Родная кровь

— Я просто не понимаю, как такое могло произойти.       Рычащие нотки в голосе ранее сбежавшего из Азкабана преступника не на шутку пугали девушку, даже если та знала, что Сириус Блэк никогда не был виновен в том, в чем его обвиняли. Но Гермиона все равно не могла не напрягаться при появлении крестного своего друга в поле зрения. С момента побега из Азкабана прошло два года, но Сириус выглядел все также ужасно. Бледная, почти прозрачная кожа, тени под глазами, спутанные волосы и сумасшедший, дерганный взгляд. От мужчины разило алкоголем, которым тот глушил тоску по свободе и крестнику, а одежда была вся потрепана, потому что домовик не желал ухаживать за своим хозяином. Увы, заклинания не являлись идеальным решением для всех проблем, даже для банальной чистки вещей.       Все с самого начала четвертого курса в Хогвартсе пошло по кривой дорожке. Не то чтобы до этого все шло гладко… Чего только василиск на втором курсе стоил, но сейчас не о том. Хотя, казалось, что с него все началось. Не даром тогда Гарри с каникул приехал бледный, болезненный, уставший. Благо за год в школе немного оправился, но на следующих каникулах ему стало еще хуже. По крайней мере друзья смогли наблюдать за плохим самочувствием друга, который не желал ничего им говорить. Что же на такое молчание могли придумать Рон и Гермиона? Они иногда пытались его разговорить, следить за ним, помогать по мере возможностей разными мелочами. Но все бесполезно, когда сам Гарри желал скрываться. А потом вновь приключения в школе. В который раз.       Сначала Грюм подставил Гарри с Кубком огня, потом три сложнейших испытания со множеством ловушек, которые семикурснику дались нелегко, не то что четверокурснику, которым являлся Гарри. Каждый тур, каждое испытание Гермиона переживала с огромнейшим волнением. Впрочем, как и все близкие Гарри друзья. Но последний тур стал потрясением для всех. Не только для учеников, близких друзей Мальчика-Который-Выжил, но и для других, за пределами школы чародейства и волшебства. В особенности, для Сириуса.       Мужчина только вырвался из тюрьмы, лишь бы отомстить за себя, за друзей, за семью, лишь бы вернуться к единственному родному человеку в этом мире — крестнику, как все пошло наперекосяк. И кого винить в сложившихся обстоятельствах? Себя? Дамблдора? Лже-Грюма, который оказался Барти Краучем? Сириус мог винить хоть всех вокруг, но это не вернет ему крестника. А его самого не отпускают на его поиски. Видите-ли, он преступник, охоту за которым так и не уняли, хоть и та стала меньше привлекать внимание. Чертово Министерство, чертовы законы, чертов Азкабан… И чертов Дамблдор, который заставляет сидеть ровно и не рыпаться. А как же нарушение правил? А как же сила любви? А как же семья?       Сириус просто бесился, что не мог сделать по-своему, что ему надо подчиняться ордену и всем вокруг, что ему надо сидеть в четырех стенах некогда ненавистного дома под кудахтаньем и наблюдением Молли Уизли. — Разве он уже не пережил достаточно? — то ли спросил, то ли утвердил Сириус, прикладывая к губам бутылку с маггловским виски, на что сидящая рядом Гермиона только поморщилась. От пьяного мужчины можно ожидать многого. В прошлый раз тот чуть не напал на домового эльфа, а до этого чуть не провел какой-то жутко светло-темный ритуал, и не важно, что он до этого не любил различные темномагические штучки. — Каждый гребаный год над его жизнью издеваются! Я хотел наконец его забрать себе, пусть и сам не могу выходить за пределы этого чертового дома… Мы могли бы столько сделать… Я мог бы столько ему рассказать… А что если… Если… Он уже мертв? Нет-нет… Нет-нет-нет… Это невозможно! — Почему невозможно? — тихий голос Гермионы, а также ее аккуратное касание к плечу мужчины заставили того удивленно на нее уставиться, будто до этого он и не замечал, что она сидит рядом. Девушка знала, что Дамблдор и все в ордене знают или думают, что Гарри