Моё «мяу» от чистого сердца

Юнги нетерпеливо стучит в дверь. Заклинание привело его прямо на порог, красиво вспыхнув под конец. Обычно он, конечно, не использует подобное колдовство, чтобы достигнуть цели. Как-то неправильно выслеживать понравившегося человека подобно сталкеру, но другого быстрого варианта на ум не пришло. Юнги стучит в дверь ещё раз и прислушивается. Внутри квартиры что-то падает, а потом звучит расстроенное «ой» и топот небольших стоп. Ножки у Чимина аккуратные, ладненькие. Юнги как сейчас помнит эти мягкие пяточки и такие же подушечки. Ну точно кошечка. Ласково мурчащая для него и ластящаяся под поглаживания. Что же пошло не так? — Ну кто там? — дверь распахивается, давая возможность увидеть совершенно болезненно выглядящего Чимина. — Юнги! Ты не должен! Нет! Дверь захлопывается прямо перед его носом. — Чимин-а, — Юнги терпелив и спокоен, — ты уже показал мне свою сладенькую и явно заболевшую мордашку. Я никуда не уйду, поэтому, будь добр, впусти меня. Дверь неохотно и с тихим скрипом приоткрывается. У неё, несчастной, сегодня определённо насыщенный день. — П-прости, я не могу тебя впустить. — И почему? — Юнги складывает руки на груди. Он не должен звучать как ревнивый парень, застукавший изменника на горячем, но ничего не может поделать. Пять свиданий и секс — это уже обязательства. — У тебя кто-то есть, и я помешал? Или ты наигрался и теперь поменяешь работу? Место жительства? Город? Я имею право знать, мы не чужие друг другу люди. Красный нос Чимина вспыхивает ещё ярче, а щель в проёме становится чуть шире. Серьёзно, не будет же Юнги вламываться, он дождётся внятного ответа, и есть два варианта: или уйдёт с разбитым в очередной раз сердцем, или зайдёт внутрь и будет готовить котёнку лечебный суп. — У меня… я… мне… — Говори внятно. — Уменятечка, — Чимин говорит в одно слово, стискивая зубы так, что едва удаётся разобрать смысл, но, когда тот доходит до Юнги, он ворчливо спрашивает: — И что? Разве не в этом суть кошек? Ты задираешь хвост и тебя трахают несколько дней, пока сперма из ушей не будет литься. Зачем от меня прятаться? — Я н-неправильная кошка, — Чимин устало вздыхает и распахивает дверь настежь, давая возможность рассмотреть себя вновь. Его белоснежные ушки посерели, а хвост печально опущен. Он выглядит не просто болезненно, а расстроенно-болезненно. На грани срыва. — Я не хочу в течку секса, я хочу грустить. Юнги отшвыривает в сторону всё накипевшее за время ожидания возмущение и сокращает расстояние между ними, чтобы заботливо прижать к себе всхлипнувшего Чимина. Маленький, теряющийся в его руках котёнок хнычет и совсем не так, как во время секса. Это почти разбивает сердце. Почти, потому что цепкие крошечные пальчики уютно помещаются на шее, когда Юнги подхватывает Чимина на руки. — Ну, эй, — он воркует, захлопывая дверь ногой и торопливо разуваясь, — неужели ты думаешь, что я бросил бы тебя такого грустного и плачущего? — Я подумал, что да, — Чимин тычется мокрым носом под ухо, шумно шмыгая, — зачем тебе бракованный кот? Течка закончилась бы через пару дней, и я вернулся бы как обычно: весёлый и флиртующий. Удобно-счастливый. Юнги хочет знать, кто втемяшил Чимину в голову эти глупые мысли, но задаваться подобными вопросами будет потом. Сейчас у него план по утешению мнительных котят. Он осматривается, быстро оценивая обстановку, и безошибочно находит путь в спальню. А внутри комнаты — выстроенное из одежды, игрушек, подушек и одеял гнездо. Такого ему ещё не приходилось видеть. Читать о повадках гибридов-котов — да, но в жизни… — Я могу залезть в твоё гнёздышко, Чимини? — Юнги бережно опускает моментально разворчавшегося котёнка на постель и даёт утянуть себя следом. По-хорошему ему бы переодеться, но у Чимина есть свои планы и