Родная кровь

— Я теперь понимаю, что имела ввиду леди Нарцисса, говоря, что дом Блэков далек от нормального вида, — прошептал подросток, чуть наклонившись доверительно к хозяину дома.       За столом в столовой на Гриммо 12 сидело трое человек: двое мужчин и юноша. С тихим лающим хихиканьем один из магов, больше похожий на дворнягу, с блеском в глазах рассказывал мальцу о своих историях в этом доме, когда как другой мужчина то и дело закатывал глаза и поправлял друга. Не то что у Сириуса было много веселых историй о семье, но Гарри было интересно послушать немного о другой чистокровной семье. При том сам Сириус тот еще бедокур, заставляющий всех, начиная от родителей, заканчивая кузинами, взвыть от своих проделок. С другой стороны, именно шалости мужчины разбавляли мрачные стены и не заставляли полноценно впасть в угнетение. По крайней мере так казалось подростку.       Темный дом накладывал совершенно иное впечатление, которое юноша еще не испытывал. Теперь Гарри осознавал разницу между светлым поместьем семьи Малфоев, в котором можно было бы запросто заблудиться, и мрачный особняк Блэков, словно дерево растущее вверх и поглощающее все. Здесь явно не хватало ремонта и уборки, но почему-то ничего не помогало. Дом не просто забросили. Да, Сириус продолжал в нем жизнь и частенько приглашал Орден Феникса на собрания или семью Уизли, но это не означало, что сам мужчина не отвергал этот дом, а ведь он когда то был родовым особняком, пусть и в черте города среди маглов. — Бродяга, не морочь Гарри… Прости, Джеймсу голову, — вздохнул Ремус, пододвигая к ребенку чашку с горячим шоколадом. Он все еще не мог привыкнуть, что настоящий Гарри предпочитал имя своего покойного отца, чтобы не путаться именами с Гарольдом, хотя на свое имя все еще откликался. С другой стороны, Сириус только рад был называть его именем лучшего друга. — Но Нарцисса и вправду была права. Этот дом сейчас не имеет той защиты и подпитки, которую имеет поместье Малфоев. Поэтому ты здесь не надолго. В школе, к счастью, магии достаточно для лечения твоего магического ядра, а потом мы решим как будет лучше. — Я думал, что вернусь к Малфоям, — честно ответил Поттер, смотря оленьими глазами на взрослых, на что те не могли сдержать своих улыбок. — Может, и вернешься. Все же у них и компания из Гарольда и Драко для тебя хорошая, и целители отличные, и магия подходит. Но я думал отвезти тебя попутешествовать или еще что-то. Может, домик новый купим, — слегка поморщившись, Сириус отставил от себя бокал с недопитым виски. — Благо меня уже оправдали, а денег Блэков хватит… Единственным вопросом тогда становится Ремус. — А что я? Это у тебя были напряженные отношения с Малфоями, — усмехнулся оборотень, а после чуть скривился. — Но с путешествием и вправду будет тяжелее. Ты же помнишь, Джеймс, что нужно скрывать кто истинный крестный? — Да, Ремус. По магии ты мой крестный, по бумагам Сириус, я помню. Хотя мне нравится считать, что таким образом у меня целых два крестных родителя, — Гарри несколько печально улыбнулся, смотря в свою чашку. — Можно же?.. — Черт, Сохатик… Конечно можно! — Люпин едва сдержал смешок, когда увидел с каким взглядом Сириус смотрит на сына своего лучше друга. Блэк едва сдерживал слезы счастья и все никак не мог наглядеться на ребенка. И Ремус мог понять почему. Хоть Бродяга еще любил Гарольда, связь крестного продолжала связывать их, мужчина уже не мог отказаться и от настоящего сына Джеймса и Лили, стоило узнать того по-настоящему. — Мы теперь от тебя не отстанем ведь. Черт-черт-черт… Нам нужно столько всего наверстать! — Бродяга-Бродяга, подожди! — со смехом остановил Ремус друга. — Успеешь запланировать множество мероприятий. Но это Рождество у нас распланировано уже. Ты разве не помнишь? — Да-да… — с уст хозяина дома сорвался хриплый смешок и неуверенное хихиканье. — Скоро прибудут друзья прошлого Гарри, а также Орден Феникса. Я сделаю все, чтобы Орден не втянул тебя в свою деятельность, малыш, но вот ребятишки, думаю, и вправду могут помочь тебе. — Гарольд мне рассказал о них. Вроде… Рон, Гермиона, Джинни, Фред и Джордж. Он даже мне фотографии показывал, хотя близнецов я так и не смог различить. Он тоже говорил, что все они хорошие ребята. Но я все равно волнуюсь… — Что бы не произошло и что бы они не наговорили, знай, мы будем рядом и поможем, хорошо? Ты всегда можешь позвать нас, позвать Кричера, запереться в комнате, а если совсем тяжко станет, отправим к Нарциссе, раз тебе у нее понравилось. Хорошо? Просто… Дай нам шанс, — надломленным голосом попросил Сириус, накрыв руку подростка своей. И прежде чем Гарри ответил, в другой комнате раздался грохот.       