Сексуальный Алфавит: Расширенное Издание — Ночи, Которые Нельзя Забыть

A — Aftercare

22:47.

      Дверь захлопнулась глуше, чем обычно. Лололошка ещё чувствовал на коже остаточный запах лаборатории — озон, слабый металлический привкус реактивов и горячий воздух от работающих установок. Эграссель стоял в полутьме прихожей, прислонившись спиной к стене. Зелёные глаза блестели в тусклом свете единственной лампы. Он молчал, но грудь поднималась чаще, чем должна была после обычной дороги домой.       Они не говорили.       Лололошка шагнул ближе, взял эльфа за запястье — осторожно, помня о старых шрамах — и повёл в спальню. Дверь спальни закрылась почти беззвучно. Ночник у изголовья дал слабый золотистый свет. Простыни ещё хранили дневную прохладу.       Первый раз получился относительно спокойным.       Лололошка вошёл медленно, давая мышцам Эграсселя время принять его. Эльф лежал на спине, ноги разведены, светлые волосы раскинуты по подушке. Он кусал нижнюю губу, стараясь не издавать слишком громких звуков, но каждый глубокий толчок вырывал из него тихий, дрожащий выдох. Когда Лололошка кончил — глубоко, с низким стоном в изгиб шеи эльфа, — Эграссель сжался вокруг него так сильно, что на несколько секунд стало почти больно.       Теперь они лежали неподвижно.       Член Лололошки всё ещё находился внутри, постепенно мягчея. Он чувствовал, как горячее семя начинает медленно вытекать, смешиваясь с естественной смазкой. Тонкая струйка скользнула по промежности Эграсселя и остановилась на внутренней стороне бедра, оставляя блестящий след на светлой коже.       Лололошка осторожно вышел.       Эграссель тихо охнул — не от боли, а от внезапной пустоты. Мышцы вокруг входа ещё сокращались, словно пытаясь удержать то, что уже ушло. Лололошка протянул руку к тумбочке, взял заранее приготовленную мягкую хлопковую ткань. Сложил её вдвое и, не торопясь, провёл между ног эльфа.       Сначала — по внешним складкам. Потом — аккуратно по самому входу, собирая густую белёсую жидкость. Ткань быстро стала тёплой и влажной. Лололошка вытер внутреннюю сторону правого бедра, затем левого, чувствуя под пальцами, как кожа Эграсселя всё ещё горячая и слегка липкая. Когда край ткани коснулся особенно чувствительного места прямо под мошонкой, эльф вздрогнул всем телом. Длинные пальцы с белёсыми шрамами слабо сжались на предплечье Лололошки.       — Тише, — прошептал Лололошка. Голос был хриплым.       — Я почти закончил.       Он отложил ткань и придвинулся ближе. Губы коснулись тонкого запястья — того, где шрамы были особенно глубокими и старыми. Лололошка поцеловал каждый белёсый рубец, чувствуя под губами слегка неровную, более плотную текстуру кожи. Потом перешёл выше, к ладони, провёл языком по линии жизни, по подушечкам пальцев, которые всё ещё мелко дрожали.       Эграссель повернул голову. В полумраке его глаза казались почти чёрными. Он молчал, но свободная рука медленно поднялась и легла на грудь Лололошки. Пальцы раздвинулись, словно пытаясь обхватить как можно больше кожи, почувствовать сердцебиение.       Лололошка накрыл эту руку своей. Затем притянул эльфа ещё ближе, устраивая его голову удобнее у себя на груди. Сердце под ухом Эграсселя билось уже ровнее, но всё ещё учащённо.       Лололошка гладил его по спине — длинными, медленными движениями от лопаток до поясницы и обратно. Под ладонью он чувствовал каждый позвонок, каждую небольшую остаточную дрожь мышц, которые ещё не полностью отпустили напряжение оргазма.       — Тебе больно? — тихо спросил он.       Эграссель отрицательно мотнул головой. Голос, когда он ответил, был хрипловатым и совсем тихим:       — Нет. Только… чувствительно. Внутри.       Лололошка кивнул. Он знал это ощущение — когда тело ещё помнит каждую точку давления, каждый толчок, и малейшее движение отзывается тёплой, тянущей волной глубоко внизу живота.       Он продолжал гладить. Иногда останавливался, чтобы поцеловать светлую макушку, вдыхая запах волос — чистый, слегка травянистый, теперь смешанный с запахом их секса и остатками лабораторного озона. Иногда просто лежал неподвижно, слушая, как дыхание эльфа становится всё глубже.       Через несколько минут Эграссель слегка пошевелился. Его бедро скользнуло по бедру Лололошки, и тот почувствовал, что собственный член снова начинает тяжелеть. Но он не стал ничего предпринимать. Сейчас было важнее другое.       Он взял ладонь Эграсселя, поднёс к губам и ещё раз медленно поцеловал шрамы — один за другим. Потом переплёл их пальцы и прижал соединённые руки к своей груди, прямо над сердцем.       Эграссель тихо выдохнул. Его тело наконец полностью обмякло. Мышцы живота, бёдер, ягодиц — всё, что ещё держало остаточное напряжение, расслабилось. Он уткнулся носом в ключицу Лололошки и закрыл глаза.       Лололошка продолжал гладить его спину уже почти автоматически. Взгляд блуждал по потолку, но внимание оставалось полностью сосредоточенным на теле в его руках — на тепле кожи, на ритме дыхания, на том, как пальцы эльфа время от времени едва заметно сжимаются в ответ.       За окном было тихо. В комнате пахло сексом, потом и слабым металлическим привкусом, который они принесли с собой из лаборатории. Простыни под ними были влажными и смятыми, но никому из двоих не хотелось двигаться.       Лололошка наклонил голову и почти беззвучно произнёс:       — Я здесь.       Эграссель в ответ лишь сильнее прижался щекой к его груди.

B — Body part

Лололошка не сразу понял, что именно разбудило его снова.       Эграссель всё ещё лежал у него на груди, дыхание уже ровное, но не сонное. Пальцы эльфа медленно, почти незаметно гладили кожу над сердцем Лололошки — тонкие, с белёсыми шрамами, чуть прохладные. Лололошка перехватил эту руку, поднёс к лицу и провёл губами по тыльной стороне ладони.       Кожа здесь была особенно нежной. Шрамы — тонкие, ровные, словно проведённые одним и тем же лезвием — пересекали запястье и поднимались выше, к предплечью. Лололошка знал каждый из них на ощупь. Он поцеловал самый глубокий, тот, что шёл почти поперёк сухожилий, и почувствовал, как пальцы Эграсселя слегка напряглись.       — Можно? — тихо спросил он.       Эграссель кивнул, не открывая глаз.       Лололошка сел, осторожно уложив эльфа на спину. Свет ночника падал на его лицо и на длинные, слегка заострённые уши. Кончики ушей были розовыми, почти прозрачными на просвет. Лололошка наклонился и едва коснулся губами самого края. Эграссель вздрогнул всем телом.       Мышцы шеи мгновенно напряглись. Тонкая кожа на горле дрогнула. Лололошка провёл языком чуть ниже — по мягкой внутренней стороне ушной раковины. Здесь кожа была горячее и тоньше. Эграссель резко вдохнул, пальцы впились в простыню.       Лололошка не торопился. Он исследовал ухо медленно, запоминая каждую реакцию. Кончик языка скользнул вдоль острого края, затем внутрь, к самому чувствительному месту у основания. Эграссель запрокинул голову, открывая горло. Из его рта вырвался тихий, почти жалобный звук.       — Чувствительно? — прошептал Лололошка, не отрываясь.       Эграссель только кивнул. Голос не слушался.       Лололошка слегка прикусил самый кончик уха — совсем легко, едва касаясь зубами. Эграссель выгнулся. Правая рука судорожно схватила плечо Лололошки, левая — та, что работала хуже — бессильно легла на простыню. Лололошка сразу переключил внимание на неё.       Он взял повреждённую кисть обеими руками, осторожно разжал пальцы и поцеловал каждый сустав. Кожа здесь была тоньше, чем на правой руке, и шрамы глубже. Лололошка провёл большим пальцем по линии, где когда-то была сломана кость, и почувствовал едва заметную неровность. Затем наклонился и провёл языком по всей длине шрама — от запястья до середины ладони.       Эграссель тихо застонал.       Лололошка поднял глаза. Зелёные зрачки эльфа были расширены, дыхание сбилось. Между бёдер уже снова блестела влага — не только остатки предыдущего семени, но и новая, прозрачная смазка.       Лололошка вернулся к уху. На этот раз он взял заострённый кончик между губами и мягко пососал. Одновременно свободной рукой продолжал гладить шрамированную ладонь, массируя каждый палец, проводя подушечками по тонким рубцам. Эграссель метался между двумя ощущениями: острым, почти электрическим удовольствием в ухе и глубокой, тёплой нежностью в повреждённой руке.       Когда Лололошка слегка прикусил ухо снова — чуть сильнее, чем прежде, — Эграссель резко выгнул спину. Член эльфа, уже полностью твёрдый, дёрнулся, оставляя влажный след на животе. Лололошка опустил свободную руку и обхватил его, но не стал двигать. Просто держал, чувствуя пульс под тонкой кожей.       — Ещё, — хрипло выдохнул Эграссель.       Лололошка послушно вернулся к уху. Теперь он чередовал: язык, губы, лёгкие укусы. Каждый раз, когда зубы касались острого края, мышцы шеи Эграсселя сокращались, а бёдра непроизвольно раздвигались шире. Левая рука эльфа всё ещё лежала в ладони Лололошки. Пальцы слабо сжимались и разжимались, словно пытаясь что-то удержать.       Лололошка наклонился ниже, провёл губами по шее, оставил несколько медленных засосов прямо под ухом, затем вернулся к кончику. На этот раз он взял его глубже в рот и пососал ритмично, почти так же, как сосал бы член. Одновременно большим пальцем медленно кружил по самому чувствительному шраму на запястье.       Эграссель всхлипнул.       Его тело дрожало. Светлые волосы прилипли к вспотевшему лбу. Зелёные глаза были полузакрыты, губы приоткрыты. Лололошка видел, как сокращаются мышцы живота, как дрожит тонкая кожа на бёдрах. Он отпустил ухо, но не убрал руку от шрамированной ладони.       Вместо этого наклонился и поцеловал каждый палец — от мизинца до большого, — задерживаясь на тех, что двигались хуже.       — Ты такой… — начал он и осёкся, не найдя нужного слова.       Эграссель открыл глаза. Взгляд был совершенно расфокусированным, влажным.       — Не останавливайся, — попросил он совсем тихо.       Лололошка кивнул.       Он снова взял заострённый кончик уха между зубами — уже увереннее, зная, где именно проходит граница удовольствия. Одновременно свободной рукой скользнул ниже, между бёдер, и собрал пальцами новую влагу. Затем вернулся к повреждённой руке и медленно, почти благоговейно провёл этими же пальцами по шрамам, оставляя блестящие следы.       Эграссель дрожал.       Его дыхание сбилось окончательно. Каждый новый укус, каждый поцелуй на рубцах вызывал новую волну напряжения, которая пробегала от уха вниз по позвоночнику и собиралась тяжёлым теплом внизу живота. Лололошка чувствовал это всем телом — как эльф подаётся навстречу, как пальцы судорожно сжимают его плечо, как бёдра слегка приподнимаются, ища контакта.       Он не торопился переходить дальше.       Сейчас всё внимание было отдано только двум точкам: острому, невероятно чувствительному уху и тонкой, испещрённой шрамами руке. Лололошка чередовал ласки, изучая, какие именно сочетания заставляют Эграсселя всхлипывать, а какие — выгибаться дугой. Иногда он просто прижимался губами к кончику уха и дышал, давая горячему воздуху сделать своё дело. Иногда долго, почти медитативно целовал каждый шрам, будто пытаясь стереть их теплом рта.       Простыни под ними снова стали влажными.       Эграссель уже не пытался сдерживать звуки. Тихие, срывающиеся стоны вырывались каждый раз, когда зубы Лололошки касались уха или когда язык проходил по самому глубокому рубцу. Левая рука эльфа лежала раскрытой на ладони Лололошки — уязвимая, доверчивая, полностью отданная.       Лололошка ещё раз провёл языком по острому краю уха, затем опустился ниже и прикусил мочку. Одновременно сильно, но осторожно сжал шрамированные пальцы в своей руке.       Эграссель резко выдохнул его имя.

