Шах и мат, Малфой.

Первое сентября встретило Лондон проливным дождем, повсюду было мокро и тоскливо, на платформе девять и три четверти кипела бурная жизнь. Алый паровоз Хогвартс-экспресса выпускал клубы белого дыма уходящие прямиком в серое небо. Воздух был пропитан сыростью и нетерпеливостью поскорей отправиться в Хогвартс. Совы сидящие в клетках своих хозяев перекликались между собой, коты мурчали, а у некоторых можно было увидеть склизких жаб или крыс. Стучали сундуки, которые бились об брусчатку. Маленькие первокурсники уже начинали знакомиться, даже не зайдя в вагон. Семья Малфой стояла в стороне, подальше от всего этого хаоса. - Помни о чести факультета, Селена, – Люциус положил руку в перчатке на ее плечо, – Слизерин - это почетный факультет, исключительно для чистокровных семей, – Его голос звучал тихо и ровно, но заглушал шум паровоза. – Да, отец, – ответила Селена и посильнее сжала серебряную ручку сундука. — Пиши мне каждую неделю, милая, — шепнула Нарцисса, поправляя воротник ее мантии и едва ощутимо касаясь губами её щеки. — Если Драко будет слишком докучать — просто напомни ему, что я знаю о его выходках больше, чем он думает. Драко, стоявший рядом с важным видом, тут же возмущенно фыркнул, но матери возражать не стал. Оглушительный гудок паровоза заставил платформу вздрогнуть. Вокруг засуетились родители, обнимая детей и вталкивая сундуки в проемы вагонов. – Пора, – коротко бросил Люциус. Селена поднялась по высокой подножке вагона. Драко тут же увлек её за собой в глубь поезда, где в одном из купе их уже ждали Блейз Забини, Пэнси Паркинсон, Крэбб и Гойл. – О, Селена! – протянула Пэнси, поправляя идеально уложенное каре. – Мы вас заждались, – скучающе проговорил Блейз и сразу же отвернулся в сторону окна. В купе слизеринцев было тепло, но душно. Драко вовсю смаковал слухи о побеге Сириуса Блэка из Азкабана, изображая из себя эксперта по тёмной магии, а Пэнси Паркинсон восторженно ему поддакивала. Селене, которой уже исполнилось тринадцать, вся эта спесивая болтовня казалась невероятно скучной. Поправив галстук Слизерина, она поднялась: – Пойду пройдусь, здесь дышать нечем. – Не уходи далеко, Селена, – небрежно бросил Драко, продолжая жестикулировать. Коридор вагона был полупустым. Селена шла вдоль купе, слушая гул поезда, как вдруг... состав резко задергался. Колеса со скрежетом заблокировались, и поезд замер посреди глухого леса. В ту же секунду погас свет. Поезд погрузился в абсолютную, непроглядную тьму. А затем пришел холод. Настоящий, арктический мороз, от которого окна вагона мгновенно покрылись ледяными узорами, а дыхание вырывалось белым паром. Паника охватила вагон: послышались крики первокурсников, стук дверей. Селена замерла в коридоре, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце забилось где-то в горле. Вдруг из глубины вагона выплыла высокая фигура в черном изношенном балдахине. Воздух вымерз окончательно, а в голове Селены вспыхнули самые жуткие воспоминания: холодные, строгие наказания отца, темнота подвала Малфой-мэнора и лишающий сил страх никогда не стать той, кем её хотят видеть. Дементор. Селена не могла сделать и шага, её пальцы судорожно впились в ткань мантии. И вдруг совсем рядом распахнулась дверь одного из купе. Из нее выскочил Рон Уизли – растрепанный, с палочкой наголо. Он явно собирался узнать, что происходит, но, увидав Дементора в нескольких шагах от себя, застыл. А потом Рон увидел Селену. Она стояла у стены – бледная, как смерть, её серые глаза были расширены от ужаса, а губы дрожали. Вся её аристократическая спесь и маска превосходства слетели за секунду. Рон, сам дрожащий от леденящего страха, не раздумывая сделал два шага вперед и встал чуть наискось, частично закрывая её своей спиной от твари в капюшоне. – Эй... Малфой... держись, – выдохнул Рон, его голос сорвался, но он упрямо сжал палочку, хотя еще даже не знал заклинания Патронуса. В этот момент из купе выскочил новый профессор, и слепящая серебристая вспышка прогнала тварь прочь. Тьма и жуткий давятский страх отступили. Селена тяжело задышала, сползая по стене. Рон оглянулся на нее. Его руки все еще дрожали, но в голубых глазах было искреннее волнение: — Ты как? Жива? Селена посмотрела на него снизу вверх. Этот рыжий гриффиндорец, которого её брат поливал грязью каждый день, только что инстинктивно закрыл её собой от страха Азкабана. — Я... да. Спасибо, Уизли, — тихо, почти шепотом произнесла она. Ей было не привычно говорить такие слова, она даже опешила после сказанного ею предложения. – Шоколадку? – сказал профессор и даже не дождавшись ответа отдал двоим по кусочку, – Совсем забыл представиться, профессор Люпин, ваш новый преподаватель по защите от темных сил.

***

На станции Хогсмид третьекурсников ждали не лодки, а кареты. Дождь все еще лил. Селена шла к каретам вместе с Драко и его компанией. Драко вовсю насмехался над Гарри Поттером, который отключился при виде Дементора. — Представляете, он просто брякнулся на пол! Настоящий «Избранный»! — хохотал Драко, забираясь в карету. Селена садилась следом. Она запрягла в карету взгляд: к повозкам без лошадей. Мимо их кареты проходила троица — Поттер, Грейнджер и Уизли. Рон на ходу застегивал мантию, нахмурившись от шуточек Драко. На секунду он поднял голову и встретился взглядом с Селеной. Смеха в ее глазах не было. Она смотрела на него с немой благодарностью за то, что произошло в поезде. Рон чуть заметно кивнул ей — это был их первый общий секрет, о котором Драко даже не догадывался. В Большом Зале 3-й курс занял свои привычные места за длинными столами. Селена сидела за столом Слизерина. Была проведена распределительная шляпа для новых первокурсников, но внимание Селены привлекал не пир и не новички. Дамблдор произнес свою знаменитую речь, предупредив всех о Дементорах, охраняющих границы замка. По залу пробежал холодный шепоток. Селена подняла глаза и посмотрела через весь зал на стол Гриффиндора. Рон Уизли в этот момент как раз накладывал себе в тарелку кучу жареной картошки, параллельно что-то оживленно доказывая Гарри. На нем снова была его обычная, немного потертая форма, и он снова казался самым живым человеком в этом замке. Селена тихо вздохнула, опуская кусочек тыквенного пирога в чашку. Третий год в Хогвартсе обещал быть совсем не таким, как первые два. И дело было вовсе не в Сириусе Блэке.