If all that we were is all that we'll ever be, it's bittersweet // Если всё, чем мы были, — это всё, чем мы когда-либо будем, то это горько-сладко

Кейтлин каждый день ощущала тяжесть собственных решений. В Ионии было чуть легче не замечать, насколько сильно её импульсивные, принятые сгоряча решения повлияли на её жизнь и, косвенно, на жизнь Лаванды тоже. Расстояние помогало создать что-то вроде пузыря, отгораживающего её от реальности, с которой рано или поздно придётся столкнуться. Теперь, вернувшись в Пилтовер, она чувствовала, как груз этих последствий давит на плечи ещё сильнее. Было тяжело каждый день смотреть на мать, видеть, как эта жестокая болезнь медленно забирает Кассандру, и не чувствовать при этом жгучей вины за то, что не дорожила временем, пока та была здорова. За то, что растила Лаванду так далеко от бабушки с дедушкой. Кассандра оказалась потрясающей бабушкой. Несмотря на боль, которую она явно испытывала, несмотря на постоянную усталость и изнеможение, в ней открылось терпение к Лаванде, какого Кейтлин в ней раньше не замечала. Она слушала каждую историю так, будто это самое важное на свете, устраивала чаепития со всеми плюшевыми зверями Лаванды, часами обсуждала книги, которые сама же ей и читала, и каждый вечер гуляла с ней по садам Кирамман. Кейтлин жалела, что так было не всегда – тем более что теперь своими глазами видела, сколько радости Лаванда приносит бабушке с дедушкой. Были и другие сожаления. Что-то, чему Кейтлин не могла подобрать точного названия, – раны, с которыми рано или поздно придётся разобраться. Кассандра, похоже, была твёрдо намерена поднять эту тему: каждый день она подталкивала дочь к тяжёлым разговорам, которых та отчаянно хотела избежать. Может, именно поэтому она когда-то и решила уехать. Она знала свою мать – знала, как сильно Кассандра ценит, когда всё делается правильно. И всегда понимала: несмотря на всю поддержку, мать так и не приняла до конца те решения, что Кейтлин принимала насчёт собственной жизни. Первый серьёзный разговор случился в тот день, когда Кассандру выписали из больницы. Они пили дневной чай, пока Лаванда носилась среди цветов, в восторге от того, что после стольких лет в тесной ионийской квартирке у неё наконец-то есть где побегать. Здесь был целый особняк с бескрайними садами, и она пользовалась этим на полную. Между глотками чая Кассандра завела разговор об ответственности, которая лежит на Кейтлин как на Кирамман, о долге, который ей предстоит принять, и о надежде, что дочь однажды снова займёт место, изначально предназначенное ей. От этой ответственности Кейтлин бежала долгие годы. Мысль о том, чтобы заменить мать, всегда была ей не по душе. Она привыкла возводить Кассандру на пьедестал, как кого-то незаменимого. Кассандра знала столько, сколько Кейтлин и не мечтала когда-нибудь узнать, и сама попытка занять её место казалась неправильной. Но в глубине души Кейтлин понимала: придётся. Кассандра вела проекты, способные по-настоящему изменить тысячи жизней, то, во что Кейтлин всегда верила и за что боролась, и было бы неправильно позволить кому-то другому исказить этот замысел. – Я сделаю это, потому что знаю: это временно, – сказала тогда Кейтлин. Внутри она чувствовала себя маленькой и напуганной, хотя изо всех сил старалась, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно. Кассандра долго смотрела на неё в молчании, будто знала, что это не будет временно, но вместо того чтобы настаивать, лишь слабо улыбнулась и подняла чашку с чаем. – Конечно, милая. Когда мне станет лучше, мы поговорим об этом снова. В том, как она это сказала, было что-то невыносимо грустное. Кейтлин пришлось сглотнуть ком в горле и глубоко вдохнуть, чтобы не расплакаться. Мысль о том, что придётся медленно прощаться с матерью, причиняла ещё большую боль, чем сама мысль о будущем без неё.