C — Cum

Лололошка не стал больше медлить.       Эграссель уже дрожал под ним — глаза полузакрыты, губы приоткрыты, светлые волосы раскиданы по подушке. Левая рука всё ещё лежала в ладони Лололошки, пальцы слабо сжимались каждый раз, когда язык касался уха. Между бёдер эльфа блестела свежая влага, смешиваясь с остатками предыдущего семени.       Лололошка отпустил шрамированную кисть, но не убрал руку полностью — просто переложил её себе на плечо, чтобы Эграссель мог держаться. Затем он поднял бёдра эльфа, развёл их шире и медленно, очень медленно вошёл.       Вход всё ещё был мягким и податливым после первого раза, но мышцы сразу сжались вокруг него — горячие, живые, пульсирующие. Лололошка выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как плоть Эграсселя обхватывает его по всей длине. Головка скользнула глубже, упираясь в ту самую точку, от которой эльф всегда всхлипывал.       Эграссель выгнулся.       — Медленно… — выдохнул он, голос сорвался на полуслове.       Лололошка кивнул и начал двигаться. Не резко — глубокими, размеренными толчками, каждый из которых входил до конца. Он чувствовал, как внутренние стенки слегка сопротивляются, а потом принимают, как тепло разливается от места соединения. Смазки было достаточно: смесь предыдущего семени и новой естественной влаги делала каждое движение влажным и скользким.       Он наклонился ниже, почти ложась на Эграсселя, и снова взял заострённый кончик уха между губами. Одновременно бёдра продолжали работать — медленно, но с нарастающей силой. Каждый раз, когда он входил полностью, лобковая кость прижималась к промежности эльфа, а головка упиралась прямо в простату.       Эграссель уже не сдерживался. Тихие, дрожащие стоны вырывались с каждым толчком. Его правая рука впилась в плечо Лололошки, левая — бессильно сжимала простыню. Ноги обхватили бёдра Лололошки, пятки упирались в поясницу, словно пытаясь притянуть ещё глубже.       Лололошка ускорился.       Теперь движения стали короче и жёстче. Он чувствовал, как собственный оргазм собирается тяжёлым теплом внизу живота, как яички поджимаются, как член становится ещё твёрже внутри горячего, пульсирующего канала. Эграссель сжимался вокруг него всё сильнее — ритмично, почти судорожно, каждый раз, когда головка проходила по простате.       — Я… сейчас… — хрипло предупредил Лололошка.       Эграссель только кивнул, не в силах говорить. Зелёные глаза были совершенно тёмными, зрачки расширены.       Лололошка сделал ещё несколько глубоких, почти яростных толчков и кончил. Оргазм прошёл волной от крестца вверх по позвоночнику. Он вжался в Эграсселя до предела, член пульсировал внутри, выплёскивая густые струи семени прямо к простате. Лололошка чувствовал каждое сокращение — как мышцы эльфа сжимаются вокруг него, будто пытаясь выдоить до последней капли, как тепло разливается внутри, заполняя.       Он не выходил сразу.       Оставался глубоко, дрожа, уткнувшись лицом в изгиб шеи Эграсселя. Дыхание сбилось. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, эльф должен был чувствовать его прямо через грудную клетку. Семя продолжало медленно вытекать — даже пока он был внутри, тонкая струйка уже начала просачиваться наружу, стекая по мошонке и дальше, по промежности.       Когда пульсация наконец стихла, Лололошка осторожно вышел.       Член выскользнул с влажным звуком. Сразу же за ним хлынула густая белёсая жидкость — смесь его семени и естественной смазки Эграсселя. Она стекала по внутренним сторонам бёдер, оставляя блестящие дорожки на светлой коже. Лололошка смотрел, не в силах отвести взгляд: как мышцы входа всё ещё слабо сокращаются, выпуская ещё немного, как капли скатываются ниже, к ягодицам, и впитываются в смятую простыню.       Эграссель лежал, тяжело дыша. Грудь поднималась и опускалась часто. Между ног всё блестело — мокрое, испачканное, открытое. Он медленно развёл бёдра ещё шире, будто сам хотел, чтобы Лололошка видел.       Лололошка протянул руку и провёл двумя пальцами по мокрой дорожке на бедре, собирая густую жидкость. Затем поднёс пальцы к губам Эграсселя. Эльф без колебаний открыл рот и облизнул их — медленно, тщательно, глядя прямо в глаза.       Лололошка наклонился и поцеловал его, глубоко, чувствуя на языке солоноватый вкус собственного семени.       Потом он снова опустился ниже, раздвинул ягодицы Эграсселя и просто смотрел. Вход всё ещё был слегка приоткрыт, красноватый, блестящий. Из него медленно, почти лениво вытекала ещё одна густая капля. Она скатилась вниз и остановилась на самом чувствительном месте под мошонкой.       Лололошка наклонился и провёл языком по этой капле, собирая её. Эграссель резко вздрогнул, бёдра дрогнули. Лололошка не остановился — медленно вылизал всю внутреннюю сторону бедра, затем промежность, затем сам вход, собирая всё, что ещё вытекало.       Когда он наконец поднял голову, губы были мокрыми, а подбородок блестел.       Эграссель смотрел на него совершенно тёмными глазами. Дыхание всё ещё не выровнялось. Между бёдер было мокро, липко и горячо. Семя продолжало медленно сочиться, оставляя новые блестящие следы на светлой коже.       Лололошка лёг рядом, притянул эльфа к себе и тихо, почти благоговейно прошептал:       — Ещё не всё.       Эграссель только слабо кивнул, прижимаясь мокрым бедром к его ноге.

D — Dirty secret

Лололошка лежал на боку, прижавшись грудью к спине Эграсселя. Рука лежала на животе эльфа, пальцы медленно гладили влажную кожу чуть ниже пупка. Между ними всё ещё было мокро и тепло — семя продолжало медленно вытекать, оставляя липкие следы на бёдрах обоих.       Эграссель дышал уже ровнее, но тело оставалось чувствительным. Каждый раз, когда пальцы Лололошки проходили слишком близко к паху, мышцы живота слегка напрягались.       Лололошка молчал долго. Потом наклонился к самому уху — тому самому, которое ещё недавно так сильно реагировало, — и тихо произнёс:       — Я должен тебе кое-что сказать.       Эграссель слегка повернул голову. Зелёный глаз блеснул в полумраке.       — Что?       Лололошка провёл губами по острому краю уха, собираясь с духом. Голос вышел хриплым и чуть стыдливым:       — Иногда… когда ты спишь… я дрочу на тебя.       Эграссель замер.       Лололошка продолжил, уже не останавливаясь:       — Ты лежишь на животе или на боку, волосы растрёпаны, губы слегка приоткрыты. Я смотрю на тебя и… не могу сдержаться. Представляю, как вхожу, пока ты ещё не совсем проснулся. Как ты сжимаешься вокруг меня во сне. Как стонешь, даже не открывая глаз. Я кончаю быстро. Всегда. А потом просто лежу рядом и смотрю, как ты дышишь.       Он замолчал. Сердце колотилось так сильно, что Эграссель наверняка чувствовал его через спину.       Эльфа молчал несколько секунд. Потом медленно, очень медленно подал бёдра назад — прямо на уже снова твердеющий член Лололошки. Головка скользнула между ягодиц, касаясь ещё влажного, слегка приоткрытого входа.       — Покажи, — тихо сказал Эграссель.       Голос был низким, чуть хриплым, без тени осуждения.       Лололошка выдохнул.       Он отстранился совсем немного, достал из-под подушки небольшое зеркало, которое обычно стояло на тумбочке, и поставил его так, чтобы Эграссель мог видеть. Затем лёг обратно, прижимаясь сзади, и обхватил свой член ладонью.       Он начал медленно.       Пальцы скользили по стволу, уже влажному от остатков семени и новой смазки. Большой палец кружил по головке, размазывая прозрачную каплю. Лололошка смотрел не на свою руку — на лицо Эграсселя в зеркале. На то, как расширяются зрачки, как губы слегка приоткрываются, как дыхание снова сбивается.       — Обычно ты лежишь вот так, — прошептал он, прижимаясь ближе. Член скользнул между бёдер эльфа, трудясь о внутреннюю сторону.       — Я смотрю на твои лопатки. На то, как поднимается и опускается спина. На эти уши…       Он наклонился и снова взял заострённый кончик между губами, одновременно ускоряя движения руки.       Эграссель тихо застонал. Бёдра сами подались назад, сильнее прижимаясь к члену Лололошки. Вход, всё ещё мягкий и мокрый после предыдущего оргазма, слегка сжался, будто приглашая.       Лололошка не вошёл. Вместо этого продолжал дрочить, прижимаясь стволом к промежности эльфа, скользя между ягодиц. Каждый раз, когда головка проходила по чувствительному месту, Эграссель вздрагивал.       — Иногда я кончаю тебе на спину, — продолжал Лололошка хрипло.       — Смотрю, как семя стекает по позвоночнику. Иногда на бёдра. Один раз… один раз я кончил тебе прямо на губы, пока ты спал. Ты облизнулся во сне. Я чуть не умер.       Эграссель резко выдохнул. Его собственный член уже снова был твёрдым, прижатым к животу. Лололошка свободной рукой обхватил его, начал двигать в том же ритме, в котором дрочил себе.       Теперь они двигались вместе.       Лололошка прижимался сзади, скользя членом между ягодиц, иногда слегка надавливая головкой на вход, но не входя. Рука на члене Эграсселя работала уверенно — большой палец кружил по уздечке, пальцы сжимали ствол. Вторая рука продолжала двигаться по собственному члену, размазывая влагу.       Эграссель смотрел в зеркало. Видел, как Лололошка кусает губу, как напрягаются мышцы его предплечья, как капли семени с предыдущего раза всё ещё блестят на внутренней стороне бёдер. Видел собственное лицо — раскрасневшееся, с тёмными глазами, с приоткрытыми губами.       — Ещё, — попросил он.       Лололошка ускорился.       Теперь движения стали жёстче. Он прижимался сильнее, почти грубо, скользя стволом по мокрой промежности. Каждый толчок бёдрами заставлял головку тереться о вход. Рука на члене Эграсселя двигалась быстро, влажно, с характерным звуком.       Эграссель кончил первым.       Он выгнулся, сжав бёдра, и тёплые струи попали на простыню и на пальцы Лололошки. Мышцы входа судорожно сократились, касаясь головки члена Лололошки. Этого хватило.       Лололошка кончил с низким, протяжным стоном, уткнувшись лицом в шею эльфа. Семя выплеснулось прямо между ягодиц, густыми тёплыми струями, смешиваясь с тем, что ещё оставалось внутри и снаружи. Оно стекало вниз, по промежности, оставляя новые блестящие дорожки.       Они лежали, тяжело дыша.       Лололошка не убирал руку. Пальцы всё ещё медленно гладили влажный, пульсирующий член Эграсселя, размазывая свежее семя. Второй рукой он провёл по собственной головке, собирая остатки, и поднёс пальцы к губам эльфа.       Эграссель облизнул их без колебаний.       Потом тихо, почти шёпотом произнёс:       — В следующий раз… не жди, пока я усну. Просто возьми.       Лололошка прижался лбом к его плечу и закрыл глаза.

