Родная кровь

      Чем больше проходило времени, тем сильнее волновался Гарри. И это волнение не проходило. Ему продолжало казаться, что в школе за ним постоянно следят. И дело не в странных ребятишках, которые словно хотели за что-то отомстить ему из-за своих семей. Нет, дело, казалось, совершенно в ином. В чем-то более опасном. Напрягающем. Возможно, даже смертельном. Но в чем-то, чего не знали ни Гарольд, ни Драко, ни кто-либо еще из ребят.       Слизеринцы видели напряжение Драко и его банды, но не сильно придавали этому значения. Раз они ничего не говорят, значит, это их личное дело. А вот гриффиндорцы знатно волновались за Гарри. Услышав его подозрения, они и сами начали подозревать всех подряд. Только, в отличие от тех же слизеринцев, они плохо могли это скрыть.       Ситуацию не улучшало и то, что родители братьев молчали. Точнее письма продолжали приходить стабильно раз-два в неделю, но без какой-либо важной информации. Стандартные слова любви, волнение за здоровье, расспросы про учебу, про людей вокруг. Но ничего о похищении, ничего о слежке, ничего о расследовании. Не только Гарри нервничал от странного молчания взрослых, но и Драко, которому тоже не нравилось не знать и не понимать. Но что им оставалось делать?       На самом деле, для Драко это не было в новинку. Раньше родители редко посвящали его в свои планы, ведь это было сугубо взрослое дело. Единственное, чего удостаивался ребенок — важные политические известия, влияющие на взаимодействие с тем или иным учеником в Хогвартсе. Нельзя же ронять престиж семьи в школе. Особо важные новости, по типу здоровья родителей, обновления чего-то в доме и того подобного, мог доставить и профессор Снейп, если это не терпело времени отправки писем. Все же гораздо быстрее сказать декану Слизерина, чтобы тот передал это послание ребенку, чем ждать, пока к тому прилетит сова. Тем более, совиную почту вполне могли отслеживать. Но Малфои не злоупотребляли добродушием зельевара. Старались, по крайней мере, не злоупотреблять.       Сейчас же, когда практически от любой новости зависели безопасность и благополучие братьев, старшие Малфои продолжали молчать. Якобы, ради защиты сыновей. Но так ли это? Действительно ли все взрослые думают, что незнание опасности — благо?       Время продолжало течь. Крайне медленно от напряжения. И при этом стремительно из-за волнения. Тексты писем не менялись, а со временем и сами братья стали по такому же образцу отвечать родителям, не видя смысла рассказывать нового, если у самих все также, как и в прошлые разы. Были ли ребята обижены за молчание? Возможно. Но они правда не видели смысла писать, когда ничего не менялось.       Правда, ничего. Ученики также налегали на братьев Малфоев, требуя их внимания. Кто-то из-за своей неприязни, кто-то из-за желания быть ближе к ярым представителям чистокровности и аристократии. Благо находились и те, кому было абсолютно все равно на них. Однако, неравнодушных оказалось гораздо больше.       Из профессоров только Амбридж напрягала, остальные — какими были, таковыми и оставались. Одна лишь эта женщина заставляла всех учеников напрягаться и кривиться от своего присутствия рядом с ними. Даже слизеринцев. Из разговоров с гриффиндорцами, Гарри узнал, что на особо ретивых учениках Амбридж полюбила использовать Кровавое перо в качестве наказания. Под горячую руку министерской сотрудницы попали и младшие Уизли, Рон и Джинни. На их руках едва заживали шрамы от наказания. Впрочем, не только они нарвались на отработки. — Я пыталась доказать, что нам нужна практика, — поморщилась младшая Уизли, когда Гермиона начала ей менять повязку на руке под чутким присмотром Гарри. — Для этой с… Женщины слова гриффиндорцев веса не имеют. А зачем нам магия? Защита? Знания? Конечно! Давайте неучами выйдет после Хогвартса, чтобы темные маги нас прибили тут же! — Даже слова чистокровных до нее не доходят, слова остальных и подавно не дойдут, — горько отозвался Гарольд, с сожалением наблюдая за словами на руке девушке: «я должна слушать старших». Они будто смеялись над учениками. — Я пытался, помните? На самом первом уроке. Думаю, если бы я был Поттером, то меня ждало бы такое же наказание… Если не хуже. Вы профессорам говорили? Директору? — МакГонагалл сказала не нарываться, — чуть ли не выплюнул слова Рон, прижимая рану к себе, так и не показывая руку другу. — Опять мы остались без поддержки взрослых. А теперь Амбридж еще и классы разъединила по факультетам. Видимо, чтобы никто ничего не узнал. Хотя… Она же не собирается пытать учеников, чьи родители имеют высокие звания. — Она не дура, чтобы пытаться такое вытворять. Даже если она будет пытать сироту из Слизерина, факультет встанет за своего. Слизеринцы уже недовольны ее