Мадара Учиха в мире Ван Пис»

***

Прошло три дня с того момента, как Мадара официально стал офицером Дозора — три дня, в течение которых он методично, с холодной систематичностью учёного, впитывал в себя устройство этого нового мира. Он читал документы, доклады, карты течений Гранд Лайн, историю становления Мирового Правительства — всё, что попадало в его руки, проходило через фильтр его внимания и укладывалось в общую картину, которую он выстраивал с той же тщательностью, с какой когда-то планировал военные кампании. Форма сидела на нём непривычно — белый китель с чёрными нашивками, обозначающими звание, которое здесь называли «коммодор». Вице-адмирал Дзонатан, принявший его в ряды Дозора, объяснил, что подобное звание обычно зарабатывается годами службы, и то, что Мадара получил его за три дня, уже вызывало трения среди старших офицеров — трения, впрочем, быстро гасившиеся всякий раз, когда кто-то вспоминал о призрачном исполине, поднявшемся над гаванью Маринфорда. — Коммодор Мадара, — раздался голос за спиной, когда он изучал очередную карту в общем зале базы. — К вам вице-адмирал Гарп. Настоял на личной встрече. Мадара обернулся — и впервые за три дня почувствовал нечто похожее на настоящий интерес, а не вежливое любопытство исследователя. Человек, вошедший в зал, двигался иначе, чем остальные дозорные, которых Мадара успел повидать: тяжёлая, уверенная поступь, лишённая суеты, и взгляд — прямой, оценивающий, лишённый и тени того благоговейного страха, которым обычно встречали его появление. Монки Д. Гарп оказался крупным мужчиной с обветренным лицом и шрамом через бровь, в форме, украшенной знаками отличия вице-адмирала — звание, которое, судя по докладам, он заработал не интригами или происхождением, а голыми кулаками и репутацией человека, способного в одиночку остановить пиратский флот. — Так это ты, — произнёс Гарп без всяких предисловий, останавливаясь в паре шагов и оглядывая Мадару с ног до головы, будто прикидывая вес противника перед боем. — Тот самый, что призвал гигантского духа посреди Маринфорда и напугал половину гарнизона до заикания. — Слухи имеют свойство преувеличивать, — спокойно ответил Мадара, — но суть верна. — Хм, — хмыкнул Гарп, скрестив руки на груди. — Знаешь, обычно я не трачу время на визиты к новичкам, будь они хоть трижды коммодорами за три дня службы. Но когда весь штаб две ночи подряд шепчется о новом офицере, способном напугать закалённых вояк одним взглядом — любопытство берёт своё. Мадара внимательно изучал собеседника, пересматривая свою первоначальную оценку этого мира. Если большинство дозорных, встреченных им до сих пор, производили впечатление добротной, но безликой военной массы, то этот человек излучал нечто иное — плотную, физически ощутимую ауру силы, спрессованную десятилетиями реальных боёв. Не техническое превосходство, не изощрённая тактика — грубая, испытанная в сотнях сражений мощь. — Твоё любопытство удовлетворено? — спросил Мадара, не пытаясь скрыть собственный интерес. — Отчасти, — Гарп чуть склонил голову набок. — Вижу, что ты не рисуешься — стоишь так, будто действительно уверен, что можешь снести это здание одним движением руки. Большинство людей, которые могли бы себе это позволить, ведут себя куда крикливее. А ты… скучающий, будто всё это тебе не в новинку. — Потому что не в новинку, — коротко ответил Мадара. — Я видел войны, разрушавшие целые нации. Демонстрация силы перед горсткой напуганных солдат меня не впечатляет и не требует бахвальства. В глазах Гарпа мелькнуло что-то похожее на азарт — не страх, а именно тот особый огонёк, что зажигается у прирождённого бойца при мысли о встрече с достойным противником. — Знаешь, — произнёс он медленно, — обычно я определяю силу человека одним способом — дерусь с ним. Слова дёшевы, а кулаки не врут. Но чую, что с тобой этот метод может закончиться разрушенным штабом Дозора, а объясняться потом перед адмиралом Сэнгоку и без того будет непросто из-за твоего внезапного появления в наших