***

– Ты хочешь устроить помолвку Джейса и Мэл здесь? У нас дома? – спросила Кейтлин за ужином, едва Кассандра объявила о своих планах. На этой же неделе Кассандре предстояло начать курс химиотерапии. Врачам понадобилось около трёх недель с момента возвращения Кейтлин в Пилтовер, чтобы определиться с планом лечения: сеансы химиотерапии раз в две недели на протяжении четырёх месяцев, после чего её состояние пересмотрят. Повторной госпитализации не ожидалось. Тобиас пообещал сопровождать её на каждый сеанс, и Кейтлин была более чем готова присоединиться, если понадобится. Она знала, что в этот период мать будет чувствовать себя куда более уязвимой – в конце концов, это лечение никак нельзя было назвать щадящим, – и именно поэтому Кейтлин не смогла скрыть удивления, узнав, что Кассандра собирается устроить праздник как раз между сеансами. – Да. Не вижу причин отказываться, – спокойно ответила Кассандра. – Джейс – член семьи, а Мэл – дорогая подруга. Они пришли ко мне, и я сама предложила устроить праздник у нас. Это важный момент для всех нас. – Бабушка, дядя Джейс сказал, что у меня будет очень важное задание на свадьбе! – взволнованно встряла Лаванда, отчего Кассандра тут же заулыбалась. – Я буду нести кольца! Она была в восторге с того самого завтрака с Джейсом, Мэл и Кейтлин, что случился несколькими неделями ранее. После объявления и небольшой перепалки между женихом и невестой – Мэл настояла, чтобы Кейтлин участвовала в церемонии, хотя, судя по всему, они это заранее не обсуждали, – роли распределили: Кейтлин – подружка невесты, Лаванда – та, кто несёт кольца. Джейс злился, что не смог отстоять Кейтлин на роль своего шафера (или «шаферши», как он сам выразился), но раз Мэл заявила, что невеста всегда права, спорить дальше было бессмысленно. – Знаю, милая. Мы вместе выберем тебе платье, ты будешь неотразима, – тепло сказала Кассандра, а затем повернулась к Кейтлин. – Я не перетруждаюсь, если тебя это беспокоит. Я знаю свою меру. Небольшой праздник здесь, дома, пойдёт всем на пользу. Нам нужно праздновать хорошее, что происходит в жизни. – Я просто не хочу, чтобы ты уставала, – пробормотала Кейтлин, гоняя овощи по тарелке. Она достаточно хорошо знала мать, чтобы понимать: когда Кассандра считала что-то важным, она нередко игнорировала собственные пределы. Джейс, конечно, был важен. Он был частью семьи так давно, что Кейтлин не могла вспомнить время без него. Хотя у него была своя мать, он нашёл вторую семью в лице Кассандры и Тобиаса. Он был первым протеже Кассандры и со временем заслужил не только их доверие, но и их любовь, а вместе с ней – место в семье Кирамман. Кейтлин понимала: так мать выражала свою любовь – показывая Джейсу, насколько он важен для них. Но всё равно волновалась. Особенно когда видела, каких усилий Кассандре стоило каждый день казаться здоровой. – Не устаю, Кейти. Мне невыносимо скучно в этом доме, раз я не могу работать. Каждый день вы с Тобиасом и Лавандой уходите, а я сижу здесь без дела. Мне нужно чем-то занять голову. – Я могу прогулять школу и остаться с тобой, – тут же предложила Лаванда. – Это не вариант, милая, – с тихим смехом сказала Кассандра, а Кейтлин лишь вздохнула. Спорить дальше не имело смысла – это был бесполезный разговор. – Тебе стоит пригласить Вайолет, – добавила Кассандра после паузы, отчего Кейтлин едва не подавилась едой. Она закашлялась, а мать невозмутимо приподняла бровь, ничуть не впечатлённая этим представлением. – А тётя Вай тоже придёт? Она так и не пришла порисовать со мной. – Тётя Вай? – Кассандра взглянула на Кейтлин с усмешкой. – Она сказала, что мои рисунки потрясающие! – Так и есть, Лави, – быстро сказала Кейтлин, всё ещё пытаясь отдышаться. – С чего мне её приглашать? Джейс наверняка и сам это сделает. – Потому что, по-моему, ей стоит быть здесь. Ты знаешь моё мнение на этот счёт, Кейтлин. – Мама, пожалуйста, – Кейтлин хотелось провалиться сквозь землю. Меньше всего ей сейчас был нужен этот разговор, особенно в присутствии четырёхлетней дочери, невероятно любопытной и вполне способной выболтать что-нибудь не тому человеку. – Пригласи её, – твёрдо повторила Кассандра, не собираясь уступать. – А можно я её приглашу? – тут же спросила Лаванда. – Ты можешь доесть ужин, – ответила Кейтлин, поворачиваясь к дочери, которая тут же надула губы. – Ты ещё не доела овощи. А мы с бабушкой уже закончили. – Это нечестно, – пробурчала Лаванда, но спорить не стала и просто ткнула вилкой в морковку. – Поговорим об этом позже, – сказала Кейтлин матери, но та лишь пожала плечами, явно не собираясь оставлять тему. Кейтлин прекрасно понимала, что это значит. Кассандра уже всё решила.