жив, но откуда у Сириуса такая уверенность? — Я чувствую его, как крестный. Но не так сильно, как прежде… Слабо. Очень слабо. Но наша связь все равно бьется… И я не понимаю, из-за Азкабана я еле ее ощущаю, или она ослабла, — поставив локти на колени, мужчина наклонил голову, чтобы впиться в нее ладонями, словно в приступе боли. — Связь просто так никогда не появляется. Ритуал крестин позволяет связи появиться, но только время проведенное вместе укрепляет эту связь. А я… Я сделал столько ужасных решений. Я ведь мог сразу забрать Гарри из того чертового дома в Годриковой впадине! Но я этого не сделал. — Сириус, прекрати себя корить, — Гермиона вздрогнула, когда со стороны двери послышался грубый голос Рона. Тот выглядел уставшим. Видя вопрос в глаза подруги, он решил отчитаться. — Мама приготовила обед и ушла домой, там что-то для папиной работы ей доделать надо. Нам вновь поручили убираться на этажах и следить, чтобы Сириус не убежал из дома. — Да куда я отсюда убегу?! — огрызнулся мужчина, сжимая в руке бутылку за горлышко. — Я сказал бы, что за алкоголем мог бы, но у тебя для этого есть домовой эльф, — юноша скривился и посмотрел на Гермиону. — Что с тобой? Все будет хорошо! Не перенимай настроение Сириуса. — Все будет хорошо? Легко говорить, — поморщившись, гриффиндорка встала с дивана, чтобы подойти к Рону. Из-за его роста ей пришлось немного запрокинуть голову, что уже выглядело не так грозно, как задумывалось. — У нас друг пропал. Предположительно его похитил его злейший враг, славившийся любовью к разного рода пыткам и убивший его соперника. Ты думаешь это повод к хорошему настроению? Вот и я нет, а ведь кроме связи Сириуса у нас нет никаких доказательств, что он жив! — Дамблдор думает, что он жив, Снейп того же мнения, разве этого мало? Разве они не являлись авторитетами для тебя? Да и что мы можем сделать в сложившихся обстоятельствах? Мы не можем выйти из этого дома, как и Сириус. Мы ничем не можем помочь ордену, который собрал Дамблдор. Чего ты хочешь? Взрослые хотят лишь того, чтобы мы сидели на жопе ровно здесь и не мешали им. К тому же это же взрослые, они сами могут разобраться! — А когда мы следовали тому, что говорят взрослые?! — карие глаза девушки с вызовом сверкнули, а Сириус в это время поудобнее устроился на кресле, следя за представлением с бутылкой виски в руках. — Когда это мы надеялись на помощь преподавателей и остальных?! Нас всегда посылали на четыре стороны, и нам приходилось самим из всего выпутываться! Что на первом курсе, что на втором, что на третьем… Мы всегда действовали всем наперекор ради Гарри, ради нас, ради Джинни, да ради много-чего! И сейчас, когда наш друг в опасности, ты хочешь ничего не делать? Издеваешься?! Я знаю, что в поисках мы не помощники, как минимум ни зелья, ничего для этого приготовить не сможем. У нас нет ни ингредиентов, ни частичек Гарри. Да даже родовой гобелен Блэков тут не помощник! Но это не значит, что надо опустить руки! Мы можем… Можем… Письмо написать, например! — Подожди-подожди, а при чем тут гобелен Блэков? — Рон переглянулся с заинтересованным Сириусом. — Ну… Я прочитала, что в чистокровных семьях такие артефакты — частое явление, а на них отображаются все причастные к роду маги. Я помню, что находила информацию, что бабушка Гарри была из Блэков, а значит он должен отображаться. Но его нет… — Потому что он не наследник рода и не был представлен ему. Вот на гобелене семьи Поттеров он скорее всего отобразится, только я не знаю где этот гобелен, если он все еще существует, конечно. — Все еще существует? А может… Не существовать? Разве у Поттеров не было собственного поместья, как у Блэков или у других семей? — по Гермионе было видно, что ей не терпелось рвануть в библиотеку, чтобы подтвердить для себя какую-то информацию. — Есть, точнее было. Сейчас я не знаю в каком оно состоянии. Незадолго до рождения Гарри на родителей Джеймса напали, а они не могли