Мальчик чуть ли не подскочил на месте от испуга, благо Люпин успел схватить его чашку, пока тот не пролил свой напиток. Оказалось, грохот развели выходящие из камина в гостиной гости, а именно чета Уизли, провожающая детей с вокзала в дом Блэка.       Словно любопытный котенок, Гарри-Джеймс замер в дверях у входа в гостиную, рассматривая новых людей. Рыжее семейство приковывало к себе взгляды. И видеть их воочию, а не на фотографиях в альбоме, оказалось совершенно другим опытом. На фоне ярких волос и веселого смеха буйные темные волосы одной из девочек сильно выделялись. «Гермиона» — вспомнил Джеймс, рассматривая всех прибывших. — Гарри! Дружище! — послышался громкий возглас юноши, а после Джеймса захватывают в крепкие объятиях, во время который подросток невольно и сам приобнял долговязого сверстника. — Мерлин! Ты так похудел! — Эй, Рон, полегче, — неловко похлопав парня по спине, Гарри отстранился и новым взглядом осмотрел «друга». Он был рад, что правильно определил его имя. — Это я еще в хорошем состоянии, но постепенно восстанавливаюсь. Насколько могу. — Черт, Гарри, сильно же тебя потрепало, — вздохнул Рон, услышав горечь в словах юноши, а после снова обнял, мимолетно поправляя его челку, которая «скрывала» несуществующий шрам, чтобы никто раньше времени не заметил его отсутствие. Все же Малфой правду сказал, что шрама не было. — Но мы действительно рады тебя видеть. Расскажешь, что случилось? — Сначала ужин! Небось Сириус снова какими-то похлебками кормил ребенка, — уперев руки в боки, почти приказала миссис Уизли, грозно смотря то на сына, то на его друга. — Тем более рассказывать придется перед всем Орденом.       Взгляд женщины задержался на подростке, которого опекали Ремус и Сириус, словно в чем-то подозревая, а после Молли ушла на кухню, о чем-то тихо бурча, пока ее муж подошел поздороваться с магами и их подопечным. Дети же тихо захихикали на причитание миссис Уизли и переглянулись, замечая шок самого Джеймса. — Не злись на Молли, Гарри. Мы все сейчас на нервах, а твое внезапное появление… Сбило нас столку, откровенно говоря, — промокнув лоб платочком, Артур оглянулся на своих детей и кивнул им. — Можете пока поболтать, но, думаю, все же легче всю историю всем сразу рассказать, чем сто раз одно и то же каждому, да?       Подростки переглянулись между собой и синхронно кивнули, когда как Сириус показал «крестнику» большой палец вверх и увел Артура для разговора в столовой. Видя, что взрослые ушли, Гарри-Джеймс застенчиво посмотрел на остальных ребят и взмахом руки пригласил их подняться с ним в комнату, где должны остановиться близнецы с Роном. Эту комнату ему показал Ремус, но так как никто до этого в ней не ночевал некоторое время, подросток решил поговорить с остальными здесь. Приводить еще малознакомых людей в спальню, которую выделили лично ему, еще не хотелось. — Вы ведь… Знаете? — неуверенно начал Джеймс, поглядывая на ребят, что расположились по всей комнате кто где. Кто-то сел на кровать, кто-то на подоконник, кто-то остался стоять. — Да, Гарри. Мы знаем, что ты настоящий, которого подменили Гарольдом, — взяла на себя слово единственная не Уизли. — Меня зовут Гермиона. А это Рон, Джинни, Джордж и Фред, приятно познакомиться. Драко сказал, что Гарольд о нас рассказывал, да? — Да. И чтобы не путаться, можете называть меня Джеймсом. Или Гарри-Джеймс, как делает это Сириус. Так что тоже приятно познакомиться, — юноша улыбнулся и махнул рукой. — Надеюсь, я вас не разочарую. — Не боись, просто будь увереннее, словно ты уже все знаешь, — с улыбкой сказал Фред, зарабатывая тычок от брата. — Мы поможем и направим, если будет нужно, — дополнил Джордж под хихиканье сестры. — А если что-то забыл… — Говори уверенным голосом, чтобы другие засомневались в своих словах, а не в твоих, — хохотнули близнецы, подходя и приобнимая подростка с друх сторон, позволяя привыкнуть к ним.       