Родная кровь

      Словно разъяренный зверь, Драко метался по заброшенному классу, выплескивая в словах и резких движениях все свое негодование. Только Гарри большинство слов не мог услышать. Он видел горящие от гнева серые глаза, скрипящие от негодования зубы, волосы, встающие дыбом. Весь вид брата говорил о его волнении, ярости, возмущении. Но сколько бы Драко не кричал на Гарри, тот не мог разобрать ни слова.       Лицо пылало от стыда. Казалось, еще чуть-чуть и Гарри свалится от перегрева, но этого не случалось. Он продолжал слушать крики Драко, не слыша в них слов. Даже в прошлом, когда они были врагами, Малфой никогда так не реагировал. Никогда не кричал с такими интонациями, от которых по коже пробегали толпы мурашек, а по спине начинал течь холодный пот. Раньше, если тот и кричал, то голос был наполнен презрением, ненавистью, предвкушением, вызовом. Но сейчас… Сейчас в нем лишь страх, волнение, отчаяние…       В какой-то момент Драко остановился, прислонился спиной к пыльной парте, а после, не долго думая, просто сел на нее, закрывая лицо руками. От прямой спины, аккуратной прически, чистой мантии не осталось и следа. Теперь перед Гарри сидел обычный подросток, чей стержень словно переломили, оставляя сломанного человека переживать это дальше. Не прошло и пары минут, прежде чем Драко все же убрал от лица руки, желая посмотреть молчаливому брату в лицо, не ожидая, что наткнется на печальные зеленые глаза цвета авады, немигающе смотрящих на него.       Понадобилось лишь мгновение, чтобы словить мыслеобраз из разума Драко. И этого мгновения хватило, чтобы почувствовать тошноту и проклясть занятия легилименции с Темным Лордом. Почему он вообще смог это сделать с разумом брата?

      Гарри сидел связанный в кресле, но не реагировал на происходящее. Его будто одурманили, оттого он никак не отреагировал на касания Дамблдора, тщательно осматривающего его шрам, а после проводящего различные манипуляции с магией. Юношу опутывали разноцветные нити магии, где-то еще больше связывающие его, где-то впитывающиеся в его плоть. Но одно было ясно точно — это не хорошо.

      Мыслеобраз потух также быстро, как и возник перед глазами. От увиденного хотелось отмыться, почесаться и убедиться, что ничего такого у него на коже нет и не будет. Но это не мешало чувству тошноты распространяться. — Мерлин… — голос когтевранца охрип, будто он заболел. — Извини меня. Извини меня, пожалуйста, Драко. Я… Слишком расслабился…       Кто-то словно вставил в его позвоночник стержень, заставляющий напрячься, стиснуть зубы и замереть. Гарри понимал, что Дамблдору доверял он. Он, а не его семья. Малфои считались Пожирателями Смерти, а оттого их считали врагами Ордена Феникса. Дамблдор, как глава этого ордена, вполне мог через него, такого доверчивого и мягкого, узнать о планах родителей. И не важно, что к самим пожирателям относится только Люциус. Придется ли Гарри выбирать между семьей и друзьями, если дело и дальше так пойдет? — Драко, я понял, что облажался по полной, — зеленые глаза больше не смотрели на младшего. Гарри просто не мог заставить себя смотреть в серые глаза брата, ожидая вновь увидеть его несдержанные мысли. — И я понял, что мне не следует так доверять прошлым связям. Я вспомнил, что я больше не Поттер и мне следует и дальше хранить эту тайну подальше ото всех. Знаю… Просто я… Просто на меня впервые обратили внимание, потому что я обычный человек?       С уст подростка сорвался смешок, но в Гарри не было ни грамма веселья. Его вместе с чувством тошноты поглощали беспомощность, слабость, самобичевание. Но это было правдой. Стоило многим осознать, что Гарольд Малфой не такая же заноза в заднице, как тот же Драко, как многим он перестал быть интересен. Только если не в качестве будущего супруга или еще по каким-то критериям. Но никто не указывал на него пальцем, не шептался за спиной, не осуждал. На него просто не обращали внимание. И Гарри просто наслаждался этим ощущением, делал что хотел, выражался как хотел… — Ты не обычный человек, Гарри…       Драко напрягся, спрыгнул со стола, но, казалось, Гарольд даже этого не заметил, смотря пустым взглядом в стену, чуть отвернувшись.       