E — Experience

Лололошка не сразу ответил.       Он лежал, прижавшись лбом к плечу Эграсселя, всё ещё чувствуя на пальцах тепло свежего семени. Между ними было мокро, липко и тяжело. Воздух в комнате стал густым — запах секса смешался с лёгким травянистым ароматом эльфийской кожи.       Эграссель слегка повернул голову. Голос вышел тихим, почти сонным, но с вопросом:       — Ты помнишь… наш первый раз?       Лололошка кивнул, не поднимая лица.       — Помню. Каждую секунду.       Он медленно отстранился, уложил Эграсселя на спину и сел между его разведённых ног. Свет ночника падал прямо на промежность — влажную, слегка припухшую, всё ещё блестящую от смеси семени и смазки. Вход оставался мягким, но Лололошка знал, что сейчас будет делать иначе.       Он наклонился и поцеловал внутреннюю сторону бедра — там, где кожа была особенно тонкой и горячей. Затем выше, ближе к паху. Эграссель тихо выдохнул, когда язык прошёл по чувствительному месту прямо под мошонкой.       — Тогда ты ещё никогда никого не целовал, — прошептал Лололошка, не отрываясь от кожи.       — А я… я уже знал, как это бывает. Но с тобой всё было по-другому.       Он поднял правую руку. Пальцы блестели от влаги. Лололошка медленно, очень медленно провёл подушечкой указательного пальца по входу, не нажимая — просто касаясь. Круговыми движениями размазал оставшуюся жидкость, чувствуя, как мышцы слегка подрагивают под прикосновением.       — Я боялся сделать больно, — продолжал он.       — Поэтому сначала только это.       Палец нажал чуть сильнее. Кончик легко скользнул внутрь — ткани всё ещё были податливыми после предыдущих раундов. Лололошка остановился на первой фаланге, давая Эграсселю привыкнуть, хотя необходимости в этом уже почти не было. Он чувствовал жар, пульсацию, лёгкое сопротивление кольца мышц.       Эграссель смотрел на него тёмными глазами. Дыхание сбилось снова.       Лололошка начал двигаться — медленно, мелко, почти не выходя. Большой палец свободной руки кружил по мошонке, слегка оттягивая её, открывая вид. Он добавил второй палец. На этот раз вход принял их сразу, но Лололошка всё равно двигался осторожно, разводя пальцы ножницами внутри, растягивая.       — В тот раз я делал именно так, — тихо сказал он.       — Долго. Пока ты не начал сам подаваться навстречу. Пока не попросил «ещё».       Пальцы скользили глубже. Лололошка согнул их, находя ту самую точку — небольшую, чуть более плотную железу. Нажал. Эграссель резко выгнул спину, тихий стон сорвался с губ. Мышцы вокруг пальцев сжались сильно, почти судорожно.       Лололошка не ускорялся. Он массировал простату медленными, круговыми движениями, одновременно наблюдая за лицом эльфа. За тем, как краснеют скулы, как дрожат ресницы, как кадык ходит вверх-вниз при каждом глотке воздуха.       — Ты был таким тугим, — продолжал он хрипло.       — Я входил очень медленно. Головка прошла… и ты вцепился мне в плечи так, что остались синяки. Я остановился. Ждал. Пока ты не кивнул.       Он добавил третий палец.       Теперь растяжение стало ощутимее. Вход обхватывал все три пальца плотно, горячо. Лололошка двигал ими глубже, разводя, снова собирая вместе, имитируя медленное проникновение члена. Каждый раз, когда подушечки проходили по простате, бёдра Эграсселя вздрагивали.       Смазки было много — смесь старого семени и новой, прозрачной влаги, которая выделялась всё активнее. Влажные звуки наполняли тишину комнаты. Лололошка наклонился ниже и провёл языком по стволу члена эльфа, собирая каплю, выступившую на головке. Одновременно пальцы продолжали работать внутри — глубоко, размеренно, без спешки.       Эграссель уже не лежал спокойно. Бёдра сами поднимались навстречу руке, пытаясь насадиться глубже. Левая рука — та, что со шрамами — лежала на животе, пальцы слабо сжимались. Правая вцепилась в простыню.       — Потом ты сказал «можно», — прошептал Лололошка, поднимая глаза.       — И я вошёл до конца. Медленно. Ты был такой горячий внутри… и такой узкий. Я думал, что кончу сразу.       Он вынул пальцы почти полностью, оставив только кончики, затем снова погрузил их до основания одним плавным движением. Эграссель всхлипнул. Мышцы сжались вокруг пальцев так сильно, что Лололошка на секунду перестал дышать от ощущения.       Он продолжал говорить — тихо, почти в самое ухо, хотя находился ниже:       — Я держался. Двигался очень медленно. Смотрел тебе в глаза. Ты плакал. Не от боли. От того, что слишком много всего сразу. Я целовал эти слёзы. И продолжал.       Пальцы ускорились совсем немного. Теперь они входили глубже, сильнее нажимая на простату с каждым движением. Большой палец свободной руки массировал уздечку члена Эграсселя. Ритм был тот же, что и в их первый раз — терпеливый, внимательный, без права на ошибку.       Эграссель дрожал всем телом. Светлые волосы прилипли к вискам. Глаза были совершенно тёмными, влажными. Когда Лололошка особенно сильно нажал внутри, эльф резко выдохнул его имя и кончил — без stimуляции ствола, только от пальцев. Струи попали на живот и на грудь Лололошки. Мышцы вокруг пальцев сжались так сильно, что на несколько секунд стало почти невозможно двигаться.       Лололошка не вынул руку сразу.       Он продолжал медленно, почти ласково двигать пальцами, продлевая оргазм, чувствуя каждую пульсацию, каждую волну сокращений. Только когда дрожь начала стихать, он осторожно вышел.       Три пальца блестели от густой влаги. Лололошка поднёс их к губам Эграсселя. Эльф, всё ещё тяжело дыша, облизнул их — медленно, тщательно, глядя прямо в глаза.       Лололошка наклонился и поцеловал его — глубоко, разделяя вкус.       Потом тихо, почти в самые губы произнёс:       — В тот раз я пообещал себе, что никогда не причиню тебе боли. И до сих пор держу это обещание.       Эграссель слабо кивнул, притягивая его ближе. Между бёдер всё ещё было мокро и горячо. Пальцы Лололошки оставили после себя приятную, тянущую пустоту — ту самую, которую хотелось снова заполнить.

F — Favorite position

Лололошка не стал больше ждать.       Эграссель всё ещё лежал на спине, ноги слегка разведены, грудь тяжело поднималась. Между бёдер блестела свежая влага — остатки семени и то, что выделилось от пальцев. Вход выглядел мягким, слегка припухшим, готовым.       Лололошка поднял его ноги, согнул в коленях и развёл шире, укладывая себе на бёдра. Затем наклонился вперед, опираясь на руки по обе стороны от головы эльфа, и медленно, очень медленно вошёл.       Головка легко прошла внутрь — ткани всё ещё были податливыми и скользкими. Лололошка не остановился на половине. Он продолжал погружаться, сантиметр за сантиметром, пока лобковая кость не прижалась к промежности Эграсселя. Член вошёл до конца, заполняя полностью.       Эграссель резко выдохнул. Глаза распахнулись. Зелёные зрачки были такими тёмными, что радужка почти исчезла.       Лололошка не двигался. Он просто лежал внутри, давая обоим почувствовать вес и тепло. Сердцебиение эльфа отдавалось прямо в член — частые, сильные удары. Мышцы вокруг него медленно, ритмично сокращались, привыкая к новой наполненности.       — Смотри на меня, — тихо попросил Лололошка.       Эграссель поднял взгляд. Их лица были совсем близко — достаточно, чтобы чувствовать дыхание друг друга.       Лололошка начал двигаться.       Не резко. Глубокими, размеренными толчками, каждый из которых входил до самого конца. Угол был таким, что головка с каждым движением проходила прямо по простате. Лололошка чувствовал это — небольшое уплотнение внутри, то, как Эграссель каждый раз слегка вздрагивает, когда давление приходится именно туда.       Он держал бёдра эльфа разведёнными своими руками, не давая свести ноги. Большие пальцы впивались в мягкую кожу внутренней стороны бёдер, оставляя лёгкие красные следы. Каждый толчок был контролируемым, но тяжёлым — бёдра Лололошки поднимались и опускались с силой, достаточной, чтобы кровать тихо скрипела.       Эграссель смотрел на него не отрываясь. Губы приоткрыты, дыхание сбито. Каждый раз, когда член входил полностью, из горла вырывался тихий, дрожащий звук — не стон даже, а скорее всхлип удовольствия.       Лололошка наклонился ещё ниже, почти ложась на него, и поцеловал — глубоко, влажно, не прерывая движений бёдер. Язык скользнул в рот эльфа в том же ритме, в котором двигался член. Эграссель ответил сразу, обхватывая его за плечи, впиваясь пальцами в лопатки.       Теперь угол изменился.       Лололошка приподнял бёдра Эграсселя чуть выше, подложив ладони под ягодицы, и вошёл ещё глубже. Головка упёрлась прямо в простату и осталась там на секунду, прежде чем он начал короткие, жёсткие движения — не выходя полностью, а только слегка отстраняясь и снова вдавливаясь.       Эграссель выгнулся.       Ноги обхватили талию Лололошки, пятки упёрлись в поясницу. Мышцы внутри сжались так сильно, что Лололошка на мгновение перестал дышать. Жар, плотность, пульсация — всё это било прямо в основание члена.       Он не ускорялся. Продолжал тот же глубокий, почти медленный ритм, глядя прямо в глаза. Каждый толчок сопровождался влажным звуком — смесь семени, смазки и нового возбуждения. Капли стекали по мошонке Лололошки и дальше, на простыню.       — Вот так, — прошептал он, не отрывая взгляда.       — Именно так я тебя хочу видеть. Раздвинутого. Открытого. Смотрящего только на меня.       Эграссель всхлипнул в ответ. Его член, зажатый между их животами, тёрся о пресс Лололошки с каждым движением, оставляя влажные следы. Лололошка чувствовал, как тот твердеет ещё сильнее, как головка пульсирует.       Он изменил угол ещё раз — чуть наклонил бёдра, чтобы головка скользила по передней стенке с максимальным давлением. Эграссель резко вскинул голову, рот открылся в беззвучном крике. Мышцы вокруг члена сжались ритмично, сильно, почти болезненно. Лололошка не остановился.       Он продолжал двигаться в том же темпе — глубоко, тяжело, глядя в глаза. Пот стекал по вискам, капал на грудь эльфа. Руки, удерживающие бёдра, дрожали от напряжения, но не разжимались. Каждый толчок вдавливал Эграсселя в матрас, заставляя кровать тихо поскрипывать.       Эграссель кончил первым — без stimуляции руками, только от члена внутри и трения о живот. Струи попали между ними, тёплые, густые. Мышцы вокруг Лололошки сжались так сильно, что он сам оказался на грани.       Он сделал ещё несколько глубоких, почти яростных толчков и кончил следом — глубоко, с низким стоном прямо в рот эльфа. Член пульсировал внутри, заливая и без того мокрый канал новым семенем. Лололошка вжался до предела, не давая ни капле сразу вытечь, чувствуя, как тепло разливается внутри.       Они лежали, тяжело дыша, не размыкая взгляда.       Лололошка не выходил. Он оставался глубоко, дрожа, пока последние сокращения не стихли. Только когда дыхание обоих немного выровнялось, он медленно, очень медленно выскользнул.       Семя сразу хлынуло наружу — густое, смешанное с предыдущим, стекая по промежности широкой блестящей дорожкой. Лололошка смотрел, как оно вытекает, как мышцы входа всё ещё слабо пульсируют, выпуская ещё немного.       Потом он снова развёл бёдра Эграсселя руками и просто смотрел — на открытый, мокрый, испачканный вход, на следы на внутренней стороне бёдер, на то, как эльф лежит раздвинутый и совершенно открытый под ним.       — Любимая поза, — тихо сказал он.       — Потому что я вижу тебя всего. И ты видишь меня.       Эграссель слабо кивнул, всё ещё глядя ему в глаза. Между ними было мокро, горячо и тяжело. Простыни под ягодицами уже промокли насквозь.

