На прицеле

      Я хотел принести чего-то вкусненького. Это было необычно, даже как-то странно - заниматься такими вещами. Как будто я не имел на это права. Как будто это позволено только простым горожанам с простой работой и простой семьёй, а я...       Возможно, именно поэтому я стоял на этой чертовой шикарной кухне в шесть утра и нарезал какие-то фрукты, чтобы выглядело красиво на тарелке. Получалось так себе, но я не сдавался. Мне хотелось его порадовать. Просто так. Без причин и корыстных помыслов. И это тоже было странно и как будто бы неуместно. Любить кого-то... Разве я имею право на это? Довериться человеку настолько, чтобы не ждать от него ножа в спину, подставы или тупого использования меня себе на выгоду. Хотя... Он та ещё сучка. И конечно же меня использует. Ну, и я в долгу не остаюсь. И нас это полностью устраивает. Наверное, это главное.       Когда мое недопроизведение кулинарного искусства было завершено, я взял тарелку, чтобы отнести наверх, в спальню, но услышал грохот и выстрел. Секунда - и я уже лечу пулей по лестнице, а тарелка разбита вдребезги об кафельный пол. Я тянусь к дверной ручке как будто целую вечность, а когда открываю чёртову дверь, вижу кошмар, от которого кровь застывает в жилах. В его виске зияет огромная дыра, глаза стеклянные и неподвижные, кровь стекает с кровати на пол, и кто-то направляет на меня пистолет. Мои рефлексы быстрее. Я высаживаю всю обойму и кричу так громко, так яростно, что моя голова вот-вот взорвется, а глаза застилает красная пелена. Мне больно. Ужасно, невыносимо больно. А в пистолете остался последний патрон. Не нужно долго гадать, для кого он предназначен. Кто-то трясет меня за плечо, и я оборачиваюсь, набрасываюсь как зверь, вцепляюсь в волосы, затыкаю рот...       — Оператор! Кэп! Проснись, проснись, это я! Найтм-м-в-в-ф!       Я резко вздыхаю от ужаса. Глаза постепенно концентрируются на реальности. Та же самая спальня. Никакой крови. Вместо остекленевшего взгляда - живой, хоть и до смерти перепуганный. Ничего не случилось. Это был просто сон. Всего лишь сон! С опозданием замечаю, что держу его за волосы и зажимаю его рот, так что поспешно убираю руки, но от навалившегося облегчения тело заваливается на кровать как срубленное дерево. Слишком все было по-настоящему.       — Что тебе приснилось, Кэп?       Голос требовательный, не терпящий отговорок. Я и не собираюсь ничего скрывать, просто мне нужно... Перекурить.       — Тебя убили. Не успел спасти. Хотел пустить пулю себе в голову, но ты меня разбудил.       Встаю и достаю сигареты. Если он сейчас начнет подначивать меня по этому поводу, я его ударю, а я знаю, что он на такое способен. Выхожу на балкон и затягиваюсь, на удивление не слыша никаких комментариев себе в спину.       Он выходит следом за мной спустя пару мгновений и накидывает мне на плечи халат. Осень. Рассвет. Проявляет заботу. А потом обнимает, положив голову на плечо.       — Я люблю тебя, ты знаешь?       — Догадываюсь, - усмехаюсь, постукивая пальцем с золотым кольцом о перила. Звук получается звонкий и раздражающий.       — Это значит, что я боюсь подобного не меньше тебя. И мне тоже пару раз снились подобные кошмары. Я делаю все, чтобы с нами этого не случилось, и пока мы есть друг у друга, я стараюсь наслаждаться каждым мгновением...       Целую его, чтобы не слышать этой тирады. Почему-то от нее становится только хуже. Холодает, и мы жмемся друг к другу, чтобы согреться, после чего я понимаю, что если бы сейчас остался один на этом продуваемом балконе, с этим холодным рассветом, наверное, точно бы застрелился. Слезы приходят тихо, без рыданий и всхлипов, я игнорирую их покуда хватает выдержки, пока он сам не вытирает их с моего лица.       — Все хорошо, Оператор. Я жив. Я с тобой. Я никуда от тебя не денусь.       Снова поцелуй, требовательный, порывистый, и я отвечаю на него не менее жадно. Мы похожи на двух сосущихся подростков в этом отчаянном желании близости. Я вижу, как он дрожит и увожу его обратно в спальню, погасив окурок в пепельнице. Мы больше ни о чем не разговариваем, только обнимаем друг друга под одеялом, пока не оттаивают конечности и пока эта ноющая боль в сердце не растворяется под натиском реальности.       — Кстати, во сне я готовил тебе завтрак - нарезку из фруктов. Представляешь?       — С трудом. Яичница с беконом от тебя - да, а вот фруктовая тарелка...       — Можем приготовить вместе на досуге. Заодно покажешь мне мастер-класс.       Провожу носом по его виску и уху, а он целует меня в скулу.       — Давай. Только фрукты я выберу сам, ты же даже не разбираешься во вкусовых сочетаниях.       — Не буду даже пытаться, - усмехаюсь и крепче прижимаю его к себе. Он облегчённо вздыхает в моих объятиях. Все хорошо.