Родная кровь

      Глаза девушки с жадностью ловили каждое движение парня. Несдерживаемые улыбки, словно тот наслаждался всем происходящим. Невольные движения рукой, то и дело пытающиеся поправить несуществующие очки. Но стоило Гарри опомниться, как рука с переносицы переходила на волосы, поправляя и отправляя выбивающиеся из хвоста пряди за ухо. Пристальные глаза гриффиндорки также внимательно подмечали моменты, когда будучи увлеченным чем-то Гарольд забывал держать спину ровно, из-за чего Драко иногда его легонько толкал. Явно подросток еще совсем недавно стал привыкать ходить и двигаться как аристократ подобно младшему Малфою, все же достаточно много промахов было замечено, особенно, когда это подмечала сама Гермиона, совершенно незнающая об этике чистокровных магов. Скорее удивительно было, что остальные слизеринцы и не только достаточно тепло относились к старшему брату Драко, вопреки всем его ошибкам. Напротив, они явно с удовольствием показывали и давали ему советы. — Никогда бы не подумала, что слизеринцы могут быть такими дружелюбными… А ведь Гарольд даже не слизеринец… — поделилась своими мыслями Гермиона, наблюдая в обед за предметом своих мыслей. — Но он Малфой, — как само разумеющееся отметила Джинни, чуть поморщив носик. — Если верить слухам и историям, он только недавно вернулся в семью, нужно время для привыкания и обучения. Сомневаюсь, что его просто так оставят в покое и дадут свободу действиям, так что Малфои могли бы захотеть сделать идеального наследника. А вот вылепить из него идеального жениха захотят многие потенциальные невесты… Сами посудите, теперь у Малфоев два сына, один из которых уже помолвлен, потенциально обучен на место будущего лорда, а второй хоть и не так воспитан, но старше и также наследует огромное состояние. А учитывая политическое место Малфоев, то даже место младшей жены будет особо перспективным. Из такого мужа, по их мнению, легче вылепить то, что тебе нужно. Как там говорят… «Под каблуком» чтобы был. — Ты где такого понабралась? — казалось, в глазах Рональда плескался вселенский ужас. Чтобы его сестренка да с такой серьезностью вещала о выгодах брака с чистокровным снобом? Пусть и предположительно он мог быть их Гарри. — Много наблюдаю и анализирую, — показав брату язык, четверокурсница вновь устремила свой взгляд на белую макушку с длинными волосами за столом Когтеврана. На удивление, она даже гармонично смотрелась рядом со старой знакомой Джинни — Луной. — Знаешь ли, слушать и думать бывает полезно не только в шахматах, но и в реальной жизни.       Рон только захлопал глазами от резкости со стороны сестры. С чего бы ей так огрызаться на него? А все с того, что он все никак не мог смириться с наблюдениями девушек по поводу Гарольда. Джинни также как и Гермиона видела многие привычки старшего сына Малфоев, сравнивала их с привычками Гарри, о которых помнила, и подмечала каждую его реакцию. Да, прошел лишь день с начала учебы, но все же как близкие друзья Поттера, они много о нем знают. Так почему же Рональд отрицает очевидное? Особенно, когда их подозрения подтвердились реакцией Сириуса на перроне.       Когда после обеда все ученики начали расходиться, Джинни через толпу устремилась к Лавгуд, чтобы с ней пойти на следующий урок. По расписанию у четвертого курса Гриффиндора и Когтеврана должна быть совмещенная трансфигурация, а значит, можно поподробнее расспросить обо всем Луну.       В это время Рон и Гермиона пошли к подземельям, где у них было зельеварение, как ни странно, с тем же Когтевраном, хотя раньше их ставили со Слизерином. Ожидаемо урок начался с небольшого опроса Снейпом нового ученика, а после перешел в письменный опрос остальных учеников на наличие знаний с прошлого учебного года. Вторая половина зельеварения была посвящена варке легкого состава ради вспоминания практических навыков. Наблюдая за профессором Снейпом и Гарольдом, Гермиона невольно удивлялась их отношениям. Зельевар не придирался к ученику, напротив, скупо хвалил, что с его стороны приравнивалось к самой высокой оценке. Да и сам Гарри уверенно резал ингредиенты и добавлял их в котел. Явно у него была практика. Чего не наблюдалось у их Гарри.       После урока зельеварения как раз выдалась возможность перехватить Гарольда, ведь слизеринцы были в другом месте, и у Драко не было возможности захватить все внимание брата. Но не получилось. Слишком уж быстро убежал новообращенный ворон. — Был бы нашим Гарри, то не убегал бы, — буркнул Рон, за что тут же получил подзатыльник от подруги. — Мы не знаем всего. Возможно, он просто опасается в открытую с нами разговаривать. Если тебе будет легче, то я сама с ним поговорю. — Я такого не говорил!