политикой. Неверный шаг, и ее погубят. Пока что ее спасает только то, что слизеринцы сами тренируются в защите. Старшие тренируют младших, обучают их, а сами учатся у других профессоров. Недаром у нас в школе есть мастер дуэлей и мастер Защиты от темных искусств. И даже если она узнает о таких самостоятельных занятиях, она не сможет всерьез наказать учеников, ведь от этого будет зависеть ее карьера в Министерстве. Другое дело — семьи, без репутации среди чистокровных. Как вышестоящая, ее слово будет больше цениться, как прискорбно это не было. — То есть, если наши родители пожалуются, то все будет напрасно? — чуть ли не зарычала Джинни, убирая свою руку от пальцев Гермионы. Но Гарри то знал, что гриффиндорцы принципиально не будут никому говорить о своем положении. — Только если вы не сделаете это коллективно, большинством из факультета. Если пойдут жалобы не от одних родителей, а от кучи, Министерство не сможет это замять, особенно, если это просочится в прессу, как, впрочем, и директор со своим заместителем. А ведь Дамблдор с советом попечителей вполне может ее выгнать. Но для этого нужно, чтобы совет узнал о пытках. Тоже решение. Но вы ведь не напишите? — Думаешь, у нас нет шансов самим решить ситуацию? — пробурчал Рон, искоса посматривая на молчаливую подругу. Казалось, Гермиона просчитывала в голове какой-то план действий, который, она не собиралась раскрывать никому. — Не думаю. Как бы прискорбно это не было, но на гриффиндорцев у нее особый зуб. И министр этой должностью дал ей карты в руки. Не знаю, какие у нее цели, но она точно не хочет, чтобы мы обучились защите. А как это влияет на политику Дамблдора — не ясно, — видя вопросы в глазах друзей, Гарри вздохнул и принялся разъяснять, бродя по заброшенному классу, чтобы несколько отвлечься. — Уже долгое время министр Фадж не желает видеть Дамблдора в конкурентах на пост министра. Скоро же выборы. Другое дело, что Фадж явно не понимает, что директору эта должность в Министерстве даром не сдалась. И ладно бы они бились на полях друг друга, не-е-ет, им надо впутать в свое противостояние учеников. Будто других проблем не хватает. Знаете… Попробую написать отцу и матушке о ваших отработках. Все же Люциус один из совета попечителей. Может, поможет… — Не стоит, Гарри, — наконец подала голос Гермиона, плавно останавливая друга рукой. — Для всех будет странно выглядеть, что лорд Малфой встанет на защиту гриффиндорцев. Мы сами попробуем разобраться. Позвать родителей, отправить письма совету… — На защиту учеников, а не только гриффиндорцев. Не только вы попали под удар. Черт бы побрал ваше благородство… — внутри себя Гарри боролся с желанием наплевать на решение друзей и без их ведома написать родителям. — Гарри, язык, — улыбнулась девушка под тихий смех остальных. — И сам-то недавно был львом.       Это нечем было крыть. Но Гарри давно уже не чувствовал себя частью львиного факультета. Да, иногда шило в пятой точке желало поиграться, храбро ведя своего хозяина в какие-нибудь приключения. Но теперь это происходило гораздо реже. Похоже, распределение на Когтевран принесло свои плоды, ведь Гарольд Малфой стал более усидчивым, любопытным, расчетливым. Он гораздо аккуратнее подходил к каким-либо ситуациям, при том не понимая, было ли это из-за семьи или чего-то иного. Теперь ему больше нравилось следить, наблюдать, анализировать, чем лезть на рожон.       Друзья все же уговорили Гарри не писать ничего родителям и совету попечителей. Но за это сам Гарольд стал гораздо пристальнее наблюдать за ними. За наличием отработок, за отношением Амбридж, за действиями самих гриффиндорцев. Что интересно, ученики других факультетов не были замечены в таких отработках. Почти. Словно Амбридж специально выбирала таких людей, которые из принципа никому ничего не будут рассказывать. И какой она после этого преподаватель?       Стоило ли удивляться, когда на карте Мародеров, после очередного сеанса изучения способностей метаморфомагии, Гарри увидел столпотворение гриффиндорцев в одном из заброшенных классов? Мантия невидимка была в помощь в слежке, как бы плохо не было подглядывать за друзьями. Гриффиндорцы с некоторыми учениками с других факультетов под руководством Гермионы и Рона устроили кружок изучения защитной магии. С одной стороны, Гарри гордился друзьями. Это было хорошим решением закрыть пробелы в своих знаниях. С другой стороны, именно такой вид обучения мог плохо сказаться на самих учениках, если их вскоре раскроет Амбридж. Впрочем, Гарри будет помалкивать. Лишь издали защищать с помощью карты.       