Родная кровь

      Нарцисса сидела в гостиной при спальне в поместье Малфоев и пыталась справиться с накатывающей тошнотой. Из-за прикрытых глаз и сосредоточенного состояния она просто напросто не заметила подошедшего донельзя обеспокоенного мужа, а также кузена, которого наконец начали отпускать гулять члены Ордена Феникса. — Нарси? Что случилось? — Люциус уже успел присесть около любимой на колени, чтобы была возможность взглянуть на ее лицо. — Целителя…? — Не нужно никого звать, — голос женщины слегка охрип от волнения. Совладав с собой, Нарцисса все же убрала руку от губ и махнула ей в сторону пергаментов на кофейном столике. — Сири, ты знаешь из-за чего Белла начала сходить с ума? — Боюсь, что не совсем. Ты и сама знаешь, что после школы я оборвал все связи с семьей, с Беллой в том числе, только с Андромедой более менее общался. — У нее был ребенок от Руди. Мерлин, у нее был ребенок, а я об этом даже не подозревала, — по щекам ведьмы потекли слезы, но она сама смотрела в пустоту, а не на мужчин. — Из-за своей тяжелой беременности я не подозревала о ее положении… — Ты не виновата, — тут же отозвался Люциус, привставая, чтобы иметь возможность обнять жену. — В тот год тебе было тяжело. Лестрейнджи не распространялись о беременности Беллатриссы по той же причине что и мы, ты должна понимать. К тому же, если бы узнала о том, что произошло, то что бы было? Вспомни, как ты чуть не потеряла Драко после похищения Гарольда…       Пока Малфои были заняты друг другом, Сириус подошел к столику и взял первый попавшийся пергамент, на котором было расписано заключение от какого-то целителя, чье имя было размыто, как и половина записей. И все было о новорожденной девочке, мертвой из-за выкидыша, а также об ужасном состоянии здоровья женщины. — Когда это произошло? — не своим от хрипоты и страха голосом спросил Блэк, пытаясь вчитаться в слова, которые будто размыло слезами. — Незадолго до похищения Гарри, — сдержав всхлип и быстро вытерев капли слез с щек, Нарцисса присела на самый край кресла, чтобы дотянуться до бумаг. Люциус пересел на подлокотник, чтобы ей не мешать, но при этом все видеть. — Я пыталась узнать у различных Леди о несчастных случаях. Франческо Забини вспомнила о несчастье, что случилось с Беллой. Все же они обе как бы принадлежат пожирателям… — Как бы? — удивился Сириус, на что женщина невольно улыбнулась. — Думаешь, у Лорда только боевая мощь есть? Белла добровольно приняла метку, чтобы защищать свои идеалы и своих мужчин, другие же имели иные цели и иные функции. Даже я как бы принадлежу пожирателям, хоть метка есть только у Люциуса. Метка — это не принадлежность… — Нарси, хоть Сириус и твой кузен, но не стоит раскрывать перед ним все карты, — с лукавой улыбкой Люциус протянул жене принесенный домовым эльфом успокаивающий чай. — Знаю-знаю. Но разве Пожиратели Смерти — не люди? Ладно, мы отклонились от темы, — маги заметили, как это отвлечение помогло ведьме перевести дух. — В отчете целителя сказано, что из-за выкидыша девочка умерла. Только ее тельца никто не видел, хотя на поздних сроках оно должно вполне сформироваться и отдаться родителям в случае смерти ребенка. Братья Лестрейндж не были дома, когда это произошло, Белла была одна. Что произошло у них, из-за чего ей пришлось экстренно звать целителя? Я так и не смогла выяснить… Франческо сказала, что Белла очнулась в Мунго уже в невменяемом состоянии. Она была одной из тех, кто пытался вернуть ее к здравому рассудку. Но итогом стало помешательство на темной магии и желание отомстить Ордену. Думаю, из-за этого она и напала на Хэллоуин восемьдесят первого на Лонгботтомов. — Думаешь, это они виноваты? — тут же нахмурился Сириус, вспоминая как Фрэнк и Алиса могли насолить Белле. — Насколько я помню, они были аврорами и состояли в Ордене, но… — Я не знаю, Сири. Она вполне могла напасть на них, потому что они также были целью пророчества, как и Поттеры. В ту ночь Темный Лорд не говорил к кому