отбиться из-за драконьей оспы, сильно подкосившей как их здоровье, так и магию. Поэтому Джеймс и Лили жили в Годриковой впадине, а не в семейном поместье, как положено наследникам. — И все сводится к тому, что мы никакими способами не можем помочь Гарри? А если найти это поместье Поттеров? Сири, ты же наверняка бывал там. — Герми, мы это уже обсуждали и не раз, — веснушчатое лицо Рона недовольно поморщилось. — Мы ничего не можем сделать. Поместье разрушено, наверняка и от гобелена там ничего не осталось. А если и осталось, думаешь Дамблдор бы не додумался до такого? — Вот ты ничего и не делай, раз лентяй такой! А я пойду хотя бы письмо напишу!

***

      Он не понимал, что творилось вокруг. Он попал то ли в сказку, то ли в страшный сон. Все казалось настолько нереальным, что хотелось верить в это и одновременно с этим развеять все иллюзии реальности. — Знаешь, я даже не против, если ты оставишь такие глазки, — удивленный взгляд Гарри впился в ласково улыбающуюся женщину. Ее синие глаза смеялись, но не над удивлением юноши, а просто тепло улыбались над его искренней реакцией. — Что бы не случилось в ту ночь, Лили и Джеймс и вправду спасли тебя, за что я буду им благодарна всю жизнь. — Спасибо… — Гарри ведь продолжал считать Лили своей матерью, а Джеймса отцом. Но по сравнению с теплыми улыбками и нежными ласками Нарциссы те казались лишь неосязаемым воспоминанием. Впрочем, так и было: кроме кровной защиты матери гриффиндорец не мог ощутить заботу от родителей, а единственное воспоминание о них — где их убивает Волдеморт, а точнее маму. Отца, Джеймса, в своих видениях он не видел. Образ Поттеров был сладкой иллюзией желаемого, что могло бы быть, но Гарри не знал их по-настоящему. Но он мог узнать своих настоящих родителей… Если все это взаправду. — А теперь, иди приведи себя в порядок, и пойдем на завтрак. Пора бы тебе привыкать к жизни в этом доме. Помимо Драко, здесь также присутствуют его сокурсники: Забини, Нотт, Гойл и Крэбб. — Они же не увидят во мне…? — старая фамилия почему-то встала комом в горле и не хотела срываться с уст. — А если я как-то не так себя поведу? — Не беспокойся. Все будет хорошо, будь собой, но просто постарайся не давать намеки на то, что ты был Гарри Поттером. Теперь ты Малфой… Хотя, возможно, было бы неплохо заручиться поддержкой сокурсников, но настаивать не буду. Я хочу, чтобы ты сам выбрал для себя путь, как тебе будет комфортнее. Я же постараюсь тебя направлять, как и твой отец. А манеры и прочее всегда можно попрактиковать.       Зеленые глаза с небольшим подозрением и смущением посмотрели на женщину. Он до сих пор ждал какого-то подвоха, но… С каждым часом хотелось все больше считать Нарциссу мамой, которой так не хватало. Почему она так ласково себя ведет? Почему она так заботится о нем? Почему ему предоставляют столько свободы?       Казалось, его должны запереть в этом доме, заставить стать аристократом со всеми чистокровными заморочками, окунуть с головой в темную магию, но… Что он увидел за эти два дня в доме? Даже не два дня, а сутки. Его никто особо не держит, о нем заботятся, за ним присматривают. Да, магия этого места напрягает, но она напрягает также как теплое одеяло в жаркий день. То есть и приятно, хочется в него укутаться, но ощущение чего-то мешающегося присутствует. Слишком явная опека?       Не желая смущать сына, Нарцисса по-матерински поцеловала его в лоб и выпорхнула из комнаты, пообещав, что будет ждать его в коридоре. Гарри понадобилось десять минут, чтобы умыться, одеться и выйти. Он даже забыл воспользоваться одолженным у Нарциссы тональным кремом, но в коридоре женщина это быстро исправила. — Пока мы не избавим тебя от этой метки, тебе лучше не забывать о нем. Если уж захочешь не держать тайн перед друзьями Драко, или когда они уедут, то можно будет дома не заботится об этом. А пока пойдем в столовую. Мы стараемся каждый день утром и вечером завтракать и