Мадара Учиха в мире Ван Пис»

Прошла неделя после первой встречи с вице-адмиралом Вэйлом — неделя, в течение которой Мадара продолжал методично изучать структуру Дозора, выполняя мелкие поручения и наблюдая за тем, как функционирует эта военная машина в повседневности, вдали от эффектных демонстраций силы. Гарп, по большей части занятый собственными обязанностями, появлялся не каждый день, но их разговоры, случавшиеся за трапезой или во время редких совместных патрулей, приобрели характер уже устоявшегося, почти дружеского общения — насколько вообще было возможно назвать дружбой отношения между человеком, привыкшим доверять лишь себе, и вице-адмиралом, чья философия строилась на защите системы, которую Мадара пока не решил, стоит ли беречь. Именно в один из таких относительно спокойных дней курьер принёс Мадаре запечатанный приказ — необычно для рутинных поручений, обычно передаваемых устно через непосредственное начальство. Он вскрыл конверт в одиночестве своих временных апартаментов — небольшой, но достаточно просторной комнаты, выделенной ему как офицеру его звания. Приказ был лаконичен: коммодору Мадаре предписывалось незамедлительно, минуя обычную процедуру согласования с непосредственным командованием, выдвинуться с небольшим отрядом к торговому порту Хеспер, где, согласно донесениям, орудовала группа контрабандистов, связанная, предположительно, с одним из младших членов Мирового Правительства. Задание требовало деликатности — арест должен был произойти тихо, без огласки, дабы не скомпрометировать репутацию упомянутого лица до завершения внутреннего расследования. Подпись под приказом принадлежала штабному офицеру среднего звена — человеку, с которым Мадара едва ли перекинулся парой слов за всё время службы. Формально приказ выглядел безупречно, скреплённый нужными печатями. Но что-то в самой формулировке, в спешке, с которой требовалось действовать, вызывало у Мадары знакомое, отточенное десятилетиями войн чувство — интуицию человека, привыкшего распознавать ловушки задолго до того, как они захлопывались. Он не спешил действовать немедленно. Вместо этого отправился на поиски Гарпа — человека, чьё понимание внутренней кухни Дозора значительно превосходило его собственное, всего месяц как приобретённое. Гарпа он нашёл в тренировочном зале базы, где тот methodично разносил в щепки деревянные манекены с усердием, более уместным для человека, срывающего раздражение, чем просто тренирующегося. — Проблемы? — спросил Мадара, наблюдая за этим показательным избиением неодушевлённых противников. Гарп остановился, вытирая пот со лба, и хмыкнул при виде приказа, протянутого Мадарой. — Дай посмотреть, — он взял бумагу, пробежал её глазами, и его лицо медленно помрачнело. — Хеспер... это территория контр-адмирала Дориана. Формально твоя, если брать в расчёт звание, но... — он замолчал, явно взвешивая, стоит ли озвучивать возникшее подозрение. — Но? — подтолкнул его Мадара. — Но обычно приказы подобного уровня деликатности, тем более связанные с расследованием в отношении лица из Мирового Правительства, идут напрямую от адмирала или вице-адмирала соответствующего департамента, а не через штабного клерка среднего звена, — произнёс Гарп медленно, тщательно подбирая слова. — И уж точно не в обход обычной процедуры уведомления командующего офицера территории, где будет проводиться операция. Мадара почувствовал, как кусочки головоломки начинают складываться в единую картину. — То есть, если я выдвинусь по этому приказу, — произнёс он, — я нарушу протокол субординации, действуя на территории Дориана без его ведома. — Именно, — кивнул Гарп мрачно. — А Дориан... скажем так, не из тех, кто прощает подобные вольности, даже если формальный приказ существует. Он расценит это как прямое неуважение к своей юрисдикции, вне зависимости от того, кто именно подписал бумагу. — А если я проигнорирую приказ? — уточнил Мадара, уже предвидя ответ. — Тогда тебя обвинят в неисполнении прямого распоряжения, — Гарп покачал головой. — Классическая двойная ловушка. Что бы ты ни выбрал — действовать или бездействовать — формально ты окажешься виноват. И заметь, — он постучал пальцем по подписи внизу документа, — этот клерк вряд ли сам додумался до подобной подставы. У него не хватило бы ни влияния, ни мотивации выдумывать подобное в одиночку. — Вэйл, — произнёс Мадара, констатируя очевидное. — Держу пари на