G — Goofy

Лололошка не дал Эграсселю даже толком отдышаться.       Он всё ещё лежал между разведённых ног эльфа, член полутвёрдый, медленно выскальзывая из мокрого, пульсирующего входа. Семя продолжало вытекать — густыми, тёплыми струйками, стекая по промежности на уже окончательно промокшую простыню. Лололошка смотрел на это с лёгкой, почти довольной улыбкой, которая совсем не вязалась с только что закончившимся жёстким раундом.       — Знаешь, — тихо сказал он, наклоняясь к самому уху Эграсселя, — если бы учёные Первых увидели тебя сейчас… они бы точно решили, что я провожу какой-то очень важный эксперимент по изучению эльфийской физиологии.       Эграссель резко вздрогнул. Кончики ушей мгновенно покраснели — ярко, почти пунцово. Он попытался отвернуться, но Лололошка мягко поймал его подбородок и вернул лицо к себе.       — Особенно вот это, — продолжал Лололошка, проводя пальцем по ещё слегка приоткрытому входу. Мышцы слабо сжались вокруг подушечки.       — Такой красивый, мокрый, и всё ещё пытается меня удержать. Прямо научный образец высшего сорта.       — Ло… — тихо простонал Эграссель, голос сорвался между стыдом и остаточным возбуждением. Уши горели уже целиком.       Лололошка усмехнулся и наклонился ниже, касаясь губами острого кончика уха.       — А ещё ты краснеешь до самых кончиков. Это вообще нечестно. Я пытаюсь быть серьёзным, а ты лежишь здесь весь растрёпанный, в семени, и краснеешь, как будто я только что сказал тебе комплимент про глаза, а не про то, как хорошо ты сжимаешься вокруг меня.       Эграссель тихо всхлипнул — то ли от смущения, то ли от того, что палец Лололошки медленно, почти лениво кружил вокруг чувствительного края. Бёдра сами, против воли, слегка подались навстречу.       — Видишь? — прошептал Лололошка с притворным восторгом.       — Даже сейчас. Я только говорю гадости, а ты уже снова хочешь. Какой послушный эльф. Прямо идеальный для домашних опытов.       Он убрал палец и вместо этого провёл всей ладонью по внутренней стороне бедра, собирая густую белёсую жидкость. Затем поднёс руку к лицу Эграсселя и медленно размазал семя по нижней губе.       — Оближи, — тихо попросил он, уже без нажима, скорее с игривой мягкостью.       Эграссель послушался. Язык скользнул по губе, собирая вкус. Уши горели так сильно, что       Лололошка чувствовал жар даже на расстоянии.       — Хороший мальчик, — протянул Лололошка, и голос его стал ещё ниже, ещё более довольным.       — А теперь скажи честно… тебе нравится, когда я вот так говорю? Когда хвалю тебя за то, какой ты мокрый и открытый?       Эграссель закрыл глаза. Кончики ушей дрогнули. Бёдра снова слегка двинулись — непроизвольно, ища контакта.       — …Нравится, — едва слышно выдохнул он.       Лололошка тихо рассмеялся — низко, почти в самое ухо.       — Вот и замечательно. Потому что я могу так весь вечер. Смотри.       Он снова наклонился, прижался губами к острому краю уха и начал шептать — медленно, подробно, с нарочитой серьёзностью учёного, который комментирует эксперимент:       — Обратите внимание на реакцию испытуемого. При словесной стимуляции наблюдается выраженное расширение зрачков, учащение дыхания и… — он скользнул рукой между ног и легко обхватил уже снова твердеющий член эльфа, — повышенное кровенаполнение. Также отмечается непроизвольное сокращение анального сфинктера. Очень перспективный результат.       Эграссель резко выгнулся. Стон вырвался громче обычного. Уши были пунцовыми до самых оснований. Он попытался закрыть лицо руками, но Лололошка мягко перехватил запястья и прижал их к подушке.       — Не прячься. Я хочу видеть, как ты краснеешь. Это… чертовски мило. И возбуждает сильнее, чем должно.       Он отпустил одно запястье и вместо этого провёл пальцами по груди эльфа, задел твёрдый сосок, слегка ущипнул. Эграссель всхлипнул, бёдра снова качнулись вверх.       — А ещё, — продолжал Лололошка уже совсем шёпотом, почти касаясь губами губ, — ты издаёшь такие звуки, когда я попадаю по простате. Такие тихие, срывающиеся… будто сам удивляешься, что тебе так хорошо. Я каждый раз чуть не кончаю только от этого. Эграссель открыл глаза. Взгляд был совершенно тёмным, влажным, и в нём смешались смущение, желание и что-то очень близкое к отчаянию.       — Прекрати… говорить, — попросил он хрипло, но бёдра снова подались навстречу руке Лололошки, которая всё ещё лениво гладила его член.       Лололошка усмехнулся.       — Не прекращу. Ты слишком красиво краснеешь. И слишком честно реагируешь телом, даже когда рот говорит «хватит».       Он наклонился и коротко, глубоко поцеловал — почти грубо, с языком, — а потом снова вернулся к уху:       — Знаешь, что я думаю каждый раз, когда ты сжимаешься вокруг меня вот так? Что никакие эльфийские артефакты и древние заклинания не сравнятся с тем, как ты принимаешь меня. Весь. До конца. И ещё просишь не останавливаться.       Эграссель тихо застонал в ответ. Пальцы свободной руки впились в плечо Лололошки. Бёдра уже двигались совсем откровенно — короткими, жадными толчками навстречу ладони.       Лололошка почувствовал, как собственный член снова полностью затвердел, прижимаясь к мокрому бедру эльфа. Он не стал входить сразу. Вместо этого продолжал шептать — то пошлости, то почти нежные глупости, то нарочито научные комментарии, — наблюдая, как с каждым словом уши Эграсселя становятся всё краснее, а движения бёдер — всё менее контролируемыми.       — Вот так, — тихо сказал он наконец, голос уже совсем хриплый.       — Красней. Двигайся. И слушай. Потому что я ещё даже не начал по-настоящему хвалить тебя за то, какой ты хороший, когда кончаешь.       Эграссель закрыл глаза и тихо, почти обречённо выдохнул его имя — между стоном и смущённым смешком.

H — Hair

Лололошка больше не стал дразнить словами.       Он просто наклонился и зарылся лицом в светлые волосы Эграсселя.       Они пахли так, как пахла только его кожа — чисто, слегка травянисто, с едва уловимым сладковатым оттенком, который усиливался от пота и возбуждения. Пряди были мягкими, чуть влажными у корней, растрёпанными после всего, что уже произошло. Лололошка вдохнул глубже, почти уткнувшись носом в макушку, и медленно провёл губами по пробору. Эграссель тихо выдохнул. Пальцы, всё ещё лежавшие на плечах Лололошки, слегка сжались.       Лололошка не торопился. Он перебирал волосы медленно, пропуская пряди между пальцами, чувствуя, как они скользят по коже. Иногда останавливался, чтобы поцеловать кожу на макушке — горячую, чуть влажную. Иногда просто дышал, позволяя запаху заполнить лёгкие.       Одновременно бёдра снова начали двигаться.       Член, уже полностью твёрдый, медленно скользнул внутрь — без резкости, без спешки. Вход принял его сразу, всё ещё мягкий и мокрый после предыдущих раз. Лололошка вошёл до конца и остановился, давая обоим почувствовать полноту. Затем начал короткие, глубокие толчки — почти ленивые, но тяжёлые.       Он не поднимал головы.       Лицо оставалось зарытым в светлые волосы. Каждый толчок заставлял пряди слегка шевелиться, касаясь щёк и лба. Лололошка целовал макушку в том же ритме, в котором двигались бёдра, — медленно, с нажимом, иногда слегка прикусывая кожу у самого корня волос.       Эграссель тихо стонал. Звуки получались приглушёнными, потому что он сам уткнулся лицом в изгиб шеи Лололошки. Его пальцы уже не просто лежали на плечах — они зарылись в тёмные, растрёпанные волосы Лололошки, сжимая пряди, притягивая ближе.       — Мягкие… — хрипло выдохнул Лололошка прямо в макушку.       — Всегда такие мягкие. Даже когда ты весь мокрый и дрожишь.       Он провёл ладонью от затылка вниз, к шее, собирая волосы в горсть, слегка оттягивая. Эграссель запрокинул голову, открывая горло. Лололошка воспользовался этим — оставил несколько медленных, глубоких засосов прямо под линией роста волос, продолжая двигаться внутри.       Ритм оставался размеренным.       Глубокие, скользящие толчки. Каждый раз, когда он входил полностью, лобковая кость прижималась к промежности, а головка упиралась в простату. Эграссель вздрагивал, и каждый раз его пальцы сильнее сжимали волосы Лололошки.       Лололошка снова зарылся лицом в светлые пряди. Теперь он не просто целовал — он тёрся щекой, носом, губами, будто хотел оставить свой запах на каждом волоске. Свободной рукой он продолжал перебирать пряди у виска, иногда заводя их за заострённое ухо, иногда просто гладя.       — Люблю, когда ты вот так… — прошептал он, не отрываясь от волос.       — Когда твои пальцы в моих волосах. Когда ты тянешь. Когда не можешь решить — ближе притянуть или просто держаться.       Эграссель в ответ лишь сильнее сжал пряди у него на затылке. Бёдра сами подавались навстречу каждому толчку. Вход сжимался вокруг члена горячо и ритмично, будто подстраиваясь под медленный темп.       Лололошка ускорился совсем немного.       Движения стали чуть короче, чуть жёстче, но всё ещё глубокими. Он продолжал утыкаться лицом в макушку, вдыхая запах, целуя кожу, иногда слегка покусывая. Волосы Эграсселя уже совсем растрепались — часть прилипла к вспотевшему лбу, часть рассыпалась по подушке, часть была зажата в пальцах Лололошки.       Эграссель тихо всхлипнул, когда особенно сильный толчок пришёлся прямо по простате. Его рука в волосах Лололошки дрогнула, пальцы судорожно сжались. Лололошка почувствовал лёгкую боль у корней — приятную, тянущую — и низко застонал прямо в светлые пряди.       — Вот так, — выдохнул он.       — Тяни. Мне нравится.       Эграссель послушался. Пальцы сильнее впились в тёмные волосы, оттягивая голову Лололошки чуть назад, заставляя его запрокинуть лицо. На секунду их взгляды встретились — тёмные, влажные, совершенно расфокусированные. Потом Лололошка снова наклонился и уткнулся носом в пробор, продолжая двигаться.       Теперь оба держали друг друга за волосы.       Лололошка — за светлые, мягкие, пахнущие травами и сексом. Эграссель — за тёмные, растрёпанные, чуть жёсткие. Каждый толчок сопровождался лёгким натяжением, каждый стон — новым сжатием пальцев.       Лололошка чувствовал, как оргазм снова собирается — медленно, тяжело, глубоко внизу живота. Он не ускорялся. Продолжал тот же размеренный, почти медитативный ритм, уткнувшись лицом в волосы, целуя макушку, вдыхая запах. Эграссель дрожал под ним, сжимался сильнее с каждым движением, и его пальцы в волосах Лололошки уже дрожали от напряжения.       Когда Эграссель кончил — тихо, с протяжным всхлипом, вжимаясь лицом в шею Лололошки, — мышцы вокруг члена сжались так сильно, что Лололошка кончил следом. Он вжался до предела, заливая уже мокрый канал новым семенем, и всё это время не поднимал лица из светлых волос.       Даже когда пульсация стихла, он остался так — уткнувшись носом в макушку, перебирая влажные пряди, медленно выдыхая.       Эграссель всё ещё держал его за волосы. Пальцы уже не сжимали — просто лежали, перебирая тёмные пряди в ответ.       Между ними было мокро, горячо и тихо. Только дыхание и запах волос.