***

— Сначала статья Скиттер, теперь эти письма… Разве не ты был уверен в этих чарах? — Был уверен. Между прочим, они прекрасно держались до конца четвертого курса этого ребенка, значит, что-то такое там приключилось, что они дали сбой. И это что-то связано с Темным Лордом и Малфоями, иначе бы они бы так не спохватились… Но теперь нам к нему не подобраться. Мордред, эти чары были великолепны! — А нельзя наложить эти чары еще раз? Образец же есть. Просто стереть ему память и… — Только Малфои уже знают, кто скрывался за личиной Поттера. Проще просто так похитить Гарольда, тогда и Лорд активизируется, и Малфои, и остальные чистокровные. Мы не можем этого допустить. — Ты ведь мне так и не скажешь, почему именно этот мальчишка? — Не твоего ума дело.

***

— Вот так, — улыбка никак не пропадала с лица Гарри, пока тот запаковывал два достаточно больших письма родителям. Казалось бы, что в этом такого? Написать маме и папе письма о делах в школе, но ведь у него еще такого не было. Хотелось многим поделиться, многое рассказать. И в то же время это несколько смущало. А вдруг он слишком много написал? Вдруг им не понравится, что он на Когтевране? А вдруг… — Ты слишком много думаешь, — буркнул Драко, уже запечатавший свое письмо для родителей. Он решил одно на двоих написать, а не как Гарольд. Увидев удивленные глаза брата, а после его нерешительно замершие руки, Драко вздохнул и слегка толкнул его. — У тебя все на лице написано. А ведь Малфои своих смятений не выдают! Но это не важно… Гарри, просто запечатай письма и пойдем в совятню. Что бы ты там не написал, я уверен, они будут только рады. — Хорошо, идем.       Хоть изначально Гарри хотел высказаться, в итоге, он решил промолчать и покорно пойти в совятню. Он ведь взаправду себя начинал накручивать. Если говорить честно, то это случалось не в первый раз. И в каждый такой момент Драко пытался доказать, что все будет хорошо. Впрочем, у его брата почти не было сомнения, но детство продолжало сказываться. С одной стороны, Гарри вполне мог обойтись без каких-либо родителей, но, с другой стороны, их забота приятна и помогает в некоторой степени. — Когда вы с чудачкой решили пойти гулять? — по пути в совятню спросил Драко, окидывая брата внимательным взглядом. На удивление слизеринца, когтевранец даже не смутился. — В выходные. Как раз не надо будет дожидаться совпадения расписаний, да и Хагрид успеет о них позаботиться после нашего приезда. Просто нам еще надо угощения для фестралов приготовить, как сказала Луна. — Гарри, ты ведь понимаешь, что фестралы далеко не мягкие и пушистые книзлы? Они плотоядные и даже жестокие существа, которые… — Драко, каждый видит их по-своему. Для одних они вестники смерти, но для Луны они такие же фантастические существа, как и остальные… Между прочим, книзлы тоже мясо едят.       Видя по-детски надувшегося брата, Гарри улыбнулся и тихо посмеялся. Такие эмоции Драко он видел только, когда они оставались наедине. Ну или в кругу близких друзей Драко, где маски слизеринцев зачастую таяли.       Отправив письма, братья вернулись в школу, чтобы устроить «экскурсию» себе, а точнее новенькому. И не важно, что на самом деле тот знал почти все секреты школы. Другое дело, что Гарольд Малфой на деле никак не мог их знать. Также Гарри безумно было интересно посетить Выручай комнату, о которой сказал Темный Лорд на одном из их занятий, но это он сделает уже без брата. Возможно, в будущем расскажет, но не сейчас. Ему нужно место, личное, для занятий магии. — Когда ты планируешь раскрыться своим дружкам? — чуть поморщившись спросил Драко, пока они шли по безлюдному коридору. Благо картин и других живых и полуживых объектов не находилось здесь. — Смотря когда выдастся такая возможность. Я не готов обсуждать это в коридоре, где любой желающий может подслушать, поэтому… Если гриффиндорское терпение не иссякнет, то на следующей неделе или на этих выходных… Не знаю. Мне все еще страшновато с ними заговорить. — Не ты ли говорил о верных друзьях? — От верности друзей моя история реальнее не становится, — поморщился юноша, ускоряя шаг. — Я постараюсь им объяснить. В крайнем случае… Том научил меня обливиейту.       