нашу сторону? Лу, я уверяю, ты не пожалеешь! Я до последнего был уверен, что ты всё поймёшь... — Потом всё обсудим. Сперва давай убежим подальше от всех. Ключ повернулся в замке, и Пэн, крадучись, выбрался из камеры. Мастер выглядела деловитой и собранной. — Скорей за мной, надеюсь, он ещё не очнулся. — Что ты с ним сделала ради меня? — Всего лишь хороший удар в челюсть, ничего необычного. Ты же сам меня научил. Спрятала за углом, чтобы никому не попался на глаза. Возле здания участка их уже поджидал вороной конь. Купер когда-то купил его на ярмарке в Буревее с огромной скидкой, потому что у коня был просто отвратительный характер, не смотря на чистоту кровей, и ковбой настолько утомил продавца своими разговорами о нравах и поведении скота, что тот был готов на что угодно, лишь бы избавиться от надоедливого покупателя. Желающих приобрести это чудо долго не находилось, во-первых, из-за бешеной цены, которую Купер взвинтил на жеребца, во-вторых, потому что с ним никто не мог совладать. Пэн в свое время отказался участвовать в укрощении, сославшись на то, что его ноги быстрее любой лошади доставят его куда угодно, но в глубине души боялся этого зверя, так и норовящего укусить или лягнуть любого, кто осмеливался к нему подойти. Когда Лия заявилась на порог ранчо, Купер рассмеялся ей в лицо. У девушки на тот момент даже конюшни не было, и она намеревалась взять жеребца в аренду. "Если я укрощу его, ты дашь мне неделю кататься на нем бесплатно, а когда у меня будет достаточно денег, чтобы его выкупить, продашь по той же цене, что и купил в Буревее." Они долго спорили, но в конце концов ударили по рукам, и как только Лию усадили на брыкающегося и мечущегося в руках работников ранчо жеребца и отпустили веревки, он стрелой умчался куда-то в пустыню с судорожно вцепившимся в его гриву мастером. Поначалу это вызвало у всех смех, но чем больше проходило времени, тем сильней Купер понимал, что возможно, из-за его тщеславия, город потерял ценного работника, без которого жизнь в Сандроке снова застопорится, а он потерял породистого коня. Когда на небе стали загораться первые звёзды, он был готов за свой счёт снаряжать спасательную экспедицию и уже собирался давать объяснения людям, которые так и не дождались выполнения своих поручений и видели, как перед исчезновением Лия направлялась в сторону его ранчо, но на горизонте, на фоне догорающего заката, замаячила фигура. Конь шёл, понуро опустив голову, а мастер гордо восседала на нём, изредка подгоняя шпорами. Она была вся в пыли и песке, конь выглядел не лучше, оба были измотаны, но её глаза светились от гордости, когда она завела покорного жеребца в загон, заставив его пройтись по кругу, после чего, наконец, позволила приблизиться к корыту с водой. Теперь конь принадлежал мастеру и подчинялся только ей. Она назвала его Молнией и носилась на нём по всему городу. Поручения с тех пор стали выполняться гораздо быстрей. Пэн с опаской взобрался на седло позади Лии, встретившись с наполненным яростью красным глазом коня, а потом они сорвались с места и понеслись в ночь. Холодный ветер хлестал по лицу, конь храпел от дополнительного груза, но скорости не сбавлял, и разглядеть, куда именно они направляются, у Пэна не было возможности. Ему оставалось только надеяться, что мастер знает, что делает. В какой-то момент они остановились, так же резко, как и стартовали. Конь проехался копытами по земле и замер, пока мастер спрыгнула с седла и бесцеремонно стащила возлюбленного вниз за плащ. — Что ж. Вот теперь нам точно никто не помешает. Пэн оглянулся. Это был большой котлован с редкими иссушенными деревьями. Возможно, здесь когда-то было озеро. Луна серебрила