I — Intimacy

Лололошка не вышел сразу.       Он оставался внутри, медленно остывая, пока последние сокращения мышц Эграсселя не стали совсем слабыми. Лицо всё ещё было зарыто в светлые волосы, но теперь он дышал уже спокойнее. Пальцы продолжали перебирать пряди — уже не с прежней жадностью, а почти нежно, будто успокаивая.       Когда дыхание обоих выровнялось, Лололошка осторожно выскользнул. Семя снова потекло — густое, тёплое, оставляя новые блестящие дорожки на внутренней стороне бёдер. Он не стал вытирать. Вместо этого медленно спустился ниже.       Сначала поцеловал ключицу.       Потом — яремную ямку. Губы задержались там, чувствуя, как под тонкой кожей бьётся пульс. Эграссель тихо выдохнул, пальцы снова скользнули в тёмные волосы Лололошки, но уже без силы — просто лежали, перебирая.       Лололошка продолжал спускаться.       Поцелуй за поцелуем. Каждый ребёрный край. Он знал их на ощупь — тонкие, чуть выступающие, особенно заметные, когда Эграссель выгибался. Губы касались кожи медленно, с лёгким нажимом, иногда язык проводил влажную полоску. Когда дошёл до самых нижних рёбер, Эграссель уже снова дышал чаще.       — Я люблю тебя, — тихо сказал Лололошка, не поднимая головы. Голос был хриплым, но ровным.       — Не только вот так. Не только когда ты мокрый и дрожишь подо мной. Всегда.       Он перешёл к животу. Поцеловал лёгкую впадинку пупка, затем ниже — туда, где кожа была особенно чувствительной. Семя с предыдущих раз всё ещё блестело здесь, и Лололошка не стал избегать его. Просто целовал поверх, оставляя влажные следы губ на уже влажной коже.       Эграссель смотрел на него. Зелёные глаза были тёмными, но уже не только от возбуждения — в них появилось что-то более мягкое, почти уязвимое.       Лололошка поднял левую руку эльфа — ту самую, со шрамами — и медленно, один за другим, поцеловал каждый рубец. От запястья до середины предплечья. Губы задерживались на самых глубоких, там, где кожа была плотнее и чуть светлее.       — Я люблю и это, — прошептал он, касаясь губами самого старого шрама.       — Всё, что с тобой было. Всё, что осталось. Ты не обязан ничего объяснять. Просто… позволь мне это целовать.       Эграссель тихо всхлипнул — не от боли и не от удовольствия. Пальцы свободной руки слегка дрогнули в волосах Лололошки.       Лололошка вернулся к груди. Взял один сосок между губами, мягко пососал, затем провёл языком по кругу. Потом — второй. Руки эльфа уже снова сжались в его волосах, но всё ещё без силы. Когда Лололошка слегка прикусил чувствительную плоть, Эграссель тихо выдохнул его имя.       — Я здесь, — ответил Лололошка, поднимая глаза.       — И никуда не уйду.       Он снова спустился ниже. На этот раз целовал внутреннюю сторону бёдер — там, где кожа была особенно нежной и всё ещё липкой от семени. Каждый поцелуй сопровождался тихим словом:       — Люблю, как ты сжимаешься. — Люблю, как краснеешь.       — Люблю, как смотришь на меня, когда я внутри.       — Люблю, как засыпаешь потом у меня на груди.       Эграссель дрожал. Не сильно — лёгкой, непрерывной дрожью, которая пробегала по мышцам живота и бёдер. Когда Лололошка дошёл до самого края входа и просто прижался губами к чувствительной коже рядом, не входя языком, эльф тихо всхлипнул и развёл ноги шире.       Лололошка поднял голову.       Их взгляды встретились. В глазах Эграсселя стояли слёзы — не от боли, не от переизбытка ощущений. Просто слёзы. Он протянул руку и коснулся щеки Лололошки мокрыми пальцами.       — Я тоже, — сорвалось у него хрипло.       — Люблю. Очень. Даже когда… даже когда боюсь, что не заслуживаю.       Лололошка сразу поднялся выше, накрыл его тело своим и поцеловал — глубоко, но без прежней жадности. Губы двигались медленно, почти бережно. Язык скользнул в рот эльфа, разделяя вкус соли от слёз и остатков семени.       — Заслуживаешь, — тихо сказал он между поцелуями.       — Всего. Меня. Этого. Всего, что я могу дать.       Он не вошёл снова сразу. Вместо этого просто лежал сверху, прижимаясь всем телом, целуя мокрые щёки, виски, веки. Руки гладили бока — медленно, от рёбер к бёдрам и обратно. Иногда пальцы находили старые шрамы на руках Эграсселя и задерживались там, поглаживая.       Эграссель обхватил его ногами, притягивая ближе. Член Лололошки, уже снова твёрдый, лежал между ними, прижимаясь к животу эльфа. Но никто не торопился. Сейчас важнее было другое — тепло кожи, вкус слёз, тихие слова, которые оба произносили почти беззвучно, прямо в губы друг друга.       — Я хочу тебя, — прошептал Лололошка. — Не только тело. Тебя всего. Каждый шрам. Каждый страх. Каждый раз, когда ты краснеешь до кончиков ушей.       Эграссель кивнул, уткнувшись лбом ему в плечо. Голос, когда он ответил, совсем сорвался:       — Тогда возьми. Снова. Пожалуйста.       Лололошка поцеловал его ещё раз — медленно, глубоко — и только после этого снова направил себя внутрь. Вошёл без спешки, до конца, и остался так, глядя в глаза. Между ними снова стало мокро и горячо. Но теперь это было не только похоть.

J — Jack off

Лололошка вошёл медленно, до самого конца, и остановился.       Эграссель лежал под ним, ноги обхватывали талию, глаза всё ещё были влажными после недавних слов. Внутри было жарко и скользко — смесь старого семени и новой смазки делала каждое микродвижение ощутимым. Лололошка чувствовал, как мышцы слегка пульсируют вокруг него, привыкая к наполненности.       Он не начал двигаться сразу.       Вместо этого опустил руку между их телами и обхватил член Эграсселя. Тот уже был твёрдым, горячим, с влажной головкой, которая оставляла прозрачные следы на животе. Лололошка провёл большим пальцем по уздечке, размазывая влагу, и только после этого начал медленные, глубокие толчки.       Ритм сразу стал общим.       Каждый раз, когда бёдра Лололошки подавались вперёд и член входил до основания, пальцы на стволе Эграсселя скользили вниз, к корню. Когда он отстранялся — почти выходя, — рука поднималась к головке, сжимая её чуть сильнее. Движения были синхронными, точными, будто одно продолжало другое.       Эграссель тихо застонал. Пальцы впились в плечи Лололошки. Бёдра сами начали отвечать — короткими, жадными толчками навстречу и руке, и члену.       Лололошка смотрел на него.       На то, как сжимаются мышцы живота каждый раз, когда головка проходит по простате. На то, как кадык дёргается при каждом всхлипе. На то, как светлые волосы снова растрепались по подушке. Рука продолжала работать в том же темпе — влажно, уверенно, с лёгким поворотом запястья на каждом подъёме.       Смазки было много.       Собственная влага Эграсселя смешивалась с семенем, которое всё ещё вытекало из него вокруг члена Лололошки. Пальцы скользили легко, издавая тихие, неприличные звуки. Иногда Лололошка специально задерживался на головке, круговыми движениями большого пальца размазывая каплю, и в эти моменты Эграссель выгибался особенно сильно.       — Вот так, — хрипло выдохнул Лололошка.       — Чувствуй и внутри, и снаружи. Одновременно.       Он слегка изменил угол. Теперь каждый толчок бил прямо по простате, а рука в тот же миг сильнее сжимала ствол. Эграссель всхлипнул громче. Ноги обхватили талию ещё крепче, пятки упёрлись в поясницу, пытаясь притянуть глубже.       Лололошка ускорился.       Не резко — просто сделал движения чуть короче и чаще. Рука следовала за бёдрами без малейшего отставания. Когда он вдавливался до конца — пальцы сжимали основание члена Эграсселя. Когда отстранялся — скользили вверх, почти срываясь с головки. Ритм был жёстким, плотным, совершенно синхронным.       Эграссель уже не контролировал голос.       Тихие, срывающиеся стоны вырывались с каждым толчком. Его собственная рука нашла свободную ладонь Лололошки и сжала её — сильно, почти до боли. Внутри мышцы работали постоянно: сжимались, отпускали, снова сжимались, будто пытались удержать член как можно глубже.       Лололошка чувствовал, как собственный оргазм поднимается быстро и тяжело. Но он держался. Хотел, чтобы Эграссель кончил первым — от этой двойной стимуляции, от того, что внутри и снаружи всё двигалось в одном ритме.       Он наклонился ниже, почти ложась на него, и прошептал прямо в губы:       — Кончи для меня. Вот так. Пока я внутри. Пока моя рука на тебе.       Эграссель резко выгнулся.       Оргазм пришёл резко — сильными, судорожными сокращениями. Семя ударило на живот и на пальцы Лололошки горячими струями. Мышцы вокруг члена сжались так сильно, что Лололошка на секунду потерял ритм. Он продолжал двигать рукой, продлевая, размазывая свежую влагу по пульсирующему стволу, пока Эграссель дрожал и всхлипывал под ним.       Только когда сокращения начали слабеть, Лололошка отпустил себя.       Несколько глубоких, почти яростных толчков — и он кончил глубоко внутри, с низким стоном в шею эльфа. Член пульсировал, заливая уже мокрый канал новым семенем. Рука на члене Эграсселя всё ещё медленно двигалась, собирая последние капли.       Они лежали, тяжело дыша.       Лололошка не вынимал ни член, ни руку. Пальцы продолжали лениво гладить влажный, постепенно опадающий ствол, размазывая смесь их семени. Внутри всё ещё было жарко и полно.       Эграссель слабо повернул голову. Голос вышел совсем хриплым:       — Ещё никогда… не было так одновременно.       Лололошка медленно поцеловал его в мокрый висок и тихо ответил:       — Я знаю. Поэтому и хотел.       Между ними было липко, горячо и тяжело.       Рука Лололошки так и осталась на члене эльфа — даже когда оба уже почти не двигались.

