Моё «мяу» от чистого сердца

Тихий «дзынь» звучит до того, как открывается дверь в книжный магазин и заходит посетитель. Юнги нехотя поднимает глаза, с досадой отрываясь от чтения довольно интересного трактата по магическим лекарственным травам, и тут же застывает. Обычно Чимин навещает его ближе к обеду. Приносит привычный стаканчик кофе в обмен на очередную книгу, недолго и безобидно флиртует, а потом уходит. — Надеюсь, не помешал? — сейчас он тоже держит в руках айс американо и бумажный пакет с какой-то выпечкой — она каждый раз разная. Только вот сегодня Чимин заглядывает спустя буквально минут пятнадцать после открытия. — В обед мне надо будет уйти по делам, так что решил… ничего ведь страшного, если наш ритуал один раз будет нарушен? — Сначала один раз, потом второй, а потом ты будешь заходить ко мне каждую свободную минуту? — Юнги наигранно ворчит, скучающе вздыхая, и отслеживает взглядом покачивающийся из стороны в сторону пушистый хвостик. Чимин — гибрид. На его макушке торчат белоснежные ушки с кисточками, а за спиной располагается привлекающий внимание хвост. Он кажется домашним котом, но Юнги не обманывается. За свою пусть и не очень долгую жизнь ему приходилось сталкиваться с разными обманчиво безобидными гибридами. И некоторые оставили шрамы. — Почему бы и да? — Чимин по-хозяйски, словно это его магазин, возится на столе. Отодвигает в сторону новую партию книг — Юнги ещё не успел их разобрать, — перекладывает несколько ручек и карандашей в подставку и ставит на освободившееся место кофе с пакетом. — Сам знаешь, иногда у нас так мало клиентов, что можно выть от скуки. А потом и сам запрыгивает на край стола, опасно наклоняясь ближе. Опасно для сердца Юнги. Опасно, потому что не смотреть на выглянувшие из выреза футболки ключицы практически невозможно. Их хочется облизать, укусить, скользнуть кончиком носа выше, к шее, и глубоко вдохнуть пьянящий аромат Чимина. — Поэтому будешь приходить устраивать кошачьи концерты ко мне? — Юнги пытается отвлекаться, отшучиваться и ступает на их привычную дорожку флирта. Ничего серьёзного, просто… игра. — Сейчас как раз самое время, — Чимин ведёт проворным кончиком языка от уголка губ к уголку и наклоняет голову вбок, — весна же. — Никогда не думал, что гибриды кошек подвержены сезонным обострениям, — Юнги картинно цокает, окидывая застывшую фигурку Чимина внимательным взглядом, — мне сложно представить тебя мяукающего и находящегося в поиске нового кота для… случки? — Фу, как грубо, — Чимин, вопреки словам, широко улыбается. — Поднимающего хвостик и припадающего грудью к земле? — Юнги надо бы остановиться, но он просто не может, особенно когда яркий румянец растекается по хорошенькой мордашке Чимина. Он даже встаёт со своего крайне удобного кресла, до скрипа опирается о стол и подаётся вперёд, чтобы оказаться как можно ближе к распахнутому от удивления ротику сладкого котёнка. — Я бы с удовольствием посмотрел на подобное. — Т-тогда, кхм, — Чимин откашливается, пытаясь скрыть смущение и совладать с чувствами, — что насчёт завтра? Бар у Джина, семь вечера, я, ты, — он явно возвращает на мгновение утерянную смелость, потому что бесстрашно тыкает кончиком пальца в грудь Юнги, — и выпивка. — А как же закуски? — Я вкуснее закусок, — Чимин кокетливо прищуривается и наклоняется, практически целуя Юнги, — хочешь попробовать? Обычно где-то на этом этапе они сводят всё к шутке. Обычно Юнги равнодушно отмахивается от откровенного заигрывания Чимина. Обычно это всё происходит в обед. Так что нормально, что всё идёт не по плану и Юнги отвечает: — Договорились. — Серьёзно? — чужие глаза удивлённо округляются, отчего гибрид выглядит до крайности забавно. Юнги уже хочет пошутить, но, видимо, боясь услышать отказ, Чимин торопливо добавляет: — А впрочем, всё, ты согласился. Так что зайду за тобой в шесть. — И что мы будем делать час до бара? — Разберёмся, — Чимин проворно спрыгивает со стола и двигается на выход из книжного. Его хвост довольно бьёт по бёдрам, с головой выдавая настроение своего хозяина, как и пару раз дёрнувшиеся ушки. Юнги со смешком слушает очередной «дзынь», который в случае ухода посетителя звучит после закрытия двери, и тянется к бумажному пакету. Сегодня ему в подарок принесли несладкий круассан, свидание и практически поцелуй. Довольно бодрое начало дня для такого тихого местечка.