истресканную, покрытую солёной коркой землю, и на фоне чёрного неба картина казалась какой-то ирреальной, ненастоящей. — Лия, что ты, мать твою, делаешь? Где мы? — Мой дорогой Пэн. Ты думал, что можешь вот так просто бросить меня, растоптав моё сердце и щёлкнув по носу? Откупившись каким-то бредом про Дувос? Мастер стояла перед ним, потирая запястья и улыбаясь такой нехорошей улыбкой, что первым порывом Пэна было бегство, однако, Лия предвидела такой поворот событий, схватила его за плащ, стоило ему развернуться, и дёрнула на себя, заставив неуклюже упасть на землю. — Ты солгала мне? Ты не собираешься вставать на сторону Империи! Тогда какого чёрта ты меня освободила?! Мужчина все меньше понимал, что происходит, но боевые рефлексы не забыл, поэтому быстро вскочил на ноги и встал в боевую позицию. — Всего лишь хочу свести счёты, дорогой. Видишь ли, я ненавижу, когда играют с моими чувствами, поэтому предлагаю тебе поединок. Тот самый, о котором ты кричал, сидя в клетке как обезьянка. По-настоящему, раз на раз, как ты и хотел, без подвоха. Мастер вынула силовой меч из ножен и воткнула его в землю рядом с собой, расстегнула кобуру пистолета и повесила её на эфес. Пэн помнил, что оружие и инструменты мастера можно было трогать только самому мастеру. Она была прекрасным инженером и накрутила столько усовершенствований на всё, чем пользовалась, что лучше было не спрашивать. Это она рассказала ему по секрету, потому что церковь не одобряла использование реликвий Старого мира. Чёрт, и почему он не вспомнил об этом тогда, на площади? Мигель бы её с потрохами сожрал. — Если ты победишь, то я тебя отпущу. Можешь бежать в свой Дувос, поджав хвост, только, наверное, вряд ли твой хозяин будет доволен твоей работой. Впрочем, меня это уже волновать не будет. Если победу одержу я... То, скажем, я сохраню тебе жизнь, что в твоём положении большой плюс, а ты в обмен на мою щедрость выдашь мне всю информацию. О заговоре, о шифрах, о распорядителях, а потом отправишься обратно за решётку. — А ты не думаешь, что в процессе поединка я тебя случайно прикончу, Тощие ручки? Пэн выпятил грудь и сложил на ней руки. Поединок без оружия? Да он раздавит её как блоху первым же ударом. Правда, уверенность в этом была немного шаткой. Он вспомнил, как она одолела его на ринге, вооружившись одними каменными кинжалами. Тогда он думал, что эти зубочистки для него безвредны, пока не обнаружил, что весь его костюм изрезан в лохмотья, и на месте каждого пореза сочится кровь. Ему пришлось идти к доктору, а потом и в ателье, чтобы восполнить ущерб, но уязвлённую гордость в тот день успокоить так и не вышло. — Неа. У тебя кишка тонка меня прикончить, дорогой. Только пожалуйста, будь мужиком и сними свои перчаточки. Технологии Старого мира, мало ли, что там в них остались за фокусы, не смотря на то, что Энди вынул из них чип управления. Если ты в них нападёшь на безоружную женщину, я окончательно в тебе разочаруюсь. "Вот сука," - подумал Пэн, чувствуя себя одновременно и униженным, и разозлённым, но всё же щёлкнул заклепками, и перчатки упали на землю. — Значит, договорились. Свобода или информация, красавчик. Надеюсь, у тебя останется хоть капелька чести, чтобы рассказать своей бывшей возлюбленной всю правду, как когда-то она рассказывала тебе. Лия стала неспешно идти по кругу, с виду расслабленная, но Пэн побывал в достаточном количестве сражений, чтобы распознать такой блеф, и не спускал с неё глаз. "Что, черт возьми, она сделает мне своими палочками вместо рук? С оружием у неё были хоть какие-то шансы, но без него..." Впрочем, в голове сразу пронеслись её же слова: "всего лишь хороший удар в челюсть". Она одним ударом