Эмилия Кларенс

Эмилия глубоко вздохнула. Она сидела на подоконнике и читала книгу. Точнее, пыталась читать. На улице стоял июль, и дети во дворе решили, что нет ничего веселее, чем кричать друг другу через весь квартал. А еще пинать мяч, который поднимал пыль всей улицы. Она перевернула страницу. — ЛОВИ! — истошно кричали они друг-другу. Что-то ударилось о забор с громким треском. Кто-то вдали засмеялся. Эмилия вздохнула и закрыла книгу. Читать сегодня явно не получится. Она выглянула в окно. Мальчишки играли в вольный футбол, на травянистой поляне, растоптывая все что было у них на пути. Сейчас уже середина лета, и на дворе стояла невыносимая духота. От такой жарищи, у Эмилии голова часто ходила кругом. Поэтому она и не выходила на улицу, играть со сверстниками. Гораздо интереснее было читать. Или рисовать. Или придумывать истории перед сном. И никто ей не нужен. — Эмилия! — донесся звонкий голос матери, — ты меня не слышишь, что ли? — Простите, мам, я отвлеклась. Что хотели сказать? — сквозь зубы выговорила Эмилия. — Сходи в магазин на перекрестке, молока для папы принеси. И приведи себя в порядок, что за копны?! Эмилия молча взяла взяла со стола звенящие монеты. И всмотрелась в их тусклый блеск. На неровном поверхности металла отобразилось ее черты лица. Белые волосы торчали в разные стороны, после нескольких часов, проведенной за книгой. Некоторые пряди спадали, закрывая ей обзор, но Эмилия заправляла их одним движением за ухо. Серо-голубые глаза выдавали в ней ребенка - своим блеском, хотя она сама этого не замечала. Но засмотрелась она на монету ненадолго. Сплела косичку, чтобы волосы хоть как-то пришли в порядок. — Не стой столбом! Выпрями осанку! Сколько тебе говорить? «Я тупая, а не глухая…» - выдохнула голубоглазая, ускорившись. Иногда ей хотелось закрыть дверь своей комнаты, не открывать ее никому и лежать на кровати, любуясь потолком, который за одиннадцать лет ее жизни тут, стал ей роднее, чем голоса снизу. Но вместо этой мечты, она взяла монеты, и сжав их крепче, вышла на улицу. Жар ударил в лицо сразу, будто кто-то открыл горячую духовку. Воздух был плотным, тяжелым, и казалось что ее можно отодвинуть рукой. Асфальт был обжигающим - невероятно горячим. Она шла по знакомой улице, где каждая трещина и каждая машина ей знакома. Все было изученно давным давно шестилетней девочкой до мелочей — обвезлая лавочка, машина- которая лет так пять уже не заводится, и старая кошка мадам Брут, которая лениво дремала в тени деревьев. Поэтому этот мир, в котором она жила казалось скучным. Обычным. Ведь он изучен, как глава, которую перечитали ровно пятнадцать раз. Хотелось выйти за пределы этого маленького мира, убрать, снести запреты которые устоновили родители. Хотелось дышать. Жить… — С вас пятьдесят шесть пенсов. — вернул в реальность голос продавца, явно недовольного тем, что его игнорят. — Угу. — она протянула ему монеты, которые взяла из дома. Продавец выхватил монеты, посчитав, положил себе в ящик и выдал ей сдачу. Забрав их, Эмилия вышла из прохладного магазинчика, на встречу жаре июля. Она недовольно прищурилась. «Надо было одеть кепку»- вздохнула та. — Ухуу, — это с вызовом пролетела сова над головой. Погодите… Сова? Эмилия подняла голову ввысь, но не заметила совы, или вообще хоть какую-то птичку. Небо пугало своей чистотой и безоблачностью. «Кажется, от жары уже галлюцинаций пошли» испугалась девушка и поспешила обратно к себе «домой».