Как бы тяжело не давались эти слова, но Темный Лорд и вправду заставил своего крестника изучать чары изменения памяти, ведь это ветвь как легилименции, так и окклюменции, которая могла помочь не единожды. Впрочем, это не единственные чары, которым его обучили. Но это не значит, что Гарри хотелось применять эти чары. Особенно против друзей.       Стоило ли говорить, что гриффиндорцы не славились терпением? Первые дни Гермиона и Джинни почти все время следили за Гарольдом. За его привычками, действиями, разговорами. Все для того, чтобы на сто процентов быть уверенными в своих догадках. А также, чтобы подловить того в одиночестве. Но его то сопровождали слизеринцы, то когтевранцы. Многим был интересен новенький, и многие хотели что-то от него. В те моменты Гарри понимал, что раньше из-за компании Рона и Гермионы многие не рисковали с ним разговаривать, им было просто скучно с ним, но не теперь.       Девочкам удалось подловить предположительного друга в субботу, когда тот шел в Хогвартс после прогулки с Луной. Все сходилось как никогда лучше. Среди леса уж точно никто подслушать не сможет. Разве что какие-нибудь букашки, а людей можно заметить и заклинанием. Или зрением. — Спасибо за приятную компанию, Луна, — улыбнувшись, Гарри поцеловал тыльную сторону руки девушки, как делал это на балу после танца. — А также за познавательные истории. Надеюсь, ты сможешь мне рассказать еще. — Рада, что тебе понравилось, Гарри. Не всегда можно встретить такого приятного юношу, — также улыбнувшись, когтевранка сделала реверанс, после чего оба ворона рассмеялись и просто по-дружески обнялись. — Встретимся в башне. Нам еще нужно завершить наш проект! — Я о нем не забуду, не волнуйся, — не переставая улыбаться, ответил Гарри, оставаясь на месте. Стоило девушке скрыться, как парень повернулся в сторону прячущихся гриффиндорок. — Герми, Джинни, выходите! — Ты нас заметил? — тут же отозвалась Гермиона, на что Джинни зашипела не хуже змеи. — Гарри, это и вправду ты? — Меня с рождения зовут Гарольдом, — словно не понимая о чем речь, Малфой наклонил голову, сдерживая смех. На лице девушек тут же появилась хмурость. — А если ты о том, кто также носит это имя… Да, я несколько месяцев назад был Гарри Поттером.       Стоило это сказать, как хмурость вмиг пропала, и на ее месте расцвела надежда. Казалось, подруги боролись с желанием прибить парня и обнять его. Но все же они сделали ни то, ни другое, просто остались стоять на месте, пожирая глазами Гарри, словно тот открылся им по-новому в своем малфоевском обличии. Под таким взглядом юноша сел на ближайшее бревно и пригласил девушек сесть рядышком. — Как докажешь? — не стала садиться рядом Джинни, вместо этого оставаясь стоять со скрещенными на груди руками. — Этого достаточно? — прошипел на парселтанге когтевранец, замечая как моментально побледнели подруги. — Эй, вы чего? Я думал, это лучший способ доказать… А так… Часть лета перед вторым курсом я провел в Норе, куда меня забрали близнецы с Роном на фордике. Тогда еще Джинни боялась подойти ко мне и постоянно пряталась. Еще именно в твой котелок с учебниками подкинули дневник Тома Реддла, который завладел тобой, а в последствии заставил Гермиону окаменеть. Ты, Герми, когда догадалась, что василиск и есть чудовище Слизерина, то стала ходить с зеркалом по коридорам и выглядывать из-за угла. Впрочем, не зря… Ты записала подсказку для нас с Роном и зажала в кулаке, так мы и догадались обо всем. — О, Гарри! — не сдерживая слез, Гермиона кинулась на друга с объятиями. Хотя Джинни также не стала медлить. — Мы уже думали, что тебя Неназываемый похитил