K — Kink

Лололошка медленно вышел.       Семя снова потекло — густой тёплой струйкой, стекая по промежности на простыню. Эграссель лежал раздвинутый, тяжёло дыша, глаза полузакрыты. Лололошка провёл ладонью по внутренней стороне бедра, собирая влагу, и тихо сказал:       — Не двигайся.       Он встал, подошёл к небольшому комоду в углу спальни и открыл нижний ящик. Оттуда достал тонкую чёрную кружевную ткань — комплект, который купил несколько недель назад в одном из более продвинутых миров. Трусы были почти невесомыми, с изящными узорами, которые почти ничего не скрывали, и маленькими бантиками по бокам.       Эграссель открыл глаза, когда увидел, что именно держит Лололошка. Кончики ушей мгновенно покраснели.       — Снова?.. — тихо спросил он, голос всё ещё хриплый.       — Снова, — подтвердил Лололошка.       — Подними бёдра.       Эграссель послушался. Лололошка осторожно продел его ступни в отверстия и медленно натянул кружево вверх. Ткань сразу прилипла к влажной коже — к семени, к смазке, к поту. Когда трусы сели на место, кружево обтянули уже слегка припухший вход и полутвёрдый член, просвечивая почти полностью.       Лололошка сел обратно между ног эльфа и просто смотрел.       Чёрное кружево на светлой коже выглядело особенно непристойно. Ткань уже темнела в нескольких местах от влаги. Лололошка провёл пальцем по передней части, чувствуя под кружевом тепло и пульс. Затем спустился ниже, к задней стороне, и слегка нажал на вход через ткань.       Эграссель тихо всхлипнул. Уши горели.       — Красивый, — низко сказал Лололошка.       — Ещё красивее, когда уже весь мокрый и это кружево только подчёркивает.       Он не стал снимать. Вместо этого наклонился, развёл ягодицы и прижался губами прямо через ткань. Язык провёл по кружеву, вдавливая его внутрь, смачивая ещё сильнее. Эграссель выгнулся, пальцы впились в простыню.       Лололошка продолжал — медленно, тщательно. Ткань намокала всё больше, становилась прозрачной, липла к коже. Когда он наконец поднял голову, кружево на промежности уже было полностью мокрым и тёмным.       — Теперь можно, — тихо сказал он.       Он направил себя и медленно вошёл — прямо через ткань.       Кружево натянулось, частично вдавилось внутрь вместе с головкой. Ощущение было другим — более грубым, более плотным. Ткань тёрлась о чувствительные стенки, создавая дополнительное трение. Лололошка двигался осторожно, позволяя кружеву растягиваться и частично рваться под напором.       Эграссель застонал громче обычного.       — Оно… внутри… — выдохнул он сорванным голосом.       — Знаю, — ответил Лололошка, продолжая медленно погружаться.       — Чувствуешь, как оно трётся? Как намокает ещё сильнее?       Он вошёл до конца. Кружево натянулось до предела. В нескольких местах тонкие нити уже лопнули, и семя предыдущих раз вместе с новой смазкой проступило сквозь дыры. Лололошка начал двигаться — глубокими, размеренными толчками. Каждый раз, когда он входил, ткань ещё сильнее вдавливалась внутрь, а когда выходил — частично вытаскивалась, создавая странное, очень интенсивное ощущение.       Эграссель дрожал.       Ноги обхватили талию Лололошки, пальцы впились в его плечи. С каждым толчком кружево рвалось всё больше. Лололошка слышал тихие звуки лопающихся нитей. Ткань уже почти не выполняла свою функцию — она была мокрой, рваной, испачканной семенем и плотно прижатой к коже.       — Смотри, — хрипло сказал Лололошка, слегка отстраняясь, чтобы Эграссель мог видеть.       — Всё в семени. И всё ещё на тебе.       Он снова вошёл — уже резче. Оставшиеся целыми участки кружева натянулись и окончательно лопнули. Ткань порвалась полностью в самом центре, и теперь член входил уже почти свободно, но клочья мокрого кружева всё ещё тёрлись о вход и о ствол.       Эграссель всхлипнул. Уши были пунцовыми. Он смотрел вниз, между своих ног, на то, как чёрная ткань превратилась в мокрые, рваные лоскуты, пропитанные белым. Лололошка ускорился.       Теперь движения стали жёстче. Каждый толчок заставлял остатки кружева ещё сильнее тереться о чувствительную кожу. Семя хлюпало, ткань шлёпала мокрыми клочьями. Лололошка держал бёдра эльфа разведёнными и смотрел — на рваное кружево, на то, как оно пачкается ещё сильнее, на то, как Эграссель краснеет до самых кончиков ушей от смеси стыда и острого удовольствия.       — В следующий раз куплю новое, — низко сказал он. — И снова порву. Потому что ты слишком хорошо выглядишь вот так. В рваном, мокром, испачканном.       Эграссель кончил резко — с громким, срывающимся стоном, сжимаясь вокруг члена так сильно, что Лололошка на секунду потерял ритм. Семя ударило на остатки кружева и на живот. Мышцы работали судорожно, вдавливая мокрые лоскуты ещё глубже.       Лололошка кончил следом — глубоко, с низким стоном, заливая и без того пропитанную ткань новым семенем. Он остался внутри, дрожа, пока пульсация не стихла.       Когда он наконец вышел, картина была совершенно непристойной.       Чёрное кружево превратилось в мокрые, рваные тряпки, полностью пропитанные белым. Оно облепило промежность, частично осталось внутри, частично свисало клочьями. Семя медленно стекало по ткани и дальше по бёдрам.       Лололошка провёл пальцем по самому мокрому участку и тихо, почти восхищённо сказал:       — Придётся выбросить. Снова.       Эграссель закрыл лицо рукой, но уши всё ещё горели, а бёдра слегка дрожали.

L — Location

Лололошка не дал Эграсселю лежать долго.       Он поднялся, протянул руку и тихо сказал:       — Встань.       Эграссель послушался. Ноги ещё слегка дрожали, между бёдер всё ещё было мокро — семя медленно стекало по внутренней стороне, оставляя блестящие дорожки. Рваные остатки кружева свисали клочьями, полностью пропитанные. Лололошка осторожно стянул их в целом и отбросил в сторону. Ткань шлёпнулась на пол тяжёлым мокрым звуком.       Он подвёл эльфа к письменному столу, который стоял у окна. На нём лежали несколько открытых тетрадей с записями, пара колб и старый бронзовый подсвечник. Лололошка одним движением сдвинул всё к краю, освобождая поверхность.       — Наклонись, — тихо приказал он.       Эграссель опёрся ладонями на столешницу. Светлые волосы упали вперёд, закрывая лицо. Лололошка встал сзади, провёл ладонями по бокам, затем ниже — по ягодицам, разводя их. Вход всё ещё был мягким, слегка припухшим, блестящим от семени.       — Представь, — низко сказал Лололошка, прижимаясь грудью к его спине, — что мы всё ещё в лаборатории. Что за дверью могут быть Первые. Что если кто-то войдёт…       Он направил себя и вошёл одним плавным, сильным движением — до конца.       Эграссель резко выдохнул, пальцы впились в край стола. Мышцы сжались вокруг члена горячо и плотно. Лололошка не дал ему времени привыкнуть. Сразу начал двигаться — глубокими, жёсткими толчками, удерживая эльфа за бёдра обеими руками.       Каждый удар заставлял столешницу тихо поскрипывать. Колбы тихо позвякивали. Тетради сползали всё ближе к краю. Лололошка вбивался сильно, почти грубо, но угол был выверен — каждый толчок бил прямо по простате. Эграссель стонал в полголоса, стараясь приглушить звуки, будто действительно боялся, что их услышат.       — Тише, — прошептал Лололошка ему в затылок, продолжая двигаться.       — Если услышат… что скажем? Что проводим важный опыт? Что изучаем реакцию эльфийского организма на глубокую стимуляцию?       Он ускорился.       Бёдра шлёпали о ягодицы влажными, звонкими ударами. Семя предыдущих раз хлюпало с каждым движением, стекая по бёдрам Эграсселя на пол. Лололошка держал его крепко — пальцы впивались в мягкую кожу, оставляя красные следы. Иногда он оттягивал бёдра сильнее на себя, входя ещё глубже, заставляя эльфа подниматься на носки. Эграссель дрожал.       Его член покачивался в такт толчкам, оставляя влажные следы на дереве стола. Светлые волосы растрепались, несколько прядей прилипли к вспотевшему лбу и шее. Каждый раз, когда Лололошка особенно сильно вдавливался, из горла эльфа вырывался тихий, срывающийся стон.       — Представь, что дверь не заперта, — продолжал Лололошка хрипло, не сбавляя ритма.       — Что кто-то может войти прямо сейчас. Увидеть, как ты стоишь, раздвинутый, с моим членом внутри.       Как семя течёт по твоим ногам. Как ты краснеешь до самых ушей, но не просишь остановиться.       Эграссель всхлипнул громче. Бёдра сами подавались назад, навстречу каждому толчку. Мышцы внутри работали постоянно — сжимались, отпускали, снова сжимались, будто пытаясь удержать.       Лололошка наклонился ниже, почти ложась на его спину, и обхватил одной рукой член эльфа. Начал дрочить в том же жёстком ритме, в котором двигались бёдра. Вторая рука осталась на бедре, удерживая.       — Кончи вот так, — приказал он низко.       — На стол. Как будто мы и правда в лаборатории. Как будто это часть опыта.       Эграссель кончил резко — с приглушённым криком, вжимаясь лбом в столешницу. Семя ударило на дерево и на пальцы Лололошки. Мышцы вокруг члена сжались так сильно, что Лололошка на несколько секунд потерял возможность двигаться. Он продолжал дрочить, продлевая, пока Эграссель дрожал и всхлипывал.       Только после этого Лололошка отпустил себя.       Несколько глубоких, почти яростных толчков — и он кончил глубоко внутри, с низким стоном в шею эльфа. Член пульсировал, заливая уже переполненный канал. Семя сразу начало вытекать вокруг ствола, стекая по бёдрам на пол вместе с предыдущим.       Они замерли.       Лололошка всё ещё был внутри, тяжело дыша, держа Эграсселя за бёдра. На столешнице блестели свежие белёсые следы. Колбы тихо дребезжали от остаточной вибрации. Тетради окончательно сползли на край.       Лололошка медленно вышел.       Семя хлынуло следом — густой тёплой струёй, стекая по внутренней стороне бёдер и капая на пол. Он провёл ладонью по мокрой дорожке, собирая часть, и тихо, почти удовлетворённо сказал:       — В лаборатории пришлось бы всё это убирать гораздо аккуратнее.       Эграссель слабо рассмеялся — хрипло, всё ещё дрожа. Потом тихо, почти шёпотом произнёс:       — Здесь… тоже придётся.       Лололошка наклонился и поцеловал его между лопаток — медленно, с нажимом.       — Потом, — ответил он.       — Сейчас мне всё равно.