Гарри-Джеймс замер, наблюдая за пришедшими ребятами с потаенной надеждой, что они смогут стать и его друзьями. И теперь Джеймс понимал, что пытался донести до него Гарольд и чего всей душой не понимал Драко. Семья. Уизли своей большой и разнообразной группой выглядели как семья мечты для такого одиноко ребенка как он или Гарольд, которые провели много времени в стенах одной комнаты. И пусть сам Джеймс видел лишь стены палаты, но и Гарольд провел первую часть жизни в чулане. Наверное, это даже хуже. Но именно в этих стенах, воспитавших в них страх к одиночеству и покорность в отношениях, и проявлялась мечта о нечто большем. О большой семье, о братьях и сестрах, о детях, о любви и заботе. И пусть у некоторых были разногласия, пусть они переругивались, но они упорно стояли горой друг за друга. Это ощущалось, это виднелось невооруженным взглядом.       Когда в поместье Малфоев Гарольд рассказывал о семье Уизли и их взаимоотношениях с бедной сиротой, то Гарри-Джеймс и подумать не мог, что тоже ощутит желание стать частью этой большой семьи. Хотя бы на некоторое время. Единственное, что немного приносило дискомфорта — ребята казались шумными. Постоянный смех, громкий голос, возбужденные махи руками и эмоциональные всплески. Гарри не привык к такому из-за тишины больницы, да и у Малфоев было не так громко. Даже когда Гарольд и Драко прибыли в поместье, они вели себя спокойно и тихо, а если и случались моменты, когда Драко выводил из себя брата, то их смех не звучал громко и лишним.       Некоторое время гриффиндорцы старались узнать Гарри-Джеймса получше, чтобы понять как с ним действовать и верить ли в слова Драко Малфоя. Но чем больше они слушали ответы подростка, тем больше они убеждались, что этот Гарри похож на их Гарольда. Только более тихий, наблюдающий, задумчивый. Впрочем, после всего пережитого и не мудрено, что он таким стал. Гермиона только и могла облегченно выдыхать, радуясь, что этот паренек не сломался под такой жизнью. Возможно, близнецы Уизли тоже об этом думали, но их переглядывания трудно расшифровать, когда как Джинни и Рон просто продолжали расспрашивать Гарри о его жизни до спасения Пожирателями и жизни в стенах поместья Малфоев. — Дети! Спускайтесь на ужин! — прервал разговор детей голос миссис Уизли. Стоило его услышать, как Джеймс дернулся и испуганно посмотрел на дверь, но Джинни поспешила его успокоить. — Не бойся, она всегда нас так зовет. Все же легче во весь голос крикнуть, чем за каждым ходить самой.       Близнецы Уизли на слова сестры синхронно закатили глаза, а Гермиона невольно улыбнулась, вставая с кровати, чтобы спуститься в столовую вслед за всеми. Первое знакомство с ребятами прошло хорошо, по крайней мере Гарри-Джеймс на это надеялся. Но если судить по общению Гарольда и Драко, то эти гриффиндорцы также взялись за него, решая помочь. Так, значит, об этой геройской натуре ворчал Драко, или он имел ввиду иное?       Стоило спуститься в столовую, как Джеймс невольно замер от количества людей вокруг. Он думал, что будут только Уизли и его крестные, и Гермиона, конечно, но… За столом сидели и другие мужчины и женщины. Кто-то старше, кто-то моложе. Кто-то в изношенной одежде, кто-то в красивой мантии. И в этой компании становилось неуютно. Если некоторые маги вызывали спокойные ощущения, то некоторые другие заставляли напрягаться. Особенно своими недовольными взглядами. — Здравствуйте? — застенчиво поздоровался подросток, не зная как себя вести перед таким количеством людей. Он никогда не был в толпе из-за жизни в руках целителей и темных магов. — Щеночек, спокойно, все свои. Можешь им не доверять, но в стенах этого дома тебе никто не навредит, — поспешил успокоить крестника Сириус, подходя к нему и кладя руку на плечо, чтобы отвлечь. — Садись рядом со мной и ни о чем не волнуйся. Я и Рем рядом.       