Конечно, он не обычный человек. Он Гарольд Малфой, старший сын Люциуса Малфоя, нынешнего лорда данного рода, а также крестный сын небезызвестного Темного Лорда Волдеморта. Куда уж ему быть необычнее? И это если не затрагивать тему его прошлого. Только этих фактов хватало для того, чтобы начать опасаться не только за свою жизнь, но и за жизни членов своей семьи. И сколько бы родители не говорили, что ему, Гарри, можно искать себя и не только, это не означало, что он мог делать все, что хотел. Абсолютно нет. У всего есть предел. — Конечно, — легко согласился когтевранец, заставляя слизеринца сильнее напрячься и забеспокоиться. — Я постараюсь не попадаться больше, обещаю. И с тобой советоваться обещаю. Просто… Дай мне время. Я правда не привык, что кто-то настолько сильно беспокоится обо мне. Друзья — это одно, но семья — совершенно другое дело. И… Если что, останавливай меня. Можешь даже бить, все равно по-другому не пойму. — Нет уж, таких радикальных методов нам не надо, — все же смог совладать с голос Драко, но вопреки своим словам все же щелкнул брата по лбу. — Еще бы глупые мысли выкинул. В любое время дня и ночи ты можешь со мной поговорить, спросить совета или еще что-нибудь. Зря что ли пароль и доступ в гостиную Слизерина получил? Другое дело, что даже мои слова могут не остановить твою гриффиндорскую тушку от приключений и необдуманных поступков. — Сейчас я когтевранская тушка, — желая разрядить обстановку, Гарри показал брату язык. — Кто это тут еще в лев в иной шкурке. Или тебе напомнить, как последовал за мной на первом курсе к домику Хагрида? А дуэль на втором? Или странное желание прокатиться на гиппогрифе мне назло на третьем? — Все-все, не желаю об этом слышать! — То-то же. Сам ведь лев в змеиной шкурке. Но я правда сожалею, Драко, что заставил тебя волноваться и даже не подумал, что поход к директору может так повлиять… — Но ты же понял, почему должен быть с ним осторожен? Раз понял, значит все хорошо, и больше не совершишь эту ошибку. Впредь будь аккуратнее и внимательнее. Хоть Хогвартс и защищен, а директор может быть и не опасен, это не означает, что опасность не может таиться за углом. Вспомни хоть того же тролля и василиска. Так что… Просто будь осторожен как действиями, так и словами. Я и так опасаюсь, что твои дружки все разболтают ордену. — Они не будут, — уверенно сказал Гарри, вставая, чтобы быть на одном уровне с братом. — Герми сама предложила взять с них обещание, точнее клятву, о неразглашении. Магии, конечно, не лишит, но наказать может. Я не стал отказывать. Хотя, на самом деле, обойти такую клятву тоже можно. Но она скорее для их же безопасности в случае чего. — Вот и правильно. Ладно, прошлого не изменить, а сейчас уже время ужина. Пойдем, пока места не заняли? — Иди без меня. Я не голоден, хочу прогуляться по замку и подумать. Не волнуйся, за пределы замка не сунусь. — Может, мне лучше пойти с тобой? — Драко, я знаю, что и так переволновал тебя из-за своих необдуманных действий, но мне правда нужно самостоятельно все обдумать и осознать. Спрячусь где-нибудь, потом приду в гостиную Слизерина, чтобы показаться тебе на глаза. Хорошо? — Ладно, иди уж… Только чтобы обязательно пришел.       Сумев только кивнуть брату, Гарри проследил, чтобы тот ушел в сторону Большого зала, а после сам пошел в противоположную сторону. Не то чтобы Гарольд опасался слежки, скорее ему не хотелось, чтобы его тайну Драко узнал раньше времени. Пока когтевранец не был готов делиться тайнами Выручай комнаты, о которой он узнал от Волдеморта, ведь комната служила ему местом спасения. Спасения от угнетающих мыслей, заинтересованных взглядов окружающих, настойчивых советов чистокровных. И это не говоря о том, что комната — идеальное место для тренировок магии. Вряд ли кто-то был бы рад, застав Гарри за практикой магии на парселтанге или чего-то иного. — Гарольд! — от женского возгласа тело парня невольно напряглось. Перед его глазами тут же появилась темная макушка когтевранки, которая раньше ему казалась симпатичной. — Я рада, что нашла тебя, хоть и случилось это случайно. Помнишь, мы не так давно разговаривали о играх разных квиддичных команд? — Да, конечно. Потом еще у тебя с Роджером дебаты были. Что-то случилось? — зеленые глаза с беспокойством осмотрели девушку перед ним, а именно Чжоу Чанг, которая странно к нему присматривалась. Возможно, Гарри раньше был бы и рад такому вниманию, ведь еще в прошлом году она ему нравилась, но не сейчас. — Ох. Ты и это помнишь… — лицо когтевранки залил румянец, на который юноша лишь слегка улыбнулся. — Но я искала тебя не для того, чтобы продолжить дебаты. Ты говорил, что тебе нравится летать. Да и кто-то слышал, как слизеринцы сплетничали, что ты летаешь достаточно хорошо. Наша квиддичная команда через пару дней устраивает отборочные соревнования. Придешь? Думаю, нам не помешает хороший игрок.       