ужинать в кругу семьи и друзей, если такие присутствуют в гостях. В обед же, если глава семьи не скажет иначе, то можешь обедать у себя в комнате или же в столовой найти компанию. — Кроме вас и слизеринцев тут еще кто-то есть? — Мы все здесь слизеринцы, кроме тебя, львенок, — тонкая женская рука прошлась по волосам юноши, слегка ероша их. — Но почти нет. Иногда заглядывает Северус или целители к тебе. Если кто-то приходит по работе Люциуса, то они уединяются в кабинете. И их редко приглашают на трапезы. — И часто к… Люциусу приходят гости по работе? — если Нарциссу матерью Гарри еще мог назвать, то Люциуса отцом назвать язык не поворачивался. Пока что по крайней мере. — И связана ли эта работа с людьми в белых масках? — Какие интересные вопросы ты задаешь, — с уст ведьмы сорвался смешок. — Часто. Его работа касается не только министерства. Она требует зачастую присутствия людей или даже существ многих сфер деяний и влияний. И да, иногда это могут быть приближенные к Темному Лорду, но все такие гости ходят чисто по отведенному коридору, в остальные места им ход заказан. — То есть, пока я брожу по остальным коридорам, то я в безопасности? Я… Могу потом самостоятельно исследовать дом? — Гарри понимал, что он мог желать слишком многого, но ему не терпелось увидеть весь масштаб того, куда его занесли. И желательно увидеть самому, а не при рассказах. — Конечно, это твой дом. Даже если ты выйдешь в те коридоры и кого-то встретишь, ты будешь в безопасности. Единственное, есть места, где двери останутся закрыты для тебя. Эти комнаты опасны не только для тебя, но и для других. Но все же экскурсию надо бы провести тебе, но это после завтрака и разговора с Люцем. — Чем же таким комнаты опасны? — светлые брови юноши сошлись на переносице из-за хмурости и задумчивости. — И что за разговор? — Я точно не знаю. Но обычно в таких старых поместьях есть комнаты, отведенные под хранение проклятых семейных артефактов или же экранированные от воздействия темной магии для различных ритуалов. Или же просто хранят нечто ценное, вариантов много, — стук каблуков прекратился, и вместе с женщиной остановился и юный маг прямо перед дверьми. — А Люциусу и тебе пора налаживать отношения. Заодно он расскажет тебе все, что нам известно.       Как истинный джентльмен Гарри открыл перед матерью дверь, хоть и не так грациозно, как могло бы быть. В любом случае Нарцисса благодарно улыбнулась и прошла в столовую, где уже был Люциус в компании с целителем. Гарри пришлось сесть около родителей, что заставило чувствовать его несколько скованно. За два дня невозможно смириться с мыслью, что у него появились родители. Но тяжелые мысли быстро прервало появление остальных ребят.       Стоило Драко войти в столовую, как он радостно, словно какой-то маггловский мальчишка, помахал своему брату рукой, а после подошел и обнял его. Остальные слизеринцы тут же очнулись от шока и принялись рассаживаться, чтобы приступить к завтраку. — Рады видеть вас в добром здравии, Гарольд, — ответил за всех Нотт, обворожительно улыбаясь и не сводя взгляда со странно знакомых зеленых глаз юноши. — Спасибо… — Гарри не был уверен, что именно он мог ответить. Он чувствовал, как кровь потихоньку прилипает к щекам, но пытался остаться невозмутимым. Увы, мастером масок он не был. — Не стоит обращаться на «вы», я почти ровесник вам. — В таком случае будем рады твоей компании, чтобы мы смогли получше друг друга узнать, — и снова широкая улыбка Нотта и его прямой взгляд, словно исследующий его, Гарри, лицо до мельчайших морщинок.       Казалось, только Гарри чувствовал напряжение. Нарцисса весело щебетала с Драко, Люциус что-то обговаривал с целителем, а ребята переговаривались и делились некими впечатлениями между собой. Один только Гарри сидел отрешенно и потихоньку съедал свой завтрак, то и дело добавляя к нему какие-то пирожные. Единственная женщина среди мужской компании могла только порадоваться аппетиту старшего сына, иногда докладывая в его тарелку овощей и фруктов. — Думаю на такой ноте мы вас оставим дальше наслаждаться десертом, — на Люциуса устремились несколько недовольных взглядов, ведь ребята желали выпытать у новоявленного Малфоя хоть какие-нибудь подробности сразу после завтрака. — Гарольд, составишь мне компанию? — Хорошо.       