Родная кровь

      Сириус стоял с прикрытыми глазами и старался отвлечься от нехороших мыслей. Как бы не выглядел на самом деле Гарри, он продолжает являться его крестным сыном, за которого хотелось волноваться и о котором хотелось заботиться. Это вовсе не означает, что Сириус готов бросить настоящего сына Поттеров на произвол судьбы, если он до сих пор жив, но и бросать Гарольда, к которому привязался за столь короткое время, не хотелось.       Люциус с Нарциссой стояли у противоположной стены гостиной и о чем-то упорно спорили, не обращая внимания на своих детей. Блэк готов был с кем-нибудь поспорить, что их разговор вновь затрагивал тему похищения, детей, целителей и всего прочего, что было связано с событием четырнадцатилетней давности. И если Драко упорно грел уши и делал в своем разуме какие-то выводы, то Гарольд явно своими мыслями был где-то не в этой комнате. — Сири, можно с тобой поговорить? — тихо, чтобы не потревожить родителей, попросил крестник Сириуса, а на вопросительный взгляд брата лишь помотал головой. — Наедине. Это не касается опасности или еще чего-то… Мне нужен совет… — Хорошо. Пойдем на кухню, — кивнув в сторону прикрытой двери, которую до этого когтевранец не замечал, мужчина направился туда, гадая, что же понадобилось парню. В голове Блэка начали роиться мысли начиная от советов по любви, заканчивая лекцией о половом созревании. — Что случилось? — Как ты научился анимагии? — стоило ли говорить, что Сириус даже немного разочаровался в вопросе крестника? С другой стороны, не удивительно, что Гарри пока мало интересовался любовными вопросами, когда как в свои юношеские годы Сириус был тем еще дамским угодником. — А почему ты задаешься таким вопросом? Ты прочитал какие-нибудь книжки по этой теме? — Читал конечно. Тебе же сказали, что я предположительно метаморф? И так как мои способности метаморфа очень слабые, их надо развивать… Кроме смены цвета глаз и немного оттенка волос пока ничего не получается, но я вычитал, что анимагия тесно контактирует с метаморфомагией, как бы помогая ей… Вот я и подумал, что если научусь обращаться в животное, пойму как и пользоваться такой способностью. Но я очень сомневаюсь, что ты с… Джеймсом смогли вытерпеть месяц с листом мандрагоры во рту, а после в ожидании грозы под лунным светом. — Ох, Гарри… — с уст мужчины сорвался лающий смех, заставивший юношу недовольно надуться. — Тебе бы познакомиться с моей племяшкой, Нимфадорой. Только не говори, что я назвал ее по имени, она этого не любит. Она полноценный метаморф, так что научила бы пользоваться этой способностью. Она также без проблем может обратить ту или иную часть тела в часть существ, но я не замечал, чтобы она обращалась в существа полноценно, только в другого человека. Но знаешь, какими бы мы с Джеймсом балбесами не были, мы вправду вытерпели все те пытки с анимагией. Это было сложно, страшно, долго, но у нас была цель — мы не хотели оставлять Луни в одиночестве во время полнолуния. — Значит, придется тоже… — Гарри, скажи мне, в каком мире ты сейчас находишься? — В мире магии? — неуверенно вопросом ответил подросток, смотря в глаза крестного, где плескалась теплота, забота и смех. — Верно. А что многие говорят про патронус? — Что это очень трудное заклятье? — светлые брови Гарри тут же устремились к переносице в непонимании, как это относилось к вопросу об анимагии. — Что это высшие чары, подвластные лишь одаренному взрослому магу, а ребенку они не подвластны из-за своей сложности. Но что сделал ты? Ты их освоил в тринадцать лет! Ладно, в четырнадцать, но не суть важно. Многие запреты — лишь условности. Невозможно невербально или без палочки посылать проклятия или даже непростительные? Посмотрите на некоторых пожирателей, им очень даже удается это сделать. Невозможно в принципе колдовать без палочки все заклинания? В африканской школе их вообще нет, они колдуют руками. Люди сами ставят себе запреты, сами себя ограничивают. Может, именно твоя способность к метаморфомагии позволит тебе обратиться без этих месяцев пыток. Может, ты обратишься и вовсе без способностей метаморфа, а своими личными силами. Гарри, из всех знакомых мне людей, именно ты ломаешь все законы магии. Отбил аваду лбом, сжег профессора голыми руками, убил василиска, уложил сотни дементоров одним патронусом, который изучил на третьем курсе, победил в Турнире… Ты все время ломаешь какие-либо рамки, доказывая всем, что они ошибались. Так почему бы снова этого не сделать? Ты можешь попробовать по стандартному образу стать анимагом, а можешь поэкспериментировать, почему нет? Главное, чтобы это не угрожало твоей жизни, хорошо?       