Вот оно. Знал ли директор о том, что в Когтевране скоро будут проводиться отборочные соревнования или это совпадение? Стоит ли рисковать и вступать в команду? Друзья Драко отмечали, что его манера игры мало схожа с остальными. Слишком безбашенная, сумасшедшая, резкая. Даже матушка писала после беседы с Сириусом, что воспоминание об квиддиче стало одним из решающих доказательств. А ведь Дамблдор, Снейп, МакГонагалл… Да многие видели его игру, а те, кто разбирается в квиддиче вполне могли сделать свои выводы. — Нет, Чжоу, — стоило услышать отказ, как глаза девушки шокировано раскрылись, явно не ожидая такого ответа. — Я до сих пор привыкаю к обучению в Хогвартсе, и это не считая дополнительного материала, который мне нужно освоить вне программы. Квиддич… Нет, не так. Полеты — мое хобби. Я играл на месте ловца, и, как ты знаешь, это место не сильно взаимодействует с остальной командой, так что опыта игры в других ролях у меня нет. Мне просто нравится летать. Насколько я знаю из слов Роджера, команда Когтеврана вполне укомплектована кроме охотника. Тем более ловцом являешься ты. Занимать чье-либо место я не намерен. К тому же… Скорее всего начнутся обсуждения, что я могу поддаться брату, его факультету или еще что-нибудь, так что лучше я сосредоточусь на ином. — Н-но… Может в запасную команду?       Отрицательно помотав головой обескураженной девушке, Гарри стремительным шагом пошел дальше, пока та не очнулась от шока. Какой бы хорошей не пыталась показаться Чжоу, за время, проведенное в башне Когтеврана, новообращенный ворон успел увидеть иные стороны давних знакомых, которые при Поттере казались иными людьми. Как ни странно, Чжоу Чанг со своими подругами была из их числа. Эта девушка не была плохой, нет, но и интересовать она перестала. Раньше Чжоу казалась достаточно миловидной, утонченной, решительной, знающей себе цену. Не то чтобы это поменялось, просто она давала ощущение более сдержанной и милой девушки, о которой так и хотелось заботиться Гарри. Сейчас же Чжоу можно сравнить с некоторыми слизеринками: она была такой же расчётливой и заинтересованной в собственном будущем, словно ради хорошей партии следовало действовать с напором на потенциального супруга. Такая девушка могла стать хорошим другом, но рассматривать ее в качестве будущего партнера Гарольд бы не стал. А может, это из-за того, что внешне она также меньше его привлекала? Неужели после обращения в Малфоя у него стали и вкусы как у них, то есть на блондинок? От этой мысли юношу нервно передернуло.       Прибыв на нужный коридор, Гарри оглянулся, чтобы убедиться в отсутствии учеников в коридоре, и только потом вошел в дверь Выручай комнаты. На самом деле, как Том ему сказал, не обязательно приходить на восьмой этаж к портрету троллей в балетных пачках, чтобы войти в комнату. Просто на этом этаже находился главный вход в нее, открывающийся при нужных мыслях. Но можно было войти и на других этажах, если найти дверь. Выручай комната появляется всегда там, где она нужна. Гарри до сих пор помнил беседу в Дамблдором около зеркала Еиналеж, когда старик рассказывал о странной комнате с кучей ночных горшков. Стоило узнать о свойствах Выручай комнаты, как стало ясно, что директор говорил именно о ней, но он явно не ходил тогда три раза по восьмому этажу. Просто комната могла быть таким же способом перемещения, как портреты, раскиданные по всему Хогвартсу. Если, конечно, Гарри правильно понимал действие ее работы.       Из-за воспоминаний о комнате с зеркалом или из-за отчаянных мыслей, но Выручай комната предстала перед подростком почти пустым залом, где посередине стояло огромное зеркало, похожее на Еиналеж. Единственным его отличием стало отсутствие надписи, гласящей, что он показывает не будущее, а самое сокровенное желание. Впрочем, наверное, именно такая комната и нужна была Гарольду.       Юноша остановился напротив зеркала, в душе страшась увидеть свои сокровенные мечты, вопреки знанию, что это не зеркало Еиналеж. В отражении, к счастью, оказался лишь он один, каким он себя помнил. Казалось, стоило ему стать Малфоем, как он дольше стал застывать напротив зеркал. Было ли это неверием в происходящее и попытками доказать себе, что его внешность Поттера никогда более не вернется к нему — он не знал. — Зеркало, зеркало на стене, кто всех прекрасней на земле? — под нервный смешок вспомнил Гарри, когда-то услышанный отрывок из мультфильма, что смотрел Дадли. — Почему все так?       