***

Шоппинг был последним, чем Кейтлин хотела бы заниматься. При её и без того перегруженном графике – наверстывание всех проектов Кирамман, забота о неугомонной четырёхлетке, поддержка больной матери и ещё десяток дел, крутившихся в голове, – поход по магазинам за одеждой даже не казался чем-то необходимым. Но Кассандра и Мэл считали иначе. Забрав Лаванду из школы, они, по сути, похитили их обеих на целый день шоппинга, твёрдо намереваясь подобрать наряды для помолвки. Это был кошмар, но зато он отвлекал Кассандру. С тех пор как мать отошла от дел, она места себе не находила, пытаясь найти увлечение по душе. Она всю жизнь провела в работе, и сбавить темп ей было не свойственно. Как бы Кейтлин ни хотелось это признавать, праздник и правда шёл матери на пользу. Поэтому она не стала сопротивляться. Лаванда, конечно же, была в восторге. После долгих лет размеренной жизни в Ионии у неё вдруг появился целый круг людей, готовых привнести в её жизнь новые приключения. – Ты выглядишь лучше, Кейт, – сказала Мэл, присаживаясь рядом с ней на белый диван в пятом за этот день магазине. Выбор нарядов для праздника Джейса и Мэл оказался самой лёгкой частью дня. Семейная швея сняла с них мерки заранее, и Кейтлин полагала, что на этом всё и закончится. Но у Кассандры и Мэл был запланирован целый день дел, включая бесконечные остановки у детских магазинов одежды. Кассандра скупала для Лаванды буквально половину пилтоверских витрин. – Может, я просто хорошо притворяюсь, – вздохнула Кейтлин с едва заметной улыбкой. С Мэл всё было легко. Кейтлин не нужно было притворяться перед ней, и это было редкое облегчение. Оттуда, где они сидели, доносился весёлый голос Лаванды, та «помогала» Кассандре выбирать платья. – Ты же знаешь, что со мной можно не притворяться, – мягко сказала Мэл. – Я знаю, просто… – Кейтлин на мгновение закрыла глаза, глубоко вдохнув. – Я всё ещё пытаюсь во всём разобраться. С мамой, с тем, что Лаванда теперь здесь, в Пилтовере, с тем, что Вай снова так близко… Я с ней даже не говорила ещё ни разу, а мама заводит о ней разговор каждый божий день. – Она наверняка просто хочет видеть тебя счастливой, – мягко сказала Мэл с тем тёплым, оберегающим взглядом, каким всегда смотрела на Кейтлин. Порой Кейтлин чувствовала себя не столько близкой подругой, сколько младшей сестрёнкой Мэл, кем-то, за кем им с Джейсом нужно присматривать. – По-моему, все понимают твои причины. Но мы также знаем, что ты никогда по-настоящему не была с ними счастлива. Мама, наверное, думает, что, если вы с Вай помиритесь, тебе станет легче. Кейтлин промолчала. Она понимала, о чём Мэл предпочла не говорить вслух: Кассандра не хотела, чтобы дочь осталась одна. Особенно после того, как её самой не станет. – Я даже не знаю, с чего начать этот разговор с Вай. Она наверняка меня возненавидит, и… – Мама, мама! – голос Лаванды прервал разговор за миг до того, как она возникла перед ними, размахивая парой носков. Чёрные, с белыми вставками и красно-оранжевыми языками пламени. – Можно мы их купим? Они прямо как куртка тёти Вай! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – она театрально сложила ладони, буквально подпрыгивая на месте. Лаванда обожала необычные носки. Хотя Кейтлин и ограничивала дочь в выборе одежды – в основном потому что не хотела, чтобы та выходила из дома в пижамных штанах с мишками поверх блестящего фиолетового платья, – носки всегда оставались территорией, где Лаванда могла свободно выражать себя. У неё была целая коллекция. – Конечно, зайка. Купим. – Ура, спасибо, мама! – взвизгнула Лаванда и умчалась обратно к Кассандре хвастаться добычей. – А она и правда обожает Вай, да? – спросила Мэл. – После пятнадцати минут разговора – это же с ума сойти! – Я всегда думала, что они чем-то похожи. Может, поэтому у них сразу всё так сложилось, – улыбка Мэл стала шире, а Кейтлин была готова провалиться сквозь землю прямо на месте. – Джейс, пожалуй, ревнует не зря. – Джейс – идиот, – мгновенно ответила Кейтлин, вставая, пока Мэл со смехом поднималась следом. – Если он и дальше будет пытаться купить расположение моей дочери, у нас возникнут проблемы. – Уверена, они уже возникли, – поддразнила Мэл.