вырубила Джастиса. Да и сейчас, в лунном сиянии, он видел, какой на самом деле стала мастер после бесконечных изнурительных смен в шахтах с киркой в руках, зачистки опасных руин и беганья с поручениями по всему городу. Он замечал это и раньше, но не придавал этому значения, видел её тело, когда они проводили время вместе, изящное, утончённое, но в то же время под гладкой загорелой кожей перекатывались натруженные мышцы. Она обожала, когда он массировал ей плечи и шею, и только сейчас он до конца осознавал, что его руки с трудом разминали буквально закаменевшую плоть, потому что мастер всегда работала. Всегда была на передовой. Всегда была первой на всех собраниях и во всех рейтингах. И сейчас её руки совсем не были похожи на палочки. Задумавшись, Пэн едва не пропустил первый удар. Лия прекрасно читала своего соперника, как-никак, она знала его буквально со всех сторон. Быстро парировав, мужчина сам нанёс несколько ударов, но от всех Лия легко увернулась, а последний вообще выставила в свою пользу, дав Пэну промахнуться и выведя его из равновесия тычком в спину. Ему стоило больших усилий устоять на ногах. — Это всё, на что ты способен без своих игрушек, милый мой? Ты меня разочаровываешь. — Мы только начали, дорогая. — Ох, говоришь, как на нашем первом свидании. Помнишь тот трон из тел наших поверженных врагов, и чем мы на нем занимались? Пэн почувствовал, как у него запылали кончики ушей, а адреналин в теле скакнул до каких-то космических пределов. То свидание воистину было волшебным. Кипящая кровь, струящийся по лбу пот и сражение с полчищами недругов плечом к плечу. Танец на острие лезвия, на грани жизни и смерти, и она была прекрасным партнёром. Когда враги кончились, он всё ещё кипел, да и в её глазах горело неутолённое пламя. Они идеально подходили друг другу. Их слияние в единое целое на скрипучих и пыльных диванных подушках, которые он выдрал голыми руками из тел поверженных роботов было настолько естественным и органичным, что не вызывало никаких сомнений ни до, ни после того, как адреналин отхлынул от их тел. Тогда она действительно добралась до самого его сердца и крепко впилась в него своими тоненькими пальчиками. Они сцеплялись, обменивались парой ударов, близко, жарко, опаляя друг друга разгорячённым дыханием, паром срывавшимся с их губ, и расходились, продолжая кружить друг напротив друга. Весь этот поединок приобретал какую-то странную окраску, и Пэну это начинало чертовски нравиться, хоть он и не желал признаваться себе в этом. — Дувосская подстилка. Ты даже не представляешь, что ты теряешь взамен на какую-то эфемерную власть и благосостояние. Как только ты станешь неугодным, тебя выкинут на помойку. — Тупая деревенщина. Ради кого ты стараешься? Ради кучки крестьян, которые не знают, как правильно подтереть свой зад? Я мог бы дать тебе славу и богатство, мы вместе могли бы добиться таких высот, но ты предпочла загубить свои таланты в этой дыре. — По крайней мере я не вылизываю задницу императору, а то и не подставляю ему свою, кто тебя знает. — Ты ничего не понимаешь в политике, дорогая. — Как будто ты понимаешь. Ты даже порученную тебе миссию не смог нормально завершить, что уж говорить о политике. Колкости сыпались с обеих сторон, и обоим это доставляло какое-то извращенное удовольствие. Что-то более глубинное, более интимное сейчас происходило между мастером и Пэном. Это был конец. Финальный аккорд перед тем, как все мосты будут сожжены, и оба оттягивали этот момент, всё увеличивая и увеличивая градус, с которого произойдет взрыв. Снова сближение, снова схватка и обмен тумаками. В какой-то момент Лия ударила Пэна в пах и почувствовала, что он твёрд и напряжён как