Слегка поправив рукой челку, Гарри впился взглядом в незаметный, под слоем тонального крема, шрам. Со дня прибытия в Хогвартс он еще ни разу не забывал его замазывать. Приходилось оставлять крем для этого с зеркалом на полке около подушки, чтобы делать это до попыток встать с кровати. Благо шторы закрывали такой компромат от остальных людей в комнате.       Рука опустила челку и прижалась к зеркальной поверхности, пока взгляд скользил по чертам лица. Как обычно. Все те же волосы платинового цвета, глаза цвета авады, наивное лицо… За все это время он ни капли не изменился, но подходило ли это для последующей маскировки, чтобы никто не узнал в нем Поттера?       Словно по мановению магии, а точнее из-за желания юноши, перед ним возник высокий столик, а на нем фотографии Гарри Поттера. Те самые, которые делал Колин Криви на втором и последующих курсах Гарри. Не составило труда взять одну из самых последних фотографий, а именно ту, которая была сделана незадолго до третьего испытания Турнира Трех Волшебников. Прикрепив картинку к зеркалу, Гарри начал искать отличие между ней и собой, а их было много. Начиная от банального цвета всего, заканчивая чертами лица и телосложением. Только глаза оставались теми же.       Прикрыв один из главных источников подозрения, Гарольд сосредоточился на своем желании вернуть себе родной цвет. Метаморфомагия с трудом ему давалась. Его максимум — изменить цвет глаз или кончиков волос, не более. Вот и сейчас ему потребовалось несколько минут, чтобы просто вернуть синий цвет радужке. — Нет-нет, поздно!       Гарри вновь зажмурился и сконцентрировался на глазах Лили Поттер. Зря он все это затеял. Его синие глаза были также примечательны, как и цвета авады, но из-за своей яркости они сразу оказывались заметны. Тем более, многие уже отмечали необычайный цвет зелени его глаз, поэтому изменение их цвета явно привлечет ненужное внимание. Ему нужно было иное средство, способное убрать ненужные подозрения некоторых личностей. — Мерлин… А ведь общение с Герми и Джинни также подозрительно, — сам себе сказал юноша, обессиленно стекая на пол перед зеркалом. Все фотографии с тем самым столиком исчезли, оставляя Гарри наедине с единственным отражением. — И что же мне делать? Я ведь всех подставляю…       Теперь он был Гарольдом Малфоем, и это не давало ему той свободы, о которой он думал изначально. Да, у него появились некоторые просторы для действий, но также появились и вещи, за которые он стал ответственным. К примеру, семья. От его действий зависела их жизнь. К тому же, они вполне могли выкинуть его из нее, но почему-то этого еще не делали, за что ему стоило бы быть благодарным. А что он сделал в ответ? Позволил застать себя врасплох. Разве он не должен помогать семье? А если не может… То стоило ли ему просто не мешать и быть ниже травы, тише воды?       В груди все сжалось, а дышать стало немного труднее. Каждый вдох делался через силу, а выдоху словно что-то препятствовало. До дрожи в руках, которые принялись оттягивать ворот рубашки в надежде развязать невидимый узел вокруг горла, препятствующий дыханию. Словно он собственными мыслями связывал себя по рукам и ногам. Этого явно не стоило делать, но что он мог? Он не мог помочь с расследованием, не мог разузнать о своем проклятие смены личины, не мог помочь со связями. Для Малфоев он был совершенно бесполезным, так еще и стал угрозой раскрытия тайн.       Впрочем, а какими способами его могли раскрыть? Кровь! Чертова смесь яда василиска и слез феникса. Ни у кого, кроме Гарри Поттера такой ядреной смеси в крови нет, а значит ему категорически нельзя попадать в больничное крыло. Опасно. Особенно, если какой-то студент на него разозлится и покусится на его тушку. Что еще? Парселтанг? Он вполне мог контролировать его, только если это не исходило от другого мага, но в таком случае раскрыть его мог только Темный Лорд. Полеты? Гарри уже отказался от них. Гермиона и Джинни? Они дали обещание, остается только Рон, способный раскрыть его остальным. И, возможно, близнецы. Драко с дружками? Брата Гарри ни в коем случае не подозревал, в отличие от остальных, ведь Слизеринцы вполне могли раскрыть тайны, если это им было выгодно. Чем еще? Своими знаниями? Еще пару недель брожения по ночным коридорам Хогвартса и никто не будет сомневаться, что он сам нашел тайные проходы, а если и не сам, то некоторые ученики, слизеринцы в том числе, с радостью могли бы о них рассказать. Но что еще в действительности могло выдать в нем прошлого Гарри Поттера? Чем он прославился среди учеников? Что видели многие…? — Патронус! Как я мог забыть?! — подскочив, словно ужаленный, Гарри с испугом уставился на свою новую палочку, почувствовав страх не справиться с заклинанием. Одно дело — вызвать патронус оленя, совершенно другое — не вызвать его вовсе. В первом случае придется избегать любые случаи, где пришлось бы вызывать защитника, в другом же… Можно будет объяснить все отсутствием практики и счастливых воспоминаний. Так? — Все будет хорошо, да? Экспекто патронум!       