M — Motivation

Лололошка не отпустил Эграсселя сразу.       Он оставался стоять сзади, всё ещё слегка задыхаясь, ладони лежали на бёдрах эльфа. Семя медленно стекало по внутренней стороне бёдер, капая на пол. На столешнице блестели свежие следы. Лололошка смотрел на это молча — внимательно, почти изучающе. Эграссель почувствовал этот взгляд.       Плечи слегка напряглись. Кончики ушей, которые только начали бледнеть, снова порозовели.       Он попытался выпрямиться, но Лололошка мягко, но уверенно нажал ладонью между лопаток, удерживая его наклонённым.       — Не двигайся, — тихо сказал он. Голос был ровным, почти спокойным — тем самым тоном, которым он обычно комментировал результаты опытов.       — Я хочу посмотреть.       Эграссель замер.       Лололошка медленно провёл ладонями вверх по бокам, затем обратно вниз, к ягодицам. Развёл их большими пальцами и просто смотрел. Вход всё ещё был слегка приоткрыт, красноватый, блестящий. Из него медленно, почти лениво вытекала густая белёсая жидкость. Она стекала по промежности, оставляя новую дорожку поверх уже существующих.       Лололошка наклонил голову чуть вбок — жест, который Эграссель знал слишком хорошо. Тот самый, которым Лололошка обычно рассматривал интересный образец под лупой.       — Реакция тканей после многократной стимуляции… — тихо произнёс он, будто диктуя себе заметки.       — Повышенная чувствительность. Остаточная пульсация. Обильное выделение смешанного секрета.       Эграссель тихо всхлипнул.       Бёдра дрогнули. Член, который уже начал опадать, снова медленно твердел. Лололошка заметил это — конечно, заметил — и уголок его рта чуть дрогнул, но голос остался прежним, сосредоточенным.       — Интересно, — продолжал он спокойно. Пальцы снова развели ягодицы шире.       — Даже вербальная фиксация наблюдения вызывает выраженный ответ. Учащение дыхания. Возобновление эрекции. Лёгкая дрожь в приводящих мышцах бедра.       Он провёл подушечкой большого пальца по краю входа — медленно, почти клинически. Не нажимая внутрь, просто касаясь. Эграссель резко вдохнул, пальцы впились в край стола.       — Пожалуйста… — сорвалось у него хрипло.       Лололошка не ответил сразу. Он продолжал смотреть. Изучал, как мышцы слегка сокращаются под прикосновением, как новая капля семени выдавливается наружу, как кожа вокруг темнеет от прилива крови.       — Просьба зафиксирована, — тихо сказал он наконец.       — Но сначала нужно закончить осмотр.       Он обошёл стол, встал напротив и поднял лицо Эграсселя за подбородок. Зелёные глаза были совершенно тёмными, зрачки расширены. Лололошка смотрел прямо в них — долго, внимательно, без улыбки. Тот самый взгляд, которым он обычно смотрел на сложные формулы или нестабильные реакции.       Эграссель дрожал сильнее.       Дыхание сбилось. Член уже полностью встал, прижимаясь к краю столешницы. Лололошка опустил свободную руку и обхватил его — не лаская, а скорее измеряя. Пальцы сомкнулись вокруг ствола, большой палец лёг на головку, размазывая выступившую каплю.       — Твёрдость восстановлена полностью, — прокомментировал он ровным голосом.       — Чувствительность головки повышена. Рекомендуется повторная стимуляция для проверки устойчивости реакции.       Он отпустил член, обошёл эльфа снова и встал сзади. Не входя сразу, просто прижался — горячий, твёрдый ствол лёг между ягодиц, скользя по мокрой коже. Руки легли на талию, фиксируя.       — Сейчас я войду снова, — тихо сказал он, всё ещё тем же спокойным, сосредоточенным тоном.       — Глубоко. И буду двигаться до тех пор, пока не получу устойчивый повторный оргазм.       Фиксируй ощущения. Потом расскажешь.       Эграссель кивнул — резко, почти отчаянно.       Лололошка направил себя и медленно, очень медленно вошёл. На этот раз он не торопился. Погружался сантиметр за сантиметром, чувствуя, как ткани принимают его, как тепло обхватывает. Когда вошёл до конца, остановился и просто стоял, глядя на спину эльфа.       — Полное проникновение достигнуто, — тихо произнёс он.       — Начинаю основную фазу.       Он начал двигаться.       Медленно. Глубоко. С почти научной точностью. Каждый толчок был выверен — угол, глубина, сила. Головка каждый раз проходила по простате с одинаковым давлением. Лололошка держал бёдра эльфа крепко, не позволяя сбиться с ритма, и продолжал тихо комментировать:       — Сокращение на выходе… сильнее, чем на входе. — Дрожь в пояснице усиливается.       — Дыхание… сбито. Хорошо.       Эграссель стонал уже не сдерживаясь. Руки дрожали, пальцы скользили по полированной поверхности стола. Каждый спокойный, сосредоточенный комментарий Лололошки бил сильнее любого грязного слова. Потому что это был именно тот взгляд. Тот голос. Та самая манера, от которой у Эграсселя всегда сдавало внутри.       Лололошка ускорился только тогда, когда почувствовал, что мышцы вокруг него начали сжиматься чаще и сильнее. Он наклонился ближе, почти касаясь губами лопатки, и тихо, всё ещё ровно произнёс:       — Оргазм ожидается в ближайшие циклы. Не сдерживайся. Мне нужны данные.       Эграссель кончил с громким, срывающимся криком, вжимаясь грудью в стол. Семя снова ударило на столешницу. Мышцы сжались вокруг члена так сильно, что Лололошка сам оказался на грани. Он продолжал двигаться через оргазм эльфа — глубоко, размеренно, — пока сокращения не начали слабеть.       Только после этого он позволил себе кончить.       Несколько последних, более резких толчков — и он излился глубоко внутри, с низким выдохом, который почти сорвался в стон. Но даже сейчас голос, когда он заговорил, остался относительно ровным:       — Результат… удовлетворительный.       Он медленно вышел. Семя хлынуло следом. Лололошка провёл ладонью по мокрой дорожке на бедре эльфа, собирая часть, и тихо добавил уже более мягко:       — Но мне всё равно нужно будет повторить опыт. Для точности.       Эграссель слабо рассмеялся — хрипло, всё ещё дрожа, — и уткнулся лбом в сложенные руки. Уши горели ярко-красным.

N — No

Лололошка не стал входить снова сразу.       Он стоял сзади, тяжело дыша, ладони всё ещё лежали на бёдрах Эграсселя. Семя медленно стекало по внутренней стороне бёдер, капая на пол. Эграссель оставался наклонённым над столом, спина поднималась и опускалась часто, светлые волосы растрёпаны, уши всё ещё ярко-красные.       Лололошка смотрел на него несколько секунд молча. Потом медленно убрал руки и сделал шаг назад.       Эграссель сразу заметил отсутствие тепла. Он слегка повернул голову, не поднимаясь полностью.       — Ло?..       Лололошка не ответил сразу. Вместо этого обошёл стол, встал напротив и аккуратно поднял лицо эльфа за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Взгляд был серьёзным — уже без прежней игровой «научности», просто внимательным и спокойным.       — Стой, — тихо сказал он.       — Мне нужно спросить.       Эграссель моргнул. Дыхание всё ещё сбито, губы припухшие, глаза тёмные.       — О чём?       Лололошка провёл большим пальцем по нижней губе эльфа, стирая остатки влаги, и повторил ещё тише, но чётче:       — Всё ещё да? Или уже нет?       Он не двинулся ближе. Просто ждал, держа лицо Эграсселя в ладонях, глядя прямо в глаза. Голос был ровным, без давления.       Эграссель несколько секунд молчал. Потом медленно выпрямился, опираясь бёдрами о край стола. Семя продолжало медленно стекать по ногам, но он, казалось, этого почти не замечал. Зелёные глаза смотрели на Лололошку внимательно, без смущения.       — Да, — ответил он хрипло.       — Всё ещё да.       Лололошка не стал сразу возвращаться к нему. Вместо этого спросил ещё раз, чуть подробнее:       — Если я сейчас снова возьму тебя — жёстко, глубоко, так, что ноги перестанут держать, — ты этого хочешь? Прямо сейчас. Не потому что я хочу. Потому что хочешь ты.       Эграссель тихо выдохнул. Потом сделал то, что сказал красноречивее любых слов: медленно, очень медленно подал бёдра вперёд, прижимаясь мокрой промежностью к бедру Лололошки. Член эльфа, уже снова полутвёрдый, оставил влажный след на коже.       — Хочу, — повторил он. Голос сорвался, но взгляд остался твёрдым.       — Бери. Как хочешь. Я скажу, если станет слишком.       Лололошка ещё секунду смотрел ему в глаза, проверяя. Потом кивнул — коротко, серьёзно.       — Хорошо. Тогда слушай внимательно. Если что-то будет не так — одно слово. «Нет» или «стоп». И я сразу остановлюсь. Без вопросов. Договорились?       Эграссель кивнул.       — Договорились.       Только после этого Лололошка шагнул ближе. Руки легли на талию эльфа, развернули его спиной к себе и снова наклонили над столом. На этот раз движения были медленнее, осознаннее. Он развёл ягодицы, провёл головкой по мокрому входу — не входя, просто касаясь, давая ещё один шанс передумать.       Эграссель в ответ сам подался назад, насаживаясь на первые сантиметры. Лололошка тихо выдохнул и вошёл до конца — одним плавным, глубоким движением. Мышцы приняли его сразу, горячие и всё ещё чувствительные. Он остановился, полностью погружённый, и снова наклонился к самому уху:       — Последний раз спрашиваю. Всё хорошо?       Эграссель кивнул, уткнувшись лбом в сложенные руки. Голос вышел глухим, но уверенным:       — Хорошо. Не останавливайся.       Лололошка поцеловал его между лопаток — медленно, с нажимом — и только после этого начал двигаться.       Глубоко. Размеренно. С полной отдачей, но теперь уже без тени сомнения. Каждый толчок был сильным, но контролируемым. Руки крепко держали бёдра, не позволяя сползти, но и не причиняя боли. Он внимательно следил за дыханием эльфа, за каждым звуком, за тем, как сжимаются пальцы на краю стола.       Эграссель стонал свободно — уже не сдерживаясь. Иногда сам подавался назад сильнее, встречая толчки. Иногда просто принимал, дрожа. Ни разу не произнёс ни «нет», ни «стоп». Лололошка ускорился только тогда, когда почувствовал, что тело под ним само просит жёстче. Он вошёл глубже, почти грубо, и низко спросил ещё раз — уже на грани:       — Всё ещё да?       Эграссель резко кивнул, всхлипывая:       — Да… да, Ло… пожалуйста…       Только после этого Лололошка отпустил остатки сдержанности.       Толчки стали жёсткими, глубокими, почти яростными. Стол скрипел. Семя хлюпало. Эграссель кончил первым — с громким криком, сжимаясь так сильно, что Лололошка сам едва устоял на ногах. Он продолжал двигаться через оргазм эльфа, продлевая, пока тот не начал слабо отталкиваться ладонью — не «стоп», а просто «слишком много».       Лололошка сразу замедлился, затем остановился, всё ещё находясь глубоко внутри.       Наклонился и тихо спросил:       — Хватит?       Эграссель несколько секунд просто дышал. Потом слабо покачал головой и хрипло выдохнул:       — Ещё немного… кончи в меня. Потом хватит.       Лололошка кивнул. Сделал ещё несколько глубоких, тяжёлых толчков и кончил — с низким стоном, вжимаясь до предела. Семя залило уже переполненный канал. Он остался внутри, дрожа, пока пульсация не стихла.       Только после этого медленно вышел.       Семя хлынуло следом. Лололошка сразу подхватил Эграсселя, не давая ему опуститься на дрожащих ногах, и тихо, уже совсем мягко спросил:       — Всё хорошо?       Эграссель уткнулся лицом ему в шею и слабо кивнул.       — Хорошо. Спасибо… что спросил.       Лололошка поцеловал его в мокрые волосы и просто держал.