Сам Гарри не знал чего ожидать от Люциуса. Мужчина продолжал казаться ему холодным и малоэмоциональным из-за постоянных масок на лице. И маг вел юношу к своему кабинету, где уже в самом центре находился омут памяти, а около него высокий столик с рядом каких-то флаконов. Об этом артефакте Гарри немного знал, и то из-за некоторых поучительных рассказов Гермионы. — Думаю, наше знакомство лучше всего начать с воспоминаний. Просто так ты доверять мне не будешь, да и я не прошу. Лучше будет завоевать это доверие… Гарольд, ты знаешь, как пользоваться омутом? — Нет, — юноша с трудом сглотнул ком в горле, боясь подходить ближе, но Люциус все решил за него. Мужчина приобнял сына за плечи и слегка подтолкнул подростка к омуту. — Если не захочешь, вынимать воспоминания тебе не придется, это делать буду я. Чтобы посмотреть их, достаточно окунуться с головой в омут, — изящным движением Люциус достал палочку и указал ею на свой висок. Вскоре он аккуратным жестом начал вытягивать из головы белесую нить воспоминаний, которую стряхнул в воду омута. — Чтобы достать воспоминание, надо сконцентрироваться на нем, вспомнить его, прокрутить тот эпизод, который хочешь показать, в голове и только потом опустить в омут. Сейчас я опустил туда воспоминание о том вечере на кладбище, когда возродился Темный Лорд. Я понимаю, что это не самые приятные воспоминания для тебя, но я хочу показать, что и сам был удивлен тому, что там произошло. — Хорошо. Вы пойдете со мной? — Да. Если понадобятся уточнения, я расскажу тебе. А теперь наклонись и окуни свою голову в воду омута.       Набрав в легкие побольше воздуха, Гарри подчинился мужчине. Ну не будет же он убивать сына, которого, по их словам, они только вернули? Какого же было удивление гриффиндорца, когда его окутало ощущение невесомости, а интерьер кабинета сменился пейзажем темного кладбища. В тот день Гарри толком не осматривался, да и как при его обстоятельствах это надо было сделать? Но увиденное удручало. Заросшие, грязные надгробия, ужасающие статуи вокруг и огромный котел, под которым горело магическое пламя. Рядом с монстром зельеварения стояло нечто, которое нельзя было назвать человеком. А ведь Гарри и вправду не видел в ту ночь Темного Лорда. Он просто напросто потерял сознание до того, как тот выполз из своего варева. — Это… Волдеморт? — от увиденного голос подростка слегка охрип, а его глаза расширились, не в силах отвести взор от чудовищного зрелища. Змееподобное существо стояло в одной мантии на голое тело перед скулящим телом Хвоста, предателем семьи Поттеров, руку которого все еще сжимал в своей руке. — Да, это Темный Лорд, — Люциус больше следил за реакцией сына, нежели за происходящим вокруг. И он как-то упустил из виду, что Гарри мог и не увидеть новый образ Неназываемого. — Он только что возродился благодаря какому-то ритуалу. Точно подробностей его не знаю, но одно из условий — кровь врага.       Жестом мужчина указал на распоротую кожу на руке подростка, висящего в объятиях статуи. И только тогда Гарри смог увидеть себя. Так странно видеть себя со стороны со старой внешностью. Раньше он и вправду казался крупнее комплекцией, а еще гораздо… Ярче, темнее в плане внешности. С трудом сглотнув, юноша впился взглядом в предплечье, откуда продолжала течь кровь, но он сам будто этого не замечал. Он из воспоминаний корчился, стонал, извивался в путах статуи и не видел ничего вокруг. Недалеко от статуи также лежало тело Седрика, пустым взглядом смотрящее на него, на Гарри, словно упрекая его за то, что он выжил. — Ты не виноват в его