и пытает… — Эй… Со мной все в порядке. Ну, не считая внешности, — щеки вновь вне воли хозяина приобрели розоватый оттенок, но это не помешало ему ответить на объятия. — А как же письмо? Я надеялся, что вы поверите в него… — Поверить, когда нет ни одного доказательства, что ты жив? — карие глаза впились в юношу, так и говоря, что тот сказал какую-то чушь. — Тебя похитили пожиратели, от тебя ни единой весточки, кроме того письма, твои вещи пропали… Что еще оставалось думать? Да, ты дал нам надежду, что все еще жив, но этого мало. Мы даже начали думать, что твою память прошерстили и написали это письмо. Другое дело, что парселтанг в Магической Англии есть лишь у двух человек. И вряд ли Неназываемый сейчас сидит перед нами.       Гарри сдержал смешок, но не рвущуюся наружу улыбку. Он так давно не сидел среди своих друзей, которых он и вправду таковыми готов назвать, в отличие от слизеринцев. Нет, у него не было той убежденности гриффиндорца как раньше, но все же с этими хитрецами следует быть аккуратным. На данный момент, Гарри никого, кроме Драко, из слизеринцев не знал настолько хорошо, чтобы назвать близким или другом. В отличие от Герми, Джинни и Рона, ну и пары других личностей, с которыми они прошли и огонь, и воду. Иногда даже в прямом смысле.       Было видно, что хоть девочки немного смогли расслабиться, полностью напряжение они не снимали. Как никак их друг продолжал выглядеть как чертов Малфой, хоть и с глупой гриффиндорской улыбкой. Резонанс ломал мозг и заставлял вопросам появляться с новой силой. Не удивительно, что гриффиндорки жаждали получить на них ответы. — Мерлин, я действительно не знаю с чего начать и что можно сказать, — вмиг улыбка стекла с лица парня. И причина ей была даже не в том, как все рассказать, а в том, что именно. Не рассказывать же, что его сделали крестником Темного Лорда, чтобы проклятие ушло? — За каких-то пару месяцев моя жизнь настолько изменилась… Черт, да я теперь совсем другой человек в прямом смысле! — Расскажи, как так вышло? Как ты стал Малфоем? — попыталась навести Гермиона, положив руку на спину друга в надежде слегка успокоить. — Они же… Не заставили тебя? — Они? О нет, нет-нет. Все началось и без их вмешательства, просто… — Гарри нахмурился, вспоминая все нюансы того проклятия сокрытия. — В ту ночь было несколько факторов, сильнее воздействующих на мое тело. Кхм… Гермиона, помнишь, как ты пыталась понять, что происходило со мной после второго курса? Я был благодарен, что вы не сильно на меня налегали с заботой и вопросами, так что не знаю насколько вы заметили изменения тогда. — Ты казался уставшим, истощенным, — конечно Гермиона помнила, но Джинни, в отличие от нее, не так сильно обращала на те изменения внимания. — Ты отмахивался от нас, поэтому нам пришлось просто ждать, пока ты созреешь до рассказа. Мы не знали, как тебе помочь, а взрослые… — Я не знал, что тогда со мной происходило. Ни вы, ни взрослые не помогли бы. Чары сокрытия или проклятие, как его назвали, когда я очнулся у Малфоев… В общем, когда меня укусил василиск, его яд дал сбой в проклятии, потому что оно, как мы поняли, было не только в магии, но и в крови. То есть оно полностью из меня делало Гарри Поттера и в магическом смысле, и в физическом. В то лето меня сильно лихорадило. К школе стало легче, но иногда я замечал белые пряди среди своих волос или голубые глаза на какие-то мгновения. Что говорить, некоторые пряди так и оставались седыми. Я правда не понимал, что со мной происходило, да и в Хогвартсе все затихало, меньше беспокоило, хоть и казалось, что я схожу с ума. Как я мог вам об этом рассказать? Так еще и магия словно тянула меня к Драко. Хотелось с ним и цапаться, и заботиться, как бы странно это не звучало. А потом… — юноша сглотнул огромный ком в горле и перевел взволнованный взгляд с подруг на землю. — Третье испытание турнира. Я вместе с Седриком схватился