Казалось, кто-то что-то хотел сказать, но грозный взгляд Ремуса не дал ему и слова произнести. А Гарри этого не увидел, садясь на указанное место и стараясь дышать спокойно, не паникуя. Кажется, он немного переоценил свои возможности влиться в жизнь Гарри Поттера, которой прожил Гарольд. Спасибо ему, что он уговорил все же жить как хочется самому Гарри-Джеймсу.       В это время Дамблдор не отрывал своего взгляда от подростка. С виду это был и вправду Гарри Джеймс Поттер. Немного тоще того, которого он помнил, но это не удивительно после плена у темных магов. Этот мальчик казался более неуверенным, тихим, настороженным, когда как раньше бы он непременно вспылил. Но при этом Альбус видел все те же темные волосы, похожие на гнездо, зеленые яркие глаза, черты Джеймса и Лили Поттер. И только потом директор Хогвартса заметил отсутствие шрама Мальчика-Который-Выжил. — Думаю, сначала нужно дать ясность мальчику, — после небольшой паузы начал Дамблдор, не переставая следить за реакцией подростка, за его мимикой и жестами. — Все эти маги — члены Ордена Феникса, Ордена, борющегося против Волдеморта.       Стоило услышать имя крестного Гарольда, как Джеймс вздрогнул и посмотрел на всех иным взглядом. Малфои говорили об этом ордене. Как и говорили о самом Темном Лорде и его отношениях к мальчикам, а именно к Гарольду и Гарри-Джеймсу. Что говорить, подростку даже удалось поговорить с самим виновником безобразия тех лет, чтобы удостовериться — он, Гарри Джеймс Поттер, отныне нисколечко не интересен Волдеморту. Это даже подкрепили клятвами, заверенными взрослыми, чтобы ни Темный Лорд, ни Мальчик-Который-Выжил не начали кровопролитие между друг другом вновь. — Разве стоит продолжать бодаться с ним? — тихо спросил Гарри, хмуро смотря на всех взрослых, а дети тем временем навострили уши. С одной стороны, они удивились его вопросу, но, с другой стороны, они знали, что этот Гарри уже общался с Малфоями и видел Пожирателей в ином свете нежели они. — Волдеморт не показывал себя с конца Турнира Трех Волшебников… — Мальчик мой, но тебя же самого выкрали с финального испытания слуги Волдеморта, — заметил Дамблдор, непонимающе смотря на подростка, который на самом деле пытался не запутаться в легенде, которую для него разработали. — В том то и дело… Меня использовали для воскрешения Волдеморта и забрали, хотя особо ничего не делали, — Гарри нервно выдохнул и протер предплечье, вспоминая шрам от кинжала, который показывал ему Гарольд. При одной только мысли о нем кожа начинала чесаться. — Но потом… Я не знаю, что делал Волдеморт со своими Пожирателями, но про меня забыли. И какие-то из подчиненных Темного Лорда забрали меня без его ведома. — Дело было в Гарольде Малфое, — взял на себя слово Снейп, которого Гарри-Джеймс не сразу увидел в комнате. Мужчина стоял в самом углу, в полутьме, отчего его не было заметно невооруженным взглядом. — Помимо восстановления сил Темный Лорд сильно озаботился состоянием мальчика. Насколько я понял, помогая мальчишке, Темный Лорд привязывал Малфоев к себе, чтобы они безоговорочно доверяли ему и подчинялись. Все же Гарольд был проклят и ему требовалась немалая магическая мощь заклинателя, чтобы вылечиться. Я помогал зельями, но ни ими, ни магией целителей не получалось ему помочь, поэтому в ход пошла темная магия и магия Темного Лорда. Так что немудрено, что про Поттера умудрились забыть, он просто перестал представлять интереса Темному Лорду. «Я не стану сражаться против ребенка» — так он сказал, — казалось, слова Снейпа оказали достаточное влияние на всех орденовцев. На кого-то положительное, на кого-то отрицательное, но никто не остался равнодушным. — Почему ты об этом раньше не рассказал, Снейп?! — крикнул Подмор, подскакивая на месте. От его крика Гарри вздрогнул, но рука Сириуса на его плече немного успокоила. — Потому что не сразу обо всем узнал, так как был озабочен помощью сыну моего друга. Впрочем, Блэк также об этой истории узнал в сентябре. При том я рассказывал Ордену, что Темный Лорд потерял Поттера и также самостоятельно объявил о его поисках среди Пожирателей, — на этих словах Северус впился взглядом в паренька, а после