На Сириуса смотрели зеленые, словно оленьи, глаза, что подозрительно блестели под приглушенным светом светильника на стене. Мужчина даже начал беспокоиться за состояния подростка, но тот резко его обнял с улыбкой на бледном лице. — Спасибо, Сири. — Сириус Орион Блэк, чему ты учишь моего сына?! — Ну вот, опять…       И под возмущенным взглядом Нарциссы крестный со своим крестником вместе рассмеялись. Ведьма стояла в двери и смотрела на мужчин, словно в чем-то их подозревая. Хотя почему «словно»? Она вполне знала возможности и безбашенность своего кузена, чтобы знать, что он вполне мог надоумить ее сына на что-то ужасное в ее понимании. И заверения Сириуса, что ничего опасного они не обсуждали, нисколечко ее не расслабляли.       Стараясь предотвратить убийство любимого крестного, Гарри начал допрашивать родителей насчет их расследования и решения по поводу записки. Стоило ли удивляться, когда ничего конкретного они не сказали? Конечно, как и любые родители они желали предотвратить любую опасность для своих детей. В том числе и опасть для их психики и не важно, что и Драко, и Гарольд уже знали о их деятельности среди пожирателей смерти и не только. Но взрослые все равно упорно замалчивали некоторые моменты, заставляя детей дуться. Одно утешало — они и Сириусу мало что рассказывали.       Со вздохом Гарри вернулся в гостиную, где теперь тихо переговаривались Драко и Люциус между собой. Словно у всех секреты между собой. С другой стороны, они с Сириусом ведь не признались в теме своего разговора, так почему родители должны это сделать?

***

      Маг протискивался сквозь толпу разношерстных магов и в своей голове проклинал каждого, кто его касался. В Лютном переулке редко когда бродили добропорядочные граждане Магической Англии, хотя и такие встречались. Но чаще всего на глаза попадались побитые жизнью ведьмы и волшебники, над которыми поиздевалась судьба. Ремус был одним из таких. Его бежевая мантия местами была грязной, а где-то и порванной. Спина сгорблена, голова поникшая, чтобы скрыть себя в капюшоне. Его руки дрожали и сжимались в кулаки в карманах, не выдавая окружающим весь спектр своего напряжения. Русые волосы казались грязными, словно в саже. Щеки впалые, тени под глазами от усталости. Так что мужчина не особо выделялся из общей массы людей вокруг. Но это не мешало ощущать угрозу со всех сторон.       Кто-то пытался толкнуть его, чтобы отточенным движением обокрасть карманы, но Ремус уже знал этот трюк, так что не составило труда отклониться и пойти дальше. Как же он ненавидел Лютный. Но это было почти единственным местом, где он без труда мог найти себе хорошо оплачиваемую работу. К сожалению, оборотням всегда труднее найти себе хороший заработок, но некоторые личности, зная о преимуществах магов с пушистой проблемой, могли использовать их как раз в своих целях, ведь зачастую оборотни куда сильнее и выносливее физически.       — Бойл, мой заказ готов?       Стоило войти в достаточно обшарпанное заведение, впрочем, как и все вокруг, Ремус тут же направился к бармену. Этот бар сильно отличался от Дырявого котла, как минимум прогнившим полом и дешевой выпивкой, а также различным сбродом, среди которого оборотни и темные маги были сущими лапочками.       Бойл был тем самым барменом, к которому подошел Ремус. Мужчина в возрасте, с глубокими морщинами и без глаза, но, казалось, это ни капли не волновало его. Он не скрывал своего недостатка ни за маской, ни с протезом, который оборотень привык наблюдать у Грозного Глаза. Хотя, стоило признаться, что дыра вместо глаза пугала гораздо больше чем постоянно вращающийся глазной протез. — Про златоглазок или змей? — прохрипел мужчина, оставляя стакан, который до этого старательно натирал. — Про златоглазок в первую очередь. Но я готов услышать и про змей. — Ясно. Заказ в подсобке. Кэс! Подмени меня! — гаркнул маг какой-то девчушке, что металась между столами и барной стойкой, разнося бутылки. Она крикнула что-то в ответ, но ни оборотень, ни владелец бара не услышали ее.       