потребности. Например, поцелуи. Трепетно-нежные, осторожно-ласковые. Совсем не порочные, не страстные, с лёгкими касаниями к шее и волосам. Чимин обнимает Юнги так, словно он спасательный круг: закидывает ножку на бедро и жмётся, не трётся, не выгибается соблазнительно-греховно. Ему нужна забота и тепло — это читается в каждом жесте и слабом мявкающем звуке. — Мой сладкий котёнок устал? — Юнги сразу же понимает, чего от него хотят. Он запускает ладони под лёгкую оверсайз футболку и принимается массировать спинку, особенно тщательно надавливая на покрытый пушком копчик. Ему хочется спровоцировать на мурлыканье, дать ощутить нечто хорошее, чтобы вытащить из этого гнетущего состояния горя, куда Чимин себя загнал. — Такой нежный и ласковый, закрылся тут один, а всего-то надо было меня позвать. — Я не знал, как ты отреагируешь, — Чимин зарывается в сгиб плеча Юнги, шумно втягивая воздух и тяжело дыша. Совсем не от возбуждения — так дышат тяжело больные люди с высокой температурой. — У меня всегда были сложные течки, которые… я не мог их ни с кем разделить. Проще самому сжаться в клубочек в гнезде и переждать. — Всем нужна поддержка, кроха, — он оставляет поцелуй на макушке и мягко ведёт пальцами вдоль позвоночника, помогая расслабить напряжённые мышцы спины, — да и неважно, что было, Чимини, я тут и пробуду с тобой всё оставшееся время, если ты мне позволишь. Чимин издаёт слабый мурк, но молчит. — Позволишь? — Юнги ёрзает, чтобы опуститься на уровень лица Чимина и нежно чмокнуть в губы. — Сделаю тебе лечебный суп — я хороший повар; буду массировать твои лапки, спинку и голову — у меня волшебные руки. Лягу с тобой спать и готов даже рассказывать какие-то истории. Примешь мою заботу, Чимини? — Ты точно всё это хочешь делать для меня? — Чимин звучит неуверенно и разбито. Так, как не звучал никогда за время их уже двухмесячного флирта. Славный котёнок раскрывает свою уязвимую сторону, и от этого хочется ворковать. Юнги всегда было нужно о ком-то заботиться, посвящать всего себя одному человеку, но мало кто был готов принимать это так открыто. — Точно хочу, малыш, — они целуются ещё раз. Плавно, более глубоко, без порочного подтекста, и кажется, именно это срабатывает лучше любых слов. Чимин неуверенно кивает, муркая и прижимаясь в поисках защиты. От этого трескается сердце. Рвётся на куски и собирается обратно. — Вот так, давай посмотрим, что можно сделать. Чимин податливо переворачивается в гнезде, подставляясь под поглаживания. С небольшой заминкой, но он позволяет стянуть с себя футболку. Юнги не планирует возбуждать или провоцировать на секс — ему сказали «нет», значит «нет», — но это не мешает проявлять ласку. Водить ладонями, мягко надавливая, по бокам, вдоль спинки, гладить животик. И следовать по пятам касаний поцелуями. Юнги игриво прикусывает за загривок, помня, как сильно это понравилось Чимину, и сейчас слышит счастливый смешок. Переворачивает своего, уже точно своего, котёнка на живот и осторожно наваливается сверху. Подныривает ладонями в пространство между телом и постелью, чтобы нежить чувствительную грудь, едва задевая соски. Юнги действует осторожно, не позволяя возбуждаться и себе. Его цель — Чимин. В желании разнежить послушного и наконец-то мурлыкающего котёнка, Юнги опускает лицо на копчик, потираясь щекой о пушистую шёрстку. Она такая бархатная и нежная, что самому хочется замурчать, но получается родить только утробный, граничащий с рыком звук. Чимин настолько послушный и покладистый сейчас, совершенно не сопротивляющийся, что не пикает, даже когда Юнги целует его между ягодиц. — Я могу тебя вылизать? — это не совсем секс, только глубинное удовлетворение партнёра, поэтому Юнги предлагает, готовый в любой момент отказаться от идеи. Ожидая ответа, он мнёт плюшевые ягодицы, то спускаясь на бёдра, то поднимаясь к высоко