Согласовано, но не одобрено

      В «Норе» было явно больше гостей, чем предполагала её изначальная вместимость, и прозвучало уже на семь тостов больше, чем предполагал здравый смысл, когда Джинни Уизли встала посреди гостиной, постучала вилкой по бокалу и с сияющим, совершенно неприлично счастливым лицом объявила:       — Мы с Блейзом решили пожениться!       Тишина, повисшая после этих слов, длилась ровно столько, сколько требуется среднестатистической волшебной семье, чтобы осознать масштаб надвигающейся катастрофы. Первой опомнилась Молли — взвизгнула, уронила поднос с пирожками (никто их не поймал, никто о них и не вспомнил) и бросилась обнимать дочь так, будто собиралась сломать ей рёбра — из чистой любви. Джордж присвистнул. Рон подавился огневиски. А Панси Паркинсон, сидевшая в углу с бокалом, который держала исключительно для вида, тихо произнесла одно-единственное слово, вложив в него всю мощь своего слизеринского воспитания:       — Наконец-то.       Блейз Забини, стоявший рядом с невестой с выражением человека, только что прыгнувшего с обрыва и с некоторым удивлением обнаружившего, что летит, поймал взгляд Панси через всю комнату и одними губами произнёс: «Спасибо, что не отговорила».       — Я пыталась, — так же беззвучно ответила она. — Ты не слушал.       Дальше события понеслись с той скоростью, с какой обычно несутся вещи, которые никто толком не планировал. Молли уже составляла список гостей на клочке пергамента, попутно оплакивая тот факт, что «единственная дочь выходит замуж за слизеринца, хотя, видит Мерлин, я давно смирилась, просто хотелось бы, чтобы кто-то предупредил заранее». Артур пожимал Блейзу руку с той обречённой теплотой, будто пожимает руку человеку, чья судьба уже решена и обсуждению не подлежит. Гермиона мгновенно достала блокнот и начала набрасывать «примерный таймлайн подготовки», а Рон громко интересовался, будет ли на свадьбе достаточно еды, потому что «в прошлый раз на дне рождения Джорджа не хватило».       Панси наблюдала за этим цирком со стороны, потягивая вино и мысленно составляя список причин, по которым лучше держаться в стороне, — список этот с каждой минутой становился всё длиннее, что, впрочем, никак не помешало миссис Забини, прилетевшей по каминной сети через десять минут после новости, торжественно ткнуть в неё пальцем через всю комнату и произнести с непререкаемой властностью человека, очевидно привыкшего командовать домовыми эльфами:       — Панси, дорогая. Ты знаешь Блейза лучше, чем я знаю половину волшебного Лондона. Организацией займёшься ты.       — Прошу прощения?       — Организацией свадьбы, — терпеливо повторила миссис Забини, будто разговаривала с не самым сообразительным ребёнком. — У тебя безупречный вкус, ты всегда была самой практичной из всей вашей компании в школе, и, честно говоря, я слишком стара, чтобы разбираться с флористами.       Панси открыла рот, чтобы возразить — у неё, вообще-то, была работа, была жизнь, и не было ни малейшего желания провести следующие два месяца, споря с поставщиками цветов, — но не успела произнести ни слова, потому что в этот самый момент Молли Уизли, стоявшая в противоположном конце комнаты, громко произнесла нечто, прозвучавшее для Панси как персональный приговор:       — А со стороны невесты пусть Джордж поможет! У него единственного расписание более-менее свободное — в магазине ему поможет Рон, а остальные все при делах!       Джордж, до этой секунды безмятежно доедавший чей-то забытый пирожок, поперхнулся.       — Прости, что?       — Организацией займёшься, — сказала Молли тем тоном, который не предполагал дискуссии со времён, когда Джорджу было пять лет и он отказывался есть брокколи. — Ты же брат. Это святая обязанность.       — У меня есть Ли Джордан. У меня есть склад с товарами. У меня есть, — Джордж обвёл рукой воздух с видом человека, ищущего аргумент посерьёзнее, — жизнь!       — У тебя есть свободные среды и четверги, — невозмутимо парировала Молли. — Я проверяла расписание магазина.       — Ты проверяла моё рабочее расписание?!       — Я твоя мать. Я проверяю всё.       В комнате повисла та особая тишина, что бывает, когда все присутствующие одновременно понимают: спорить с Молли Уизли — занятие настолько же безнадёжное, насколько бессмысленное. Панси, всё ещё стоявшая с бокалом в руке, медленно повернула голову и встретилась взглядом с Джорджем, стоявшим на другом конце комнаты с точно таким же выражением лица — смесью паники и медленно наступающего осознания.       — Вы издеваетесь, — сказала она вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.       — Полностью солидарен, — отозвался Джордж.       — Я, — сказала Панси, тыча пальцем в его сторону через всю комнату, — не собираюсь месяцами обсуждать скатерти с человеком, который на моей памяти взорвал школьный туалет ради шутки.       — Это было один раз! На втором или третьем курсе!       — Дважды. Я считала.       — Второй раз туалет взорвал не я, а Фред, все же знают эту историю!       — Мне без разницы, кто из вас двоих это сделал, — отрезала Панси, — важно, что ты на это способен, а мне, на минуточку, доверили организовать свадьбу лучшего друга, а не цирковое представление.       Джордж прижал руку к груди с преувеличенно оскорблённым видом.       — Цирковое представление организовано на высочайшем профессиональном уровне, между прочим. У нас в магазине четыре звезды из пяти по опросу постоянных покупателей.       — Опрос проводился среди детей до одиннадцати лет.       — Самая честная аудитория, какую только можно найти.       Джинни, до сих пор наблюдавшая эту перепалку с плохо скрываемым весельем, наконец не выдержала и рассмеялась в голос — настолько громко и настолько неприлично для невесты, только что объявившей помолвку, что даже Блейз, стоявший рядом, позволил себе сдержанную улыбку.       — Мне уже нравится это решение, — сказала Джинни, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Если вы двое сумеете организовать свадьбу, не поубивав друг друга, я лично прослежу, чтобы вам обоим поставили памятник рядом с Хогвартсом.       — Или хотя бы организовали постоянную скидку в «Трех Мётлах», — добавил Блейз со свойственной ему невозмутимостью. — Учитывая, сколько нервов вам, судя по всему, предстоит потратить.       — Мне не нужна скидка в баре, — сказала Панси, всё ещё не сводя убийственного взгляда с Джорджа. — Мне нужен соорганизатор, который умеет пользоваться расписанием и не взрывает туалеты.       — Технически я ни разу не взрывал ничего на свадьбах, — заметил Джордж. — У меня чистый послужной список именно в этой категории.       — Прекрасно. Все бывает впервые.       — Звучит как вызов, Паркинсон.       — Это не вызов, Уизли. Это констатация факта.       Час спустя, когда основная волна поздравлений и планов схлынула, а Молли уже увела Джинни обсуждать фасон платья с интенсивностью человека, готовящегося к военной кампании, Панси и Джордж обнаружили себя вдвоём на кухне — единственном относительно тихом месте во всём доме, — двое с чашками чая, которые никто из них не просил, но которые каким-то образом материализовались в их руках стараниями сердобольного домовика миссис Забини.       — Ладно, — сказала Панси, устало опускаясь на стул. — Раз уж нас обоих угораздило.       — Раз уж угораздило, — согласился Джордж, садясь напротив с куда меньшей грацией, чем предполагала мебель. — Правила есть?       — Правило первое: я веду бюджет. Ты к цифрам не притрагиваешься.       — Оскорбительно, но справедливо. Правило второе: я отвечаю за всё, что связано с весельем, а ты — за всё, что связано с занудством.       — Это называется «организация», Уизли, а не «занудство».       — Называй как хочешь, — он пожал плечами с той обезоруживающей лёгкостью, что, Панси вынуждена была признать хотя бы про себя, всегда бесила её сильнее всего остального в нём, — суть от этого не меняется.       Она посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом — тем самым, каким оценивают потенциальную катастрофу, пытаясь понять масштаб предстоящего ущерба, — и вздохнула так тяжело, что чаинки в её чашке подёрнулись рябью.       — Девять недель, — сказала она. — У нас девять недель, чтобы это не превратилось в позор всей Магической Британии.       — Девять недель, — повторил Джордж, поднимая свою чашку в шутливом тосте. — За то, чтобы никто из нас не оказался в Мунго раньше срока.       Панси, вопреки себе, вопреки многолетней неприязни, вопреки абсолютно логичному желанию сейчас же встать и уйти домой, вдруг почувствовала, как уголок её губ дрогнул — почти незаметно, но достаточно, чтобы Джордж это заметил и посмотрел на неё с торжествующим, совершенно невыносимым удовлетворением.       — Даже не думай, — сказала она, пряча улыбку за чашкой чая. — Это была не улыбка. Это была гримаса отвращения.       — Конечно, Паркинсон. Конечно.       За окном «Норы» садилось солнце, где-то в глубине дома Молли громким шёпотом обсуждала с Джинни преимущества белого цвета над кремовым, а на кухонном столе между Панси и Джорджем, что бы ни говорил дальше каждый из них в свою защиту, уже лежал — невидимый, но совершенно неотвратимый — первый пункт их общего, катастрофически обречённого на успех плана.