именно направлялся. А может они и вправду были причиной смерти ребенка. Хотя меня все равно беспокоит, что тела нет. — Думаешь, ее также могли заменить, как и Гарольда, — сразу напрягся Люциус, просчитывая варианты развития событий. — А есть еще семьи с пропавшими или умершими детьми? — Берки. Те самые, которые основали магазин в Лютном «Горбин и Берк». Лорд Берк работал в Святом Мунго, но не знаю, работает ли он сейчас. Его жена умерла при родах двадцать лет назад, ребенок также погиб сразу. — У Ноттов мог бы быть старший ребенок, но он не успел родиться, жена Нотта ослабла, а после рождения Теодора и вовсе погибла. На самом деле много погибших… Словно чистокровных хотели убрать, а ведь дети и ослабленные беременностью ведьмы — самое идеальное место для удара. А если сильно задуматься и напридумывать себе всякого, то и вовсе удручающая картина получается. Ведь до этого словно мор выкашивал все старшее поколение, хотя по факту волшебники должны жить более ста лет. Не странно ли? А сейчас, кроме некоторых профессоров Хогвартса и Олливандера, я не могу вспомнить ни одного волшебника старше семидесяти-восьмидесяти. Кроме, разве что, Лорда и парочки пожирателей. Но в общей сложности их и вправду меньшинство. — То есть, о похищенных сведений нет? Только погибшие? — стараясь не обращать внимания на тревогу от слов любимой, Люциус принялся вновь рассматривать пергаменты, что оказались не только отчетами, но и обычными переписками Нарциссы с подругами. — Как ты понимаешь, мало кто хочет говорить и вспоминать о пропавших и погибших. И если последних ты знаешь, что не вернуть, то надежда найти пропавшего есть всегда, просто с годами она уменьшается, но не исчезает. Я только в старых газетах нашла статьи о пропавшей тридцать лет назад дочери Оливандера и сына Фоули. Только у первого до сих пор нет более детей, а у вторых, заметь — светлых, двое сейчас учатся на Пуффендуе. — Полагаешь, это как-то связанно с пропажей Гарольда? — Не уверена. Просто предполагаю и опасаюсь. Вполне возможно, что все эти случаи даже не связаны, просто… Надо от чего-то начать отталкиваться. Разве это не так? Также случай Беллы выбил меня из себя… Я не ожидала узнать такое спустя столько лет! Вдруг, в Мунго, куда ее доставил целитель, у нее украли ребенка?       Люциус мог понять переживания своей супруги, но он не знал как можно рационально сопоставить новые факты с имеющимися. Заставить кого-то перебрать старые дела, где так или иначе умирали в Мунго дети? А если их как у Поттеров подменяли? Нет, так можно хоть сто лет гадать кто взаправду пострадал от несчастья, а кто по чьему-то желанию. С другой стороны, если подтвердится, что в Святом Мунго присутствует негодяй, который подменил Поттера Гарольдом, то можно перерыть пациентов за которыми он стоял. Но и эта задачка казалась трудной. Где же найти ту самую ниточку, способную их направить?       Глаза Лорда Малфоя прикрылись на несколько мгновений. Мужчина еле сдерживал себя от желания зажмуриться от протяжной боли в руке. По всей видимости Темный Лорд либо заполучил подсказки по делу своего крестника, либо ему удалось узнать нечто важное, из-за чего он не прочь выдернуть и Люциуса из дел.       Посмотрев на гостя, Люциус с прискорбием понял, что Блэк если и не до конца осознал, то определенно догадывался, почему муж его кузины так подозрительно замер. Только вот сам Люциус не особо хотел оставлять Нарциссу наедине с ее родственником. Но что поделать? Как минимум, если Блэк в здравом уме, то он точно не посмеет нападать на Леди Малфой в ее собственном поместье. — Прошу меня простить, мне нужно встретиться кое с кем. Мистер Блэк, надеюсь на ваше благоразумие. Нарцисса, я постараюсь держать связь через эльфа.       