Мало кто обратил внимание на мага в грязной мантии, который пошел за барменом в его логово. Это было частой практикой, ведь достаточно много информации проходило через бармена или официантов, а также нельзя было сбрасывать со счетов наемников, которых иногда задействовали в сборе ценного ресурса.       Чарам на подсобке могли позавидовать многие, как и размеру помещения. По крайней мере в Лютном переулке. Комнатка вмещала в себя кресло, пару диванов, огромный стол и книжные стеллажи, явно зачарованные. Острый глаз оборотня видел мелкие вырезанные руны, что было очень кропотливым и энергоемким трудом. Зато никто не мог подслушать, войти без приглашения, прокрасться или даже разрушить это место. Конечно, у всего есть исключения, но в большинстве своем эта комната, точнее подсобка, идеально подходила своему назначению. — Так-так… Плата была получена заранее, — прокряхтел маг, со вздохом садясь в свое кресло. И в этот момент Ремус поблагодарил Сириуса, давшего деньги сразу и убедившего оборотня, что лучше оплатить и только потом получить услугу. — Смеркут знает что происходит… Знаешь ли, трудно добыть эту информацию. — Но вы нашли? — ответом послужил смешок и взмах палочки бармена, который магией направил какой-то сундучок на стол прямо перед Ремусом. — Люпин, ты меня обижаешь. Я, конечно, удивлен, что у тебя нашлись на моих ребят такие деньги, но не тебе ли знать, что мои услуги на высшем качестве? Удивительно другое, Люциус Малфой искал похожую информацию… — Не удивлен, — бросил оборотень, тут же протягивая руку к сундучку, где таились не только исписанные пергаменты, но и различные бутылочки. Где-то сверкали белесые нити воспоминаний, а где-то какие-то волосы. — Что это? — Ты просил найти какую-либо информацию про целительское бюро «Слезы феникса», я нашел. Это образцы волос некоторых целителей. Как понимаешь, многие из них связаны клятвой, так что приходилось изворачиваться, чтобы добыть из них информацию. Волосы не только для оборотного годятся, знаешь ли.       Каждый флакончик подписан либо именем, либо событием, смотря что именно он содержал. В любом случае Ремус не мог сейчас ни использовать эти улики, ни посмотреть воспоминания. Впрочем, у Дамблдора точно есть омут памяти, которым можно воспользоваться. Интересно, был ли он у Сириуса?       Взяв в руки пергаменты, первым делом Люпин зацепился взглядом за список фамилий. Большинство из них были знакомы ему из-за своей известности, ведь это имена чистокровных магов, часть из которых принадлежали не просто членам из Священных двадцати восьми родов, но и приняли темную метку Темного лорда. Скорее всего это было списком клиентов целителей, ведь многие чистокровные не только не хотели выдавать свои родовые секреты целителям из Мунго, но и не доверяли им. А как можно доверить свою жизнь тем, кто по законам Министерства не использует темную магию, хотя та могла бы со многим справиться куда лучше и быстрее? Ремус не совсем был согласен с таким мнением чистокровных, но и оно имело право быть.       Среди знакомых имен встретилась фамилия и Малфоя, и Лестрейндж, и, что странно, Поттер. Это заставило внимательнее вчитаться и проанализировать всех пациентов целителей, ведь изначально оборотень думал, что ими являются в основном темные маги, а никак не Поттеры или Лонгботтомы. Но светлых родов вполне хватало.       Следующий пергамент перечислял всех целителей, работающих на это бюро. На этот раз ни одно из имен не было знакомо. Впрочем, даже имена могли позволить продолжить путь расследования. Стоит только найти ниточку, за которую можно следовать. По крайней мере это мог сделать Малфой по просьбе Бродяги, ведь у Люпина явно было куда меньше связей. — У Слез феникса много пациентов, — сказал Ремус прежде чем взглянуть в глаза хозяина бара. — Это самое крупное бюро целителей на территории Магической Англии, которое работает с применением темной магии. Среди его целителей достаточно много иностранных мастеров. Действительно мастеров, которые не просто так получили свои знания, а заслужили их. Их репутация росла годами. Что интересно, четырнадцать лет назад случился скандал с их бюро, который едва не стоил всей заработанной репутации. Следующий лист. Думаю, твоя просьба тесно связана с этим.       