Гермиона прекрасно справлялась с теорией, хотя она рассказывала ученикам и много ненужных фактов, которые, по мнению Гарри, им никаким боком не сдались. «Льет много воды» — так выразился бы Драко, и Гарольд согласился бы с ним. В этом был минус знаний Гермионы, она почти каждую строчку из книги считала важной. То же было и с практикой. Она объясняла все слишком дотошно, критикуя каждую часть, но, стоит отметить, многие справлялись. Хотя Рон то и дело морщился с каждых нравоучений подруги. Чем больше Гарри наблюдал за друзьями, тем больше осуждал себя в своем же разуме. Какое право он имеет критиковать их, если сам отсиживается и просто наблюдает? Оставалось горькое ощущение, что Рон и Гермиона даже не обмолвились о своем плане создать такой боевой уголок, как и не спросили у него совета. А ведь у Гарольда высшие оценки по Защите от Темных искусств.       Или горький осадок оставался из-за наличия в этой группе студентов Луны? Гарри никогда не отказывал подруге в помощи при изучении тех или иных чар. Что уж говорить, ему нравилось выполнять с ней домашнюю, и не только, работу. Но увидеть ее среди других ребят он не ожидал. Хотя, кто его спрашивает? Он не ее опекун. Главное, приглядывать за ними, чтобы они не вляпались в неприятности. — То есть, эти дурачки организовали подпольный клуб изучения магии? — не сдержал усмешки Драко, добавляя лист мандрагоры из рта в слюну в хрустальном фиале. Наконец месяц прошел, настало полнолуние, и они могли избавиться от этой пытки. — Нет, Драко, ты не будешь их сдавать профессорам, — строго сказал Гарольд, словно читая мысли брата. Мельком посмотрев в открытое окно, юноша поставил под лунный свет свой фиал. Благо им предстояло увидеть безоблачную ночь. — Я бы отцу написал, чтобы совет разобрался, но у них и так дел много… — Вы получили новости от родителей? — тут же встрепенулся Теодор, чей отец также играл с ним в молчанку. Ни Нотту, ни Забини не было дел до пыток гриффиндорцев, хотя мысль, что это происходит в школе прямо у них под боков, казалась противна им. Если бы не их чистокровность и влияние родителей, то то же провернули бы и с ними. — К сожалению, — помотал головой Драко, ставя свой фиал со слюной к фиалу брата. Вскоре, хрустальных флаконов на окне стало четыре. — Если читать «Ежедневный пророк» между строк, выходит, что Министерство ужесточает какие-то там законы, которые «улучшат степень жизни всех слоев общества», а по факту будут держать всех в ежовых рукавицах. Из-за них вновь объявили обыски в домах с «повышенным содержанием темной магии» и с «сомнительным прошлым», потому что история любит повторяться. И все же давно не было нормальных вестей от родителей… Даже Северус молчит… Также пишут о повышенной активности в Лютном переулке, в Вудкрофт, в Барнтоне и в нескольких других местах… В общем, нападения «темных магов» становятся чаще. — Будто он обязан нам отчитываться, — пробурчал Гарри, не сводя своего взгляда с флаконов. — У него и без того много дел. Пожиратели, Орден, деканство, обучение детей, зелья для больничного крыла, Амбридж… Не удивлюсь, если у него вообще не остается времени на связь с нашими родителями. Ладно, вы точно хотите разговаривать об этом сейчас?       У них была вся ночь впереди. А все из-за ритуала для становления анимагом, ведь бутылочка с листом мандрагоры и слюной должна стоять всю ночь под лунным светом, напитываться им, а после должна быть скрыта, чтобы ни единый солнечный лучик не смел попасть на странное зелье. От скуки ребята начали строить теории, почему же так надо. Сошлись на том, что это из-за влияния полнолуния. Недаром же оборотни именно в полнолуние теряют все человеческие качества и обращаются в зверя. Возможно, здесь эта же сила играет роль, но ритуал позволяет не использовать ради превращения только полнолуние. Конечно, это лишь догадки, но кто знает…       Когда луна почти скрылась с окна, ученики подскочили и начали добавлять в свои флаконы остальные ингредиенты: собственный волос, серебряную ложку росы, с трудом добытой, ведь ее не должны были касаться ни свет, ни кожа, ни что-либо еще помимо растений, земли и ложки, а также куколку бабочки «мертвая голова». Гарри не знал что было тяжелее: куколка или роса, но условия все были соблюдены, оставалось только поместить эту смесь в тихом темном месте до ближайшей грозы. Ребята сошлись на том, чтобы спрятать фиалы в пещере неподалеку от Хогсмида, чтобы их никто не нашел и свет точно не коснулся их. В той самой пещере, где когда-то скрывался Сириус, благо о ней почти никто не знал. Надежно закрытые в лунке камнем, фиалы должны были дождаться грозы. Ребята искренне надеялись, что смогут добежать во время нее до этой самой пещеры.       С одной стороны, Гарри было немного грустно, что друзья с Гриффиндора ничего ему не говорили о своем потайном кружке. Но, с другой стороны, он и сам многое от них умалчивал. Взять, к примеру, его стремление изучить анимагию. Скорее всего Гермиона прочитала бы ему кучу нотаций, но поддержала бы в этой затее, пока Рон и Джинни с предвкушающей улыбкой подготавливают все. Но, в итоге, Гарри выбрал компанию брата и его слизеринцев. Было ли это предательством?       