***

Вай никак не могла выкинуть Кейтлин из головы, она чувствовала себя полной идиоткой. С того самого момента, как её взгляд снова встретился со взглядом бывшей девушки, она просто не могла перестать об этом думать. Казалось, будто все те наполовину похороненные, так и не пережитые чувства разом накрыли её с новой силой. Месяцами – долгими, долгими месяцами – после расставания Вай снова и снова прокручивала в голове их отношения, пытаясь понять, где всё пошло не так и когда начали рушиться обещания, которые они дали друг другу. Было невыносимо осознавать, что она это потеряла. Для Вай не существовало точки надлома, которая бы всё объясняла. Проблемы у них, конечно, были, как и у любой пары, тем более у той, что жила на расстоянии, но она так и не поняла, что заставило Кейтлин уйти именно так. В конце концов Вай решила отпустить это и научилась жить, не думая о Кейтлин Кирамман каждую свободную минуту. Иногда та всё же всплывала в мыслях, конечно. Короткими вспышками – в день рождения Кейтлин, после встречи с Кассандрой, или из-за случайного замечания Джейса. Но во всём остальном она была в порядке. Теперь всё вернулось, и она застряла в этом замкнутом круге. Паудер была права – надо было просто её ненавидеть. Так было бы гораздо проще. Попытки понять Кейтлин только всё усложняли. Это сводило с ума. Её странное новое поведение не осталось незамеченным. В те выходные, когда она заехала к отцу, Вандер сразу всё почувствовал. Он всегда был понимающим, часто предпочитая вести себя с дочерями скорее, как друг, чем как строгий родитель, и всегда был готов выслушать любые их жалобы. Вай нравилось разговаривать с ним, и не успела она опомниться, как уже вываливала все свои страхи и разочарования прямо за воскресным обедом. Вандер молча слушал, лишь изредка вставляя пару слов, пока наконец не задал вопрос, который она меньше всего хотела услышать: – Ты всё ещё любишь Кейтлин? Вай не знала, что ответить. Она не позволяла себе всерьёз об этом думать. Предпочитала вообще избегать этой мысли – так было легче. И если быть до конца честной с собой, она знала: какая-то часть её всегда будет любить Кейтлин. Проблема была в другом – она не понимала, любит ли она саму идею Кейтлин, ностальгическую, горько-сладкую, или всё ещё любит того человека, каким Кейтлин была на самом деле. Особенно теперь, когда она почти её не знала. Кейтлин была узнаваемой, конечно. Но эта повзрослевшая версия, та, что теперь была матерью прекрасной маленькой девочки (Вай, как ни абсурдно, уже скучала по Лаванде, хотя видела её мельком всего раз), эта новая Кейтлин… Вай не знала, что чувствовать по отношению к ней. – Не знаю. Мы уже не те люди, что были раньше, – наконец ответила она, ссутулившись в кресле и скрестив руки на груди, явно чувствуя себя неуютно от этого разговора. – Тогда, может, именно с этого и стоит начать, – пожал плечами Вандер, шлёпая на её тарелку огромную ложку картофельного пюре. – Пригласи её куда-нибудь. Узнай Кейтлин заново и разберись, что ты на самом деле чувствуешь. Идея была неплохая. Вай просто не была уверена, стоит ли ей это делать. Прежде всего ей точно нужно было привести мысли в порядок, прежде чем принимать такое решение. К счастью, работа была достаточно хаотичной, чтобы отвлечь её. С уходом Кассандры на покой Кейтлин была занята семейными делами, прежде чем взяться за собственные решения, так что большая часть социальных проектов Хекстека легла на плечи Вай. Джейс доверял ей достаточно, чтобы не лезть с указаниями, дав полную