Поцеловав свою ведьму в макушку со всей нежностью, Люциус предупреждающе посмотрел на ее кузена, и только потом покинул поместье, чтобы явиться к своему милорду. Магия метки привела мага к поместью Гойлов, где уже в приемной гостиной слонялась парочка приближенных к Темному Лорду магов, которые удостоились доверия. Хозяин поместья нашелся в компании Неназываемого в главном кабинете мэнора, чему Люциус вполне не был удивлен. — Милорд? — серые глаза тут же прошлись по заваленному пергаментами столу и каким-то схемам. — Ты вовремя, Люциус. Надеюсь, я не оторвал тебя от важных дел? — вопреки звучащему в голосе беспокойству, Темный Лорд даже не обернулся, чтобы поприветствовать пришедшего хотя бы взглядом. — Тебе знакомо имя Энрики Урхарт? — Полукровка медведьма из Мунго? Кто-то из наших составлял на нее и остальных досье. Подозрения пали на нее? — Она сейчас находится в подземелье, в одной из темниц, — вместо милорда ответил хозяин кабинета. — Мы расспросили молодняк о ней, там была парочка парней, которая училась либо на одном с ней курсе, либо на курсе выше. По их описанию она казалась тихой, подозрительной, невзлюбившей чистокровных, пыталась доказать бесполезность наших традиций, в общем, у нее был зуб на наши цели и не только. Остальные не отличались такой ненавистью, особенно, что удивительно, маглорожденная девочка. Та наоборот интересовалась ритуалами чистокровных, их родовыми особенностями, традициями, чтобы иметь больший спектр знаний для помощи в целительстве и не только. Впрочем, именно она в итоге стала полноценной целительницей после обучения, а эта Урхарт была на грани увольнения. Думаю, ее все же уволили из Мунго, но она другое пристанище нашла. — Не допрашивали? — Нет, тебя ждали, все же Гарольд твой сын и тебе полезно знать. И заодно старались убедиться, что остальные никак в этом не замешаны. Есть некоторые сомнения, что эта дамочка могла самостоятельно все проворачивать в стенах больницы… Итак, Люциус, мой скользкий друг… Что тебе известно о роде Урхарт? Насколько я помню, еще пятьдесят лет назад он считался чистокровным, а теперь такие… Изменения. — Я думал, что последний представитель данного рода скончался в восемьдесят четвертом. Несчастный случай, отравление ядовитой тентакулой, нашла жена — небезызвестная Минерва МакГонагалл, они сыграли свадьбу после вашего падения, милорд. У Урхарта точно не было детей, но я не уверен был ли он единственным ребенком в семье, как и не уверен во взглядах самой семьи. Урхарты сами по себе не имели политического влияния, они не старались влиться в чистокровное общество, так что в «Священные двадцать восемь» они не вошли. Насколько я могу судить по историям чистокровных семей, они особо и не старались сохранить чистоты крови, хотя и на маглах не женились. — И все равно так вышло, что эта Энрика полукровка? Судя по записям, сейчас ей около сорока лет. Вообще она должна была с тобой учиться, Люциус. Точнее на два года младше тебя… — Думаешь, я запомнил всех учеников? Тем более она была когтевранкой, — эта была одна из причин, почему допрашивали других пожирателей. И хоть Гордон Гойл назвал их молодняком, Люциус не хотел себя приписывать к ним, хоть и был не намного старше. С другой стороны, по сравнению с самим Гойлом он явно помоложе будет. — Нарцисса тоже ее не помнила. Слишком неприметная, нам не было смысла обращать на нее внимание. — Гордон, будто ты сам всех своих однокурсников знал. Не то что ребят с других курсов, — усмехнулся Темный Лорд, складывая пергаменты в одну стопку. — Готовы идти к нашей заключенной?       Было ли разумно запирать ведьму в подземельях, когда из подозрений есть только ее отношение к чистокровным? Люциус не был уверен в этом, но ничего другого не оставалось, благо девушку явно никто не стал бы искать. Семьи у нее не было, влияния тоже. Если окажется, что они ошиблись, то достаточно просто подправить память и отправить домой. Это даже не повредит ей. Другое дело, если она на самом деле в чем-то замешана.       