в Сириуса и кивнул, позволяя продолжить историю. — По большей части я спал, пока был у Пожирателей. Насколько понял, им не нужны были проблемы со мной, а без приказов Волдеморта они не понимали что делать. Я даже не знаю где именно был, просто темное помещение, иногда кормили, иногда приносили книги. А потом… Я уснул и проснулся в другой комнате. Более светлой, похоже на палату, но окна не открывались из-за решеток, — Сириус быстро понял, что Гарри начал описывать палату, в которой сидел до спасения Пожирателями. — Иногда приходили другие маги, усыпляли меня, а когда я просыпался, то рядом уже никого не было. Но появлялось ощущение жуткой усталости. — Гарри нашли в больнице, на которую вышли Малфои в ходе расследования похищения их сына. Тот как раз тоже содержался в той больнице, кажущейся маглам заброшенной, а на деле используемой темными магами, — взял на себя слово Сириус. — Оказывается, эти маги давно следили за сыном Джеймса и Лили и не только за ним… Эти ублюдки… Кхм… Эти маги исследовали родовую магию, зависимость магии маглорожденных, полукровок и чистокровных и пытались повлиять на магическую систему детей путем вмешательства в них. Маглорожденных они пытались усилить, сквибам дать магию, а у чистокровных просто пытались перенять их родовую магию и понять ее действие, из-за чего Гарольд их и волновал, а Гарри… Ситуация, когда он выжил после Авады, мало кого оставила равнодушным. И эти твари решили, что дело в магии рода Поттер.       Услышав объяснение Сириуса, многие из Ордена Феникса приоткрыли рты, будучи обескураженными перспективами произошедшего почти у них под носами. А ведь по сути в руках тех магов могли оказаться абсолютно любые дети. Остальных спасало только то, что они оказались не так интересны им. Но Сириус все равно невольно скользнул взглядом по Гермионе, о настоящей родне которой рассказал ему Люциус. Как отнесся к этому Блэк? С одной стороны, мужчина не любил Беллатрису, считая ее сумасшедшей ведьмой. Но, с дугой стороны, он понимал, что потеря ребенка могла стать достаточной причиной для фирменного безумия Блэков. Теперь Гермиона воспринималась не просто лучшей подругой крестника, но еще и племянницей. Пусть даже она сама об этом не догадывается.       В это время рука Дамблдора сжалась на его бороде, пытаясь осознать услышанное, ведь это мало сходилось с его доводами. Все это время старик думал, что Гарри находится в лапах Волдеморта, а Северус, как шпион, не может его найти ни какими методами. Да, Альбус слышал и про расследование старших Малфоев, и про странную занятость Пожирателей… Но чтобы Темный Лорд сконцентрировался на каком-то мальчишке вместо порабощения маглов? Разве не Том все время думал, что семья и дети — обуза для жизни? Разве не этот маг стремился избавиться от собственных близких уз со всеми, лишь бы стать сильнейшим магом? — Я не пойму одного… Каким образом Поттер попал из рук Пожирателей и Волдеморта в руки сумасшедших темных магов? — хрипло спросил Дож с подозрением глядя то на Гарри, то на Северуса. — Как и было сказано ранее, Темного Лорда заботил далеко не Мальчик-Который-Выжил, а его собственное здоровье и здоровье Гарольда Малфоя. В это время Поттер был всеми позабыт, чем воспользовались предатели в стане Пожирателей, забрав его для своих целей, а так как мальчишку забыли, то не сразу все вскрылось. Мы подозреваем, что это было сделано взамен Гарольда, но доказать не можем, — со вздохом объяснил Снейп, в своих мыслях проклиная Люциуса за сложную историю. — На самом деле это Малфои нашли Поттера в ходе расследования и сразу увезли его в свое поместье, но те маги уже успели повредить его магическое ядро.       