месячное жалование, — мрачно подтвердил Гарп. — Он умеет находить исполнителей, готовых подписать что угодно за небольшую услугу или в силу собственной трусости перед вышестоящим по неофициальным каналам влияния. А сам при этом останется чист, если дело всплывёт — формально его подпись нигде не фигурирует. Мадара молча обдумывал ситуацию, взвешивая варианты с той же холодной методичностью, с какой некогда просчитывал военные кампании, определяющие судьбы целых кланов. — Что посоветуешь? — спросил он наконец, отчасти удивляясь самому себе — обращение за советом было ему несвойственно, но чутьё подсказывало, что в лабиринтах бюрократических интриг этого мира опыт Гарпа стоил куда больше, чем его собственная сила. Гарп на мгновение задумался, а затем его лицо расплылось в хищной, почти азартной улыбке. — А что, если сыграть в игру Вэйла его же методами? — предложил он. — Официально ты обязан подчиниться приказу — иначе формально нарушишь субординацию, дав ему повод для обвинений. Но ничто не мешает тебе, перед тем как выдвинуться, лично уведомить контр-адмирала Дориана о полученном распоряжении — вежливо, официально, с полным соблюдением этикета. Тем самым ты снимаешь с себя обвинение в неуважении к его территории, а заодно перекладываешь потенциальный скандал на того, кто состряпал эту подставу. Мадара оценил элегантность подобного решения — обойти ловушку не силой, а тем же оружием, которым пользовался противник: соблюдением формальностей там, где противник рассчитывал на их нарушение. — А если Дориан, узнав о приказе, решит, что это провокация против него лично, и обратит гнев на меня, невзирая на уведомление? — уточнил Мадара. — Тогда, — Гарп пожал плечами с прямотой видавшего виды бойца, — тебе придётся положиться на репутацию, которую ты уже начал зарабатывать честностью и результатами. Дориан — вспыльчивый, но не глупый человек. Если увидит, что ты действовал прозрачно, уведомил заранее, а не тайком проник на его территорию — скорее оценит твою осторожность, чем сочтёт врагом. Мадара последовал совету Гарпа буквально. Он лично составил официальное уведомление контр-адмиралу Дориану, детально изложив полученный приказ, дату его получения, имя подписавшего офицера и время, оставшееся до предписанного срока выполнения задания — намеренно оставляя минимум пространства для двойных толкований. Ответ от Дориана пришёл быстрее, чем Мадара ожидал — резкий, но по существу: контр-адмирал требовал личной встречи перед тем, как позволить любые действия на своей территории, вне зависимости от подписи под приказом. Встреча состоялась тем же вечером в временном штабе, отведённом Дориану на период его командировки в Маринфорд, — плотный, мускулистый мужчина с военной выправкой и явным раздражением, написанным на грубоватом лице. — Коммодор Мадара, — произнёс Дориан без предисловий, едва тот переступил порог. — Потрудитесь объяснить, откуда взялся приказ, санкционирующий операцию на моей территории без единого слова уведомления по обычным каналам? — Я и сам задавался этим вопросом, контр-адмирал, — спокойно ответил Мадара, протягивая копию документа. — Приказ поступил мне лично, минуя вас, что показалось подозрительным с самого начала. Именно поэтому я счёл нужным уведомить вас лично, прежде чем предпринимать какие-либо действия — вне зависимости от формальных требований срочности, указанных в документе. Дориан внимательно изучил бумагу, его взгляд задержался на подписи внизу. — Этот клерк, — процедил он сквозь зубы, — не имеет полномочий санкционировать подобные операции самостоятельно. Кто-то использовал его как марионетку. — Разделяю ваше подозрение, — кивнул Мадара. — И, признаться, у меня есть предположения относительно личности истинного инициатора, хотя прямых доказательств пока недостаточно для официальных обвинений. Дориан бросил на него острый, оценивающий взгляд. — Говорите прямо, коммодор. Кто, по-вашему, стоит за этим? — Вице-адмирал Вэйл, — произнёс Мадара без колебаний. — Хотя это лишь предположение, основанное на характере интриги и известной мне репутации данного офицера. Лицо Дориана дёрнулось — не от удивления, а скорее от узнавания, будто озвученное имя лишь подтвердило давно вынашиваемое подозрение. — Не в первый раз слышу подобные истории о Вэйле, — произнёс он мрачно. — Скользкий тип, всегда умудряющийся оставаться в стороне от прямых обвинений. Что ж, коммодор, ценю