На следующий день после полнолуния, многие могли приметить заторможенно-возбужденный вид четырех студентов, то и дело поглядывающих в окна. Им не терпелось испробовать зелье и заклинание для анимагии. Но, если судить по книгам, ожидание грозы могло затянуться на месяцы… Впрочем, каждый Хэллоуин их ожидала буря, словно по расписанию. — Мистер Малфой, с вами все в порядке? — как по волшебству оба Малфоя одновременно подняли головы, не понимая такого любопытства у Амбридж. Сейчас у братьев была перемена. Из-за разделения защиты от темных искусств по факультетам, расписание с самой Амбридж постоянно менялось. То к ней ходил только одни представители определенного факультета, то она парами объединяла два из них, как зачастую любила делать с Когтевраном и Слизерином. Впрочем, это позволяло Гарри находиться рядом с братом во время ее уроков. — Ох… Я обращалась к вам, Гарольд. Вы выглядите измученным. С вами точно все хорошо? Может, вам стоит посетить больничное крыло? — Нет, спасибо. Со мной все в порядке, — не говорить же ей, что Гарри так переживает каждый год перед днем смерти своих родителей, пусть те и были Поттерами. Из-за бессонницы он потратил эту ночь, чтобы попробовать с помощью метаморфомагии обратиться в животного, но у него это не получалось. Итог — очередная бессонная ночь. — Точно? — профессор будто пыталась походить на заботливую тетушку. И от этого становилось тошно. — Не стоит рисковать своим здоровьем… Можете тогда остаться после занятия? Я хочу с вами поговорить насчет вашей успеваемости.       Стоило ли говорить, что данная фраза вызвала бурю эмоций у всех присутствующих учеников? И когтевранцы, и слизеринцы переводили свои взгляды с Гарольда на Амбридж и обратно, не понимая, что же такого случилось между ними. Больше всего негодовал Драко, не желавший оставлять брата после тех историй о пытках гриффиндорцев. И не важно, что теперь Гарри был когтевранцем. Драко уверен, что Поттер в любом обличие мог найти приключения на пятую точку, даже если он не был Поттером по крови.       Сам Гарольд то бледнел, то зеленел, то синел, но ни в коем разе не желал оставаться один на один с этой женщиной. Ее розовый цвет во всем вызывал тошноту, а слащавая улыбка навевала нехорошие мысли. Но она явно желала оставить только его после урока. С другой стороны… После урока, а не после всего дня занятий. — Гарольд, можно я вас так буду называть, чтобы не путать с вашим братом? — другие профессора, она в том числе, уже давно его по имени называли, что она-то мнется? Кивнув, Гарри с сожалением посмотрел на закрытую дверь, зная, что за ней его ожидает брат. Но он лишь ожидает. Заклинания не дадут ему подслушать, даже если Драко попытается их взломать. И чего это Амбридж так им заинтересовалась? — Меня беспокоит ваша отстраненность во время занятий. Вы хорошо себя чувствуете? — Меня беспокоит отсутствие практики защиты, — осторожно ответил Гарри, в надежде все же не разгневать сотрудницу министерства. — Как вы знаете, мне не повезло быть похищенным… И я хотел бы иметь больше средств защиты, помимо наших бравых авроров. Нет, вы не подумайте, они хорошо могут справляться, но все же преступников куда больше чем их. И зачастую они просто могут не успеть спасти невинную жизнь. Как меня…       Гарри отчетливо видел, как Амбридж поджала губы, сжимая в руках чашку чая с несколькими ложками сахара. Впрочем, в его руках была точно такая же, «чтобы у вас было больше сил для великих свершений» — так сказала Долорес. — Сожалею, что заставила вас вспомнить то нелегкое время. Я могу понять вашу целеустремленность в изучении моей дисциплины. Также как могу и охотно поверить, что законодательные аспекты данного предметы намного менее интересны нежели практический подход к магии. Но уверяю, что от этого он не становится менее полезным. Да, сейчас политика Министерства Магии направлена на то, чтобы несколько ослабить влияние директора данного заведения, снизить риски его влияния на вас, учеников. Так что уверяю, как только Дамблдор перестанет влиять на детские умы, Министерство позаботиться о хорошем преподавателе для защиты. У министра Фаджа уже подготовлены несколько подробных документах о хороших аврорах, которые вполне могли бы преподавать здесь, но не под руководством Альбуса Дамблдора.       