смерти, — голос Люциуса оказался громом среди мыслей Гарри. Рука мужчины вновь приобняла сына, словно желая забрать его страх. — Виноват Петтигрю. И сам Диггори не стал бы винить тебя. Он был хорошим мальчиком. Смышленым, доверчивым, верным. Таким был и ты. Вы были прекрасными друзьями друг другу, но вам не повезло угодить в ловушку. И если тебя туда упорно вели с самого начала, то он попал в нее совершенно случайно. И твоей вины в этом нет, слышишь? — Если бы не я, он бы не дотронулся до кубка. Это я предложил ему вместе победить, вместе перенестись. — Крауч специально все подстроил так, что именно ты должен был перенестись кубком. С Диггори или без. Он помутил разум Крама, обезвредил Делакур. Он мог и Диггори навредить. А что было бы, если ты отдал победу этому пуффендуйцу? Думаешь, тогда бы он выжил? — Нет… — Это не твоя вина. А теперь смотри дальше…       Оглянувшись, Гарри увидел появляющихся из неоткуда пожирателей смерти. И стоило каждому явиться, как те тут же преклоняли колено перед своим Лордом. Малфоя это также не обошло стороной. По коже юноши прошлась толпа мурашек, заставляя съеживаться как от холода. Наблюдать за тем, как сиятельные лорды аристократического мира преклоняются перед существом, похожим на мифическое создание из каких-то легенд, оказалось жутковато. Головой Гарри понимал, что в воспоминании не может ощутить силу Волдеморта, но одного взгляда было достаточно, чтобы хотя бы ее представить. — И с этим чудищем я должен сразиться?.. Как? — Должен был, — поправил его Люциус, улыбаясь такой реакции. — Теперь ты ничего не должен, тем более против Темного Лорда.       Пришлось подавить рвотный позыв, когда Гарри увидел, как его тело из воспоминания затрясло, словно в конвульсиях, как плавились черты лица, принимая те, которые теперь он видел в зеркале. Волосы постепенно светлели, как и кожа, а само тело вытягивалось и истощалось, а после обратно в тело Гарри Поттера.       За наблюдением за своим телом Гарольд даже не заметил, как Люциус из воспоминаний подскочил к статуе, отвязал его и изумленно взял на руки. Только тогда тело прекратило метаться между образом Поттера и Малфоя. И вновь Гарри удивился, когда Волдеморт не стал препятствовать порыву Люциуса отправиться в поместье. Окружение завертелось, кладбище сменилось знакомыми коридорами поместья, по которому мчался Малфой с сыном на руках.       Гарри видел слезы в глазах Нарциссы, когда та только увидела его. Видел надежду в глазах Люциуса и его нежелание отпускать тело сына, словно оно могло просто раствориться, исчезнуть. И с еще большим изумлением подросток смотрел на комнату, в которую его положили. Его спальню. До того, как ее успели убрать эльфы, она разительно отличалась. Да, были те же светлые стены, огромные окна, портьеры, но детские вещи… Кроватка с балдахином, игрушки, книжки, шкафы, коврики… Эта комната была такой яркой, но многие вещи теперь были убраны из нее. Конечно, теперь же ему не нужны коврики, чтобы по ним ползать или же игрушки, которые не жалко покусать и обслюнявить. Да и кровать нужна побольше. Только вот не было в его комнате тех фотографий, что стояли ранее на полках. — А где… Где эти фотографии? — юноша указал на полку, где стояли несколько рамок. На одной из них Нарцисса и Люциус обнимали новорожденного, там даже трудно понять, что именно Гарри был запечатлен, а вот на следующих… Где-то Гарри с той самой первой игрушкой, о которой говорила Нарцисса, дракончиком, где-то он в саду поместья в окружении цветов. Казалось, родители хотели запечатлеть каждый день своего ребенка. — Эльфы убрали вместе с другими старыми вещами. А теперь мы их собрали, чтобы составить семейный альбом, потом покажу тебе его… Мы хотели для тебя собрать наши семейные воспоминания. Если захочешь, можем сделать копии, чтобы ты их смог расставить там, где хочешь. Комната в твоем распоряжении, ты можешь делать в ней что хочешь, даже все стены картинами завесить. — Пх, пожалуй от такого воздержусь, — на лице подростка появилась улыбка, за которой он спрятал смешок. — Но от фотографий я против не буду.       