Перед глазами встали воспоминания объятий матери, отца, брата, отчего камень словно рухнул с души, ослабляя путы страха и отчаяния. Как ни странно, но новая семья стала ключиком к призыву защитника, патронуса, что, впрочем, не было удивительным явлением, в отличие от самого патронуса. Зеленые глаза в неверии смотрели на белое существо, по ошибке изначально показавшимся лошадью. Но это был фестрал, а точнее детеныш фестрала.       Еще на третьем курсе после рассказов о дополнительных уроках у Люпина Гермиона ради интереса находила информацию о патронусах. Там говорилось, что патронус мага зачастую отражает его внутренний мир, из-за чего из-за сильных изменений в жизни он может измениться. Стоит ли считать абсолютно новую жизнь достаточным изменением для смены патронуса?       Словно чувствуя переживания заклинателя, фестрал потерся об плечо юноши, удивляя своей материальностью. Только стоило захотеть Гарри прикоснуться к нему самому, как патронус распался на множество искр. Силы заклинания не было достаточно для продолжительного действия. Пожалуй, действительно шансы раскрытия прошлого его тушки зависели по большей части от него самого. А значит, ему следует сделать все, чтобы никто более о нем не думал, сравнивая с другим Гарри.

***

— Малфой, ты не видел Гарри? — серые глаза несколько шокировано посмотрели на подошедшую гриффиндорку, хотя лицо оставалось холодным и скучающим. — Потеряла своего Гарри, а теперь покушаешься на нашего, грязнокровка? Тебе Поттера мало что ли? — чуть ли не выплюнула Паркинсон, с презрением смотря на подошедшую девушку, что старательно делала вид, будто не слышала ее слов. — Он не захотел ужинать. И сомневаюсь, что ты его сейчас найдешь, ему надо что-то там обдумать в одиночестве, — поморщившись от мерзкого голоса подруги, который он так ненавидел, ведь та специально словно назло начинала пищать при некоторых личностях, Драко вновь повернулся к своей еде. — Найдешь его завтра где-нибудь. Небось вновь засядет в библиотеке или будет шататься по замку. — Ты наверняка его сегодня после ужина найдешь, — недовольно поджав губы, Гермиона искоса посмотрела на удивленных профессоров, прежде чем слегка наклониться к младшему Малфою. — Пожалуйста, передай ему, что наш пушистый друг дал о себе знать и оставил послание. Он поймет. И прости, что испортила аппетит, мне важно передать кое-что твоему брату.       С этими словами Грейнджер ушла, оставив Драко кривиться. Гриффиндорцы были друзьями Гарри, а не его. И он терпел их только ради брата, но это не означало, что он готов терпеть их на постоянной основе. Он даже не знал, что хуже: грязнокровка или предатели крови. Близсидящий Теодор только ободрительно похлопал друга по плечу, заставляя того напрячься и вернуть лицу спокойствие. — Зачем вообще Гарольд дружит с грязнокровками? — скривилась Паркинсон, внимательно следя за тем, чтобы гриффиндорка успела уйти подальше от них. — Разве ему не следует… — Он сам решит с кем ему следует дружить, — резко оборвал слова девушки Драко, сверкая своими серыми глазами. — У него свои причины дружить с определенными людьми, и вы не вправе лезть к нему с советами. — Я просто боюсь, что они плохо на него повлияют. Это же грязнокровки и предатели! Драко, я совсем тебя не узнаю, как ты можешь позволять ему общаться с ними? — А я думаю, что Драко прав, — тихо вступилась за друга Дафна Гринграсс, чем заслужила удивленный взгляд со стороны сестры. — Если мы все будем влезать и направлять Гарольда, из этого ничего хорошего не выйдет, он просто на нас перестанет обращать внимания. Или даже назло может начать что-нибудь делать. А вот так мы можем позволить ему на собственном опыте убедиться, кого следует опасаться, а кого нет. Другое дело, что об опасности он еще должен узнать… — Даф, мы ничего не будем делать, — строго сказал Драко, оставляя столовые приборы на столе. — Помимо гриффиндорцев он заручился дружбой как грязнокровных, полукровных, так и чистокровных волшебников с других факультетов. Может, вас это и удивит, но он даже не спрашивал об их чистокровности. Он по-своему заручается поддержкой всех слоев общества. И я не собираюсь этому мешать.       