Jeux de Mensonges

В моей голове одно — твоё чёртово имя

             Первые лучи солнца проникали сквозь полуприкрытые шторы, окрашивая комнату желтоватым светом и мягко окутывали тело, распластавшееся на кровати своим теплом. Наступило очередное утро, за которым как всегда следовала куча хлопот.       Хёнджин полежал еще несколько минут, ощущая, как сладкая дремота уходит, уступая место привычной сосредоточенности. Однако сегодня было во всём этом что-то не то — легкая тревога, гнездившаяся где-то на задворках сознания, стала напоминать о себе сразу, с раннего утра, как только Хёнджин сел на край кровати. В голове мелькнули обрывки переписки с Феликсом. Вчера тот снова писал, рассказывал о своём дне, о том, как приготовил ужин для родителей и как рад предстоящей поездке. Феликс, казалось, был так поглощен вероятным будущим, что не замечал, как каждое новое сообщение погружало Хёнджина в растущую панику.       «Ты сошёл с ума», — снова и снова прокручивал он в голове слова, которые Йеджи без устали повторяла ему вот уже больше полугода. И правда, тогда это казалось всего лишь невинной шуткой, забавой, которая вот-вот закончится, но чем дальше, тем больше Хёнджин погружался в эту ложь, не в силах остановиться. Он лгал каждый день буквально о самом главном — он не тот, за кого себя выдает. От этого осознания, что накатывало чуть ли не каждый день становилось противно. Противно от самого себя и собственных действий, что рано или поздно приведут к огромному краху не только его желаний, но и жизни другого, замечательного человека.       Парень потянулся за телефоном, надеясь, что сообщения от Феликса не будет, что ему удастся хотя бы на утро вырваться из этого бесконечного круга сомнений. Но стоило коснуться экрана, как он тут же загорелся очередными уведомлениями.       Парень из Австралии словно следил за жизнью Хёнджина, каждый раз точно в тайминг появляясь не только в мыслях, но и в рутине. Феликс прислал фотографию — привычная утренняя рассылка для Йеджи: завтрак, аккуратно сервированный на столе, и сама кухня, пропитанная уютом и теплом домашнего очага. Хёнджин грустно усмехнулся, отмечая про себя, как сильно контрастирует его собственное утро с этим идеальным образом, который Феликс старался передать через фото.       

      «Доброе утречко! Как спалось?» — гласило сообщение под фото.

             Простое сообщение, не требующее сложного ответа. Хёнджин знал, что должен что-то написать, но слова никак не складывались в голове. Он долго смотрел на экран, чувствуя, как его охватывает непреодолимое чувство тяжести.       «Ты не должен был заходить так далеко,» — мысленно ругал он себя, но затем всё же набрал короткий ответ:              «Доброе утро. Неплохо.»              Он уже знал, что за этим последуют ещё несколько сообщений от Феликса, каждое из которых будет нести в себе ту же искреннюю радость, от которой Хёнджин обычно начинал чувствовать себя всё более и более виноватым. Он обманывал этого светлого во всех смыслах парня, вводил в заблуждение и сам не спешил выбираться из этого болота.       Зарывшись пальцами в собственные волосы, он нервно перебирал тонкие пряди, пытаясь отвлечься и наконец прийти в себя. Его ждал тяжелый день, люди и работа, в которой никак нельзя было облажаться. Вздохнув, ему наконец удалось привести мысли в порядок. Отбросив телефон подальше, он отправился в ванную, стараясь сосредоточиться на предстоящем рабочем дне.              В студии царила привычная рабочая суета: ассистенты устанавливали камеры и свет, модели оживленно переговаривались у зеркал, готовясь к предстоящей съёмке. Хёнджин внимательным взглядом осмотрел съёмочную площадку, дабы убедиться, что каждый элемент точно на своем месте. Однако, несмотря на внешнее спокойствие, которое обычно присуще ему в рабочее время, внутри царил хаос. Каждый раз, когда в голове всплывало имя Феликса, Хёнджин чувствовал, как земля тут же уходит из-под ног. Ложь, которую он сам же и сотворил, с каждым днём становилась всё тяжелей. Особенно теперь, когда Феликс действительно собирался приехать. Эта ноша, казалось, была готова раздавить его окончательно.       Достав телефон и, сверившись со своим графиком, взгляд невольно зацепился за непрочитанные сообщения. На душе злобно заскребли кошки, но парень старательно их проигнорировал, приступая к работе.       Часы шли, Хёнджин машинально отдавал команды, фотографировал, проверял кадры на камере, но мысли его были где-то далеко. Вокруг него стояли световые приборы, камеры, и несколько развешанных на манекенах нарядов. Обычно, в такие моменты его ничто не могло отвлечь, но сегодня мысли словно нарочно покидали его, снова и снова возвращаясь к последней переписке с Феликсом.       Он прекрасно понимал, что вскоре наступит момент, когда ему придется столкнуться с жестокой реальностью, но пока что он просто не знал, как к этому подготовиться, как успокоить не только себя, но и свои бешеные мысли.       «Почему я до сих пор это делаю?» — этот вопрос он задавал себе уже не в первый раз, но ответа так и не находил. Вместо этого, руки его машинально двигались, настраивая камеру, а перед глазами проплывали точёные тела моделей, едва ли оставляя за собой след в его памяти.       «Он и правда хочет встретиться со мной…» — эта мысль продолжала пульсировать в его голове. Она то заставляли сердце колотиться быстрее, то останавливалась в невыносимой тишине, нависая грозовым облаком, что вот-вот прольётся ледяным ливнем. Хёнджин понимал, что приближается момент, когда игра, в которую он так давно втянулся, не просто потеряет смысл — она станет разрушительной.       — Вы готовы, Хван Хёнджин? — голос одного из помощников вырвал его из раздумий.       — Да, конечно, — отозвался он, встряхнув головой. Внешне может и казалось, что он полностью контролировал ситуацию, но внутри всё больше и больше погружался в сумятицу, теряя хоть какую-то связь с происходящим. Любое действие тело то и дело выдавало на автомате.       «Это всего лишь ещё одна съемка», — убеждал он себя, настраивая объектив, но не мог не заметить, как его руки предательски дрожали.       Съёмка закончилась быстрее, чем он ожидал. В студии воцарилась привычная тишина, а модели и ассистенты разошлись, оставив его в полном одиночестве. Хёнджин вяло пересматривал отснятые кадры, но мысли всё равно возвращались к Феликсу и предстоящей встрече. Что он скажет? Что он сделает?       Телефон, лежащий на краю стола, вдруг загорелся ярким светом. Сообщение. Хёнджин медленно потянулся за ним, нервно кусая губу.       