***

Обычно Чимин появляется перед Юнги в своей неизменной форме и фартуке с логотипом кофейни, поэтому сейчас видеть его в обычной одежде… непривычно. Кожаные шортики, доходящие до середины бедра, преступно красиво подчёркивают плавность форм, а расстёгнутая на пару пуговиц рубашка даёт полюбоваться ключицами. Юнги не фетишист, но может быть, иногда он думает чуть более порочно, чем можно представить. — Ты прости, но портить рубашку, падая грудью на асфальт только для того, чтобы ты полюбовался моей пластичностью, я не буду, — Чимин, полностью отдавая отчёт тому, как выглядит, прокручивается вокруг оси и невзначай бьёт Юнги хвостом по ноге. — А в постели? — хвост этот хочется схватить у основания, сжать в кулак и грубо потянуть на себя, чтобы у кокетливых кошечек пропало желание провоцировать. Но Юнги сдерживается, в отличие от Чимина. — А там, может быть, мы сможем договориться, — Чимина, который скользит ладонью по груди Юнги и хватает за воротник. Дёргает на себя. Резко так, с чувством. До треска ткани и тёмных точек возбуждения перед глазами. Он замирает напротив губ, не целуя, но обдувая горячим дыханием. — Если, конечно, ты умеешь вести переговоры. Переговоры вести Юнги не умеет, но хорош в убеждениях. Он сокращает оставшееся мизерное расстояние между ними и впивается долгожданным поцелуем. Сладким. Томно-прекрасным. Нежным, но с перчинкой укуса, потому что свои клыки Чимин контролирует не слишком хорошо. Они находятся в этом игриво-флиртующем состоянии около месяца. Тридцать дней заигрываний, кокетства, хождения по грани и ускользания от ответственности в виде свиданий. В основном потому, что Юнги не любит гибридов, особенно кошачьих. Он знает, что этим хвостатым нравится толкать лапкой клубки с нитками и наблюдать, как те разматываются. Только вместо ниток — люди и их чувства. Но Чимин не такой. Хочется верить, что не такой. Иначе он не стал бы так охотно отвечать на поцелуй, закидывать руки на шею, прижиматься и обвивать их двоих своим хвостом. Не стал бы стонать в рот, толкаться своим юрким языком и напрашиваться на шлепки, а потом, невинно моргая длинными ресницами, говорить: — Продолжим или в бар? — Бар, — Юнги отстраняется, чтобы обхватить Чимина за талию, а не по-детски переплести их пальцы, и двигается в сторону выбранного для свидания заведения, — договорённости необходимо соблюдать. — Мне нравится ответственный подход, — Чимин прижимается так тесно и приятно, что жар его тела ощущается так, словно между ними нет одежды, — это заводит. — Ты готов кончить от выполненных обязательств? — Только если выполнять обязательства ты будешь своим языком, — поток горячего воздуха из-за шумного выдоха начинает свой путь где-то в районе уха и заканчивает на сгибе шеи и плеча, — или чем-то более длинным и… Чимин не умеет без пошлых провокаций, за что получает удар по попке. Хорошей такой попке. Мягкой и упругой. Явно охотно принимающей в себя член — неважно, настоящий или искусственный. Юнги не готов думать о том, были ли у Чимина раньше партнёры. Больше всего его сейчас волнует то, как долго он сможет избегать секса, чтобы не попасться на изогнутый кошачий коготок. Судя по тому, как Чимин на него смотрит — раздевая взглядом и обещая пройтись своими пухлыми губками по любой выпуклости, — не очень долго.

