Мадара Учиха в мире Ван Пис»

***

Последним, что видел Учиха Мадара перед тем, как мир схлопнулся в темноту, было небо над полем боя — серое, безразличное, точно такое же, каким оно было всю его жизнь. А потом — свет. Резкий, солёный воздух вместо запаха крови и пепла. Гул волн вместо звона стали. Мадара открыл глаза. Он лежал на холодном камне, и первое, что он ощутил — не боль, а раздражение. Тело было чужим. Не изувеченным, не бессмертным зетсу-конструктом — просто телом. Молодым, сильным, но абсолютно обычным на первый взгляд. Он поднял руку к лицу — знакомые черты, знакомый шаринган, стоило лишь захотеть его активировать. Значит, память при нём. Всё при нём. Но мир — нет. Огромная крепость возвышалась вокруг — не похожая ни на одну деревню Шиноби. Флаги с чайкой и якорем трепетали на ветру. Люди в белых формах сновали туда-сюда, выкрикивая приказы на языке, который он, как ни странно, понимал. Где-то вдалеке ревел океан такой ширины, что не было видно противоположного берега. «Не Элемент Стран», — понял он почти сразу. Ни намёка на чакру в воздухе, ни единого шиноби поблизости. Другой мир. Абсолютно другой. Первым его инстинктом было — исчезнуть, оценить обстановку издалека. Вторым — что этот мир до крайности прост в своей структуре. Флаги, форма, дисциплина, вертикаль подчинения. Военная база. И, судя по разговорам долетавшим до его ушей — обрывки про "пиратов", "Дьявольские плоды", "Гранд Лайн" — здесь идёт своя война. Война за море. Его заметили не сразу — а когда заметили, было поздно. — Эй! Ты кто такой?! Откуда взялся на охраняемой территории?! Мадара медленно повернул голову. Трое дозорных, мечи наголо, лица напряжены — но неопытны. Он видел тысячи таких лиц на полях сражений Шиноби. Пехота. Расходный материал. Он не ответил. Просто взглянул — и активировал шаринган. Реакция была мгновенной и... неожиданной. Один из троих упал на колени, схватившись за голову — не от гендзюцу, просто от одного вида алых глаз, вращающихся, как жернова мироздания. Другие двое замерли. «Значит, здесь мою силу ещё не видели никогда», — подумал он с мрачным удовлетворением. — «Хорошо. Это упрощает дело».