Шах и мат, Малфой.

За окном рассветало, где- то вдали было слышно пение птиц, голоса которых то отдалялись, то приближались. Утро в Малфой-мэноре никогда не приносило с собой тепла. Оно просачивалось сквозь пышные изумрудные портьеры тонким блестящим лучом, освещая темноту спальни. Селена открыла глаза, сбросила легкое шелковое одеяло и подошла к окну. За стеклом простиралось фамильное поместье. Огромные, идеально выстриженные газоны казались были сотканы из инея, хоть на дворе и был конец августа. Вдоль дорожек, словно древние стражи, застыли мраморные статуи. По саду гуляли прекрасные белые павлины - их пышные хвосты волочились по влажной зелени. Селена приложила ладонь к стеклу. Холод обжег подушечки пальцев. Развернувшись и подойдя к туалетному столику она увидела плотный конверт из желтоватого пергамента скрепленный тяжелой зеленой печатью. Это был список необходимых вещей для 3 курса, а значит сегодня они отправляются в Косой переулок. Уже через час Нарцисса Малфой постучит в ее дверь, чтобы лично проверить ее внешний вид. Селене нужно было собрать волосы в идеальный пучок, надеть мантию из темного бархата с серебряными пуговицами и самое главное, надеть привычное выражение превосходства. В Косом переулке будут десятки семей, которые желали бы оказаться на ее месте, например такие как семейство Уизли. И как любил повторять ее отец - Малфои обязаны выглядеть так, словно им принадлежит каждый камень этой улицы. Селена вздохнула и короткими шагами дошла до большого платяного шкафа. Вся мебель в ее комнате была вырезана из дорогостоящей древесины, отполированная матовая поверхность имела едва уловимый перламутровый отлив. Тяжелые ручки из граненого хрусталя в серебряной оправе всегда оставались обжигающе холодными, а при попадании утреннего луча отбрасывали на паркет крошечные радужные зайчики. Тихий, ритмичный стук в дверь раздался ровно в восемь утра. – Войдите, – откликнулась Селена, застёгивая последнюю серебряную пуговицу на манжете темного-изумрудного платья. Нарцисса вошла в комнату плавно, словно не касалась паркета. В своем строгом сером платье из тяжелого шелка она выглядела как ожившая статуя. Её внимательный взгляд сразу же скользнул по фигуре дочери – от аккуратного воротничка до кончиков кожаных туфель. – Прекрасно, Селена, – тихо произнесла Нарцисса. Её голос всегда звучал мягко, но в нем чувствовалась стальная уверенность. Она подошла ближе, и от нее повеяло привычным ароматом белых лилий и прохладного парфюма. Протянув руку в тонкой перчатке, Нарцисса поправила идеальную серебряную ленту, стягивающую светлые волосы дочери. – Помни, милая, сегодня в Косом переулке будет слишком людное общество. Отец хочет зайти в «Флориш и Блоттс» за учебниками, а после – в ювелирную лавку. На нас будут смотреть. – Я помню, матушка, – Селена чуть склонила голову, встретившись с матерью взглядом через зеркало. – Держись с достоинством, не проявляй лишнего интереса к толпе и не отставай от Драко. – И самое главное, – Нарцисса едва заметно коснулась подбородка дочери, заставляя её чуть приподнять голову, – никогда не показывай сомнений. Ты – Малфой. Для остальных этот мир может быть хаосом, но для нас он подчиняется правилам. Нарцисса на секунду смягчила взгляд, и в ее глазах проскользнула настоящая, не публичная материнская теплота. Она легко погладила Селену по плечу. – Драко уже извёл Люциуса расспросами о новой метле, так что нам лучше спуститься, пока твой брат не разнес всю гостиную. Ты готова? – Готова, – ответила Селена, сделав глубокий вдох и натягивая на лицо безупречную маску спокойствия.