вашу прямоту и осторожность в этом деле. Большинство на вашем месте либо слепо выполнили бы приказ, спровоцировав ненужный конфликт между нами, либо проигнорировали его, дав повод для обвинений в неповиновении. Вы нашли третий путь — и это говорит в вашу пользу больше, чем любая демонстрация силы. — Как поступим с самой контрабандой в Хеспере? — уточнил Мадара, возвращая разговор к практической стороне вопроса. — Донесение о контрабандистах, возможно, вымышлено полностью для создания предлога, но не исключаю, что зерно истины в нём всё же присутствует. — Разберусь сам, по своим каналам, — ответил Дориан. — Если там действительно есть что-то заслуживающее внимания — моя территория, мне и разбираться, без спешки и лишней огласки, которую пытался навязать этот сфабрикованный приказ. Разговор завершился на удивительно мирной ноте — Дориан, вопреки первоначальному раздражению, оказался человеком, способным отделить истинного виновника от невольного орудия чужой интриги. Тем временем, пока Мадара разбирался с непосредственной угрозой ловушки, вторая линия интриги Вэйла разворачивалась куда тише, но не менее опасно. Мадара узнал об этом от Гарпа спустя два дня, когда тот, помрачневший больше обычного, отыскал его на плацу базы. — Есть новости, которые тебе стоит знать, — произнёс Гарп без предисловий. — Вэйл активно работает в кулуарах, распространяя определённые... нарративы о тебе среди старших офицеров. — Какого рода нарративы? — уточнил Мадара, хотя уже примерно догадывался о сути. — Что твоя лояльность Дозору весьма условна, — Гарп нахмурился. — Что твои взгляды, высказанные Сэнгоку во время доклада, представляют потенциальную угрозу — мол, офицер, открыто заявляющий о готовности пересмотреть свою верность системе в зависимости от личных наблюдений, представляет собой бомбу замедленного действия, а не актив. Он преподносит это не как прямое обвинение, а как "озабоченность", высказанную мимоходом за закрытыми дверями то одному, то другому вице-адмиралу. — Хитро, — заметил Мадара с холодным уважением к методам противника, пусть и лишённого силы, но обладающего иным видом оружия — политическим влиянием и терпением. — Он не атакует прямо, а сеет сомнение, которое со временем прорастёт само. — Именно, — подтвердил Гарп. — И что хуже, часть офицеров начинает прислушиваться. Твоя сила пугает многих, и семена сомнения, брошенные Вэйлом, находят благодатную почву среди тех, кто и без того настороженно относился к столь стремительному взлёту чужака в их рядах. Мадара молча обдумывал ситуацию, взвешивая варианты противодействия. Прямая конфронтация с Вэйлом лишь подтвердила бы навязываемый образ агрессивного, неконтролируемого элемента. Игнорирование позволило бы слухам разрастись беспрепятственно. — Что бы ты сделал на моём месте? — спросил он Гарпа, вновь прибегая к его пониманию местных правил игры. — Продолжал бы делать то, что делаешь, — ответил Гарп после недолгого раздумья. — Выполнял задания честно, эффективно, минимизируя жертвы и излишнюю жестокость. Слухи Вэйла держатся на абстрактных страхах — реальные результаты твоей службы способны развеять их куда эффективнее, чем любые оправдания или контр-интриги. А параллельно... — он на мгновение замялся, — возможно, стоит заручиться поддержкой тех, чьё мнение весит больше, чем шёпот Вэйла. Адмирал Сэнгоку пока нейтрален, но нейтралитет можно сместить в благоприятную сторону последовательной, доказанной надёжностью. — А ты? — спросил Мадара напрямик. — Ты веришь нарративу Вэйла, хотя бы отчасти? Гарп долго молчал, глядя куда-то вдаль, за пределы плаца, туда, где горизонт сливался с бескрайним океаном. — Я верю в то, что вижу собственными глазами, — произнёс он наконец. — А вижу я человека, который пока действует честно, эффективно, и не без чести в своих методах. Но также помню твои слова на корабле — о том, что если придёт время, ты можешь стать тем, кто пойдёт против системы, которую я поклялся защищать. Так что нет, Мадара, я не слепо доверяю тебе. Но и наветам Вэйла верить не спешу. Я просто... наблюдаю. Как и ты наблюдаешь за этим миром. Ответ прозвучал честно, без прикрас — ровно то, чего Мадара ожидал от человека, чья философия строилась на прагматичной оценке фактов, а не на слепой преданности идеологии или личным симпатиям. — Справедливая позиция, — произнёс Мадара с едва заметным кивком уважения. — Не буду просить о большем.