На каменной койке с достаточно, что удивительно, мягким матрасом сидела невысокая девушка, которой по магловским меркам сложно дать сорок, а вот для ведьмы это было в порядке вещей. Темно-каштановые волосы собраны в кривой пучок, под глазами синяки и остатки размазанной косметики. Видно, что девушка рыдала, но успела успокоиться еще до прихода пожирателей. — Что вам от меня нужно? — не стала дожидаться слов со стороны магов Урхарт, но при этом оставаясь сидеть на койке. Словно вот-вот она начнет вжиматься в стену позади себя в попытке защититься. — Ответы на вопросы, — наколдовав себе и своим спутникам стулья, Том расположился напротив ведьмы, которая без палочки могла разве что ногтями им глаза выколоть. — Готова их дать или лучше сыворотку правды применить? — С чего вы взяли, что я могу что-то знать? — нахмурившись, Энрика стала рассматривать всех присутствующих. И от Люциуса не укрылось, что она задержала свой взгляд на нем. — А есть шанс, что не можешь? — Темный Лорд будто издевался над ней. А знала ли она вообще кто перед ней сидит? Малфоя эта мысль позабавила. — Гордон, у тебя остался запас веритасерума? — Да, милорд, — только сейчас к ведьме пришло осознание того, кто перед ней сидел. На ее бледной коже проступил холодный пот от волнения, но мужчины словно и не заметили ее состояния. Хозяин поместья вышел из камеры, чтобы вернуться через несколько секунд с тремя флакончиками. На вопросительные взгляды остальных он пояснил. — Чтобы наверняка.       Руки ведьмы мгновенно оказались прикованы к стене за ее спиной, чтобы она не старалась сопротивляться. Под бдительными взглядами Малфоя и милорда, Гойл заставил девушку разжать напряженную челюсть и выпить зелье. Обычно сыворотку правды могли разбавить, чтобы она действовала лишь определенной время, но пожирателям это не нужно было. Да, потом у ведьмы будут последствия в виде головокружения, головной боли, слабости, но им нужнее узнать правду нежели облегчать ей участь.       Потребовалось несколько секунд, прежде чем сыворотка начала свое действие. Глаза ведьмы остеклели, а сама она расслабилась и будто перестала осознавать происходящее. Осталось только понять, как лучше задать вопросы, чтобы убедиться в ее причастности. — Как вас зовут? — начал допрос Темный Лорд. — Энрика Лиам Урхарт… — Вы работали на должности медведьмы в Святом Мунго? — Да. — За что вас уволили? — Умышленное причинение вреда пациентам… — Это вы подменили ребенка Поттеров? — Да, — только одно слово, заставившее Люциуса зажмуриться словно от нестерпимой боли. — На кого вы его подменили? — На другого ребенка-Поттера, — не замечая удивленных взглядов ответила ведьма. Конечно же требовались пояснения, которые под сывороткой девушка не желала давать. — Подробнее. Как это другого ребенка-Поттера? — Он был абсолютно таким же как и новорожденный. Сказали подменить. Единственная разница, которую я чувствовала — магия, — вновь потребовав пояснения, мужчины получили ответ. — В новорожденном Поттере едва ощущалась магия. В другом ее было больше.       Алые глаза с некоторым сомнением и беспокойством впились в Люциуса, что пытался одним только взглядом убить ведьму. Словно маг готов собственными руками вцепиться в шею девушки и выпытать у нее все ответы. Сомнений в ее деяниях не осталось. Осталось лишь множество вопросов. — Ты знала кто под личиной ребенка, которого ты поменяла на настоящего Поттера? — Нет. Мне не было нужды знать. — Кто приказал тебе подменить детей? — Ирвин Феркл.       Глаза чистокровных изумленно расширились, но Темный Лорд не понял их удивления. И не мудрено, по истории магии род Феркл прервался еще в семнадцатом веке, когда все семь сыновей родились сквибами, за что их отец превратил их в ежей. Скандал тогда разразился жуткий, но все считали, что они не смогли обратиться обратно, а следовательно и не смогли продолжить род. Хотя у них вполне могли родиться маги. Это и рассказал Гордон своему Лорду, но уже после допроса. — Подменяла ли ты других детей? — вместо Темного Лорда спросил Люциус. — Нет. — Забирала детей? — брови остальных магов взлетели от такого вопроса, но еще больше их изумил ответ. — Да.