«Скоро буду во Франции»

             Эти слова были, словно стрела пронзившая тело резкой волной осознания. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось так сильно, что, казалось, его биение эхом отдавалось в ушах. Всё внутри сжалось от паники и осознания неизбежности.       — Пиздец, — тихо выдохнул он, откидываясь на спинку мягкого кресла. Ожидание стало реальностью, от которой нельзя было укрыться.       Теперь он не мог просто отмахнуться от встречи, она приближалась с каждым днём, и Хёнджин чувствовал, как воздух вокруг него сгущается, так медленно, но верно. Собственные действия загоняют его в угол. Он машинально набрал ответ:              «Через сколько?»              Феликс ответил почти сразу:       

«Через сутки должен буду приземлиться, жду завтрак в самолёте»

             Хёнджин закрыл глаза, его голова была переполнена мыслями, но среди них была одна, самая мучительная и чёткая: он не может встретиться с Феликсом. Если они встретятся, всё разрушится. Он не мог этого допустить. Он долго не отвечал, пытаясь придумать хоть что-то, что могло бы оттянуть этот момент, в итоге отправив одиночное сообщение:              «Хорошо»              Ответ от Феликса пришел сразу же, как и ожидалось. Хёнджин прочитал его, и чувство вины тисками сжало всё внутри.       

«Надеюсь, мы хорошо проведем время. Скоро буду, Мамур»

             Эти слова обожгли его изнутри. Феликс был так добр, так искренен, и это лишь усиливало мучительное чувство, которое, казалось, становилось невыносимым с каждым днем.       «Как я вообще оказался в такой ситуации?» — думал Хёнджин, глядя на потухший экран телефона. Внутри него разрасталась тревога, смешанная с сожалением, но выхода, казалось, не было. Он бросил телефон на стол, потер виски и, вздохнув, встал с кресла. Силы продолжать работу не было. Он знал, что должен был подумать о том, как выйти из этой ситуации, но мысли его были рассеяны и запутаны.       «Завтра», — подумал он, — «завтра я поговорю с Йеджи, она мне обязательно поможет.»       Но в глубине души он знал, что она ему не поможет, и спасать свою задницу только ему одному.       

