Осколки платины

Хогвартс. Осень. Двадцать лет спустя. Она стояла у Чёрного озера, сжимая в руке белую розу. Её каштановые волосы тронула седина, но глаза всё ещё горели тем же огнём, что и двадцать лет назад. Она была профессором трансфигурации, уважаемой, известной, сильной. Она была счастлива. Насколько это возможно для человека, который не помнит половины своей души. Вода была спокойной, гладкой, как чёрное стекло. Она смотрела в неё и чувствовала, как внутри поднимается знакомая боль — та, которую она не могла объяснить. Та, что приходила каждую осень. — Кого вы поминаете, профессор? — спросила Макгонагалл, подходя к ней. Гермиона открыла рот, чтобы ответить. Она хотела сказать имя. Она хотела произнести его вслух. Но его не было в её голове. Была только пустота. Только стеклянный осколок в груди, который не вынуть. — Не знаю, — прошептала она, и слеза скатилась по щеке. — Я не помню. Но мне кажется... мне кажется, я потеряла что-то очень важное. Она уронила розу в воду, и та поплыла по течению, исчезая в глубине. Где-то далеко, в одной из башен Хогвартса, сидел старый профессор зельеварения и писал письмо, которое никогда не отправит. «Гермиона. Ты всё ещё снишься мне. Ты всё ещё моя. Я не знаю, вспомнишь ли ты когда-нибудь. Но я знаю, что моя любовь к тебе не умрёт никогда. Даже когда я состарюсь. Даже когда я умру. Я буду ждать тебя там, где нет забытья. Там, где мы снова встретимся. Там, где я снова скажу тебе, как сильно я люблю тебя». Он закрыл глаза, и комната погрузилась в тишину.