перетянутая струна. — Ох-хо, сладкий, не думала, что мы зайдем так далеко. — Лия торжествующе улыбнулась, но за свое ликование пропустила удар, сбивший её с ног. Только удостоверившись, что враг временно дисквалифицирован, Пэн позволил себе скрючиться от боли и издать тихий жалобный скулёж, но перерыв длился недолго. Лия почти сразу же вскочила на ноги и нанесла новый удар. Битва затягивалась, и оба чувствовали подкрадывавшуюся усталость, из-за чего стали принимать всё более отчаянные попытки переломить ход поединка в свою пользу. Не смотря на пробирающий холод ночной пустыни, оба исходили паром, у обоих вздымались грудные клетки. Пэн чувствовал, как пот струится по его спине, а ярость, смешанная с возбуждением, требовала катарсиса. Чёрт возьми, он хотел закончить это как в тот раз, только теперь ещё и сломить её, поставить на место, чтобы она выгибалась и стонала под ним, неспособная сопротивляться, но мастер не давала ему и шанса. В конце концов, он решился на отчаянный шаг - свой супермэнский прыжок веры, сотрясавший землю. Да, без перчаток эффект был бы не таким сильным, но главное - поймать правильный момент. Разойдясь после очередной стычки, от которой пожар внизу живота разгорелся только сильнее, он не стал делать передышку, а разогнался и прыгнул, выставив кулак прямо на мастера. Та едва перевела дух, но в последний момент всё же смогла увернуться, оперевшись на руки. Боль прошила голый кулак, ударившийся о закаменевшую землю, и стоило Пэну отвлечься, как два тяжелых ботинка врезались в его лицо, опрокинув навзничь. Лия тут же оказалась сверху и прижала его к земле. Её короткие каштановые волосы растрепались и были похожи на воронье гнездо, дыхание сбилось, со лба капал пот, но она улыбалась. — Ну что, готов признать поражение? Она покрепче схватила его за руки и сжала бедрами, не давая освободиться. Пэн и не пытался, слишком четко на лице отпечатался рифленый рельеф рабочих сапог мастера. Мир расплылся в неясное пятно и собирать его в цельную картинку практически не было сил. — Не смей отключаться, когда я с тобой разговариваю! — Она ударила его наотмашь по лицу и заставила посмотреть на себя, — лучше говори, что знаешь, пока я добрая. — Черт... Я, кажется, начинаю жалеть... о сделанном выборе, — едва переводя дух, смог выдавить из себя мужчина. Помимо красивого отпечатка ботинок, разбившего ему губу, у него красовался фингал под глазом и разбитая скула. Лия не могла не признать, что выглядел он сейчас чертовски горячо. В пылу драки у него сорвало несколько пуговиц на костюме, и вздымавшаяся оголённая волосатая грудь слишком явно притягивала к себе внимание мастера. — Поздно сожалеть, красавчик. Ты свой выбор уже сделал, — не удержавшись от соблазна, она провела рукой по мускулистой груди, забравшись пальцами под костюм и потянув за курчавые волосы, на что Пэн усмехнулся и нарочно выгнулся, подставляясь под столь желанную ласку. Как же ей не хотелось прощаться с таким прекрасным телом. С ним было связано столько воспоминаний... — Может, ещё не всё потеряно, Лу? Ты же понимаешь, что я не врал тебе там, в подземелье. И потом, когда весь Сандрок наблюдал за нами и завидовал зелёной завистью, а мы смотрели только друг на друга... Я действительно имел в виду то, что говорил. Я не отдаю своё сердце кому попало. — Я бы очень хотела в это верить, сладкий, — мастер нарочно сдвинулась чуть ниже и надавила бедрами там, где всё буквально разрывалось от возбуждения, из-за чего Пэн не смог сдержать болезненный стон и нетерпеливо двинул бёдрами навстречу. Сейчас он был готов признать себя тысячу раз проигравшим, самым неудачным лузером всея Империи, если только она дала бы ему то, чего он