***

      Улыбка не желала спадать с лица подростка. Гарольд сидел на траве, прислонившись спиной к толстому стволу дерева, пока на его ногах дремал детеныш фестрала. Он был не больше того, которого он видел в своем патронусе. Возможно, даже меньше. Рядом с ними лежала мать этого фестрала, иногда протираясь мордочкой о плечо юноши, а иногда обнюхивая своего ребенка. — Ты так красиво смотришься среди них, — ласково произнесла Луна, наблюдая за другом. Не долго думая, она запечатлела этот кадр на колдокамеру, которую сегодня ей захотелось взять с собой. — Вы словно чувствуете родство между собой… — Возможно, в некотором смысле… — в памяти всплыл образ белого фестрала. Такого же ласкового как и тот, что лежал сейчас с ним. Рука потянулась, чтобы погладить волшебное существо, но каждое касание заставляло ощущать все мышцы и кости существа. От такого чувства становилось не по себе. — Почему их считают предвестником смерти? Да, они похожи на костлявых лошадей, но… — Ты знаешь сказку о трех братьях? — дождавшись кивка от юноши, Лавгуд присела напротив него и обняла свои коленки, прежде чем продолжить. — Тогда ты должен помнить о мантии-невидимке, артефакте, что позволяет прятаться от смерти. Но что если прячется сама Смерть? Фестралов видят те, кто познал смерть. Осознал ее. Человек, убивший комара, муху, лягушку, рыбу или любое другое животное, даже другого человека, но не осознавшее своего деяния, не сможет увидеть фестрала.       Вот почему Гарри не видел этих существ после своего первого курса, хотя на самом деле своими же руками испепелил Квиррелла. Он убил тогда человека, пусть и одержимого Темным Лордом. На самом деле Гарри даже не задумывался тогда что случилось с профессором на самом деле. Вопросом этим он задался уже потом. — Так и животные. Если они не знают смерть, не знают об инстинктах выживания или не осознали их, то они не увидят фестралов. Сами фестралы плотоядные. И в надежде утолить голод вполне могут подойти к ничему не подозревавшему кролику, который способен защититься лишь ощутив опасность своим предчувствием. Бывали случаи, когда вместо кролика оказывались и маги. Сам понимаешь, в таком случае это очень похоже на то, когда к тебе подкрадывается смерть, а ты даже не видишь ее, не замечаешь… А когда заметил, то Смерть уже сомкнула на тебе зубы. — Как-то… Грустно… Они ведь такие ласковые. — Делай добро и добро вернется к тебе. Нам повезло, мы подружились со стадом, а ведь есть маги, которые убивают их ради волос, костей, мяса. Я считаю, что фестралы не предвестники Смерти, а предвестники перемен, осознания. Стоит начать их видеть, как осознаешь, что твоя жизнь изменилась с ног на голову… У тебя не было такого ощущения?       Было ли такое ощущение? Конечно было. Все началось со смерти Седрика, с того кладбища… Он впервые увидел смерть далеко не последнего человека в его жизни, который по-своему о нем заботился. Что ж говорить, гриффиндорец тогда считал его своим другом, но ночь на том кладбище изменила все в его жизни. Начиная со смысла, заканчивая внешностью и кровью.       Самих фестралов Гарольд увидел только по приезде в Хогвартс, когда они садились в кареты. Появилось что-то новое в Хогвартсе, что он до этого никогда не видел, не замечал. Впрочем, тоже можно считать символом перемен, ведь большая часть его жизни пока что была именно в этом замке и его окрестностях. — Было. До сих пор остается, — прижав к себе детеныша фестрала, Гарри прикрыл глаза и расслабился. — Можешь еще что-нибудь про фестралов рассказать? — Вопреки их плотоядному образу жизни, многие животные их любят. Прочем, как и у остальных, у них также есть свои враги. Их довольно сложно приручить, слишком свободолюбивые, но подружиться с ними можно. И несмотря на свою свободолюбивую натуру, они предпочитают везде быть со своей стаей, защищать ее, растить, оберегать.       «Почему мой патронус стал именно фестралом? При том неповзрослевшим» — задавался вопросом Гарольд, наблюдая за табуном. Взрослые существа наблюдали и иногда направляли более младших, а иногда и принимались играть вместе с ними. Луна наколдовала крылатым лошадям большой мячик, который им пришелся по душе, особенно детенышам. Они игрались между собой, толкали этот мячик, бодались друг с другом. Идиллия.       