Стоило в его, Гарри, новой спальне появиться Волдеморту, как подросток напрягся. Его враг так близко к его телу, а он даже не пошевелился. Так его еще и раздеть успели, чтобы целитель осмотрел. И как Темный Лорд, Гарри также вслушивался в историю Люциуса, ища какие-то несостыковки. Но он их не слышал. Все та же история, которую ему уже рассказывала Нарцисса. И с таким же вниманием Гарри слушал вердикт целителя, содрогаясь от не радужного описания чар сокрытия на себе. — А ведь целитель прав… Я до сих пор не могу думать о себе как о Малфое, хоть и некоторые новые взгляды уже успели пошатнуть мой мир, — решился высказаться Гарри после слов целителя о своем состоянии из воспоминания. — А мне правда ломали кости, чтобы их заново срастить? — К сожалению, правда. И не только это. Понадобилось достаточно много сил и зелий, чтобы привести твое тело в порядок. И состояние, в котором я принес тебя домой, заставляло появляться морю вопросов. Но я пока их задавать не буду. Если захочешь — расскажешь, а пока продолжим… Все же сейчас это не так важно. Теперь ты с нами, и мы сможем позаботиться о тебе.       Несколько секунд Гарри всматривался в лицо Люциуса, которое утратило ледяную маску и вместо нее надело теплую улыбку. Сглотнув огромный ком в горле в который раз, юноша вновь посмотрел на воспоминание. — А вам удалось узнать, что за связь у меня с Волдемортом? — казалось, от такого вопроса Люциус побледнел на несколько тонов. — Не совсем. Выяснили, что эта связь имеет отпечаток магии самого лорда. Достаточно трудно понять, что именно дает эта связь, а как она появилась — тот еще вопрос, но незадолго до твоего пробуждения Темный Лорд принес артефакт и сказал сравнить его силу с твоей. Выяснилось, что в артефакте такой же отпечаток магии, что и в тебе, только вот в тебе такой отпечаток гораздо меньше. И все равно эта новость только разозлила его. — То есть, вы не знаете, чем грозит эта связь? — тем временем воспоминание успело завершиться, поэтому Гарри вынырнул из омута. — Нет, к сожалению, нет… — губы мужчины поджались в тонкую полосу, но Люциус быстро взял себя в руки. — Что следующее хочешь посмотреть: воспоминания из детства или как мы тебя искали? — Как искали.       На самом деле Гарри интересно посмотреть оба варианта, только в отличие от поиска, какие-то воспоминания о детстве он уже видел во сне. А вот сценарии поисков должны хоть немного пролить свет на историю его похищения. Так ведь?       Как оказалось, не совсем. Все же и сами Малфои едва могли найти зацепки его похищения. Первое воспоминание показывало, как Нарцисса узнала о его пропаже. Как к ней заявился окровавленный домовик, кричащий от своей неудачи. Гарри видел округлый животик матери, ее бледность и истощение. Как и сказали, вторая беременность далась женщине куда сложнее. Ноги ведьмы подкосили, она упала и закричала, пока магия метала вещи вокруг нее. Сколько прошло времени до прибытия Люциуса и Северуса — подросток даже не понял. Он лишь с ужасом мог взирать на то, как бьется в конвульсиях его мать. Чуть не случился выкидыш. Дальше Нарцисса была прикована к кровати, но она продолжала искать в книгах хоть какие-то способы нахождения наследника, пока ее мужчины, точнее муж и его лучший друг, искали ниточки информации вне поместья. — Тот целитель не был из Святого Мунго, — как же Гарри был рад, что воспоминание о тяжелой ноше Нарциссы сменилось расследованием Люциуса. — Он был из академии целителей во Франции, но у них также есть филиал и в Магической Англии. Такие целители не чурались запрещенной в Англии магии, которая способна спасти жизни. И они всегда давали клятвы, как и в Мунго, перед тем, как работать с кем-либо. Конечно, цена за них гораздо выше чем за обычных целителей, но лучше уж так. В тот