за кубок, и мы очутились на кладбище. Меня скрутило от боли и жара, но это был даже не круциатус. Я видел, как Петтигрю убил Седрика, и ничего не мог сделать. Мерлин, я даже не мог пошевелиться, будучи привязанным к статуе. Меня просто выжигало изнутри… А потом я очнулся в комнате в доме Малфоев. — Что? — глаза девушек стали сравнимы с блюдцами. — Ты не знаешь, что случилось на кладбище? — Знаю. Мне показали. И сразу говорю, я верю тем воспоминаниям, мне их показал отец, то есть, Люциус Малфой, — Гарри не смог сдержать смешок, когда увидел, как скривились девочки на слове «отец». — Это было странное зрелище… Видеть себя со стороны, когда твоя внешность стекает, словно плавится, делая из тебя другого человека и обратно. Стоило Малфою подойти, как моя внешность осталась в таком образе, так что прибывшим пожирателям стало понятно, чей я сын. Так и оказался в поместье Малфоев… Несколько дней не верил происходящему, но потом пришлось поверить. Все их факты сходились, а я прямо начал ощущать родство и с их магией, и с семьей… Оказалось, что пятнадцать лет назад у них целитель выкрал сына, Драко еще на тот момент не родился. Они не могли его найти ни родовой магией, ни кровной, ни темной… А стоило им снять проклятие с меня полностью, как сомнений не осталось — их сына, Гарольда Малфоя, скрыли под личиной Гарри Поттера. Только остается вопрос — зачем? — Ты правда им веришь? — с сомнением протянула Джинни, смотря прямо в глаза Гарри. — И у тебя зеленые глаза, а не голубые… Не помню, чтобы у Блэков или Малфоев были зеленые… — Это уже я захотел так, — вновь щеки парня стыдливо покраснели, ведь признание в стихийном выбросе сравнимо мокрым штанам в детском возрасте. — По сравнению со старой внешностью эта выглядит так блекло… Я чувствуя себя бледной молью, да и мне трудно было смириться с тем, что мои родители не Джеймс с Лили, хоть их я почти и не помню. В голове звучала фраза: «Я потерял последнее, что досталось мне от матери», что-то такое. Вот магия и исполнила мое желание. На самом деле мне так даже больше нравится, а родители подумали, что так бунтарский дух вышел, так что и сами не против были. И да, я им верю. Как я и сказал, они выложили такие факты, которым я просто не мог не поверить. Сейчас же мы активно пытаемся узнать, кто именно и зачем это все сделал со мной. — Все равно не понимаю, как ты можешь жить с ними, — поморщившись, Джинни оглянулась, словно за ними кто-то мог наблюдать. — Они ведь такие… Заносчивые! Вспомни второй курс… Это ведь Люциус Малфой подкинул мне дневник, а в конце года тебе угрожал. А на третьем, как этот индюк-Драко пытался приговорить Клювокрыла, и это не говоря об откровенной травле тебя на четвертом! — Джинни, я понимаю твою нелюбовь к ним, как и Рона, хоть и не знаю почему именно вы их так не любите. Но я прожил среди Малфоев два месяца… Мерлин, Джин, когда я гостил у вас в Норе, я был так благодарен вам, — девочки удивленно уставились на друга от такой резкой смены темы. — Это был первый раз, когда я почувствовал себя по-настоящему счастливым в семье. Я еще никогда до того момента не понимал, что такое семья и какое она может иметь место. Я мог просто мечтать об этом. Но вместо мечты Молли заменила хоть немного мне мать, Артур отца, а вы братьев и сестер. Но в то же время я искренне завидовал вам. Как сирота, оставшийся без каких-либо людей, которые могли бы любить меня как ваши родители вас… И тут я очутился у Малфоев, узнал, что на самом деле у меня другая жизнь должна была быть… Я видел слезы Нарциссы, боль в глазах Люциуса, надежду в глазах Драко. Я видел у них стороны, которые они никому чужому не показывают. Они не ледяные статуи, которыми их все видят. Я впервые почувствовал искреннюю, настоящую родительскую заботу… До этого момента я даже не подозревал, что взрослые настолько могут волноваться за меня… Черт, да я даже впервые почувствовал себя самым обычным подростком от которого ничего такого не ожидают. — Что это значит? — Что я не Мальчик-Который-Выжил. Да, я сын Нарциссы и Люциуса Малфоя, а они далеко не последние люди. Максимум, что хотят от меня окружающие, так это женитьбы, и то не из-за моего «геройского» детства, а из-за родителей. От меня не ожидают подвигов, меня не видят каким-то исключением из правил, я обычный насколько это возможно!       