Опустив взгляд в сундучок, Ремус достал не пергамент, а газету. Это оказался не привычный «Ежедневный пророк», а какая-то иная, менее распространенная газета. Там во всей красе с минимумом цензуры был представлен тело целителя, подвергшегося родовому проклятию из-за причинения вреда своему пациенту. Или из-за несоблюдения клятвы целителя. Несколько теорий расписывалось в газете, но ничего конкретного, лишь то что авроры замяли это дело. И ни слова о Малфоях, чье родовое проклятие и прикончило мага.       Вся ситуация выглядела странной. Это бюро целителей ценилось во всех кругах. Что в министерстве, что среди чистокровных. Этакая частная клиника, как бы назвали ее в мире магглов. У них репутация была на первом месте, и смысл им такое совершать над ребенком таких людей как Малфои? Означало ли это, что похититель все же по личной инициативе совершил злодеяние? — Хорошо, а со змеями что? — Полное затишье. Некоторые продолжают мелькать в Лютном и в других местах, но сомневаюсь, что их деятельность касается его Темнейшества. Они там были и до, и после падения Неназываемого, так что род их дел почти не поменялся. Как слонялись здесь, так и продолжают. Конечно, ходят слухи, что они ищут способ пробраться в Азкабан, чтобы вызволить остальных, но кто знает, правда ли это? — А если не гадать, а говорить прямо? — У меня нет материальных доказательств, подтверждающих сказанное. Кто-то скопировал планы Азкабана из министерского архива второго уровня секретности, а других доказательств нет. Как ты понимаешь, никто не будет в Лютном расспрашивать о патрулях караульных в Азкабане или о путях отхода. Здесь никто об этом и не знает. И то не факт, что те записи скопировали именно пожиратели. Другое дело, что маловероятно другие маги стали бы стараться вытащить кого-то из этого проклятого места. Повторюсь, это лишь мои домыслы, ничего более. — А как же нападения темных магов, о которых пишут в газетах? — В газетах много что пишут. К тому же и до убийства Неназываемого были нападения, и после. Помимо пожирателей есть и другие темные маги. Ты же знаешь, что я стараюсь разыскивать достоверную информацию. Из точных сведений могу лишь сказать, что несколько лет назад многие чистокровные, которые состоят в рядах меченых, продавали все свои темные или даже родовые артефакты. Но это не из-за деятельности пожирателей, а из-за набегов авроров с целью расквитаться с чистокровными.       Оборотень уронил голову на свои руки и замер. Все его мысли метались между услышанным и различными выводами. Ему не нравилось ни услышанное, ни надуманное, но делать было нечего. Этот бармен один из единственных, кто честно мог найти информацию, так еще и поклясться, что все найденное — правда. Именно в этом заключалась его ценность. А раз он не может доказать свои слова, то в этом сомневаться не стоило. Хотя Ремусу все равно хотелось выпотрошить старика на еще несколько ответов. Но кто сказал, что он их получит?       В дом на площади Гриммо Люпин возвращался в растерянных чувствах. С одной стороны, надо поделиться узнанным с членами Ордена Феникса, но, с другой стороны, хотелось бы иметь больше пользой информации по Пожирателям Смерти, а не делу Малфоев, помощь которым стала личным делом Блэка, а не всего ордена. Пусть Ремус и не любил семью Малфоев, Гарри не был виноват в случившемся. И его до сих пор хотелось защитить. А еще лучше защитить от пожирателей.       Первым о походе Ремуса в Лютный переулок узнал, как ни странно, Сириус. Во-первых, после его официального признания невиновным во всех обвинениях Уизли перестали ежедневно жить у него дома. Во-вторых, Дамблдору и всему остальному ордену требовалось время, чтобы дойти до места собрания, а также собраться всем полностью. И почему-то Сириус сомневался в том, что стоило все рассказывать остальным.       Возможно, Малфои смогли посеять зерна сомнения в Альбусе Дамблдоре у Сириуса. А может, он стал стараться больше осторожничать со всем вокруг. С одной стороны, именно Малфои желали заполучить информацию о том бюро целителей. Сам Люциус мог бы сходить за ней, но сходил ли? Иногда пожиратели предпочитали собственные источники нежели такие. И все же дело Малфоев с целителями мало касалось Ордена Феникса. И все равно Люпин сумел убедить Бродягу рассказать хотя бы часть информации, хотя бы потому что она касалась Гарри Поттера.