***

Зеленое пламя летучего пороха перенесло ее прямиком в роскошный салон «Мадам Малкин». В отличие от обычных каминов в Дырявом котле, этот предназначался для особых клиентов. Селена мгновенно поправила подол своего платья и шагнула вперед, следом за ней вышла Нарцисса. Люциус и Драко уже ждали их, высокомерно рассматривая витрины. – Идемте, – коротко бросил Люциус оперевшись о свою трость, – У нас сегодня много дел, нельзя тратить время на пустяки. Когда они вышли на улицу Косой переулок встретил их привычным образом, повсюду были яркие флажки, надписи, это был словно калейдоскоп который нечаянно поломали и содержимое рассыпалось по всей улице, здесь пахло печеными яблоками , дешевым порохом, свежими чернилами, здесь же проносились совы, задевая вывески. Школьники толпились у лавки «Все для квиддича», скорее всего вышла новая метла, о которой утром говорил Драко. А вот «Флориш и Боттс» место в котором закупается каждый ученик Хогвартса. В этом году список учебников значительно пополнился, появилось много новых предметов, а значит задавать будут еще больше, эта мысль раздражала Селену очень сильно, она мотнула головой и сделала глубокий вздох перед тем как войти в помещение. Едва зайдя на порог, ее сразу же встретили лохматые рыжие волосы Рона, очкастый зануда Поттер и их подружка-грязновка Грейнджер. Они бросили на нее и всю семью презрительные взгляды и поспешно отвернулись. На лице Селены возникла самодовольная ухмылка, которая поспешно исчезла после взгляда Нарциссы. Драко уже забрал свои учебники и разбирался с Гермионой, их разговор она услышала за своей спиной. – Эй, разве грязнокровок все еще пускают в такие места? – усмехнулся Драко – Не поверишь, Малфой. Уйди с глаз моих. – явно обиженно кинула в ответ Грейнджер, она прошла мимо и специально толкнула плечом Драко. Селена знала как сильно ее семья ненавидит грязнокровок, ведь фамилия Малфой, уже о многом говорит, но не смотря на все это, она не могла быть такой как Драко, как бы она не старалась. Да она могла бросить это слово «грязнокровка», но что ей это дает? Она считала что Грейнджер является потехой для брата, другого объяснения его поведению она не находила. Собрав все книги, Селена подошла к Драко. – Драко, а разве в этом году не запретили игры в квиддич? – вопросительно посмотрела Селен на белое как мрамор лицо, на зеленые глаза, которые напоминали темные изумруды в пещерах, эти глаза всегда были ядовиты. – Селен, что за глупые и бездарные вопросы? Если я прошу у отца новую метлу для квиддича, как ты думаешь, запретили ли квиддич? – он показательно закатил глаза и цокнул, – Цц, шла бы лучше себе метлу присмотрела. – он удалился в сторону выхода из магазина. Поведение брата очень сильно взбесило Селен, на ее бледной коже можно было увидеть красные от злости щеки, ее зубы сводило так что они начинали скрипеть, выдохнув, она приняла спокойное выражение лица и поспешила следом за братом, передав все свои книги домовым эльфам. Но тут ей перегородила путь золотая троица. – С дороги – резко бросила Селен, смотря на эту беспринципную шайку. Кажется ее услышали не с первого раза, и она громко прокашлялась. – Кхм, я сказала с дороги. – процедила Селен с явной злостью. – Ой, это же младшая Малфой, а где же твой любимый братик, уже убежал? – с издевкой произнес Рональд Уизли. Его веснушки под светом желтоватой лампы еще больше выделялись на лице, а рыжие волосы блестели, как будто огонь. – Уизли, твой мозг не достоин таких знаний, уйди уже, – Селен пихнула его и стоящего рядом Поттера плечом, подняла подбородок еще выше и наконец вышла из лавки. Солнце ударило прямо в глаза, что на несколько секунд пришлось зажмуриться, напротив лавки уже стояли Драко, Люциус и Нарцисса, которым уже явно надоело ее ждать. Но она услышала некоторый разговор, похоже ее семейство столкнулось со старшими Уизли. – Ничтожества, – тихо, но с леденящей отчетливостью произнес отец, не замедляя шага. –Артур Уизли позорит само понятие чистой крови. Надеюсь, вы оба усвоили урок, как делать не надо. – Он выглядел так, будто готов был наброситься на тебя, отец! – с восторгом подхватил Драко, шагая с ним в ногу. – А его младший... этот Рон! Ты видел его учебник? Он же рассыпался прямо у него в руках! – Сделай тон тише, Драко, – мягко, но строго остановила его Нарцисса. – Малфои не обсуждают подобное общество на людях. Селена шла молча, чуть позади брата. Ритмичный, четкий стук трости отца о брусчатку действовал как гипноз, заставляя держать спину идеально прямой. Но в голове у неё всё еще стоял образ Рона: его горящие уши, сжатые кулаки и этот сбитый с толку, вопросительный взгляд. В отличие от отца и Драко, в Роне Уизли не было ни капли фальши. Он был весь как на ладони — дикий, громкий и абсолютно настоящий, это еще больше раздражало. Они сворачивали всё глубже в более тихий, аристократический квартал Косого переулка. Здесь шум толпы и гомон уличных торговцев постепенно затихали, уступая место чинной, сдержанной атмосфере. Вместо лавок со взрывчатыми сувенирами и сушеными жабами здесь тянулись витрины из толстого хрустального стекла: магазины редких мантий, аптеки с ингредиентами высшей категории и антикварные салоны, защищенные мощными чарами от воров. Входные двери здесь были снабжены тяжелыми латунными ручками в виде львиных или змеиных голов, а брусчатка под ногами казалась чище и темнее. Воздух в этой части улицы пах не печеными яблоками, а дорогой полиролью, драгоценными металлами и слабой прохладой защитной магии. Люциус провел семью к массивной двери из черного дерева с позолоченной табличкой «Борджин и Кэрроу: Ювелирное искусство и раритеты». За прозрачным стеклом витрины, на подложках из темного бархата, покоились диадемы со светящимися камнями, серебряные хронометры и защитные амулеты, инкрустированные рубинами. Отец остановился, обернулся и посмотрел на детей своим тяжелым, не допускающим возражений взглядом. — Нам предстоит выбрать семейный гарнитур для Селены, — произнес он, слегка коснувшись набалдашника трости. — Через несколько лет тебе предстоит выходить в свет, дочь. И там, куда мы идем, оценивают каждый грамм серебра на твоем запястье. Забудь о том, что видела в книжном. Уизли и их нищета — это пыль под нашими ногами. Твой мир здесь. Селена кивнула, опустив ресницы: – Да, отец. Но когда Люциус толкнул тяжелую дверь ювелирной лавки и над головой звякнул тонкий серебряный колокольчик, Селена на мгновение оглянулась назад, на шумную, затопленную солнцем главную улицу. Там, в глубине толпы, все еще бушевала настоящая жизнь. И впервые в жизни золотые рамки, которыми отец так тщательно окружил её мир, показались Селене не защитой, а решеткой.