***

У них проходит пять свиданий, прежде чем у Юнги появляется вот этот миг. Миг, когда он любуется стоящим на коленях со вздёрнутой вверх попкой и поднятым хвостом Чимином в своей квартире. Бронзовая кожа привлекательно блестит в свете ламп, а миленькая розовенькая дырочка сокращается от пристального внимания к себе. Упругое колечко мышц так и просится на язык, а во рту собирается слюна. Юнги надо бы действовать быстро и жадно, но он неторопливо раздевается. Бляшка на поясе предупреждающе звенит и громко бьётся о пол, отчего Чимин крупно вздрагивает. Кошачьи чуткие ушки улавливают шорох одежды и плавно разворачиваются к источнику звука, а хвостик нетерпеливо покачивается из стороны в сторону. — Так и будешь любоваться? — Чимин раздражённо фыркает, бросая недовольный взгляд из-за плеча, и только сильнее прогибается в пояснице, раздвигая бёдра. Его небольшой член плавно покачивается, сочно истекая смазкой. Как же сильно он хочет быть выебанным? — Не каждый день для меня раздвигает ноги кошачий гибрид, — Юнги с усмешкой шлёпает по ягодице, с чувством сминая бархатистую кожу. Он проводит подушечкой большого пальца по ложбинке между двумя половинками, надавливая в центре и проникая внутрь дырочки лишь одной фалангой. — Наслаждаешься моментом? — Предвкушаю, — Юнги встряхивает головой, лишь бы прогнать неуютные мысли: достаточно ли пяти свиданий, чтобы гибрид кошки заинтересовался в нём для длительных отношений? — Что предв?.. Ах! — Чимин громко вскрикивает, когда вместо скольжения языка в попку его хватают за основание хвоста и грубо тянут. Юнги впечатывается пахом между плюшевых бёдер, вынуждая Чимина плотно сжать их, и лениво толкается, проскальзывая членом по члену. Он вылижет наглую кису в следующий раз, если у них таковой случится. По крайней мере, он надеется, что случится, потому что Чимин ему нравится. Своей соблазнительной открытостью, очаровательной улыбкой, нежной натурой. Да и плохо сравнивать прошлый неудачный опыт с тем настоящим, что он испытывает сейчас. Может быть, именно потому что Чимин действует искренне, не пытаясь юлить и загадочно исчезать, потакая кошачьей натуре, Юнги и решил дать им шанс. — Предвкушаю, как натяну твою наглую попку на свой член, как заставлю тебя скулить и хныкать, — Юнги с оттяжкой вбивается между бёдер, прикрывая глаза от наслаждения. Чужая покорность охотно отзывается в душе, провоцируя действовать менее сдержанно. Он опускает ладонь на ляжку, сдавливая кожу, проминая пальцами чувствительные местечки, и бездумно продолжает говорить: — Наполню тебя семенем… повяжу? Ведь таких наглых кошечек, как ты, именно, что вяжут, как настырных сук, которые задирают хвостики и просят, чтобы их отымели, да? — Д-да, — Чимин суматошно елозит по постели, повиливая попкой, но при этом не выпуская член из хватки бёдер. Его маленькие ладошки комкают простыни, а острые зубки то и дело мелькают между полных губ, когда он то прикусывает край подушки, то выпускает, чтобы громко расхныкаться и попросить: — Схвати меня за холку. — Как кошечку? — Юнги наклоняется, чтобы издевательски провести ртом рядом с местом, где так жаждут получить укус. — Я и есть кошка, — Чимин коротко оглядывается и охает, чувствуя, как зубы смыкаются на шее, — д-да… вот так. Юнги непроизвольно рычит. Звук рождается в груди и вибрацией проскальзывает по телу, понукая перейти к главному. Чимин растянут и смазан. Он готов настолько, что стоит только головке коснуться дырочки, и она сразу же проскальзывает внутрь, словно жадная