***

— Да брось, мы же хорошо сходили в Хогсмид! — Блейз обнял Драко за плечи и чуть не потрепал его прическу, благо младший Малфой успел вывернуться. — Что ты творишь? Наслаждайся пока можешь. Скоро начнутся и экзамены, и сама деревня наскучит. Я удивлен, что она до сих этого не сделала. — Эй… Ну ты чего? Что-то произошло? Мне казалось, что в Трех метлах мы отлично посидели и выпили сливочного пива, — невинно похлопав глазками, Забини обернулся и пошел спиной вперед, чтобы смотреть на идущих позади Теодора и Гарольда. — Гарри, а тебе как поход в Хогсмид? Ты же первый раз здесь… — Мне вполне понравилось. Даже ваша компания оказалась на удивление приемлемой, — когтевранец слышал лукавство в голосе слизеринца. Впрочем, лучше уж продолжают делать вид, что он впервые увидел эту магическую деревеньку, чем раскроют его секрет. — А Драко всегда всем недоволен, не обращай внимание. — Эй! — совсем не как аристократ отозвался серебряный принц, тут же недовольно надувая щеки. — Я все равно хочу узнать о чем вы с Сириусом говорили. — У тебя же есть секреты с родителями, вот пусть и у меня будут свои с крес… Дядей, — едва не ошибившись со сказанным, Гарольд показал брату язык и отвел взгляд. — Мы говорили о том, как обезопасить тебя и меня. Но тебя в первую очередь, так как именно ты под большим вниманием. А теперь выкладывай, что хотел от Сириуса. — Вот же… Слизеринец, — чуть сморщил нос Гарри под смех остальных. — Просто интересно было узнать об анимагии, потому что по рассказам матушки я сильно сомневался, что у него могло хватить терпения на тот ритуал, указанный в учебниках. Но, оказалось, благодаря цели терпения вполне хватило. — Ух ты! А давайте вместе попробуем стать анимагами! — в предвкушении Блейз подпрыгнул и смотрел на каждого возбужденным умоляющим взглядом. У Малфоев даже сложилось впечатление, что тот от сливочного пива стал слишком уж гиперактивным. — Там же даже зрелые мандрагоры не нужны, а у профессора Спраут они как раз растут. Всего то сорвать пару листиков и ходить с ними месяц… Как раз к Хэллоуину станем анимагами! — Ты хоть знаешь, что кроме мандрагоры нужно еще делать? Помимо месяца с листиком во рту надо приготовить особый напиток, соблюдая определенные условия, а они сложные. Реально сложные! Так еще когда будет там гроза — неизвестно… — Но мы можем попытаться, — пожал плечами Драко, под изумленный взгляд Теодора, предпочитающего молчать от шока. — И не говорите потом, что вас не покусали гриффиндорцы, — выдохнул Гарри, оборачиваясь к самому рациональному и молчаливому человеку в их компании. — Ты хоть их отговори. — Разве то, что ты спрашивал такое у Блэка не означает, что ты сам хочешь стать анимагом? — Стать то хочу. Но я больше хотел узнать иной способ им стать, без такого риска. И не такой муторный. — А что мы теряем? Если не получится, просто придется сначала начинать. Я помню, как читал какой-то старый трактат о том, что анимагом становились под средством принудительной трансформацией через трансфигурацию и удар молнии. Вот этот способ точно небезопасен. Вроде еще создавались экспериментальные зелья, что должны выявить анимагическую форму, но они также опасны, так еще и никто не смог доказать, что они и вправду работали, а не вызывали временные галлюцинации. — Хорошо, уговорили. Что не сделаешь для брата и его друзей, — поморщился старший из сыновей Малфоя, на что все вокруг рассмеялись. От чего-то Гарри почувствовал себя слишком взрослым в этой компании, хоть это не было так. В любом случае, он готов последовать за Драко, но в то же время хотел последовать совету Сириуса и постараться сломать какие-нибудь стереотипы волшебников. Ведь это так весело.       Драко вновь затих, но на этот раз тишина между студентами не казалась давящей, словно что-то произошло за время нахождения в деревне. Блейз явно был доволен заключенной с Гарри сделкой, а ведь тот обещал еще и научить их создавать телесного патронуса! Душа слизеринца просто ликовала от будущих перспектив. И анимагия, и патронус являлись не просто доказательствами силы мага, но и серьезными навыками для реальной жизни, которые могли помочь в трудную минуту. А Теодор в это время просто сдерживал смех и гадал, что же следующее надумают его друзья и заставят Гарольда воплощать в жизнь. А ведь еще на первом курсе Гарри под личиной Поттера казался неуклюжим щеночком. Щеночком, который вопреки всему становился сильнее. Где-то благодаря удаче, где-то трудясь кровью и потом, где-то откровенно выживая. Эти навыки остались вместе с Гарольдом Малфоем. И пусть тот иногда вел себя как ребенок, за некоторые его способности многие готовы и головы отдать. Тем более, кто из них не ребенок?       