На этих словах послышался отчаянный вздох у тех, кто этого не ожидал, а миссис Уизли тихо всхлипнула. Все же для волшебника повреждение магического ядра может оказаться критическим. Конечно, Молли говорила Рональду в письме, что Гарри найден относительно живым, но масштаб его ранений она не указывала, так как сама все знала лишь со слов Сириуса и Ремуса. А те сейчас не выглядели удивленными, узнав все самостоятельно гораздо раньше остальных. — Нарцисса взялась за Гарри со всей ответственностью, — хрипло усмехнулся Сириус, тут же смочив горло янтарным напитком. — Она тосковала по сыновьям, а тут и это невеселое расследование, так еще и состояние Гарри оставляет желать лучшего… Материнское сердце не выдержало и выплеснуло все желание помочь на Гарри-Джеймса… Особенно это желание подкреплялось схожестью Гарри и Гарольда. Благо они, как чистокровные, знают что делать. — Тетя Нарцисса показала несколько упражнений для укрепления магического ядра, — невольно улыбнулся Гарри-Джеймс, вспоминая время, проведенное в стенах большого поместья. — Она искренне старалась помочь. Целитель, которого она и дядя Люциус позвали, сказал, что к прежней силе я не смогу вернуться, но могу укрепить силы и здоровье, чтобы подобного избежать. А еще наконец мне помогли избавиться от шрама, потому что в нем было какое-то проклятие, — на этих словах подросток поднял челку, показывая чистый лоб без единого следа. — От проклятия он не мог зажить сам, а когда проклятие ушло, то и мазь от шрамов помогла. — Гарри-Джеймс?.. Дядя Люциус?.. Проклятие?.. Нет шрама?! — казалось, Подмор не знал чему больше удивляться. — Они тебя надурили! Небось сами твою магию выкачали! — Не забывайся, Подмор, — зарычал Люпин, смотря на мужчину злым взглядом. — Малфои здесь и вправду ни в чем не виноваты. Они искренне помогали Гарри. Они даже звали на выходные Гарольда и Драко, чтобы познакомить подростков между собой, точнее Гарольда, а Драко помирился с Гарри. — А еще я решил, что буду не против своего второго имени, — решился наконец высказаться Гарри-Джеймс, вставая. — Пусть у меня магии стало меньше, я, возможно, от этого даже менее интересен стал Темному Лорду. Пусть я потерял столько времени в стенах той больницы… Пусть вы все ненавидите Малфоев… Я же со своей стороны увидел, как оно может быть на самом деле. Я увидел, что Малфои тоже самые обычные люди. Я с их помощью избавился от шрама. Мне помогли не потерять магию в конец… Можно сказать, что у меня сейчас началась новая жизнь! Поэтому… Я не против носить имя отца и зваться Джеймсом в память о нем. Да, его и мамы нет на этом свете. Но они подарили мне жизнь и сохранили ее, а я год за годом чуть ее не терял… Да и просто удобно не путаться, если рядом будет Гарольд, ведь мы вместе попали в эту беду. Поэтому, если вы будете звать меня Джеймсом, я не буду против. Хотя, если вы будете звать меня по привычке Гарри, то тоже буду отзываться.       Казалось, все были обескуражены небольшой речью подростка. И больше всего оказался шокированным Альбус. И без того бледная старческая кожа побледнела еще сильнее, его глаза сузились, а руки начали дрожать, выдавая все его волнение с головой.       Как избавились от шрама? Как магическое ядро повредили? Как называть Джеймсом? Его словно с головой окунули в ночной кошмар и решили посмеяться над ним. Неужели эти неразумные дети не учли насколько слабо старческое сердце?       Тяжело дыша, Дамблдор медленно осел на стул, пытаясь осознать все, что сказали за короткое время, начиная с похищения Гарри Пожирателями, заканчивая проклятием в шраме. У самого директора Хогвартса были догадки, что за проклятие, точнее, что за магия находилась в шраме подростка. Но по его данным и знаниям, ее просто так не вывести из тела, не повредив сосуд. Только ведь у мальчишки даже следа не осталось на коже! И ведь многим известно, что следы темной магии невозможно излечить, шрамы Грюма в пример.       Следя весь вечер за мальчиком, Альбус не видел привычных жестов, когда Гарри поправлял волосы или как морщился от негодования. Впрочем, это могло стать последствиями пережитого в стане темных магов, ведь мальчишка казался более зашуганным. Когда бы Гарри Поттер до этого боялся толпы? Мальчик всегда храбро держался на публике, а если ему что-то не нравилось, то и вовсе мог прямо сказать. С другой стороны, Альбус не чувствовал ни посторонних чар на ребенке, ни увидел действие оборотного, ведь в стенах дома на Гриммо 12 этот Гарри-Джеймс при Уизли точно пробыл больше часа.       