кошачья натура втягивает её в себя. Хочет выдоить. Юнги не против, только сначала он сделает всё по своим правилам. Властно сжав Чимина за бок и крепче стиснув у основания хвоста, он начинает вбиваться в упруго сжимающуюся вокруг члена дырку. Узкие стеночки очень хорошо принимают ствол, нехотя выпуская и раскрываясь только для очередного мощного толчка. Между их телами застывают хлюпающие пошлые звуки, а воздух разрезают высокие стоны Чимина. Не противно кошачьи, а красиво-мелодичные. Такие, которые хочется слушать без устали. Юнги только плотнее смыкает зубами холку, разрываясь между желанием пуститься в комплименты, осыпать ими Чимина с ног до головы, а потом вылизать каждый сантиметр нежного тела. И тем, чтобы не отпускать шею. Он словно держит во рту чужую жизнь, пока его член выбивает любые связные мысли из откровенно пустеющей головки Чимина. — Ах! Ах! Да-да-да! Вот так, ах, Юнги! Чимин скатывается на бессвязное лепетание, полностью теряя возможность говорить нечто внятное. Он дрожит, ёрзает, пытается подмахивать и отчаянно цепляется за любую возможность теснее прижаться к Юнги. Его хорошенькая спинка то липко касается напряжённого торса, то отлепляется, прогибаясь в районе поясницы. Хорошенькая кошечка под ним извивается волной, словно не в силах совладать с тем, насколько же ему хорошо. — Нравится, как я втрахиваю тебя в постель? — Юнги всё же размыкает зубы и делает то, за что слышит недовольное мычание Чимина, — выходит из его попки и переворачивает на спину, тут же вбиваясь обратно. Он опускает ладонь на горячий член: такой небольшой и аккуратный, настолько миниатюрный, что тот спокойно помещается в кулаке. — Использую не только твою попку, но и этот отросток, да? Он такой гладенький и мягонький, прям как весь ты. Очаровательная кошечка, мяукающая для меня сладкие песенки. — Мяу, — Чимин и так румяный, но когда воистину кошачий звук слетает с его губ, то стыдливое смущение растекается от лица ниже. Розовенькими становятся плечи, грудь, а бусинки сосков одновременно встают, распрямляя сморщенные тёмные ареолы. — Мур-р-р~ Юнги наслаждается глубиной и сочностью этого мурлыканья: утробный грудной звук растекается по спальне, мурашками оседая вдоль позвоночника. Он прикрывает глаза, чтобы всего на мгновение насладиться этим непривычным ощущением, и тут же наваливается на Чимина сверху, придавливая своим телом. Подминает под себя охнувшего котёнка, сдавив бока и грубо насадив на член. Смазанно, немного хаотично, они сталкиваются ртами, растворяясь в глубоком поцелуе. Юнги не прекращает движения, вбивается, как и прежде — сильно и глубоко, но теперь его внимание сосредоточено на полных губках. Чимина хочется съесть. Поглотить и не оставить никому другому ни кусочка. Он проникает языком внутрь, касается нёба, скользит по ровным рядам зубок, аккуратно ощупывая клычки, и переплетается с двигающимся навстречу чиминовым язычком. Теперь влажно не только между ног. Их поцелуй грязный, мокрый, такой же чавкающий и хлюпающий, как и весь остальной танец двух тел. Юнги напирает сильнее, вдавливая Чимина в постель с той же силой, что и до этого, когда брал его сзади. Скользит ладонями по бокам, с чувством ощупывает полные ягодицы, чуть приподнимая их, чтобы было удобней толкаться в хлюпающую дырку. Кровать под ними не скрипит, но ходит ходуном, с громким стуком вбиваясь спинкой в стену. Соседи, наверное, в восторге. — Чёрт, ах, Юнги, я совсем скоро, м-м-м… — Чимин разрывает поцелуй только для того, чтобы озвучить очевидное, за