Юноша замер и удивленно посмотрел на ведьму, словно ожидая от нее подвоха. Но его не было. По крайней мере ее глаза серьезно смотрели на него, без доли лукавства и хитрости. Хотя какая-то надежда все еще блистала в ее глазах, просто Гарри не понимал к чему она. И почему Амбридж это все говорила именно ему? Потому что он первый воспротивился на ее уроках? Потому что на него легко воздействовать? Потому что… Что? — Почему вы говорите это мне? — казалось, вот-вот его голос вновь сорвется в хрип от волнения. И это не то волнение, которое возникает из-за предвкушения или ожидания чего-то хорошего. Нет. Скорее предчувствие чего-то страшного, что сопровождается холодным потом и дрожью по телу. — Буду откровенна, Гарольд, мне не помешала бы помощь вашей семьи. Я знаю, что Лорд Малфой довольно близок с министром Фаджем, поэтому несколько надеюсь на взаимодействие с его сыновьями, а так как вы старше и имеете больше… Возмущений насчет моего предмета, то хотелось бы сначала все прояснить с вами. — То есть… Вы хотите, чтобы мы помогли вам ослабить влияние директора на учеников? — неуверенно отозвался Гарри, неверяще смотря на преподавателя. — Но как мы вам в этом поможем? Мы такие же ученики, как и все. Наши родители тут не имеют влияния, разве что среди чистокровных. — Мне нужны верные мне ученики. Нужен отряд добровольцев, который будет отлавливать нарушителей правил, которые постепенно будут вводиться. Насколько ты мог заметить, Министерство утвердило новые декреты об образовании. И одно из последних вступит в силу буквально на днях, — легким движением фокусника ведьма достала из шкафчика стола пергамент: «Декрет №24». — Упразднение всех студенческих кружков, если коротко. Чтобы кружки продолжали действовать, ученики должны зарегистрировать кружок, клуб и иную групповую деятельность у Генерального Инспектора, то есть меня. Все же заниматься в одиночку изучением магии очень опасно. И именно с этим должны помочь ученики. Хоть я и училась в Хогвартсе, но все же я больше не смотрю со стороны детей на происходящее вокруг. В этом плане вы видите куда больше меня. — Не лучше было бы говорить об этом сразу с несколькими ребятами? Почему я? — Потому что ты не слизеринец, но в то же время имеешь немалое влияние на них. На самом деле, желание Министерства устранить Дамблдора, не должно привлекать к себе учеников. Но в одиночку мне сложно такое провернуть.       Гарольд все еще продолжал неуверенно смотреть на преподавателя, хотя в его голове поднималась буря эмоций. Он был уверен, что стоит услышать об этом Драко и его друзьям, как они тут же согласятся, потому что это просто весело. И так понятно, что нарушения по большей части будут касаться гриффиндорцев, маглорожденных и полукровок. Любимцы Амбридж явно получат поблажки. С другой стороны, эта женщина почти прямо сказала, что чем скорее свергнут Дамблдора, тем скорее начнется практика и нормальное обучение.       Профессор ЗОТИ точно не забудет идею создания Инспекционной дружины из учеников. И многие слизеринцы точно вступят в нее. Так не лучше ли ему поступить также, чтобы проконтролировать их и помочь остальным факультетам? Черт бы побрал синдром героя. — Если это приблизит к тому, что учеников начнут хорошо обучать, то я не против. Мне брату и остальным самому рассказать, или вы это сделаете?       И почему Гарри ощущал себя предателем?       Юноше казалось, что он должен быть на иной стороне. Что он должен стоять около своих друзей и помогать им изучать магию. Но сейчас Гарольд был Малфоем, а не Поттером. Душой и телом он изменился, даже интересы стали другими. И все же желание защитить близких никуда не делось. Пусть те и стали немного дальше от него чем когда-то.       Как и следовало ожидать, Драко оказался более чем рад созданию Инспекционной дружины ради «сохранения дисциплины» среди учащихся. На следующий день появилось сразу два новых декрета: «Декрет №24» и «Декрет №25». Первым был тот самый запрет на создание незарегистрированных кружков, а вот второй говорил об учреждении Инспекционной дружины среди учеников. Чего не ожидал Гарри, так это беспокойства брата по поводу их вступления туда. Все же по всем параметрам эта инспекция должна держать старых друзей Гарри в ежовых рукавицах.       И стоило ли говорить, что Рон с некоторыми другими учениками был недоволен вступлением Гарольда в эту дружину? Джинни мялась, явно пытаясь в своих мыслях оправдать как-то друга, Гермиона хмурилась. И лишь Луна ободряюще продолжала улыбаться ему. — Я знаю, что ты не навредишь своим друзьям, — все, что сказала белокурая девочка в перерыве на обед между уроками.       Мнение остальных учеников оказалось неважным для Гарри. Он казался зависимым только от близких друзей. И если те недовольны им, пусть так и будет. Он все равно продолжить следить за их благополучием по карте. Если ребята из инспекции окажутся близко к ним, он просто отправит своего патронуса ради предупреждения. Главное — не выпускать из рук Карту Мародеров.