Прошло около часа, прежде чем ребята решили вернуться в Хогвартс. Как раз время потихоньку подходило к ужину, а значит они прибыли вовремя. — Какие у тебя планы на выходные? — с интересом спросила Луна, присаживаясь за стол около Гарри. — Пойду в Хогсмид с братом. Мама хочет познакомить меня и Драко со своим кузеном, но, думаю, потом я буду свободен. Хотела бы прогуляться? — Думаю, не стоит. Пока тепло, проведу время со стадом. Может, даже сумею найти пару морщерогих кизляков и прогнать несколько нарглов.       Смущенно улыбнувшись, когтевранец тихонько потрепал юную ведьму по волосам за что получил ее искренний смех. Сколько бы Луна не рассказывала о невиданных ранее никем тварях, о которых чаще писали в Придире, Гарри все равно не всегда понимал о ком она говорила. Порой казалось, что нарглами она называла пристающих магов, но мозгошмыги и кизляки… А ведь ее астрально-спектральные очки взаправду позволяли видеть чьи-то силуэты и не только.       Время учебы мчалось незаметно, хоть и на многих уроках было скучно. Вопреки новому желанию узнать все и вся и побольше, Гарри не на всех занятиях воспринимал информацию. На некоторых приходилось откровенно скучать. В такие моменты спасали припасенные в сумке книги об анимагии или метаморфомагии, особенно, когда наступало время истории магии или защиты от темных искусств.       Субботы Гарри ждал с нетерпением. Он безумно скучал по Сириусу, но в то же время также безумно боялся увидеть в его глазах осуждение или разочарование, хотя в письмах Нарцисса убеждала, что ее кузен понял и принял Гарольда.       От волнения субботним утром Гарри встал довольно рано, из-за чего прибыл на завтрак, когда там и половины студентов не было. Это позволяло когтевранцу наблюдать за сонными учениками. Кто-то едва находил в себе силы ковыряться в своем завтраке, кто-то радостно делился планами на день, кто-то читал и готовился к занятиям на следующей неделе… С некоторой завистью и ностальгией Гарри наблюдал за гриффиндорским столом, где Анджелина Джонсон давала гриффиндорцам указания. У них вот-вот начнется отбор в квиддичную команду — догадался Гарри. А ведь в прошлом году сборная почти не тренировалась, так еще помимо выпуска Оливера Вуда была пропажа ловца, Гарри Поттера, из-за чего им нужно было найти замену как минимум двух игроков. И когтевранец видел с каким решительным видом Анджелину слушали Рон и Джинни, явно желающие попасть в команду. Конечно, были и другие ребята, но все внимание бывшего гриффиндорца было уделено лишь его друзьям. Впрочем, казалось, Рональд ощутил этот взгляд, так как в какое-то мгновение их взгляды пересеклись, но Уизли поспешил отвернуться. Неужели они перестали быть друзьями? Стоило ли дальше надеяться? И не важно, что Гермиона и Джинни просили подождать…       От гнетущих мыслей отвлек шелест крыльев от совиной почты. Впрочем, Гарри не ожидал для себя никаких писем, ведь знал, что сегодня и так увидится с родителями, а никому другому нет смысла ему писать, когда как Ежедневный пророк он даже не хотел себе выписывать. Только у кого-то явно иные планы, ведь перед когтевранцем неприметная коричневая сипуха оставила достаточно тонкий конверт. Драко уже приучил своего брата к тому, что следует проверять все, что не вписывается в рамки обыденного, а лучше вообще все вокруг проверять на наличие вредоносных чар или яда. Но проверка показала, что конверт был без каких-либо чар. А главное — ни единой подписи, а сургуч без герба. — От кого это? — стоило повернуть лицо к Луне, как Гарри удивился ее хмурому виду. Не было ни привычной ласковой улыбки, ни затуманенных глаз, ни расслабленной позы. Это напрягало не хуже безликого послания в его руках. — Не знаю. Не подписано, — поджав губы, юноша просто разорвал конверт, не видя смысла в его сохранности. Внутри него лежал небольшой пергамент с несколькими строчками.

Человека определяют не заложенные в нем качества, а его выбор и действия.

Как бы ты не выглядел, кем бы ты не был, ты все равно остаешься тем, кого отметил Неназываемый. Ты отмечен его магией, его душой, его кровью. И ты же ему противостоишь. Ты уже стоишь против него с мечом, так как именно тебя отметил как равного себе. Не это ли показатель? Тебе некуда бежать. И тебя никто не защитит от этой участи. Сама Судьба направит тебя по этому пути, как и ты сам захочешь исполнить свою судьбу. Не ищи спасения вокруг, ведь оно лишь в твоих руках, иначе могут возникнуть лишние жертвы. Ты этого хочешь?