рядах. — Мудрая сдержанность, — заметил Мадара с тенью усмешки. — Хотя, признаться, интересно было бы проверить, чего стоит твоя сила против моей. — Всему своё время, — Гарп ухмыльнулся, и в этой ухмылке было куда больше уважения, чем в любых словах. — Собственно, я здесь не только из любопытства. Есть задание, и адмирал Сэнгоку решил, что тебе стоит проявить себя не перед перепуганными новобранцами, а в реальном деле. Заодно я лично посмотрю, на что ты годен, когда дело доходит до настоящей работы, а не эффектных фокусов. — Введи меня в курс, — произнёс Мадара, чувствуя, как в нём просыпается что-то похожее на давно забытый азарт предвкушения — не боя ради выживания, а первого настоящего испытания в новом мире. Кабинет адмирала Сэнгоку оказался куда скромнее, чем ожидал Мадара, — никакой показной роскоши, лишь строгая функциональность: карты, документы, разложенные с военной аккуратностью, и сам адмирал — сухощавый мужчина с властным, тяжёлым взглядом человека, привыкшего, что его решения не обсуждаются. — Коммодор Мадара, — произнёс Сэнгоку, не поднимаясь навстречу, но и не выказывая пренебрежения — лишь спокойную, взвешенную оценку. — Наслышан о вашем... впечатляющем дебюте. Вице-адмирал Гарп настоял на личном сопровождении вашего первого задания. Учитывая его репутацию, я счёл это разумной предосторожностью — не против вас, а на случай, если задание окажется сложнее, чем кажется на бумаге. — Понимаю осторожность, — ровно ответил Мадара. — Что за задание? Сэнгоку развернул карту, указывая на отмеченный остров. — Остров Ломар. Пиратская банда под предводительством капитана Гарлика захватила порт, вымогает деньги у торговцев, и, по последним донесениям, взяла заложников среди мирного населения. У Гарлика в команде пользователь Дьявольского плода, дающий контроль над металлом — этого достаточно, чтобы держать в страхе местный гарнизон из необстрелянных новобранцев. — Обычная зачистка, — заметил Гарп, — только для проверки, годится ли наш новый коммодор на что-то большее, чем пугать людей своим видом. Мадара уловил в этих словах не издёвку, а скорее прагматичный вызов — Гарп хотел видеть его в деле, оценить не рассказами, а собственными глазами. — Сколько людей в банде? — спросил Мадара. — От тридцати до пятидесяти, плюс сам Гарлик, — ответил Сэнгоку. — Обычно на подобное направляется рота с парой офицеров уровня лейтенанта-коммандера. Но раз вице-адмирал Гарп вызвался сопровождать лично, я не вижу причин отказывать в столь пристальном контроле над новым офицером. — Buду рад компании, — произнёс Мадара, бросив взгляд на Гарпа. — Хотя не уверен, что вам представится случай проявить себя раньше меня. Гарп фыркнул, в его глазах вспыхнуло весёлое раздражение. — Посмотрим, коммодор. Посмотрим. Путь до острова Ломар занял чуть больше двух дней на быстроходном корабле Дозора. Мадара использовал это время, чтобы наблюдать не столько за морем, сколько за своим спутником — Гарп оказался неожиданно многослойной фигурой: грубоватый, прямолинейный в общении, но за этой прямотой скрывался острый, наблюдательный ум и глубокое, почти философское понимание природы силы и ответственности, которое он время от времени невольно демонстрировал в разговоре. — Знаешь, — произнёс Гарп на второй вечер пути, облокотившись на борт корабля и глядя на закатное солнце, — за свою жизнь я повидал многих сильных людей. Большинство из них делятся на два типа: тех, кто использует силу, чтобы защищать что-то — семью, идею, друзей, — и тех, кто просто хочет доказать, что сильнее всех вокруг. Ты пока не даёшь понять, к какому типу относишься. — Возможно, к третьему, — ровно ответил Мадара, глядя на горизонт. — Тому, что использует силу, чтобы определить, стоит ли этот мир того, чтобы его беречь в нынешнем виде, или ему нужны перемены. Гарп повернулся к нему, и в его взгляде мелькнуло что-то более серьёзное, чем обычная настороженность. — Опасные слова для офицера Дозора, — заметил он тихо, без прежней шутливости. — Возможно, — не стал отрицать Мадара. — Но я никогда не давал клятвы слепо защищать систему, которую едва успел изучить. Я дал слово наблюдать. А будущее покажет, останусь ли я тем, кто эту систему поддерживает, или тем, кто её разрушит. Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь плеском волн о борт. Гарп долго молчал, обдумывая услышанное, а затем произнёс с неожиданной прямотой: — Если до этого дойдёт — я буду тем, кто встанет у тебя на пути. Без злобы, без личной вражды. Просто потому, что верю: даже несовершенный порядок лучше хаоса, который несёт тот, кто хочет всё переписать под себя, каким бы благим ни казался повод. Мадара взглянул на него — и почувствовал странное, почти забытое чувство: не презрение к слабости противника, а искреннее уважение к его убеждённости. — Тогда будем надеяться, — произнёс он, — что до этого дело дойдёт как можно позже. Мне было бы жаль ломать хребет человеку, чьё общество я успел оценить за столь короткое время. — Взаимно, коммодор, — хмыкнул Гарп, впервые за вечер позволив себе широкую, почти дружелюбную улыбку. — Взаимно. Остров Ломар встретил их дымом над портом и звуками разрозненных выстрелов. Мадара и Гарп, высадившись без сопровождения — вице-адмирал настоял, что сопровождающий отряд будет только мешать, — быстро оценили обстановку: пираты Гарлика заняли центральную площадь, согнав туда часть местных жителей в качестве живого щита. — Как разыграем? — спросил Гарп, разминая костяшки пальцев с предвкушением. — По очереди, или наперегонки, кто уложит больше? — Наперегонки, — с лёгкой усмешкой ответил Мадара. — Хочу увидеть твою силу без прикрас. Они двинулись к площади открыто, не скрываясь. Пираты заметили их быстро. — Ещё дозорные?! — заорал один из бандитов. — Гарлик! К нам гости! Из толпы вышел коренастый мужчина с металлическими вставками в предплечьях — сам капитан Гарлик, самоуверенно оглядывающий двоих противников. — Двое на полсотни? — усмехнулся он. — Храбро, но глупо. — Вообще-то нас достаточно, — благодушно заметил Гарп, хрустя пальцами. — Мадара, слева твои, справа мои. Посмотрим, кто быстрее закончит. Мадара едва заметно кивнул, активировав шаринган — не для гендзюцу, а чтобы обострить восприятие до предела. Гарп, не тратя времени на подобные приготовления, просто рванул вперёд с рёвом, впечатывая кулак в первого попавшегося пирата с такой силой, что того отбросило на добрый десяток метров, сметая по пути ещё двоих товарищей. «Кулак Дозора», — отметил про себя Мадара, наблюдая эту демонстрацию грубой физической мощи, лишённой изящества, но чудовищно эффективной. Это заставило его слегка пересмотреть оценку местного потолка человеческих возможностей — Гарп, судя по всему, оперировал силой, значительно превосходящей то, что Мадара видел до сих пор среди рядовых дозорных. Сам он двинулся с иной стороны площади — быстро, точно, обездвиживая противников выверенными ударами по нервным узлам. За считаные секунды с его стороны площади не осталось ни одного стоящего на ногах пирата. Гарлик, наблюдая, как обе группы его людей стремительно превращаются в стонущие груды тел, попятился, активируя свою способность — металлические клинки прорастали из его предплечий. — Что вы такое, вы оба?! — выкрикнул он в панике. — Дозор, — просто ответил Гарп, оказавшись перед ним раньше, чем Мадара успел среагировать. Один удар — и Гарлик рухнул без сознания, металлические клинки со звоном рассыпались по брусчатке. Гарп повернулся к Мадаре с широкой, самодовольной ухмылкой. — Ну что, коммодор? Кажется, я закончил первым. Мадара оглядел результат — обе стороны площади были усеяны поверженными, но живыми пиратами. Ничья по сути, хоть Гарп и настаивал на своём формальном первенстве. — Впечатляюще, — признал Мадара с искренним уважением в голосе. — Этот мир богаче на серьёзных противников, чем я предполагал изначально. — То ли ещё будет, коммодор, — усмехнулся Гарп, хлопнув его по плечу с фамильярностью, которую позволял себе, кажется, крайне редко. — Добро пожаловать в настоящий Дозор.