***

— Не стоит так дуться на него, — немного обеспокоенным голосом обратилась Луна к Джинни во время обеда. Наконец настал день Хэллоуина, а ребята с гриффиндора так и не возобновили полноценно общение с Гарольдом. — Он ради вас это делает. — Ради нас? Мы не просили помощи, — тут же заворчал Рон, направляясь к Большому залу. Они успели предупредить всех ребят из своего нелегального кружка, что сегодня занятий не будет. Уж больно подозрительно собираться в праздничный день. Особенно, когда вечером всех ожидает пир. — Ни от взрослых, ни, тем более, от слизеринцев. — Но слизеринцы как раз и не хотят помогать… Гарри контролирует, чтобы они не влезли к нам, разве не ясно? — словно детям объясняла Лавгуд, не замечая удивленных взглядов. — Он всегда следит, чтобы они были далеко от нас… Он не признается в этом, но я знаю! — Стоит ли нам тогда расспросить его? — на выдохе спросила Гермиона, мельком оглядывая Большой зал в поиске друга. В ее душе завозился червячок сожаления, что за какой-то месяц они отдалились друг от друга. А ведь сам Гарри немало знал о защитной и атакующей магии. Его знания могли бы помочь, особенно патронус. — Кстати о Гарри… А где он и его слизеринские друзья?       Некоторые ученики, в том числе и Гермиона, вздрогнули, когда в зале послышался звук далекого раската грома. Луна тут же посмотрела в окно, видя, как небо почти мгновенно затянулось тучами приближающейся бури. На самом деле, довольно часто именно на Самайн приходила гроза, создавая не только волшебную, но и пугающую атмосферу. И ни через пять минут, ни через десять, Гарри с другими ребятами так и не пришел. Впрочем, помимо них были и другие отсутствующие… Все же обед, в отличие от праздничного пира, был необязателен.       Не могли же гриффиндорцы знать о желании слизеринцев и одного ворона стать анимагами. Ни Гарри, ни кто-либо еще так и не рассказали никому, и не дали повода заподозрить их хоть в чем-то. И именно сейчас, когда у них появилось время между уроками, так удачно совпадающее с начинающейся грозой, ребята бежали в ту самую пещеру, где спрятали свои хрустальные фиалы.       С отвращением Гарри смотрел на место, где лежал его флакончик, так и не выходя из пещеры. Осознавая, что им придется выпить собственную слюну, смешанную со всякой всячиной и настоянной несколько дней, становилось тошно. Но ребята не могли проворонить такой шанс. На протяжении двух недель они каждый рассвет и каждый закат произносили одно и то же заклинание, сопровождая заветные слова касанием палочки груди в районе сердца.       Этим утром Гарольд едва не задохнулся от пронзившей боли, когда он вновь исполнил такой ритуал. Что интересно, другие ребята если и почувствовали какие-то изменения, но не такие сильные, как он. Теперь же, наконец дождавшись ближайшей сверкнувшей молнии, что озарила вход в пещеру, каждый из юношей откопали свои фиалы, чтобы с изумлением посмотреть на алое, словно кровь, зелье. Гарри даже испытал облегчение, что не придется пить нечто, напоминающую протухшую слюну.       Переглянувшись без слов, ребята кивнули друг другу. Был выбор: сделать все в пещере или же пойти в школу, в Выручай комнату. И второй вариант выиграл. Если что-то пойдет не так, помощь будет рядом, да и взаперти меньше вероятность, что кто-то по воле инстинктов убежит в лес.       Было ли это жаждой наконец покончить с ритуалом или Гарри сам так отвлекся, но до Выручай комнаты подростки добрались очень быстро, за какие-то несколько минут. Им казалось, будто они находились под гипнозом, жажда наконец опрокинуть в себя эти фиалы с кроваво-красным зельем, обратить себя в животных, проникнуться магией… Их руки подрагивали, глаза бегали, тела напряжены. Было ли это хорошим решением — действовать так быстро, едва мысля? — Давайте покончим с этим… Amato Animo Animato Animagus, — первым решился Гарри, произнося заклинание и сразу опрокидывая в себя зелье, не забывая прижать кончик палочки к груди. Прямо к сердцу.       Когтевранец едва не поперхнулся, когда его языка коснулась жидкость, не только по цвету напоминающая кровь, но и по вкусу. Солоноватая, с железным привкусом. Не прошло и секунды, прежде чем руки не справились с удержанием мелкой тяжести. И флакон, и палочка упали. Со звонким и глухим звуком, что отдавался в ушах с некой заторможенностью. А сам Гарри согнулся в приступе боли, не способный сдержать крик.       