день целитель, судя по экспертизе из Отдела Тайн, получил откат от неисполнения клятвы, но также умер от родового проклятия. Скорее всего за вред наследнику в стенах поместья. И больше следов не было. Ни того куда он пошел, ни куда тебя отнес… Его самого нашли в одном из уголков Лютного. — И никого, кто мог бы сказать, куда или откуда он шел? — Никого. Точнее лишь парочка магов сказала, что он вышел из магазинчика артефактов, но это все. В самом этом магазине ничего не было, а откуда он там взялся — тоже не понятно. — Когда меня украли? — Тебя украли за месяц до рождения Драко… Начало мая. И самый животрепещущий вопрос — как ты оказался у Поттеров, — вновь вынырнув из омута памяти, Люциус протер глаза и уселся в кресло. — А Гарри Поттер родился через два месяца… — задумался юноша, прикрыв глаза. — А в омут можно опустить воспоминания из детства? Я снова и снова вспоминаю ночь нападения Волдеморта, но… Не до мельчайших деталей. — Можно. Многие смотрят воспоминания в омуте, чтобы узнать гораздо больше, чего ты в реальности не увидел, не услышал и не заметил. Все открывается под новым видением. Все, что тебе надо — приставить палочку к виску, вспомнить и сконцентрироваться на нужном воспоминании и вытащить его в омут.       Гарри четко следовал инструкциям отца, пока сам Люциус тихим голосом направлял его. Мужчина не заставлял подростка это делать, но он был в предвкушении. Вдруг в воспоминаниях ребенка есть нужные моменты?       Люциус с удивлением смотрел на годовалого малыша в детской кроватке, который стоял около перегородки и большими зелеными глазами смотрел на паникующую мать. В этом ребенке не было ни намека на его потерянного сына, Гарольда, как минимум потому что тому уже должно было исполнится два с половиной года на тот момент, а не год с небольшим.       Тем временем Гарри видел лишь страх в глазах Лили, любопытство в собственных детских глазах и безумие в алых. Только сейчас гриффиндорец смог осознать, что при просмотре первого воспоминания, о возрождении на кладбище, у Волдеморта не было таких ярких алых глаз. Здесь же они словно светились, поглощали, убивали. С таким же ужасом и сын, и отец наблюдали за тем, как Волдеморт убивал женщину и как после ее убийства какое-то темное облачко устремилось в ребенка. А потом и знаменитая Авада в Мальчика-Который-Выжил. Казалось, то облачко как раз и защитило малыша от смерти. — Как будто Лорд смертью мамы что-то перенес в меня и тем самым защитил сам от себя, — Люциус не стал исправлять сына, но у него тоже сложилось такое мнение. — Но здесь нет ничего, что указало бы на то, когда ты у них появился. Лили относилась к тебе как к настоящему сыну. Что если Поттеры и не знали о подмене? — И как такое возможно? Наложили чары сокрытия в роддоме, стерли все воспоминания и подложили вместо реального Поттера? — Хотя бы так, — поморщившись, Люциус вздохнул и через несколько минут уже помогал Гарри вернуть воспоминание обратно в разум. — В любом случае, Поттеры нам сейчас не скажут, а того, кто принимал у Лили роды, я еще не нашел. Что насчет тебя? Какие выводы ты можешь сделать, просмотрев все эти воспоминания? — Что будучи Поттером, что будучи Малфоем я притягиваю море неприятностей, — пробурчал себе под нос подросток, на что мужчина только рассмеялся. — Не правда что ли? — К сожалению, пока это является правдой. Но теперь мы сможем защитить тебя от этих неприятностей.       Гарри так и хотел сказать, что в детстве они один раз уже защитили, но по итогу лишь прикусил себе язык. Это не их вина, что его выкрали. Хотя собственное расследование тоже хотелось провести, а это значит, что надо для начала узнать все о том, где он сейчас оказался. — Покажете мне дом? — «отец», мысленно добавил в конце вопроса Гарри, пытаясь привыкнуть к такому обращению, но язык, как и разум, пока еще отказывался воспринимать Люциуса так. Все же за день сложно переделать все свои мысли и отношения.