После этого Драко встал и ушел в гостиную Слизерина одним из первых. Ожидаемо Гарольд еще не успел прийти, поэтому Малфой устроился на своем привычном месте, одном из диванов, и стал делать домашнее задание, ожидая прибытия брата. Постепенно к нему присоединялись друзья, а именно Тео, Блейз, Винсент и Грегори. Правда, не прошло и получаса прежде чем последняя парочка покинула приятную компанию друзей, чтобы присоединиться к игре в плюй-камни с остальными ребятами.       Стоило Гарри наконец появиться в гостиной Слизерина, как Драко тут же заприметил его задумчивое состояние. Когтевранец не особо оглядывался и обращал внимание на окружающих, даже когда девочки что-то хотели спросить. Он просто шел будучи в собственных мыслях, из которых выплыл только около брата и его друзей. — Что-то случилось? — напрягся Драко, ловя на себе удивленный взгляд Гарольда, будто тот не ожидал его увидеть здесь. — Нет, ничего. Просто проверял несколько теорий… И да, я отказался от членства в квиддичной команде, — быстро оглядевшись, Гарри сел в пустующее кресло около дивана где как раз сидел Драко с Теодором. — Я знаю, что для тебя значили полеты, но я все же рад, что ты принял правильное решение. В любом случае, мы вполне можем летать и вне игр, просто ради удовольствия. — Разве что изредка. И ты правильно заметил, что для меня многое значат полеты, а не сам квиддич, хоть и в него я был бы не против сыграть. И все же лучше пока попридержать побольше тайн, да? — грустно улыбнувшись, Гарри огляделся, замечая слабое мерцание магического контура вокруг их компании, означающий наличие заглушающих чар. Вовремя. — И еще я узнал, что мой патронус изменил форму. Так что с его помощью меня никто не узнает, только если он вновь не решит смениться… — Точно! Ты же умеешь вызывать телесного патронуса! — восхищенно выдохнул Блейз, едва не подскакивая со своего места. — А ты сможешь научить нас? — Блейз… Ты же знаешь, что темным волшебникам это неподвластно… — угрюмо заметил Теодор, хотя было видно, что ему тоже хотелось. — А разве вы темные волшебники? Тем более, это лишь миф. Профессор Снейп тоже считается темным, но он же умеет его вызывать, насколько я знаю. Основная проблема заключается в воспоминаниях, которые пытаются подобрать. Счастливыми воспоминаниями для патронуса не могут быть чьи-то страдания, поэтому темным волшебникам, чей разум затуманен запрещенной магией, достаточно трудно овладеть патронусом. Мне все же кажется, что у вас пока еще таких «счастливых» воспоминаний нет, так что попробовать можем. — Было бы неплохо. Особенно, если министр додумается вновь прислать в школу дементоров, — слегка поморщившись, Драко закрыл все учебники, чтобы в полной мере сосредоточить свое внимание на Гарри. — Но я думаю, что еще что-то случилось. — Можно… Можно я скажу это, когда сам осознаю? Обещаю, это никак не раскроет меня, скорее хочу… Как бы выразиться… Обуздать свои таланты? В общем, мне надо еще подумать над этим. — Если нужна помощь — скажи. Кстати, тут твоя подружка, Грейнджер, ко мне подходила и искала тебя. Сказала, что какой-то ваш пушистый друг дал о себе знать и оставил послание, — стоило Драко договорить, как его брат встрепенулся и вовсе глаза уставился на него. — Я ей сказал, чтобы завтра тебя искала по Хогвартсу или в библиотеке. — Черт, даже не знаю хорошо ли это, — тело юноши напряглось, а разум уже начал составлять не один план действий или развитий событий того, что могло быть в том послании. Видя вопрос в глазах Драко и его друзей, Гарри все же решился пояснить. — Это она о профессоре Люпине. Мама уже писала, что она продолжает разговаривать с Сири, но того хоть и оправдали, но он не может пока выйти из дома, из-за чего обратился за помощью к Ремусу. У него он хотел что-то спросить, а еще у него есть доступ к некоторым личностям в Лютном. — И об этом тебе писала мама? — и почему в душе у Драко встал ком обиды того, что родители ему ничего об этом не написали. — Не совсем… Она написала лишь то, что продолжает держать связь с Сириусом и что его держат на Гриммо члены Ордена. Про Ремуса догадался… Он ведь тоже друг семьи Поттеров, к тому же, из-за пушистой проблемы, у него достаточно много связей не только в Лютном. И Ремус всегда свободно перемещался по всей Магической Англии в отличие от Сири. — Ну… Хорошо, — скулы младшего Малфоя заалели от смущения за свою реакцию. — Ты сейчас спать пойдешь или гулять? — Пожалуй, немного прогуляюсь. Мистер староста Слизерина решил меня проводить? — Конечно, иначе найдешь приключения на свою пятую точку по пути. А так будет тебе алиби.       