      Руки Гарри невольно задрожали. Алые чернила письма будто насмехались над ним, подавая угнетающую ассоциацию застывшей крови на пергаменте цвета кожи. В этом тексте чувствовалось и предупреждение, и угроза, и обещание. И самое главное — стоило ли говорить об этом письме брату и родителям?       Изумрудные глаза быстро глянули на слизеринский стол, где Драко над чем-то смеялся с Асторией. Он явно не заметил ни пришедшего письма, и сам ничего не получил. «Не ищи спасения вокруг, ведь оно лишь в твоих руках» — эти слова напрягали больше всего, ведь из-за них складывалось впечатление, что стоило хоть кому-то узнать, как он тут же станет мишенью неизвестных. Но в то же время почему его семья не должна знать? Прискорбно осознавать, что Гарри даже не знал как противостоять неизвестному, отправившего это письмо. Он не знал кто он, что с ним делать, как себя вести. А родители вели расследование… И судя по сообщениям Нарциссы, у них были улики на тех, кто подменил его, только это разговор не для переписки. Значит, лучше передать это неизвестное письмо родителям в надежде, что через него они найдут поганцев? — Доброе утро, Лавгуд, — от голоса брата за своей спиной Гарольд невольно вздрогнул. Благо письмо успел, не раздумывая, убрать. — Гарри, ты готов идти? — Да. Нас будут ждать и отец, и матушка? — сглотнув, когтевранец постарался ободряюще улыбнуться своей подруге, прежде чем встать и направиться с Драко на выход, где их ждали слизеринцы. — Конечно. И Сириус Блэк, как ты мог про него забыть? — притворно удивился слизеринец, но его смех мгновенно просочился сквозь усмешку. — Они специально арендовали домик на сегодняшний день, чтобы никто нам не помешал. А с тобой все хорошо? Ты побледнел. — Скажу, когда придем, — обрезал себе обходные пути Гарольд, сжимая в кармане мантии то самое письмо с разорванным конвертом.       Арендованный домик оказался на самом краю Хогсмида, в отдалении от самых людных мест, что обеспечивало тишину и покой. Друзья Драко попрощались с Малфоями, пообещав встретиться с ними через несколько часов в Трех метлах, хоть Гарри и сомневался, что они их дождутся.       Сыновей встретила Нарцисса, тут же обнявшая их. Хоть прошло не так много времени, но стресс и расследование заставляло желать увидеть своих детей как можно чаще и больше, чтобы убедиться, что они живы, здоровы, счастливы. Где-то из глубины дома доносились мужские голоса, заставляющие сердце Гарольда замирать. Он слышал голос крестного. Не Темного Лорда, о роли которого не хотелось вспоминать, а первого крестного отца, которого дали ему Лили и Джеймс. — Сириус! — не сдержал возгласа радости когтевранец, стоило двери дома закрыться, а ученикам пройти в гостиную. Но и тогда же Гарольд замер, мгновенно наполняясь страхом увидеть разочарование в лице крестного. — Гарри! — но мужчина все решил за него, обняв крестника, связь с которым мгновенно начала ощущаться всем телом и магией. — Я так рад, что с тобой все в порядке. Тебе точно мозги не прочищали? — Нет, обо мне позаботились, — юноша не смог сдержать улыбки. — Как же я рад тебя видеть. Особенно рад, что ты стал лучше выглядеть по сравнению с прошлым разом, когда скрывался ото всех. — Сожалею, что ты видел меня в таком состоянии, но я обещаю стараться, чтобы этого не повторилось. Прошу прощения, что я сначала к своему крестнику подошел, но я сильно по нему скучал. Рад и с тобой познакомиться, Драко. Ты же знаешь, что я прихожусь тебе дядей? — с улыбкой Сириус пожал руку младшему Малфою, пока старший сын довольно улыбался, словно сегодня было Рождество. — А теперь, почему бы нам не пройти ко столу? — Гарольд, — позвал сына Люциус, прежде чем утянуть его из объятий Блэка в свои. — Драко… Рад вас видеть, а теперь и вправду стоит сесть за стол. Нам есть о чем поговорить… — Стойте, — выдавил из себя Гарри, заставляя всех удивленно замереть. Все видели с каким трудом на что-то решался когтевранец, прежде чем вытащил из кармана то свое письмо, что пришло ему сегодня. — Этим утром мне пришло письмо… Я понимаю, что оно… Угрожает вам, но… Скорее всего надо показать…       Аккуратным движением отец Гарольда взял письмо, чтобы прочитать его и мгновенно побледнеть. Вслед за ним прочитали и остальные, когда как Драко в тайне радовался, что бывший гриффиндорец не стал скрывать это ни от кого. Неужели вправил себе мозги?       