так желал, и он знал, что она желала этого не меньше. — Но ты должен понять. Ты выбрал не ту сторону и проиграл. Джастис! Неожиданно Лия резко перевернула Пэна лицом в землю и скрутила его руки, уперевшись коленом в его шею. Он услышал приближающиеся шаги шерифа и его неуверенный, немного смущённый голос. — Вы... э-э-э... закончили тут уже? Я думал, околею, пока дождусь. — Ты же взял веревку, как я просила? — Конечно, конечно. Мне помочь? — Да, подержи его, пока я его свяжу. Пэн хотел в ярости закричать, какого чёрта здесь делает этот ублюдок, но осознание настигло его почти сразу. Ну конечно. Никого она не вырубала ударом в челюсть. Просто надавила авторитетом. "Я долго распинаться не буду, Моррис. Весь Сандрок знает, что мы с Пэном состояли в отношениях ещё до всех этих заговоров. Он предал меня, попортил мою репутацию и разбил мне сердце. Теперь он обязан поплатиться за это. И он поплатится, с твоей помощью или без неё. Ты прекрасно знаешь, что я сделала для этого города. Ты прекрасно знаешь, что случится, если меня обвинят в шпионаже и пособничестве Империи, если я всё сделаю без твоего согласия, а потому я прошу тебя всего один раз. После всей той бескорыстной помощи, которую я оказывала тебе, Унсуру, всему вашему Гражданскому корпусу, я прошу тебя пойти против правил. Ради меня. Ради моего глупого и эгоистичного желания воздать по заслугам тому, кто этого заслуживает. Ты будешь рядом, ты будешь контролировать каждый мой шаг, и если что-то пойдет не так, сразу же возьмёшь ситуацию в свои руки. Ты имеешь право отказаться, но тогда я всё равно добьюсь своего, уже без твоего участия, и тогда подстраховки не будет. Если я совершу ошибку, никто не поможет её исправить, и тогда... я исчезну. А тебя обвинят в халатном исполнении своих обязанностей. Итак, какой ответ ты мне дашь, Моррис?" Джастиса передёрнуло, когда он вновь прокрутил этот разговор у себя в голове. У него вообще был какой-либо выбор? Что ж. Слава Свету, всё вроде бы закончилось хорошо, только... — Кхм... Лия, возьми мою куртку пожалуйста. Они вдвоем погрузили несопротивляющегося Пэна на лошадь, и шериф сразу же стянул с себя одежду, протянув её мастеру и упорно отводя глаза. Только сейчас она заметила, что щеголяет в одном лифчике, а её рабочая блуза превратилась в разорванные лохмотья на земле. Хорошо хоть штаны и ботинки остались. — Спасибо, мне сейчас не помешает, — у Лии не было ни сил, ни желания заострять на этом внимание, поэтому она просто надела куртку и вскочила на Молнию, не забыв забрать своё оружие и перчатки Пэна. Их она планировала оставить себе в качестве сувенира. — Так... Всё прошло так, как ты и планировала? — Джастис изо всех сил пытался как-то развеять неловкую паузу, но неловко было только ему одному. Мастер практически лежала на загривке коня. — Ага. Спасибо, что согласился. — Ну... Ты обставила всё так, что у меня просто не оставалось выбора. — Правда? Прости. — Надеюсь, больше таких просьб у тебя не будет. — Я тоже на это надеюсь. Всю оставшуюся дорогу до города все трое молчали, и только когда пришло время расставаться, Лия в последний раз посмотрела на Пэна. Их взгляды встретились, и бывший защитник Сандрока хмыкнул. — Завтра мы с Грейс проведём допрос. Надеюсь, узнаем что-то новое, прежде чем Альянс заберёт их всех. Прощай, Пэн. В её глазах было темно и пусто, потому что всё, что могло сгореть, наконец-то развеялось пеплом по ветру. "Если бы я мог, я бы положил всю чёртову Империю к её ногам," - подумал Пэн, провожая взглядом её понурый силуэт. Такого неимоверного восхищения он не испытывал до сей поры ни к одному живому существу кроме самого себя, но к сожалению, было уже слишком поздно.