задранному хвостику. — Я д-думаю, да, — Чимин, запыхавшийся и растерянный, неловко оглядывается, — только без пальцев ладно? Мне может стать некомфортно, ну, знаешь… — Конечно, Чимини, — Юнги говорит мягко, понижая голос до низкого и успокаивающего звучания, — если тебе в какой-то момент станет не очень, останови меня, хорошо? — Л-ладно… Юнги не набрасывается на откровенно пульсирующую дырочку, не касается члена и плюшевых яичек. Для начала дует, чтобы лёгкий ветерок подготовил к касаниям. И смотрит, как Чимин реагирует. Не зажимается ли? Не пытается ускользнуть? Нет. Расслабляется, чуть раздвигая бёдра в приглашении, и шумно выдыхает. Убедившись, что всё нормально, он ведёт влажным языком вдоль щели, не задерживаясь на мышцах ануса. Ладони не останавливаются: массируют бёдра, нажимая на чувствительные местечки, оглаживают ножки до коленных чашечек и поднимаются обратно к полоске под ягодицами. Рот же Юнги занят поцелуями. С причмокиванием он исследует наружную часть дырочки, не торопясь проскальзывать внутрь. Этого пока не требуется. Это пока что рано. Достаточно просто ласкать пружинистые мышцы и чувствовать, как они неуверенно, но вполне охотно раскрываются, готовясь к большему. Трепетная дрожь Чимина ощущается как награда за старания, за правильно выбранный подход, за умелый язык. Юнги усерднее работает губами, имитируя поцелуи, и, убедившись в полностью расслабленном и поплывшем состоянии своего котёнка, мягко проникает кончиком языка внутрь, сразу же напрягаясь. Можно было и не замирать в ожидании худшего, потому что Чимин реагирует совершенно спокойно. Прогибается в спинке, задирает хвостик и громко мурчит. Бархатистый звук утешением растекается по комнате, говоря лучше любых слов о том, насколько же Чимину комфортно. Он не стонет, не двигает вызывающе бёдрами, не скулит и не торопит. Едва слышно выдыхает, отчего урчащий звук становится только громче. Юнги от такого Чимина ведёт. Юнги хочется не останавливаться и просто ласкать нежную попку столько, сколько потребуется, чтобы котёнок успокоился и перестал время от времени похныкивать. Юнги проскальзывает глубже, оглаживая мягкие стеночки изнутри, надавливая и обласкивая. Он не трахает языком, не таранит маленькую дырочку, не действует грубо. Юнги любит. И вкладывает столько нежности, сколько есть в сердце. До тумана перед глазами, до шума в ушах, до трепетного щемящего чувства в груди. Он лижет между ягодицами, но на самом деле пытается всеми силами показать то, что сокрыто за кажущимися на первый взгляд механическими действиями. — М-м-м… Юнги… — Мне остановиться? — Н-нет, просто, ах, кажется, я могу к-кончить, — Чимин неловко сжимает пальцы на ногах, смущённо зарываясь лицом в подушку. Он весь дрожит: от кончика поднятого вверх хвоста до кисточек на ушах. — П-продолжай, пожалуйста. Такой сладкий котёночек пробуждает внутри Юнги что-то дикое, но вместо потакания порочному чувству он возвращается к прерванному занятию с прежней нежностью. Невесомо проведя ладонью между ног, он нащупывает пульсирующий горячий член и дёргающиеся яички. Верный обещанию, Юнги не касается их, продолжая просто лизать. Неторопливо, время от времени проскальзывая внутрь и целуя в самый центр дырочки. Медленно. Спокойно. То толкаясь внутрь, то выскальзывая, чтобы обласкать колечко мышц и вновь проникнуть к гладким стеночкам. Юнги нравится одновременно с этим водить большими ладонями по пышным бёдрам, надавливая и продавливая кожу в особенных местах. Каждая реакция — драгоценна. Каждый вырывающийся, громче остальных, мурчащий звук — важен. Юнги впивается между ягодиц глубоким поцелуем, волнообразно двигая языком внутри, и кажется, это срабатывает. Потому что Чимин кончает. С высоким, звонким вскриком, сжимая мышцами язык и неохотно выпуская его наружу. Вздрагивая всем