Тем временем, взрослых магов сильно напрягло письменное обращение к их сыну. А был ли Гарри в безопасности в Хогвартсе? Сова с письмом, конечно, могла настигнуть его в любом месте, но что если шпионы этих людей есть и в школе? — Нам нужно действовать быстрее. Гарри, я заберу это письмо, чтобы его исследовать, хорошо? — дождавшись кивка сына, Люциус наколдовал небольшую коробочку, куда положил письмо и наложил чары стазиса. — Гарри, Драко, еще какие-нибудь подозрительные вещи случались? — Кроме встречи Гарри с Дамблдором? Нет, — сразу выдал Драко, удостаиваясь возмущенного взгляда когтевранца. — А что мне надо было делать? Я всего лишь не предупредил тебя о походе к нему. Не мог же я пойти в твоем сопровождении, да и Снейп не смог бы. Ничего такого там не случалось. Расспросил про мое здоровье, про квиддич спросил, я намекнул ему, что Гарри Поттер мог пропасть по той же причине, что и я, но я ничего не могу знать и такое прочее. В общем, если и надо волноваться, то это деятельность явно будет затронута в Ордене Феникса. Так, Сири? — Так. Альбус, да и остальные, продолжают искать намеки на тебя Гарри. Появление Гарольда Малфоя сильно их озадачило, так что ты под подозрением, но не сильно. Но ты в любой момент можешь обратить их внимание на себя, ты же вечно во что-то влипаешь. А судя по письму, от тебя не отстанут. — Мне больно слышать это от тебя, — притворно схватившись за сердце, Гарри рассмеялся, только никто кроме крестного не подхватил его смех. Малфои всерьез опасались за члена своей семьи. — Что еще стало известно? — Мы нашли того, кто подкинул тебя Поттерам. Это была медсестра из Мунго. Также ее подозревают в подмене еще пары детей, но в отличие от тебя, живых детей забирали, а на их месте оставляли мертвых. Или делали так, словно тела нельзя было забрать. Жутко, — поморщившись, Нарцисса поспешила сесть и обнять себя за плечи. — Среди одной из них была ваша тетя, Беллатриса Лестрейндж. Нам остается идти дальше по цепочке людей, пока не выйдем на тех, кто все это затеял. — И это может занять кучу чертового времени, — чуть ли не прорычал Блэк, начиная слоняться по комнате подобно разъяренному зверю. — Я понимаю, что нам достаются крохи информации, но если мы будем медлить, то не только Гарри будет в опасности. Меня беспокоит то, как в письме обращаются к нему, словно все, что он пережил было подстроено. А главное — кем? — Честно, первая мысль — Альбус Дамблдор, — отозвался Люциус, тут же получая недоумение от Сириуса. — Сам посуди, именно он первым услышал то пророчество, в которое начали верить и Поттеры, и Темный Лорд, а потом и остальные. — Это не может быть он! Каким бы козлом он не был, он просто не имеет права так поступать с учеником, а тем более членами Ордена! — Отвергаешь — предлагай, — пожал плечами лорд Малфой, сверля кузена жены недобрым взглядом. — Мы уже выяснили, что одной из причин стала ненависть к чистокровным. А Дамблдор уже много лет старается внедрить магловские традиции в наше общество, отодвигая магические дальше. Да, согласен, некоторые магические он все еще чтит, но лишь некоторые. Ради защиты членов Ордена вашего он вполне мог… Вполне мог поставить кого-то вместо настоящих Поттеров, их сына заменить на нашего, а всех настоящих Поттеров отправить куда-нибудь. В поместье, к примеру, ведь оно якобы спит. Или еще лучше в другую страну. — Если бы поместье жило, гоблины знали бы. К тому же Альбус против убийства, любого, если предполагать, что под личинами Джеймса и Лили кто-то был в ту ночь. Иллюзии бы спали с их смертью, оборотное нет, но в то же время анализ крови может доказать. Но Альбус все равно против любого убийства! — Ты просто плохо его знаешь! А ведь свою молодость он проводил с Гриндевальдом, а ты помнишь кто он?! — А ну прекратить! — мужчины упали как подкошенные от гневного крика единственной ведьмы в комнате. Им понадобилось несколько секунд прежде чем взять себя в руки. — Иначе в порыве разборок вы пойдете на кладбище мародерствовать. — Может, это не такая плохая идея? — Сириус!