свободу самой распределять ресурсы и расставлять приоритеты. В каком-то смысле это было здорово, она точно знала, что нужно Зауну, но страх принять неверное решение пугал её каждый божий день. Тот понедельник выдался особенно выматывающим. Она вообще пропустила обед, осознав, насколько поздно, только когда живот заурчал так, что эхом отозвалось по кабинету. После трёх часов дня она наконец выбралась из здания Хекстека и направилась вниз по улице, в магазин взять лапшу быстрого приготовления, чтобы съесть её тут же. Она быстро нашла полку с рамэном, остановившись выбрать вкус. На данный момент Вай уже можно было назвать знатоком рамэна – она знала лучшие марки и вкусы наизусть. Взяла упаковку с мягким вкусом говядины и чили, и, пробираясь через отдел с овощами к кассе, замерла. Голос Лаванды. – А этот красивый? – этот сильный маленький акцент нельзя было спутать ни с чем, и Вай почти сразу заметила знакомые фиолетовые волосы у прилавка с картошкой, всего в паре шагов от себя. А рядом Кейтлин. Ослепительная, как всегда. Тёмно-синие волосы собраны в слегка растрёпанный хвост, именно так, как всегда любила Вай. Кейтлин была настоящим видением. Время сделало её только красивее. Не успев себя остановить, Вай подошла ближе. – Тебя в продуктовом магазине – это то, чего я никак не ожидала увидеть, – сказала она, останавливаясь рядом с Кейтлин, которая буквально подпрыгнула на месте. – Привет, тётя Вай! – радостно защебетала Лаванда, пока Кейтлин, казалось, всё ещё пыталась осознать происходящее. – Привет, Лав. Мне нравятся твои носки, – Вай усмехнулась, тут же переключив всё внимание на девочку. Лаванда была в школьной форме – тёмно-синее платье поверх свежей белой рубашки с маленьким галстуком, начищенные туфельки на ногах и чёрные носки с белыми деталями и языками пламени. Самый крутой ребёнок на площадке, без вопросов. – Они подходят к твоей куртке! – Лаванда вытянула ногу вперёд, чтобы Вай могла разглядеть получше. – Красота, – ухмыльнулась Вай, тут же решив про себя, что найдёт для Лаванды такую же куртку в комплект. – Так что, теперь ты меня выслеживаешь? – спросила Кейтлин, губы дрогнули в едва заметной улыбке. – По-моему, это ты меня выслеживаешь, Кейт. Как ты прекрасно знаешь, я вообще-то работаю в конце этой улицы. – Три часа дня – это, вообще-то, не самое рабочее время для человека в офисе, разве нет? – Я покупаю обед, – Вай подняла пачку рамэна с ухмылкой. – А вот ты в продуктовом – вот это настоящий сюрприз. – У мамы сегодня был первый сеанс химии. Школа Лаванды рядом, так что мы заскочили за продуктами приготовить её любимое блюдо на ужин. – Ты готовишь? – Вай не смогла скрыть скепсиса. Насколько она помнила, на кухне Кейтлин была настоящей катастрофой. – Мамина еда отвратительная, – встряла Лаванда, и Вай не удержалась от смеха. – Лаванда! – одёрнула её Кейтлин, хотя явно сама с трудом сдерживала улыбку. – Ты же сказала, что врать нельзя! – мгновенно парировала Лаванда. Вай начинала привязываться к этому ребёнку. – Я ещё говорила, что говорить такое невежливо. – Кое-что никогда не меняется, да? – вклинилась Вай, спасая Лаванду, и подмигнула ей. Девочка расплылась в улыбке, показав очаровательную щёлку между передними зубами. – Вообще-то я стала готовить лучше, – с ноткой гордости сказала Кейтлин. – Но со сложными блюдами не справляюсь, особенно с ионийскими. Просто куплю продукты и попрошу нашего повара их приготовить. – Мама, этот помидор хороший? – вернулась Лаванда с маленьким красным помидором в руках. Вай присела