Это была не первая прогулка с братом по ночному Хогвартсу, но Гарри не возражал. Вопреки всем давним ссорам и разногласиям, Малфои оказались достаточно дружны между собой. Казалось, с каждым днем Гарольд все больше и больше привязывался к семье, а старую жизнь все больше забывал. Будто не было всех этих лет жизни в одиночестве среди нелюбимых «родственников» маглов. Но пропасть между ним, Гарри, и Драко все равно оставалась ощутимой. Гарольд не знал большинства нюансов этикета, только самые азы. Он только начинал изучать истинную теорию магии, секреты родовой магии или магии его темнейшества Волдеморта. В нем не было ни хитрости, ни чистокровных взглядов, которые старшие Малфои воспитали в Драко. В Гарри не было ничего, что было в младшем брате, но… Он все равно не хотел разочаровывать никого из них, хотя в то же время не мог заставить загнать себя в рамки, чтобы соответствовать роду Малфоев. Из-за этого он не понимал, что делать и как себя вести.       Драко чувствовал душевные метания брата, но не знал, что ему делать. Он столько лет ждал его возвращения, придумывал себе, как это будет выглядеть, но когда судьба слушалась? Кто бы мог подумать, что жизнь повернется таким образом? Но это не означало, что слизеринец готов отказаться от брата. Он все равно не хотел его отпускать. Скорее хотелось помочь и показать ему всей прелести в жизни. Только это было не так уж и просто…       Следующим утром Гарольд на завтраке успел увидеть, как Гермиона едва не помчалась к нему, но Джинни ее быстро остановила. Это к лучшему, ведь после трапезы стояли уроки, а их разговор явно не на пять минут.       Попивая горячий чай с какой-то сладкой булочкой, Гарольд ощущал недовольный взгляд Чжоу Чанг с другого конца стола, которая что-то обсуждала с Роджером Дэвисом, капитаном команды Когтеврана по квиддичу. Неужели пожаловалась ему? Или… Гарри надеялся, что из команды они никого не посмеют выкинуть ради него. Даже если там никого не останется, он не примкнет к ним. — О чем ты так задумался? — прервала раздумия Луна, протягивая другу книгу. — Твои мозгошмыги бунтуют… Не хочешь позволить им расслабиться сегодня после уроков вместе с фестралами? — Я только за, — приняв книгу, юноша с удивлением прочитал ее название: «Причины обращения метаморфа». — Спасибо… Но почему ты…? — У каждого свои причины менять свою жизнь, разве нет? И для этого не всегда нужно обладать способностью менять внешность. Просто данный труд способен пролить свет на причины желания изменить себя. Мне казалось, это на тебя похоже. — Ты как всегда догадлива, — приобняв подругу за плечи, юноша пригладил ее волосы и сразу отпустил, когда взгляды учеников начали приковываться к ним. — Мне после уроков надо поговорить с Гермионой, но потом я весь в твоем распоряжении. Встретимся на той поляне? Мне еще нужен твой совет… — Я в твоем распоряжении, Гарольд. Буду ждать тебя. И берегись нарглов, в последнее время они слишком разбушевались…       Не сдерживая улыбку, когтевранец еще раз приобнял подругу, прежде чем пойти на первый урок. К сожалению, его ожидала защита от темных искусств с Амбридж, которая продолжала давать теорию, одобренную Министерством Магии. Точнее Амбридж стала еще больше пугать причинами запрета темной и запрещенной магии, что та чуть ли не убивала людей только за одно свое применение. Чуть ли не за любое проклятие, словно темные чары не хуже яда василиска. И главное, как это могло помочь пятикурсникам подготовиться к СОВ? Ответ — никак. Только придавало отвращения к учебе. Где-то Гарри даже начал слышать шепотки студентов о том, что им следует создать учебные группы, где более старшие студенты могли обучать младших. Но тогда назревал вопрос, а старших кто будет учить?       