телом и тут же опадая в гнезде. Чимин так красиво реагирует, что Юнги хочется залюбить его ещё сильнее. Поэтому он прижимается поцелуями к ножкам, перескакивая с одной на другую. Поэтому массирует очаровательно розовенькие стопы, помогая котёнку прийти в себя. Чимин ворочается в гнезде, переворачиваясь на спинку и прогибаясь, чтобы дать хвосту соскользнуть вбок. Его глаза прикрыты, а грудь тяжело вздымается, но по крайней мере он уже не выглядит столь болезненно, как вначале. Да, кончик носа всё ещё красный и явно хлюпающий от соплей. Да и тело пышет жаром. Юнги мнёт пяточки и голеностоп, думая, как поступить дальше. — Ты давно ел? — Юнги начинает с нейтрального. Он не знает, какие продукты есть у Чимина в холодильнике, но никто не запрещал доставку. — Я могу приготовить тебе суп, покормить с ложечки и потом продолжить массаж. Что скажешь? — Хочу. Капризно поджатые губки так и хочется поцеловать, в чём Юнги себе не отказывает. Он наклоняется и со смешком запечатывает звонкий чмок на ротике, который совсем не по-кошачьи выгнулся как клювик. Мило. Очень мило. Чимин вообще раскрывает себя с такой нежной стороны, что его не хочется никуда отпускать. Оставить себе раз и навсегда. Кажется, Юнги подавай только неправильных гибридов. Он не спешит подняться с постели сразу. Сначала заканчивает массировать стопы и ноги. Потом проходится влажными салфетками по паху, стирая подсыхающую сперму. И только убедившись, что Чимин уютно гнездится, идёт на кухню. В холодильнике ожидаемо пусто. Проверив по геолокации адрес и выглянув за дверь, чтобы узнать номер квартиры, Юнги заказывает доставку. Время ожидания — стандартные тридцать минут, он как раз успеет ополоснуться и переодеться. Просить одежду у Чимина нет смысла — Юнги призывает домашнее, используя одно из бытовых заклинаний. Как и полотенце. И заканчивает со всем как раз к звонку в домофон. Готовить с магией в разы быстрее: ножи самостоятельно чистят и режут овощи, а вот в кастрюльку он всё закидывает сам, чтобы ничего не испортить. Рецепт старый, передающийся из поколения в поколение в их семье, от отца к сыну. Только так, потому что именно мужчины должны уметь готовить и заботиться о своих партнёрах. — Ну что, крошка, готов поесть? — Юнги приказывает подносу левитировать, пока сам проникает в гнездо. Чимин, кажется, задремал, но дёргает своим носиком, чувствуя приятный пряный запах. — Давай помогу сесть, и будем есть. — А ты? — И я с тобой, — у него готовы сразу две тарелки, — я действительно готов кормить тебя с ложечки. Хочешь? — Нет, я всё же сам, — Чимин хихикает, притягивая к себе тарелку. Он осторожно дует на суп в ложке, а потом так же неторопливо пробует на вкус. — М! Вкусно! — И полезно. Чимин хихикает, довольно ластясь к Юнги. Его пушистая голова опускается на плечо, тараня бицепс, а потом возвращается в прежнее положение. Невероятно приятно видеть, как приготовленный им суп едят. Ложечка за ложечкой, с явным аппетитом и желанием доесть всё до конца. Пухлые губки охотно раскрываются для ложки. Ни капли порочности в действиях, только нежность. Юнги засматривается, едва не забывая, что ему тоже следует подкрепиться. Когда обе тарелки оказываются пустыми, а Чимина откровенно тянет спать, Юнги магией отправляет грязную посуду мыться и утягивает котёнка себе под бок, обнимая. Он зарывается пальцами в растрёпанные прядки волос, принимаясь массировать кожу головы. Чем вызывает очередной ласковый мурк. — Спасибо, что нашёл меня, — Чимин довольно мычит, говоря будучи уже на границе сна, — я бы справился и сам, но с тобой… уютней. Спасибо. — Больше не прячься от меня, Чимини, — Юнги широко зевает, проваливаясь в дрёму, — потому что я каждый раз буду тебя находить. Мурлыканье Чимина становится ещё громче, погружая их в кокон из звуков. Остаться бы тут навсегда…