что получает шлепок в бедро. Неважно, как скоро его милый котёнок кончит. Даже это не остановит их игры. Желание быть бережным растворяется с каждым новым хнычущим звуком из освободившегося от поцелуя рта Чимина. Юнги любуется открывшимся для него видом: дрожащий, покрывшийся испариной, выгибающийся и принимающий в себя член котёнок. Его хочется скрутить, вжать лицом в подушку и дотрахать до срывающего голос крика. Не видя причин отказываться от этого, Юнги так и делает. Он переворачивает невнятно мявкнувшего Чимина как тряпичную куклу и возвращает зубы на холку. Юнги хватает за основание хвоста, опускает ладонь на поясницу и надавливает до сочного хруста позвонков. Всё лишь бы хорошенькая попка идеально смотрела вверх. Его член вбивается с широкой амплитудой, прерывая любые возмущения и превращая их в довольный скулёж. Он тоже достаточно близок к тому, чтобы кончить и наполнить задницу семенем, но оттягивает этот момент как может. Юнги не думает ни о чём другом, кроме Чимина под ним, но старательно зацикливается на приятных глазу мелочах: растёкшихся в разные стороны ушках; волной скользнувших по коже мурашках и приподнявшихся маленьких белёсых волосках; сжимающейся вокруг ствола дырке и поджимающихся яичках. Чимина приятно трахать, вдыхать его дурманящий запах, наслаждаться отзывчивостью тела и мелодичностью стонов. И этого так много, что никакое отвлечение не помогает задержать их очевидный финал. — Д-да, всё внутрь, Юнги, ах, не в-вынимай член, — Чимина выгибает дугой, и он не может сдержать магии в теле, отчего вокруг них начинают блестеть маленькие звёздочки, — полежи на мне немного, пожалуйста. Кончить получилось вместе. Тесно прижатые друг к другу с тяжёлым, одним на двоих дыханием, они переплетаются пальцами и судорожно пытаются найти удобное положение для поцелуя. Вялого и ленивого, но такого необходимого. Юнги довольно мычит, тычась кончиком носа в чужой, и меньше всего хочет говорить об отношениях, но всё же спрашивает: — Ты останешься на ночь? — Конечно, — Чимин довольно урчит, нехотя выпуская из себя член и толкая Юнги в плечо, чтобы уронить спиной на постель. Он проворно седлает бёдра и покачивает пушистым — пусть и кое-где со слипшимися от спермы ворсинками — хвостом из стороны в сторону. — Разве нам хватит одного раза? — Не хватит, — Юнги опускает ладони на бёдра и пощипывает кожу, — особенно когда мы четыре свидания останавливались на поцелуях, да? — Именно, — Чимин, как истинная кошечка, растекается по телу Юнги. Его плюшевые губки находят сухие миновы для поцелуя. Уже не такого ленивого, но и не огненно-пылкого. Просто поцелуя-перерыва между сексом. Одного из множества за эту ночь.

***

На следующий день после невероятно прекрасного пятого свидания и ночи, полной секса, Чимин не выходит на работу. Через день его тоже нет. И к концу третьего дня молчания Юнги начинает волноваться. И да, правильно пойти и спросить его коллег, может, они знают, что случилось, но это не его путь. Юнги открывает одну из магических книг и решительно использует поисковое заклинание, потому что где живёт симпатичнейший котик — этого он не знает. Они всегда встречались или возле работы, или прямо на оговорённом месте, а к себе в гости его никогда не приглашали. Если всё, чего хотел Чимин, — это потрахаться, то пусть он признается в этом, глядя Юнги в глаза. Потому что глубоко в душе и в сердце он не верит, что его могут так бросить. Глупо, нелепо и без объяснений. Хоть сколько кошачья натура и не задаёт ветрености характера.