По всем наблюдениям получалось, что ребенок, сидящий около Сириуса и Ремуса, имеет идентичную Гарри Поттеру внешность, черты лица Джеймса и Лили, даже их магию, если Альбус правильно видел и ощущал ее. Но как доказать, что шрамы Гарри просто так не могли испариться? Тем более, не только Сириус и Ремус приняли парня, но и друзья Гарри Поттера вели себя так, словно это он и есть… Может… Может, это сам Дамблдор слишком многое ожидал от Гарри?       Когда Альбус поднял голову, чтобы понять о чем теперь шла речь разговора членов Ордена Феникса, то Молли уже начала раскладывать на столе ужин вместе с разнообразными вкусностями. Стоило перевести взгляд на Гарри, как старик только и смог что вздохнуть. Мальчик с удовольствием уплетал за обе щеки готовку женщины, как делал это и раньше. При том и блеск в глазах, и азартный огонек, и любопытные уши были теми же самыми, которые Альбус уже видел неоднократно. Неужели и вправду ему все это казалось, и на самом деле Гарри просто сильно изменился из-за произошедшего за полгода?       Казалось, Минерва МакГонагалл могла в некоторой мере предугадать мысли своего начальника, из-за чего сначала около него прозвучал тихий кашель, а после небольшой каблучок ударил по туфле старика, заставляя того поджать губы и обиженно уставиться на нее. Удивительно, как порой один взгляд и одно действие женщины может отвлечь мужчину от тяжелых мыслей… Осталось только теперь не дать Гарри в обиду после всего, что он успел пережить.

***

— Гарри… Солнышко, вставай… — Почему он не просыпается, Северус? — Люц, я не твой целитель, я не знаю, когда он очнется. После всего произошедшего я могу только подозревать, что произошло. — Но, Северус! — Люциус, хватит! Я только что вернулся после дурацкого собрания Ордена, думаешь, я в духе что-то обсуждать?!       Его веки задрожали, но юноша все еще не проснулся. Слабость в теле продолжала теплиться, вынуждая наслаждаться объятиями Морфея. Он слышал голоса подсознательно, но не мог сконцентрироваться на их сути, словно сознание с ним самим играло плохую шутку. Казалось, будто собственные мысли стали тяжелее шкафа с боггартом, при том такими же страшными. — Мальчик-Который-Выжил…

— Поттер! Как тебе не стыдно так порочить честь волшебников своим смрадом!

— Ты обязан искоренить зло…

— Гарри! Ты же нас спасешь, да?

— Темного Лорда волнует лишь этот мальчишка…

— Черт, бедный мальчик…

— Может, пора умереть?       Гарольд резко раскрыл глаза и подскочил на постели, пытаясь вдохнуть воздуха в свои легкие. Словно он только что выплыл вновь из глубин Черного озера, что засасывало в свои недра. К счастью юноша осознал, что находился в комнате, что за какие-то летние два месяца успела стать родной. — Солем, раскрой пожалуйста шторы, — дрожащим голосом попросил когтевранец, боясь закрыть глаза.       Благо эльф смог его услышать и выполнить приказ, поэтому уже через несколько секунд комната наполнилась светом, теряя любые ассоциации со шкафом боггарта. С облегчением юноша выдохнул и огляделся, замечая, что во всей комнате либо убраны зеркала, либо занавешены. Первым, о чем подумал Гарри, стала возможность забыть раскрыть шторы перед отъездом в школу, ведь он и вправду боялся смотреться. Только вот Гарольд помнил, как после первого пробуждения в поместье Малфоев раскрыл глаза и через несколько дней открыл зеркала. И он уж точно не скрывал зеркало в шкафу, которое могло закрыться. — Гарри! Голова болит? Тело ломит? Разум разрывается? Голоса в голове?       Мгновение, дверь комнаты открывается и в него влетает Нарцисса, тут же обнимая своего сына. Стоило увидеть собственного ребенка, как все правила этикета улетели куда-подальше у леди. Нарцисса в мгновение ока очутилась около кровати сына и обняла его, не забывая ощупывать руками и магией на предмет повреждений. Благо целитель успел излечить все физические повреждения, доставшиеся после дуэли с Волдемортом. Основная проблема заключалась именно в заговоре, который влиял на разум подростка. — Голова болит… Что случилось? Почему я дома, а зеркала закрыты? — тихий голос подростка никак не противоречил тишине комнаты, оставаясь таким же тихим и едва уловимым. Нарцисса только и могла, что наложить на своего ребенка диагностическое