Согласовано, но не одобрено

      Гарри Поттер объявился на примерке свадебных костюмов ровно в тот момент, когда портной приколол к спине Блейза седьмую булавку, и эффект от появления оказался настолько внезапным, что портной от неожиданности воткнул восьмую булавку не в ткань, а в самого жениха.       — А-а-а-й, — с чувством произнёс Блейз, подскакивая на подиуме с прытью, неожиданной для человека, наполовину зашпиленного в сюртук.       — Молли пригласила, — коротко пояснил Гарри, застрявший в дверях с видом человека, уже понявшего тактическую ошибку, но слишком вежливого, чтобы развернуться и сбежать. — Сказала, я «почти член семьи».       — Твоя мать, — прошипела Панси Джорджу, — только что вооружила меня документальным подтверждением, что она саботирует мою работу.       — Технически она считает список гостей на примерке делом семейным, а не организационным.       — Технически твоя семья имеет отрицательный рейтинг в вопросах организации мероприятий.       — Наследственная черта, — жизнерадостно согласился Джордж.       Гарри Поттер, надо отдать ему должное, был не абы кем: три года назад именно с ним Джинни встречалась настолько серьёзно, что вся семья Уизли успела мысленно выбрать посуду для будущей свадьбы, прежде чем отношения тихо, без скандалов, но и без особой ясности, сошли на нет. Джинни, стоявшая на подиуме в платье, наполовину утыканном булавками, застыла при виде него с выражением человека, одновременно желающего исчезнуть и рассмеяться.       — Гарри.       — Джинни. Ты… в платье. Свадебном. Выходишь замуж.       — Информация верна на все сто процентов, — сказала она.       Блейз, всё ещё морщась от укола булавкой, выступил вперёд с той нарочитой светской вежливостью, что Панси мгновенно опознала как боевую слизеринскую стойку.       — Поттер. Какая честь. Не думал, что доживу до вашего визита на примерку моего костюма.       — Забини. Взаимно. Хотя, признаться, пришёл с куда меньшим энтузиазмом, чем вы могли подумать по моему лицу.       — Ладно! — Джордж хлопнул в ладоши с решимостью человека, готового на всё, лишь бы предотвратить надвигающуюся социальную катастрофу. — Раз уж мы все здесь, кто хочет обсудить цвет галстуков? У меня семь вариантов, один откровенно кричащий.       — Джордж, сейчас не время для галстуков.       — Сейчас идеальное время для галстуков, Паркинсон, это нейтральная территория, где никто никого не бросал три года назад…       К изумлению Панси, план сработал: Рон тут же выдал восторженное «а покажи кричащий, обожаю такие», Джинни со смехом вовлекла Гарри в неуклюжий, но безопасный разговор о работе в Аврорате, и сама неловкость начала рассеиваться со скоростью, достойной отдельной похвалы кризисному менеджеру.       — Кризис предотвращён, — шепнул Джордж, оказавшись рядом с Панси у стойки образцов.       — Временно, — уточнила она. — Мне нужно закладывать в бюджет отдельную строку на случай засады бывшими на будущих мероприятиях?       — Учитывая размер моей семьи — статистически неизбежно. Могу лично проверять список гостей на предмет романтического прошлого.       — Испытательный срок, — сказала она, наблюдая с злорадным удовольствием, как он изображает бурный восторг настолько преувеличенно, что чуть не смахнул со стойки рулон парчи.       В этот момент со стороны примерочной раздался новый взрыв смеха — помощница портного, миловидная блондинка, перемеряла пострадавший от булавки бок Блейза и от души хохотала над чем-то, что он рассказывал, придерживая сантиметровую ленту с той профессиональной непринуждённостью, что не оставляла сомнений в компетентности, но звучала подозрительно кокетливо.       Панси прищурилась.       — Он флиртует с портнихой в присутствии бывшего невесты. Это либо гениальная отвлекающая тактика, либо у него стресс окончательно выел разум.       — Или просто раздражающе обаятельный тип, который улыбается всем одинаково, и это никого не должно волновать, — заметил Джордж, тоже наблюдая за сценой с явным неодобрением.       — Меня и не волнует.       — Меня тоже.       Они синхронно скрестили руки на груди и продолжили одинаково хмуро наблюдать ещё добрых полминуты, прежде чем оба одновременно осознали, что делают, и синхронно же отвели взгляды в разные стороны с преувеличенно равнодушным видом.       — Это было странно, — заметила Панси.       — Очень странно, — согласился Джордж. — Определённо не ревность. Чистая профессиональная бдительность организатора.       — Именно. Профессиональная.       Он помолчал секунду, и когда заговорил снова, привычная лёгкость в его голосе слегка осела, уступив место чему-то более настоящему.       — Знаешь, — сказал он тише, — а ведь дело не только в портнихе. Я весь вечер наблюдаю, как ты держишься — спокойно, профессионально, будто чужая неловкость тебя вообще не касается, — и мне почему-то ужасно хочется, чтобы рядом со мной ты держалась настолько же спокойно. Без этой вечной готовности отступить, стоит мне подойти чуть ближе.       Панси замерла, чувствуя, как шутка, которую она уже собиралась произнести, вдруг застряла в горле.       — Джордж…       — Не отвечай сейчас, — быстро сказал он, вскидывая руки в знак примирения. — Я помню про наш уговор не торопиться. Просто хотел, чтобы ты знала: пока ты профессионально бдишь над чужими бывшими, я тут вполне непрофессионально ревную к портнихе, к тёте Мюриэль и, кажется, ко всем твоим таблицам сразу, потому что ты уделяешь им больше внимания, чем мне.       Она рассмеялась — коротко, но совершенно искренне, — и напряжение, повисшее было между ними, наконец рассеялось, не оставив после себя ничего, кроме тепла.       — Таблицы, — сказала она, качая головой, — как минимум не имеют свойства опаздывать и язвить в ответ.       — Обещаю исправиться по обоим пунктам.       — Заткнись и подай мне коробку с образцами, Уизли.       — Слушаюсь, шеф, — отозвался он с ухмылкой, от которой она демонстративно закатила глаза, — но для протокола: я всё ещё планирую вернуться к этому разговору. Скоро. И, возможно, с меньшим количеством галстуков в качестве прикрытия.