Пока ребята в молчании шли в родной замок, Гарри невольно задумался, что удачно согласился со слизеринцами стать анимагами. Кроме того, что они прекрасно хранили секреты близких их кругу людей, хотелось и понаблюдать за ними. Уж лучше пытаться все сделать в компании, друг друга мотивируя, чем стараться все сделать в одиночку. Тем более, нужно было занять брата. Анализируя свою жизнь, Гарри понял, что достаточно большую часть его школьной жизни занимали различные перепалки, соревнования, испытания связанные с Малфоем. А теперь, когда он стал Гарольдом, то от их с Драко ссор не осталось и следа. Они стали меньше выплескивать энергии друг на друга, из соревнований между ними стали обычные дуэли и некоторые оценки, но это было не тем соревновательным духом, который был еще год назад. И этот их совместный «проект» с анимагией способен забрать ту часть энергии, что когда-то уходила в перепалки. Разве это не чудесно? Другое дело, что сам Гарри хотел не просто ожидать магического исхода с мандрагорой во рту.       И не догадывался когтевранец, что на самом деле его младший брат хотел не просто направить их свободную энергию, а занять его и увести подальше от различных опасных дел. Чем больше будет занят когтевранец, тем меньше у него останется времени на гриффиндорские набеги, ведь так? — Малфой, можно на пару слов? — недалеко от школьных ворот компанию слизеринцев и одного когтевранца поджидал Рон Уизли. А если приглядеться, то чуть дальше можно разглядеть и Гермиону с Джинни, которые, по всей видимости, следили, чтобы гриффиндорец не сбежал. — И я про Гарольда… — Еще бы меня ты звал, — Гарри только закатил глаза, когда Драко скривился и презрительно отвернулся от рыжего. — Брат, надеюсь, ты знаешь, что делать. И будь осторожен. Кто знает, что могут сделать предатели крови. — Драко, будь милее. Кто знает с кем судьба сведет и кто понадобится, — веселым голосом отозвался Гарри, делая пару шагов по направлению к старому другу. Юноша буквально чувствовал, как стук сердца в его груди нарастает от предвкушения и страха, ведь еще неизвестно, чего именно хотел Рон. Так еще и обратился по фамилии и полному имени… Не это ли показатель того, что он готов уничтожить их дружбу? — Пройдемся к Черному озеру или куда-нибудь в более уединенное место? — Умеешь чары приватности накладывать? — хрипло спросил Рон, стоило отойти им подальше от слизеринцев, что явно с подозрением на них поглядывали. В ответ на вопрос гриффиндорец получил кивок с несколькими взмахами палочки. — Значит, можно к озеру. Извини меня, Гарри… — Теперь Гарри? — невесело усмехнулся когтевранец, качая головой. Он не хотел ругать Рона. Если уж говорить откровенно, то он нисколечко не злился ни на него самого, ни на его молчание. Даже если бы он в итоге прекратил общение полностью и стал бы игнорировать его, то все равно бы не злился. С самого первого курса Рон был с ним. Они вместе попадали в неприятности, вместе выкручивались из них. Сколько раз из-за него, из-за Гарри, страдал Рон? Этих разов вполне могло хватить, чтобы он желал обезопасить себя. — Я понимаю, что ты можешь на меня злиться или даже ненавидеть… — Стой, — конопатый нос поморщился, а его хозяин со стоном протер глаза. Когтевранец сбил весь его настрой и речь, которую он заготавливал заранее. — Черт, Гарри, не мог подождать пока закончу? Мне правда жаль, что я столько времени игнорировал тебя. Но… Блин… Ты в семье Малфоев? В семье тех чистоплюев, которые задирают носы, чтобы пробить ими потолки? — Они не такие плохие, какими кажутся… — Пожалуйста, не перебивай, — они остановились недалеко от берега озера и дали себе минутку на раздумья и сбор мыслей. — Ох… Эту ситуацию и вправду непросто принять. И это не из-за твоей… Внешности. Да, я был в шоке с того, что мой лучший друг, с которым я прошел через огонь и воду стал совершенно другим человеком. При том не просто другим. Он стал членом той семьи, что издевается над моей. Я ненавидел, когда Малфои отзывались о моей семье, как о предателях крови. Какое право они имеют это делать? Да вокруг куча магов, которые общаются с маглами и ничего. Никого, кроме нас, они не обзывают. Старший Малфой то и дело пытается понизить в должности моего отца и выставить его дураком во всех сферах. Да, возможно, моя семья не самая богатая, скорее бедная, но это не значит, что нас нужно смешивать с грязью под ногами и ждать, что мы уткнем в нее носы и никогда их не поднимем. Это потом уже я догадался поискать, что именно означает «предатель крови»… С одной стороны, я могу понять презрение от остальных чистокровных, но, с другой стороны, это не значит, что следует так обращаться. И я боялся… Боялся, что Малфои пропитают тебя своими идеями и мыслями, заставят пойти против нас. — Ничего не изменилось, Рон, — прервал тараторенье друга Гарри, отводя взгляд. — Я имею ввиду свое