***

             Яркие солнечные лучи освещали, выполненную в пастельных тонах кухню. За деревянным столом сидели двое: парень и девушка. У каждого в руке по чашке с чаем и гробовая тишина, натянувшаяся между ними, словно плёнка, что вот-вот порвется, издав какой-нибудь мерзкий звук.       Обычно их посиделки за чаем сопровождались громкими разговорами, а потому непривычное безмолвие ужасно давило на обоих. Однако никто из них не спешил нести бред, как это бывало обычно. Хёнджин, словно нашел в узоре на столе что-то интересное, непрерывно пялил в одну точку, пока Йеджи наоборот бегала взглядом по комнате, параллельно потягивая уже успевший остыть чай.       — Йеджи, — подаёт наконец голос парень, отставляя пустую кружку. — Как у тебя дела?       — Замечательно, — моментально отвечает девушка, удивленно оглядывая брата. — Только вот ты обычно не спрашиваешь… Что-то случилось?       — Нет, — Хёнджин отрицательно мотает головой и секунду погодя продолжает, — что у тебя по графику?       — Пару дней вроде выходная, а что?       — Я тут хотел тебя кое о чём попросить… — немного замявшись, начинает парень. Сердце заходится уже в привычном быстром темпе, пока девушка недовольно оглядывает старшего брата, предполагая о чём может пойти речь.       — Дай угадаю, — усмехается девушка, делая очередной глоток чая. — Снова нужно сфоткаться для твоего «друга», — она делает паузу, показывая пальцами кавычки на последнем слове, — или может записать голосовое? Тебе самому ещё не надоело? Ты издеваешься над бедным парнем, у него ведь явно есть чувст…       — Встреться с ним, — на одном дыхании выпаливает Хёнджин и сестра на секунду замирает. Её рот дёргается в попытке что-то сказать, но кажется она не может подобрать нужных слов.       Хёнджин вздыхает, опуская взгляд. Его ждёт долгий и мучительный диалог, который в очередной раз напомнит какой же он дурак и бесчувственная тварь. Пусть, он и сам это прекрасно осознавал, пожалуй вина на нём лежала слишком большая.       Йеджи тем временем уже успела встать и положив кружку в раковину, встала возле окна, всматриваясь в даль. Затишье перед бурей, — осознал парень, медленно поднимая взгляд на сестру. Паника постепенно нарастает, расплываясь по телу мелкой дрожью. Что такого может сказать сестра? Как отреагирует? Согласиться ли? Он подозревал, что нет, однако, как говорится: надежда умирает последней.       — Он приезжает? — Спокойно спрашивает девушка, даже не поворачиваясь.       — Да.       — Когда?       — Завтра утром.       — Хёнджин ты... — тяжело вздыхает она, наконец разворачиваясь к брату лицом. Она облокачивается на подоконник и скрещивает руки на груди, явно готовясь выдать что-то ужасное. По крайней мере так кажется Хёнджину.       — Дурак, я знаю, — прерывает он Йеджи, надеясь, что она хоть как-то смягчиться, но кажется, вместо этого девушка наоборот распаляется ещё больше.       — Ты не просто дурак, — вздыхает она. — Ты еблан! Сколько раз я просила тебя остановиться? Сколько раз шла на уступки, позволяя использовать свои фото и, блядь, собственный голос! Я верила, что ты одумаешься, поймёшь, что играть с чужими чувствами это не дело, но нет, ты только больше погружался в это дерьмо.       — Йеджи я…       — Нет уж, дай мне договорить! — Прерывает его порыв девушка и Хёнджин смиренно замолкает. — Да, возможно здесь есть и моя вина, ведь это я дала тебе такое задание, даже сказала, что если что возьму ответственность на себя, хотя тогда было даже не за что. Ты мог спокойно выдать ему правду и заблокировать, в крайнем случае попытаться сохранить общение, но уже с настоящим собой. А ты продолжил нагло врать, и теперь бедный Феликс, влюбившийся в образ, который ты создал, даже и не подозревает, что на самом деле с ним общался двадцатипятилетний «старик», побоявшийся сознаться!       — Я прекрасно это понимаю, но…       — Что «но»? Здесь не может быть никаких «но». Я не собираюсь снова прикрывать тебя. Мне жалко бедного мальчика, клюнувшего на МОЮ внешность, но расхлебывать всё это будешь ты сам, — на этих словах Йеджи гордо развернулась и быстро обувшись ушла, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.       Хёнджин же, встав со злости ударил кулаком по столу. Он прекрасно знал, что сестра выскажет всё то, что на протяжении долгого времени хранила внутри, просто наблюдая за тем, как он оступается, медленно, но верно погружаясь в болото лжи. Однако, до последнего хотелось верить, что она поймет, придёт на помощь. Подскажет, как сделать так, чтобы всё это преодолевалось легче. Так, чтобы Феликс не был сильно шокирован, хотя куда уж тут.       И всё же, ему придётся разгребать заваренную кашу самостоятельно. Впрочем Йеджи права, он именно «двадцатипятилетний старик побоявшийся правды». Стало быть, надо брать себя в руки и думать как теперь быть. Но Хёнджин лишь с грустью посмотрел на входную дверь и, взяв с тумбочки рабочую сумку, вышел из квартиры, надеясь, что завтра никогда не наступит.