Если сначала беседы Гарри угрюмо смотрел в землю и был несколько в своих мыслях, то под конец, когда речь зашла о том, что он не тот Мальчик-Который-Выжил, то его глаза начали заразительно блестеть, а в голосе слышался некий восторг и твердость. Он искренне верил своей новой семье, и девочки это ощущали. Они также никогда до этого не видели Гарри таким счастливым. Да, он улыбался, радовался, смеялся с ними, но это не было таким счастьем, которое он показывал сейчас. Все же всеобщая известность сильно тяготила его, как и ожидания многих людей, большинство из которых даже на самом деле его не знали. Впрочем, некоторые люди и сейчас строят некоторые ожидания по поводу него как к Гарольду Малфою, просто на этот раз за юношей стоят родители, когда как раньше никого не было. — Я рада, что у тебя появилась семья, которой ты можешь довериться, — Гермиона взяла друга за руку и слегка сжала ее в надежде показать свою поддержку, но в то же время она слегка пнула ногой Джинни, чтобы та не успела что-то плохого сказать. — Хотя меня продолжает беспокоить то, что Малфои все равно считаются Пожирателями Смерти… Что будет, если Неназываемый узнает…? — Он знает, — поморщился юноша, отворачиваясь от подруг. Вновь появилось ощущение, что он предавал то, за что боролся раньше, хотя сейчас у него появилось иное видение ситуации. — Это ведь его воскрешение было на кладбище. И это он позволил мою тушку унести в поместье… И нет, я к нему не присоединился и не собираюсь присоединяться. Да, он считает меня интересным и перспективным магом из-за всего пережитого, но из-за Малфоев почти не интересуется мной. Все же изначально весь был интерес только из-за пророчества, которое мне теперь не подходит. Сейчас интерес ко мне вызван только проклятием и парселтангом. — Кстати, а как у тебя остался парселтанг? Ты говорил, что проклятие меняло тебя под Гарри и в магическом смысле, но разве это не значит, что Поттер владел им или это все же именно твоя способность? — Моя. Хотя мы все еще пытаемся выяснить как именно он достался. В общем, теперь я в большей безопасности, чем когда был Поттером… Хотя, наверное, Дамблдор и остальные сильно меня подозревают. — Сириус почуял тебя на вокзале, — решила предупредить Гермиона, но на ее замечание Гарри лишь улыбнулся. — Знаю, видел. Родители как раз хотели с ним поговорить. На самом деле это они заставили процесс его оправдания начаться. Нарцисса хочет продолжить общение с кузеном, а также они хотят, чтобы я продолжал общаться с крестным. На самом деле я сам этого хотел… В общем, они по-настоящему стараются заботиться обо мне. Вы верите мне? — Я верю тебе, Гарри. Под какой бы фамилией ты не скрывался, ты все равно остаешься нашим храбрым и добрым Гарри, мальчиком, который спас меня от тролля, — Гермиона обняла друга и посмотрела выжидающе на Джинни. — Я верю тебе, Гарри, но не Малфоям. Я боюсь, что они могли заморочить тебе мозги. С другой стороны, я рада, что у тебя появилась семья. Этим летом мы гостили у твоего крестного. В его доме собирается Орден Феникса, это маги под руководством директора, которые борются против Неназываемого. И теперь получается, что мы… На разных сторонах? — Я ни на чьей стороне, — сразу опроверг Гарри. — Я не присоединюсь к пожирателям, но и к ордену не смогу присоединиться. Сейчас я могу лишь смотреть на все с другой стороны и строить свои собственные выводы. Но я правда не могу сражаться ни против вас, ни против своей семьи, а она с обеих сторон.