мышление. Да, я многое узнал, в том числе и про родовую магию, и про традиции, и про пожирателей, и про то же «предательство крови», но это мало что изменило. Я остаюсь все тем же Гарри, который ищет неприятности на свою пятую точку. Пока я жил у Малфоев, я смог посмотреть на жизнь с их стороны. Они такие же люди, маги, как и остальные, просто со своими причудами. Черт, Рон, они даже не сказали ничего против дружбы с тобой и Гермионой. С другой стороны, раз я ненастоящий Гарри Поттер, то настоящий может где-то быть и нуждаться в помощи… По крайней мере мне нравиться так думать больше, нежели задумываться о его смерти. — Серьезно? Ничего не имели против? А как же эти презрительные взгляды от Малфоя? Прости, Драко имею ввиду, — покривлявшись, Рон огляделся и присел на берегу озера. — И думаешь, что после всего я променяю тебя на другого Поттера? — Все возможно. И да, Драко просто немного вредная задница, но и он бывает очень даже милым, — не долго думая, Гарри последовал примеру Рона. — В отличие от меня, настоящий Поттер точно не станет Малфоем. Вряд ли у них третий сын припрятан. — Мерлин, — со смехом помотав головой, гриффиндорец повернулся к собеседнику и оглядел его с ног до головы. — На самом деле, сколько бы я за тобой не наблюдал, ты ни капли на хорька не похож. Скорее на давно потерянного брата Лавгуд. — Думаю, буду воспринимать это как комплимент. Луна милая, — видя изумление на лице друга, Гарри искренне рассмеялся. — Тебе правда интересно слушать про всех этих странных существ, которых даже не существует? Ладно еще Джинни, она постоянно сбегала к Лавгудам, чтобы побыть подальше от нас, своих братьев, а ведь других ребят в округе почти не было, — вздохнув, Рон покачал головой, словно с трудом примиряясь с мыслью. — Тебе она хоть нравится? — Луна? Или Джинни? — в голове парня пронеслись воспоминания о застенчивых взглядах, когда Джинни видела Гарри. И не раз он слышал от ее братьев, что Мальчик-Который-Выжил занимает особую полочку в ее жизни, считаясь героем на белом коне, который в последствии возьмет ее в жены. Только, после третьего курса, Джинни перестала бросать на него взгляды полные любви, чем позволила ему вздохнуть полной грудью и расслабиться. Может, она поняла, что он не воспринимал ее как будущего партнера? — А что, ты и к Джинни присматривался? — голубые глаза гриффиндорца прищурились с подозрением, но это только еще больше развеселило когтевранца. — Ты же знаешь, что это она ко мне присматривалась. Тем более, сейчас я далек от ее идеала уж точно. Извини, конечно, но я ее воспринимаю только как сестру. А Луна… — на несколько секунд Гарольд задумался, ведь только с первого взгляда вопрос казался простым, а на деле приходилось разбираться еще и в собственных ощущениях. — С ней хорошо. Как бы странно она не говорила, она всегда может понять и подсказать. Еще и странно, когда она предугадывает некоторые действия или события, словно видит будущее. Да, ее многие недолюбливают за ее необычное мышление и чудаковатый вид, но у меня он не вызывает ни отвращения, ни непонимания. Хотя, иногда забавно наблюдать за серьгами-редисками или пробками на ее шее. — Вау… Друг, да ты влюблен! — зеленые глаза широко раскрылись от слов рыжего, явно в непонимании и удивлении. — Смотри, тебе нравится с ней проводить время. Ей нравится тоже с тобой. Ты ее защищаешь, это видно со стороны. Джинни даже говорила, что нападки на Луну почти прекратились, потому что многие не хотят иметь дел с тобой. Еще скажи, что твои новые родители не рассматривают ее в качестве невесты.       Щеки Малфоя покраснели от смущения, а все мысли заняла Луна в свадебном платье. Конечно, Гарри о таком до этого почти не задумывался. Еще рано. Но если выбирать из всех девушек, что находились около него или маячили вокруг, Луна стала бы лучшим выбором. Рядом с ней и самому Гарольду было хорошо, и она явно наслаждалась компанией, пониманием, заботой. По сравнению с Луной, та же Дафна Гринграсс казалась холодной королевой, рядом с которой даже не ощущалось желания дольше проводить время вместе. Конечно, еще были девушки по типу Паркинсон или Булстроуд, но и от них хотелось сбежать. Слишком прилипчивые, жадные, ревнивые. Их загребущие ручки словно способны задушить собственного мужа ради выгоды. И такой свободолюбивый человек, как Гарри, не готов к такому роду отношений с ними. — Во-первых, она, в отличие от остальных, не крутится вокруг меня в поисках внимания и в желании покрасоваться. Во-вторых, она гораздо милее многих. Как минимум, о ней хочется заботиться. Правда, я так и не понял чувства ли это вроде любви, или чувства как к сестре. — Ох… Сложный случай. С другой стороны, куда вам спешить? Разве что, пока не возобновятся какие-нибудь нападения Пожирателей… Извини, я