заклинание и дать ему обезболивающее зелье. — Что ты последним помнишь, Гарри? — осторожно и тихо спросила ведьма, словно боясь спугнуть маленького зверька. — Мы с Драко собирались домой… Я что-то готовил… Черт, я даже не помню что это было, — от досады подросток поморщился и протер лицо рукой, обессилено пытаясь хоть что-то вспомнить. — Я весь последний месяц что-то пытался сделать. Мерлин, я не помню, что именно… — Малыш, не ругайся, — вздохнула Нарцисса, осторожно заправляя светлую прядь волос сына за ухо. — По всей видимости, в ваш поход в Хогсмид в ноябре кто-то вмешался и наложил на тебя заговор, заставляющий думать о свержении Темного Лорда… — Что?! — вскрикнул подросток и едва не подскочил, если бы не сильные руки его матери, старающиеся прервать необдуманные действия своего ребенка. — Тш… Все хорошо, мы постарались снять его, — положив руку на щеку подростка, Нарцисса заставила его посмотреть ей в глаза, чтобы быстро просканировать его разум без видимого вмешательства, поверхностно. — Ты ведь сейчас чувствуешь, что твое тело подчиняется только тебе? Что больше не возникает необузданного желания идти и делать что-то против кого-то? Что ты свободнее? — Не знаю, но… — приподняв собственные руки, Гарольд взглянул на них, осмысливая все последние события, которые помнил. — Мам, что я успел натворить? Я помню, как избегал брата, но… Я не могу понять отчего меня пытался уберечь Драко… Я даже не помню, что было здесь, дома. — Всего лишь вызвал на дуэль Темного Лорда.

.....

      Всего лишь… Вызвал на дуэль… Темного Лорда?       Эти слова пронеслись в голове подростка подобно насмешке. Он по-новому взглянул на себя, но видимых ран не нашел. Может, действительно всего лишь? Наверняка он просто недооценил Темного Лорда, и тот уложил глупого ученика одним заклинанием… Да? — Ты бился с Темным Лордом практически на равных, если не считать его желание не навредить тебе, — тихо шептала Нарцисса, поглаживая Гарри по спине. — Но ты был силен… Такие заклинания плел! Если бы не страх за тебя, то я бы впечатлилась по-настоящему… Но… Гарри… Ты даже отправил Аваду против Темного Лорда.       Глаза подростка расширились от шока, и он в неверии посмотрел на мать. Как бы он не ненавидел Волдеморта, сейчас эта ненависть не сравниться с былой. Гарольд продолжал испытывать к нему напряженные чувства, продолжал избегать, продолжал опасаться. Но после всего он не приписывал его в категорию явных врагов. Все же тот оставался его крестным по магии, пусть этого и не хотелось. А это хоть что-то да значило в мире волшебников. И теперь оказывается, что кто-то наложил на него чары и приказал убить Темного Лорда? Неужели этот заговор настолько силен, что заставил его произнести смертельное проклятие? — Боже… Мерлин… Что я наделал? — тихо взвыл подросток пытаясь осознать произошедшее. — Тш… Ничего такого, чего бы мы не исправили. Мы очистили твой разум, осталось удостовериться, что все в порядке и защитить тебя от повторных случаев вмешательства, — попыталась успокоить сына ведьма, придерживая его, чтобы никуда не вскочил. — Первое время придержим тебя от зеркал подальше, пока не будет уверены, что все хорошо. Потом удостоверимся, что в твоем разуме больше никаких закладок заговоров не осталось. У нас достаточно время, но все же и оно ограничено… А ты нам нужен живым, здоровым и любимым…       Гарольд наблюдал за Нарциссой по-детски большими глазами, пока та наклонялась, дарила поцелуй в макушку и нежно обнимала, окутывая сына своей магией, словно пуховым одеялом. Рядом с матерью казалось, что все проблемы уходили прочь, а те, которые волновали совсем недавно, заглушались. А как иначе? Это мама… Возможно, она и не всесильная, но как не верить ей? Как не слушать ее сердца? Не следовать ее магии?       Руки юноши аккуратно обхватили тело ведьмы, обнимая в ответ. И когда его тело стало таким большим, что с такой легкостью позволяло обнять мать, а не просто уткнуться в ее нежную кожу? Гарольд не знал и не желал задумываться об этом. Он просто с трепетом обнимал матушку, понимая, что рядом с ней многие проблемы не страшны. Или о них можно задуматься позже.