Смотря на слизеринцев, Гарри понимал, что они хоть и готовы следовать правилам Амбридж, но лишь для того, чтобы не попадаться под ее огонь. Они словно настоящие змеи притаились в кустах, чтобы в нужный момент кинуться всем вместе и впиться клыками в свою жертву, если это потребуется. Когтевранец это видел. Его же собственный факультет готов самостоятельно постигать все таинства такой нелегкой науки как защита от темной искусств. Пуффендуйцы надеялись на помощь старших, но что делать семикурсникам? Гриффиндорцы… Казалось, ученики алознаменного факультета были готовы встать против женщины в розовом, но не для того чтобы получить шанс изучать этот предмет нормально, как надо, а чтобы отстоять свои права и прекратить унижения со стороны преподавательницы, то есть вернуть справедливость. И самое удивительное, только у Слизерина был шанс хорошо закончить этот год. А все из-за того, что Снейп, Гарри был уверен, сам начнет преподавать своим змейкам защиту. Скорее всего под его обучением будут семикурсники, а те уже будут обучать остальных. Возможно, Флитвик также помог бы своим воронятам, но ни МакГонагалл, ни Спраут не смогли бы обучить своих учеников, а все из-за того, что сами не обладали мастерством в такой сфере как защита от темных искусств. — Мда, если ты начнешь всех обучать, то точно отбоя от учеников не будет, — пробурчал Блейз, оглядывая уходящих из класса студентов. — Если ты не забыл, я предлагал только патронуса и только вам, — поморщился Гарольд, просчитывая в уме чем может закончиться случайный порыв помочь Драко и его друзьям. — Сейчас зелья и потом обед? Да?       Урок зельеварения на удивление оказался совмещенным с Гриффиндором, из-за чего во время приготовления нужного зелья Гарри то и дело ловил взгляды Гермионы на себе. Рон так и продолжал прятать от него свой взгляд, чем невольно огорчал старого друга. С другой стороны, Рона понять можно. Только знать бы еще почему именно он так невзлюбил Малфоев кроме как из-за их «темной» магии и отца-пожирателя.       Стоило закончить зелье, как учеников тут же отпустили, дав на последок только домашнее задание. Гермиона успела что-то сказать Рональду, прежде чем со своей сумкой с коридоре подскочить к Гарри. У них как раз оставался час до обеда. Возможно, этого времени могло хватить для их беседы. — Сожалею за Рона, — сразу начала девушка, запирая заброшенный класс за собой. — Но он пообещал с тобой наконец поговорить, как только наберется храбрости. Он не ненавидит тебя, просто из-за убеждений ему трудно смириться со всем этим… — Герми, не стоит его оправдывать. Если подойдет — поговорим. Если не захочет продолжать дружить… Что ж, придется смириться. Но ведь ты хотела встретиться не из-за этого? А то там уже начали шептаться, что ты положила на меня глаз, — тихо засмеявшись, Гарри полюбовался пару секунд смущением гриффиндорки. — Что? Нет-нет… Кхм… Черт, — поморщившись от досады, Гермиона плюнула на все и достала из сумки письмо, которое тут же передала другу.       Чуть пожелтевший конверт казался самым обычным. Сургуч в форме грима вызвал улыбку, но ломать его желания не было, поэтому пришлось аккуратно его срезать, чтобы достать пергамент. «Что ты замышляешь?» — гласила единственная надпись на немного желтом листе. Брови юноши тут же подлетели от удивления, а губы растянулись в улыбке. Видимо не только карту можно было скрыть таким способом. Захотелось даже расспросить мародеров о таком колдовстве. И заодно вспомнить о их карте. — Я замышляю только шалость, — прошептал парень, касаясь палочкой пергамента, чтобы прочитать послание от оборотня. — Ох… Похоже они всерьез решили выяснить, что произошло с настоящим Гарри… Но знаешь, что самое жуткое? — Что? — Его знают только по моим внешним признакам… Да, у него также будут глаза цвета глаз Лили и внешность Джеймса, но… У него нет ни шрама в виде молнии, возможно нет очков, нет яда в крови, нет парселтанга, нет связи с крестным, нет связи с остролистовой палочкой… А точно ли он выглядит так, как я? Если он еще жив, то как его определят, особенно, когда у них нет крови для сравнения? Придется только надеяться, что у них будут записи, что именно тот парень и есть настоящий Поттер… А что если с ним что-то случилось: пропала магия, поседели волосы, ослеп… — Гарри, ты слишком много думаешь. Для начала его еще нужно найти, а для этого нужно расследовать твою пропажу. Что же там такого написал Ремус, что ты такое надумал? — Просто небольшой рассказ об исследовании личностей, которых хотел проверить Люциус и Сириус. По большей части Ремус искал магов, которые так или иначе переходили дорогу Поттерам, а точнее Джеймсу. Как понимаешь, информации не то чтобы много, просто появились такие мысли. Я хочу помочь найти другого Гарри, но ведь многим будет трудно поверить, что он это Поттер. А ведь в таком случае газеты могут начать перемывать его кости еще хуже чем мои год назад… — Еще рано об этом думать. Сначала его надо найти и только потом заботиться. Вдруг… Вдруг нечего больше искать.