понимаю, что твоя семья приближена к ним, но моя по другую сторону. Черт, мы по разные стороны баррикад… — И это ничего не меняет, — поморщившись, Гарри не по-аристократически сгорбился и обнял свои колени, смотря на водную гладь озера. — Я в нейтралитете. Рон, я видел его, Волдеморта. Он совершенно… Другой. Не хороший, нет, ни в коем разе, но и злом во плоти его назвать трудно. Живя среди Малфоев, с каждым днем приходилось смотреть на мир по-новому, узнавать его с их точки зрения. Знаешь, в таких обстоятельствах Дамблдора вполне хочется сравнить с Реддлом. У всех свои плюсы и минусы, свои цели, свои способы их достижения. И каждый друг другу хочет насолить, потому что они мешаются друг другу под ногами. Не думаю, что Реддл будет нападать на магглов или, тем более, на магов, которых и так мало осталось. Но жестокие действия вполне могут быть. Впрочем, они могут быть и у Ордена, не так ли? Вспомни хотя бы Грюма… Поверь, Крауч не преувеличил его паранойю и безумие. Я не хочу быть ни на стороне Ордена, который будто использовал Мальчика-Который-Выжил, ни на стороне Пожирателей. — Значит, уйдешь в сторону и будешь смотреть? — был ли Рон доволен таким бегством своего друга? Вряд ли. Гарри казалось, что он ощущал осуждающий взгляд голубых глаз. Но Малфои вполне смогли немного остудить гриффиндорский пыл спасать всех и вся, хотя, скорее всего, его синдром героя до сих пор никуда не делся. — Скорее всего меня насильно втянут, — пожал плечами когтевранец, незаметно сжимая пальцами одежду от напряжения. — Ты же знаешь, мне спокойная жизнь только снится. Но, Рон, сколько бы надежд на нас не возлагали во всех этих столкновениях с «нечистой силой», мы ведь были и пока еще остаемся детьми. Да, кто-то говорит, что на наших плечах будущее, но нам еще нужно вырасти, обучиться, набраться опыта, а не участвовать ради развлечения во взрослых играх, где мы запросто можем лишиться жизни. Мерлин, Рон, мне до сих пор снятся кошмары о Седрике. Ему было семнадцать, он умер из-за меня. Он оказался втянут во всю эту заварушку и лишился жизни, а ведь на его месте мог быть любой. Вдруг Крауч захотел бы провернуть не на третьем испытании воскрешение, а на втором, когда я спасал тебя и Габриэль? «Убей лишнего» — так звучал приказ Реддла, они бы убили вас без раздумий в порыве безумия. Это сейчас я замечаю, что он стал более адекватен, но ведь в безумие может впасть любой. Подумай, что будет с твоими родителями, братьями и Джинни, если ты умрешь? Или кто-то другой из твоей семьи… — Гарри, почти вся моя семья в Ордене. Мы так или иначе причастны. Да, мы не воины, но мы пытаемся противостоять тирании Неназываемого! Боремся, чтобы было меньше жертв, чтобы никто больше не остался сиротой как ты… Как Гарри Поттер…       Гарольд молча уставился на друга, не решаясь ответить. С одной стороны он понимал решимость Рона, ведь еще недавно сам хотел стоять вместе со всеми взрослыми, которые о нем заботились, чтобы защитить и их, и других людей вокруг. Но не теперь. Да, ему все еще хотелось защитить всех родных, но в то же время на примере своей новой семьи он понял, что его собственная жизнь тоже имеет значение, при том не только для него самого.       С тяжелым вздохом когтевранец встал, взмахом палочки привел себя в порядок, а после убрал руки в карманы, неосознанно защищаясь. Или закрываясь. — Я не хочу стоять против Ордена. Как и не хочу стоять против своей семьи. Если Пожиратели или Орден нападет на меня, я отвечу в равной степени. У меня сейчас есть иной враг, и это уж точно не распри между «светлыми» и «темными». Я просто надеюсь, что это не станет вновь препятствием в нашем общении. — Чтобы Уизли дружили с Малфоями? — криво усмехнулся Рон, также вставая с земли. — Я хочу остаться твоим другом. Даже с такой бледной внешностью, ты остаешься нашим Гарри, хотя мне все равно жаль, что ты больше не на стороне Ордена. — Я рад, что мы снова можем общаться, хоть и не так часто, как раньше. Пойдем, скоро ужин. — Хочешь поскорее увидеть свою чудачку? — Не называй ее так. И да, будто ты сам не слышишь своего живота.       Тихо переругиваясь и смеясь, двое подростков шли обратно в замок, когда как пара девочек-гриффиндорок, которые наблюдали за ними из-за деревьев неподалеку, облегченно выдохнули. Возможно, дружба с Роном не станет такой, как раньше. Гарри до сих пор ощущал слегка разочарованный взгляд старого друга, но все же он не отталкивал когтевранца. Рон понимал его намерения и желания, но не принимал их. Впрочем, он гриффиндорец, каким еще совсем недавно был и сам Гарри. И кто сказал, что из него полностью вытравили это? Этого никогда не произойдет, ведь в каждом маге присутствуют частички каждого факультета, просто в разных пропорциях, которые меняются в течение всей жизни.