Казалось, он слышал свое сердцебиение в ушах и ничего более. Он не слышал криков брата, ни его друзей. Не чувствовал, как его пытаются растормошить. Им завладела боль и учащенное сердцебиение, которое будто раздваивалось и становилось громче. И в момент, когда голову и уши разрывало от звука собственного сердца, в сознании появился образ белого пушистого зверька.       Тело словно скукоживалось, становилось меньше. Кости трещали. Их будто ломало. Органы сдвигались, сжимались, комкались. Аппарация и перемещение через камины ни в какое сравнение с этим не шли. Пальцы укорачивались, хотя когти словно удлинялись. Сквозь кожу начинала пробиваться шерсть, прорастая и будто пробивая собой кожный покров. Создавалось ощущение, что его всего перепрошивают иглами наживую, а всю начинку вынимают и вновь запихивают в него, не забыв ее тщательно перемешать.       И только тихое пищание кого-то под боком вернуло Гарри в сознание. Но он уже и забыл, почему его потерял. Все вокруг казалось гораздо больше, чем должно быть. Значит, он кто-то небольшой. Но еще кому-то повезло стать еще меньше, чем он.       Принюхавшись к пищащему под боком зверьку, Гарри инстинктивно лизнул его белую гладкую шерстку, за что едва не попрощался с языком. Похоже, маленькому и юркому зверьку это мимолетное касание не понравилось. Белая ласка едва не зашипела на него, но это было лишь мимолетным инстинктом, ведь тот, кто ей стал, явно понял, что Гарри наконец проснулся, чему несказанно обрадовался и стал прыгать вокруг него в два раза чаще. «Мерлин, неужели это Драко?» — тут же подумал когтевранец, лениво оглядываясь. Неподалеку лежал бурый волк и… Змей.       Стоило попытаться встать на лапы, как те тут же разъехались в разные стороны под странное гугание ласки. От непривычных звуков Гарри посмотрел на брата как на идиота и фыркнул на него, за что получил хвостом по лбу. Кем же он сам был? Он видел свои шерстяные белые лапы, но по ним сложно узнать кого-то.       Первым предположением стал кот, но, казалось, форма лап не та, да и коготочки большеваты. И точно не волк, кажется, тот побольше будет. Все же встав на четыре лапы, Гарри осторожно пошел к зеркалу, которое предоставила Выручай комната, чтобы увидеть в нем себя в виде белого лиса. Лис с зелеными глазами.       Достаточно покрасовавшись перед собственным отражением, Гарри сел на попу и принялся концентрироваться. Он читал, что чтобы вернуться в нормальный облик, надо визуализировать в голове свое человеческое тело. Только вместо облика Гарольда Малфоя, как назло лез образ Гарри Поттера. Стоило ли удивляться, когда вместо юноши в зеркале появился даже не белый лис, а бурый? Похоже, способности метаморфа и на животную ипостась влияли. — Ох… Я думал, это Драко… — послышался шипящий голос рядом. Остальные соизволили проснуться и приползти к зеркалу, но Гарри понимал только шипение змеи. Интересный способ научиться парселтангу. Но сам когтевранец не смог ему ответить будучи в лисином тельце.       Понадобилось минимум полчаса, чтобы юношам вернуться в нормальные тела, что их несказанно радовало. Не то чтобы им не понравилось… Первое обращение крайне болезненное, а страх невозможности обратиться обратно никуда не девался. Хотя, им же все удалось, да? — Честно, я думал, что Драко станет хорьком, — прервал тишину хриплым голосом Гарри, за что получил подушкой по голове от брата. — Да иди ты… Сам песцом стал! Я больше удивлен, что Блейзи змеюкой стал… — Я полностью принадлежу своему факультету! Интересно, а открыть Тайную комнату я смогу? — слизеринец повернулся к Гарольду, что переложил подушку со своего лица под голову. — Ты не сможешь, если не скажешь пароля на парселтанге. Ты хоть понимаешь меня? — попробовал когтевранец, но разочарованный вид Забини отвечал не хуже слов. — Блин… — Если с помощью анимагии можно было бы понимать свой вид животных, было бы круто, но увы, — пожал плечами Теодор, оглядывая ребят. — Я думал, мы вчетвером сможем побегать по лесу… Блейз, ты не вписываешься в нашу лесную программу. — Никогда не поздно опробовать другие способы обращения, да, Гарри? — Ты успел сунуть свой нос в мои записи? Я не буду вас трансфигурировать…       Стоило ли удивляться этому? Но было неприятно, что кто-то читал его блокнот, куда Гарри записывал интересные для размышления, и не только, вещи. Разные способы достичь анимагию оказались одними из них. Неприятный осадок остался. И, кажется, Драко это почувствовал, потому что сразу перевел разговор в другую степь. Ведь они все пропустили все уроки после обеда… Благо еще на пир успевали. Но это не избавляло их от гнева Снейпа.