***

— Бродяга, зачем ты попросил меня остаться?       Стоило Ремусу войти в комнату друга, как оборотень тут же поморщился. Мужчина валялся на своей кровати и пялился в потолок, словно не ему эти несколько дней капали на мозги все кому не все равно. А все из-за чего? А из-за того, что один черный пес решил убежать из вокзала. Нашелся сам, точнее сам вернулся на Гриммо, где получил нагоняй от Молли и Дамблдора. Теперь хоть один член ордена всегда присутствовал в доме и не давал Бродяге своевольничать. И не важно, что в скором времени его собираются оправдать полностью. — Я уж думал, ты не придешь, — резко присев на кровати, Сириус похлопал рядом с собой, чтобы оборотень сел. — В ногах нет правды, присядь. Трудный разговор будет. Мне… Нужно кое-что спросить. — Что случилось? Я знаю, что ты сбегал, но почему? — Я нашел Гарри, — сразу ответил мужчина, видя, как в глазах Люпина расцветает надежда и радость. — Почему ты не сказал остальным? Они были бы рады… — Потому что не все так просто. И именно из-за этого я хочу поговорить с тобой. Ты… Ты же был на вечеринке в честь рождения Гарри, которую устраивали Поттеры вместе с Лонгботтом? Я помню, как Джеймс позволил тебе взять сына на руки. Помнишь его запах? — Сири, у тебя самого собачьи повадки, не помнишь? Конечно чуял… — глаза оборотня стали похожи на щенячьи. — Я еще ни разу не держал маленького ребенка, а Гарри… Он член моей стаи, маленький комочек счастья… — Азкабан отобрал мои воспоминания, я не помню, как именно его начал ощущать, да и мое обоняние повредилось. На встречах после той вечеринки до крестин ты помнишь его запах? — Да. Такой же. Он пах материнским молоком, немного травами от зелий и каким-то сладковатым запахом, который также больше был присущ Лили. В этом не было ничего необычного, ведь он почти всегда с ней был. Такой запах трудно забыть… Он ассоциируется у меня с материнской заботой теперь, — Люпин печально улыбнулся, очевидно, предаваясь воспоминаниям. — Сири, что случилось? — Значит, все же после родов, — ладони мгновенно закрыли лицо Бродяги, словно он вот-вот готовился разрыдаться. — Лунатик, нас всех нае… Кхм… Похоже после родов Гарри подменили другим младенцем. Подменили и наложили чары сокрытия, которые не позволяли нам увидеть в младенце никого кроме сына Джейми и Лили. Крестником стал не настоящий Гарри Поттер, другой мальчишка. Именно его я нашел, но… Я все еще привязан к нему. Черт, Рем… Я продолжаю любить его и считать членом нашей стаи. Он не виноват, что им подменили настоящего Гарри. Он вместо него пережил и смерти Джеймса и Лили, и покушение Неназываемого, и василиска, и дементоров, и чертов турнир… — Но кто мог это сделать? Разве Мунго не защищен от таких действий? — В этом-то и дело. Надо узнать кто, как и зачем это провернул, — Сириус поднял голову и внимательно посмотрел на друга, который казался настолько растерянным и разбитым, что вызывал у мужчины сожаление. — Он ведь все еще остается нашей стаей. Ты учил его, Рем. Ты сам отзывался о нем с таким восторгом… — Знаю, Сириус. Гарри умный ребенок, но я все еще не могу поверить, что он является не сыном Джеймса и Лили. Он ведь так на них похож. И я не про внешность… Характер. Он такой же упорный и храбрый как Джеймс, но в то же время добродушный и заботливый как Лили. Я видел в нем их обоих, даже удивлялся, как без их воспитания Гарри так на них походил. А теперь… Мне надо его увидеть. — Увидишь еще. Я бы тоже хотел… Я издалека его увидел, но не поговорил. Обо всем узнал от его реальных родителей… Они не хотели, чтобы он рос без крестного, но и рассказать хотели, что случилось, — губы сжались в тонкую полосу, выдавая напряжение мужчины. — Но есть ли шанс, что реальный малыш Джейми и Лили жив?.. — Сириус…