рядом с ней на корточки, указывая на потемневшие пятнышки на кожице. – Видишь это? Значит, он помятый, поэтому вкус будет так себе, – она вернула помидор, наблюдая, как Лаванда серьёзно его изучает. – Пойдём, покажу, как выбирать хорошие. Она бросила взгляд на Кейтлин, безмолвно спрашивая разрешения. Та кивнула, и Вай повела Лаванду к помидорам, показывая, как их выбирать. Вскоре Лаванда уже вовсю болтала о своей новой школе, и не успела Вай опомниться, как уже шла рядом с Кейтлин и её дочкой по рядам магазина, внимательно слушая, как девочка описывает своих новых друзей. Время от времени она замечала, как Кейтлин улыбается с искренним облегчением от того, насколько легко Лаванда осваивается на новом месте. Вай знала, что детство самой Кейтлин было одиноким – Джейс был её первым настоящим другом, а сама Вай – первым человеком, с которым она по-настоящему сблизилась в школе. Видеть, что Лаванде не приходится проходить через то же самое, явно было для Кейтлин утешением. На несколько минут Вай позволила себе пожить в этом уютном, домашнем пузыре – идти по тихому продуктовому магазину рядом с семьёй, которая не была её собственной, но которую она отчаянно хотела бы назвать своей. Паудер, наверное, была права – она слишком уж по-матерински относилась к Лаванде. Но как можно было иначе, если этот ребёнок был самой невероятной девочкой, какую она когда-либо встречала? – Мама, а можно я… – начала Лаванда, поднимая шоколадный батончик. – Нет, – тут же оборвала её Кейтлин, отчего девочка надулась. – Но я же ещё ничего не сказала! – возмутилась Лаванда, прижимая шоколадку к груди. – В этом есть арахис. У тебя аллергия. Положи на место, пожалуйста, – спокойно сказала Кейтлин, никак не реагируя на протест дочери. – А если я возьму другой? – Сладкое не в будни. – Я и не собиралась есть его сейчас, это на выходные, – быстро возразила она, глаза сияли надеждой. Она повернулась к Вай, которая наблюдала за этим с улыбкой. Видеть Кейтлин в роли мамы – это было то, чего Вай никогда себе не представляла, по крайней мере после их расставания. Оставаться равнодушной к этому было попросту невозможно. – Тётя Вай… – протянула Лаванда, глядя на неё умоляющим взглядом. Вай подняла руки в знак капитуляции, не зная, что делать. – Лаванда, пожалуйста. Не начинай, – вздохнула Кейтлин, забирая шоколадку. Лаванда мгновенно сникла. Внезапно Вай захотелось скупить для неё все шоколадки в магазине. Все до единой – без арахиса, разумеется. – Слушайся маму, Лав, – Вай встала на сторону Кейтлин, хотя Лаванда всё ещё смотрела на неё с надеждой. – Сладкое не в будни. Зато в субботу можно взять мороженое. – Ладно! – тут же просияла Лаванда. – У неё тоже аллергия на арахис? – с любопытством спросила Вай. У неё самой была такая же. – Да. – Ух, паршиво. Ненавидела это в детстве, – Вай вспомнила, как тяжело было, когда вариантов и так было мало, да ещё и денег не хватало. Кейтлин долго смотрела на неё, а потом покачала головой, будто отгоняя мысль, которую хотела озвучить. Молча они пошли дальше по рядам магазина. То, что должно было стать быстрым забегом в магазин за обедом, обернулось долгой прогулкой, и сорок минут спустя Вай уже возвращалась в офис, только что попрощавшись с Лавандой и Кейтлин. Как и в первый раз, она почувствовала странное одиночество без них двоих рядом и, опять же, немного глупо себя ощущала.

Вай (16:02):

Ты меня убьёшь.

Паудер (16:03): что ты опять натворила, лапища? если это как-то связано с Кейтлин, я тебе задницу надеру

Вай (16:03):

Ну…