***

— Ваши сыновья наглые, высокомерные, заносчивые…! — Северус, кажется, ты их с кем-то перепутал… — старший Малфой прикрыл глаза, прокручивая в голове частые моменты, когда друг точно также врывался в поместье с такими же словами, но по поводу лишь одного подростка, который больше не носил фамилию давнего недруга Снейпа. — А вот и не перепутал! — чуть ли не взвыл зельевар, выхватывая из руки Люциуса бокал с гоблинским алкоголем и тут же опрокидывая его в себя. — Эти малолетние угрозы общества решили, что стоят выше всяческих правил! — Стоп-стоп, что произошло? — Люциус выхватил свой бокал обратно, но тот уже оказался пуст. — Тебе повезло, что Нарцисса уже ушла спать. В последние дни она слишком много волнуется, и это ее выматывает. — Нужны зелья? — тут же забеспокоился Снейп, оглядывая гостиную в надежде увидеть какого-нибудь домового эльфа. Ему требовался еще алкоголь, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей. Но, увы, это не было хорошей идеей. — Я думал, с возвращением сына все наладится. — Наладится… Как же… — устало вытерев лицо рукой и слегка нажав пальцами на глаза, маг устало вздохнул. — Ты и сам знаешь, что хоть Гарольд теперь и с нами, опасность его похитителей никуда не делась. Так что там с моими сыновьями? Они и вправду в чем-то провинились? — Это еще слабо сказано. Все началось с того, что Драко, Гарольд и еще два слизеринца просто не явились на обед. Я бы не обратил на это внимание, хотя обычно они ходят на него, исключение составлял лишь твой Гарри. Кстати, на каникулах стоит приглядеться к нему, он частенько пропускает приемы пищи, мне это не нравится, но на мои слова он не реагирует. И ладно обед пропустить… Они пропустили и последующие занятия, среди которых и зельеварение было! — И где же они были? Они же нашлись? — К ужину выползли откуда-то. Именно выползли. Бледные, уставшие, но, Мерлин их задери, довольные. Кое-как затолкал всех четверых в Больничное крыло и там уже выяснил, что у всех магическое истощение. И это в канун Самайна! — Удалось узнать, что они затеяли? — лицо сиятельного лорда потемнело, а его рука с силой сжала бокал, благо опомнившись, Люциус убрал его на кофейный столик, чтобы не разбить. — Конечно они не рассказали ничего. Но в их телах обнаружено зелье, остались следы принудительной трансформации, а также, опять же, магическое истощение. Но знаешь… Поппи высказала одно предположение, потому что не впервые замечает такое у учеников. Все же через нее много пострадавших проходит. — Разве среди учеников мало слегают с магическим истощением? И не томи, Северус, что ты узнал? — Немало, ты прав. Но именно остатки следов превращения… Такие бывают, если кого-то принудительно с помощью трансфигурации обращают во что-то, как было с Драко год назад из-за Грюма. Но сейчас в них есть какое-то зелье… И Поппи обратила мое внимание на грозу, которая бушевала за окном. Есть предположение, что эти глупцы проводили ритуал обращения в анимага. Поэтому мы оставили их в больничном крыле на ночь. Не дай Мерлин, они решат что-то сотворить! — Мерлин… — моментально не аристократично застонал мужчина, закрывая лицо руками. — Они не пострадали? — Судя по их довольным лицам, нет. Но, Люциус, это рискованно. Слишком рискованно. И мало нам тех сволочей, которые сейчас активизировались, так еще они добавляют нам хлопот! — По крайней мере, они смогли просидеть почти целый месяц без приключений на пятую точку… Смогли же? — несколько обреченно спросил Люциус, вопросительно глядя на своего друга. — Если мы этого не заметили, это не значит, что этого нет, — чуть ли не рыча ответил зельевар. — Гарольд редко появляется на людях. Не удивлюсь, если в это время он что-то творит в тайном месте! И я почти на сто процентов уверен, что Драко знает, где он прячется, но хранит это в тайне от меня. Научились окклюменции, паразиты такие… Еще и эта Амбридж козни строит. Твоих сыновей на свою сторону приманивает. — Сев, не перебарщивай, — поморщился сиятельный Лорд, с грустью смотря на свой бокал. — У тебя есть свободное время? — Что случилось? — Хотел бы попросить сварить для Нарциссы побольше усовершенствованного умиротворяющего бальзама с настойкой эссенции белладонны и водяной лилии… Я знаю, что они достаточно сильные по своим свойствам, но… Боюсь, что Нарси не справится. В последние дни слишком много волнений для нее. — Люц, вы обращались к целителям? Или по прошлое лечение хотите повторить? Я бы не советовал, все же эти зелья очень токсичные… Что-то с расследованием? — Из-за беспокойства за сына Нарцисса ни за что не захочет оставить расследование, чтобы там не нашли. Мы же напали на след тех, кто мог бы напрямую быть причастен к похищению Гарольда и не только. На самом деле… Этой ночью милорд с Ноттом и Гойлом пошел исследовать один из пунктов, на который нам указали в прошлый раз. По всей видимости, там находится некий архив. Мордредовы целители… — При чем тут Нарси? — Она хотела вместе с ними разобраться в ситуации. Я не дал ей пойти, так еще насильно усыпил. А что я должен был делать? Я тоже беспокоюсь о Гарольде! Но это не значит, что она должна рисковать собой, своим здоровьем, своей… Магией… Ради расследования. Она нужна мальчикам здесь! — Она снова беременна? — прямо спросил зельевар, не сводя взгляда с серых глаз Люциуса. От Северуса не скрылось, насколько тонов побледнел аристократ. — Что ты такое говоришь? Нет-нет… Ты и без меня знаешь, что мы больше не можем… — Исключения есть всегда. А с бывшим Поттером уж тем более. — Нет-нет… У нее просто истощение… Магия борется, но она все равно с трудом ест и не перестает волноваться. И чем дальше, тем сильнее она волнуется за мальчиков…