O — Oral

Лололошка медленно опустил Эграсселя на край стола, чтобы тот мог сидеть. Ноги эльфа всё ещё слегка дрожали, между бёдер продолжало стекать семя. Лололошка стоял перед ним, член всё ещё твёрдый, блестящий от влаги, тяжёлый.       Эграссель смотрел на него несколько секунд. Потом тихо, почти застенчиво сказал:       — Можно я…?       Лололошка кивнул.       Эграссель сполз со стола на колени. Пол был холодным, но он, казалось, не заметил. Светлые волосы упали вперёд, когда он наклонился. Руки легли на бёдра Лололошки — тонкие, со шрамами, слегка дрожащие.       Сначала он просто провёл языком по всей длине — от основания к головке, собирая смесь семени и смазки. Движение было медленным, почти осторожным. Потом обхватил головку губами и мягко пососал, не беря глубже.       Лололошка тихо выдохнул, пальцы сами зарылись в светлые волосы.       Эграссель работал старательно. Язык кружил по уздечке, затем проходился по щели, собирая новые капли. Слюна уже смешивалась с тем, что осталось на члене, делая всё ещё более скользким. Он брал глубже — сначала наполовину, потом почти до конца, но каждый раз, когда головка упиралась в мягкое нёбо, слегка морщился.       Лололошка почувствовал лёгкое касание зубов — совсем незначительное, но Эграссель сразу отстранился, ярко покраснев до кончиков ушей.       — Извини… — тихо пробормотал он.       — Ничего, — хрипло ответил Лололошка, мягко гладя его по голове.       — Просто чуть расслабь челюсть. Вот так. Да. Хорошо.       Эграссель кивнул и попробовал снова. На этот раз зубы не коснулись. Он взял глубже, позволив головке скользнуть в горло. Горловые мышцы сжались рефлекторно. Эграссель слегка кашлянул, но не отстранился — наоборот, попытался взять ещё глубже, глаза слегка заслезились.              Лололошка низко застонал. Пальцы в светлых волосах сжались сильнее, но не давили — только держали.       — Медленнее, — тихо направил он.       — Не нужно сразу всё. Дыши через нос. Да… вот так.       Эграссель послушался. Теперь он двигался размеренно — вперёд, почти до основания, затем назад, оставляя на стволе блестящую дорожку слюны. Язык работал постоянно: то прижимался снизу, то кружил вокруг головки, когда она оказывалась у губ. Слюна стекала по подбородку, капала на грудь.       Лололошка смотрел вниз.       На то, как растягиваются губы эльфа вокруг его члена. На то, как двигаются заострённые уши в такт. На то, как левая рука со шрамами сжимает его бедро, а правая лежит на его собственном члене, медленно поглаживая. Вид был совершенно непристойным — и от этого только сильнее тянуло внизу живота.       — Глубже, — хрипло попросил он.        — Если можешь.       Эграссель кивнул, насколько позволяло положение, и подался вперёд. На этот раз головка прошла в горло полностью. Горловые мышцы сжались вокруг неё горячим, узким кольцом. Эграссель задержался на несколько секунд, глаза закрыты, ресницы дрожат, затем медленно отстранился, тяжело дыша через нос.       Слюна тянулась тонкой нитью от губ до головки.       Лололошка больше не выдержал.       Он мягко, но уверенно направил голову эльфа обратно, задавая ритм. Не жёстко — просто показывая темп. Эграссель принял его сразу, позволяя использовать свой рот. Теперь каждый толчок бёдер Лололошки входил глубоко, почти до конца. Горло принимало, сжималось, отпускало.       Звуки были влажными, неприличными — хлюпанье, тихие всхлипы, когда Эграсселю не хватало воздуха, тяжёлое дыхание через нос. Слюна стекала обильно, смешиваясь с остатками семени, капая на пол между коленями эльфа.       Лололошка чувствовал, как оргазм поднимается быстро и остро. Он предупредил хрипло:       — Я сейчас… если не хочешь глотать — отстранись.       Эграссель в ответ только глубже насадился ртом, глядя снизу вверх тёмными глазами. Лололошка кончил с низким, протяжным стоном. Струи ударили прямо в горло — густые, горячие. Эграссель попытался глотать, но часть всё равно вытекла изо рта, стекая по подбородку и шее. Лололошка продолжал мелкие движения, продлевая, пока последние капли не вышли.       Только после этого он отпустил голову эльфа.       Эграссель отстранился, тяжело дыша. Губы были красными, припухшими, блестящими.       Подбородок и шея покрыты смесью слюны и семени. Он медленно провёл языком по нижней губе, собирая остатки, и поднял глаза.       Лололошка опустился на колени напротив него, взял лицо в ладони и поцеловал — глубоко, не обращая внимания на вкус. Язык скользнул в рот эльфа, разделяя то, что осталось. Когда поцелуй прервался, Лололошка тихо, почти хрипло сказал:       — Ты научился. Очень хорошо научился.       Эграссель слабо улыбнулся — смущённо, с всё ещё красными ушами — и уткнулся лбом ему в плечо. Между ними на полу блестели капли.

P — Pace

Лололошка поднял Эграсселя с колен и уложил обратно на стол — уже на спину. Ноги эльфа сразу обхватили его талию. Между ними всё ещё было мокро: слюна, семя, смазка. Лололошка направил себя и вошёл медленно, до самого конца, давая обоим почувствовать каждую точку соприкосновения.       Сначала он двигался именно так — глубоко и размеренно.       Каждый толчок был длинным, почти ленивым. Бёдра поднимались высоко, член почти полностью выходил, затем медленно, с ощутимым трением погружался обратно до основания. Головка каждый раз проходила по простате с тяжёлым, тянущим давлением. Эграссель стонал тихо, запрокинув голову, пальцы скользили по влажной столешнице.       Лололошка смотрел вниз.       На то, как растягивается вход вокруг его члена. На то, как при каждом медленном выходе ткани слегка выворачиваются наружу, а затем снова втягиваются. На то, как капли семени и слюны стекают по мошонке и дальше, на стол. Мышцы бёдер работали ровно, контролируемо, без спешки.       — Медленно… хорошо? — хрипло спросил он.       Эграссель кивнул, не открывая глаз. Дыхание уже сбито.       Лололошка продолжал ещё несколько минут в том же темпе. Глубоко. Тяжело. Каждый раз, когда он вдавливался до конца, лобковая кость шлёпала о промежность влажным звуком.       Эграссель вздрагивал, ноги сильнее сжимали его талию, пятки упирались в поясницу.       Потом Лололошка изменил ритм.       Сначала почти незаметно — просто сделал толчки чуть короче. Затем ещё короче. И ещё. В какой-то момент медленные, длинные движения сменились быстрыми, частыми, жёсткими.       Теперь он почти не выходил — только коротко отстранялся и снова вбивался, каждый раз попадая головкой прямо по простате.       Звук изменился сразу.       Влажные, частые шлепки кожи о кожу наполнили комнату. Семя хлюпало с каждым ударом. Стол заскрипел сильнее. Эграссель вскрикнул — уже не тихо, — и выгнул спину. Пальцы впились в края столешницы до белизны костяшек.       Лололошка держал его бёдра крепко, не давая сползти, и продолжал в том же быстром, почти яростном темпе. Мышцы его собственных бёдер горели от напряжения, но он не сбавлял. Каждый толчок был сильным, точным, без паузы. Головка била по простате снова и снова, без передышки.       Эграссель уже не стонал — он кричал вполголоса, всхлипывая на каждом ударе. Ноги дрожали, обхватывая талию. Внутри мышцы работали хаотично: сжимались, отпускали, снова сжимались судорожно. Смазки и семени было так много, что звук получался особенно неприличным — мокрый, частый, громкий.       Лололошка наклонился ниже, почти ложась на него, и ускорился ещё сильнее. Теперь движения стали совсем короткими и жёсткими — только бёдра работали, вбивая член снова и снова в одну и ту же точку. Пот стекал по вискам, капал на грудь эльфа. Дыхание сбилось в хриплые выдохи.       — Вот так, — прорычал он почти в самые губы.       — Чувствуешь? Быстро. Глубоко. Только так.       Эграссель мог только кивать, уже не в силах говорить. Глаза закатились, рот приоткрыт. Каждый быстрый удар выбивал из него новый всхлип. Член, зажатый между их животами, тёрся о пресс Лололошки, оставляя влажные следы.       Лололошка чувствовал, как оргазм эльфа приближается — по тому, как сильнее и чаще сжимаются мышцы внутри, по тому, как дрожат бёдра, по тому, как срывается голос. Он не замедлился. Наоборот — последние несколько десятков толчков были самыми быстрыми и жёсткими.       Эграссель кончил с громким, протяжным криком, выгибаясь дугой. Семя ударило между ними. Мышцы вокруг члена сжались так сильно и ритмично, что Лололошка сам оказался на грани.       Он продолжал вбиваться через оргазм эльфа — быстро, глубоко, без остановки, — пока сокращения не начали слабеть.       Только после этого он позволил себе кончить.       Несколько последних, особенно сильных толчков — и он излился глубоко внутри, с низким, почти звериным стоном. Член пульсировал, заливая уже переполненный канал. Лололошка продолжал мелкие, судорожные движения, пока не вышло всё.       Он остался внутри, тяжело дыша, уткнувшись лбом в плечо эльфа. Бёдра всё ещё мелко подрагивали от остаточного напряжения. Между ними хлюпало. Стол под ними был мокрым.       Эграссель лежал совершенно размякший, только грудь тяжело поднималась. Когда Лололошка наконец медленно вышел, семя хлынуло обильной тёплой струёй, стекая на столешницу.       Лололошка провёл ладонью по мокрой дорожке и тихо, хрипло сказал:       — От медленного… к такому. И ты принял оба.       Эграссель слабо кивнул, всё ещё не открывая глаз. Уголки губ чуть дрогнули в усталой улыбке.

Q — Quickie

Лололошка не дал Эграсселю даже толком прийти в себя.       Он поднял его со стола одним движением — руки под ягодицами, — и прижал спиной к ближайшей стене. Ноги эльфа сразу обхватили его талию. Стена была прохладной, контраст с горячей кожей заставил Эграсселя тихо охнуть.       Лололошка не стал готовить.              Он просто направил себя и вошёл одним сильным толчком — до конца. Вход всё ещё был мягким и мокрым после предыдущего, поэтому сопротивление оказалось минимальным. Эграссель резко выдохнул, вцепившись пальцами в плечи.       Лололошка сразу начал двигаться быстро.       Короткие, жёсткие толчки. Одна рука держала Эграсселя под бедро, поднимая ногу выше и меняя угол так, чтобы каждый удар бил прямо по простате. Вторая рука упёрлась в стену рядом с головой эльфа. Бёдра работали быстро и сильно — без разгона, сразу в нужном темпе.       Звук получился громким: влажные шлепки кожи о кожу, тихие всхлипы Эграсселя, тяжёлое дыхание обоих. Семя предыдущих раз хлюпало с каждым движением, стекая по бёдрам на пол. Стена слегка дрожала от силы толчков.       Эграссель уже не пытался сдерживаться.       Голова запрокинута, светлые волосы липнут к стене, рот приоткрыт. Каждый быстрый удар выбивал из него короткий, срывающийся звук. Нога, которую держал Лололошка, дрожала в его руке. Вторая пятка сильно упиралась ему в поясницу, пытаясь притянуть ещё глубже.       Лололошка ускорился ещё сильнее.       Теперь движения стали совсем короткими и частыми — только бёдра мелко и жёстко вбивали член внутрь. Угол оставался острым, головка каждый раз с силой проходила по простате. Пот стекал по вискам. Дыхание сбилось в хриплые выдохи.       Эграссель кончил быстро — через пару минут такого темпа. Тело выгнулось, мышцы внутри сжались резко и сильно, семя ударило между ними. Лололошка продолжал вбиваться через оргазм, не сбавляя, пока сам не кончил — глубоко, с низким стоном прямо в шею эльфа. Несколько сильных пульсаций — и всё.       Он остался внутри, прижав Эграсселя к стене, тяжело дыша. Ноги эльфа всё ещё обхватывали его, дрожа.       — Быстро… — хрипло выдохнул Лололошка.        — Но достаточно.

R + S — Risk / Stamina

Лололошка не вышел.       Вместо этого медленно опустил Эграсселя на ноги, развернул спиной к себе и снова прижал грудью к стене. Член всё ещё был внутри — полутвёрдый, но уже снова начинающий твердеть от тесного тепла. Лололошка начал двигаться медленно, почти лениво, но глубоко.       — Сейчас будет иначе, — тихо сказал он в затылок эльфа.       — Я буду держать тебя на грани. Долго. Если станет слишком — скажи.       Эграссель кивнул, уткнувшись лбом в стену.       Лололошка установил новый ритм — медленный, тяжёлый, с акцентом именно на простату. Каждый толчок входил до конца и задерживался на секунду, прежде чем отстраниться. Рука скользнула вперёд и обхватила член Эграсселя, но не дрочила — просто держала, большим пальцем слегка касаясь уздечки.       Прошло несколько минут.       Эграссель уже снова дышал часто. Бёдра сами подавались назад. Когда Лололошка почувствовал, что мышцы начали сжиматься чаще, он полностью остановился — глубоко внутри, не двигаясь. Рука на члене тоже замерла.       Эграссель всхлипнул от разочарования и попытался сам насадиться, но Лололошка крепко удерживал его за бедро.       — Нет. Ещё рано.       Он ждал, пока дыхание эльфа чуть выровняется, затем снова начал двигаться — в том же медленном, мучительном темпе. Снова довёл до самой грани — до дрожи в бёдрах, до срывающегося голоса, до того момента, когда Эграссель уже почти кончал, — и снова остановился.       Так повторилось четыре раза.       К пятому Эграссель уже дрожал всем телом. Слёзы стояли в глазах — не от боли, а от переизбытка ощущений и отказа в разрядке. Светлые волосы полностью растрепались, спина блестела от пота. Каждый раз, когда Лололошка останавливался, эльф тихо, почти всхлипывая просил:       — Ло… пожалуйста… больше не могу…       — Можешь, — спокойно отвечал Лололошка, целуя мокрую шею.       — Ещё немного.       На шестой раз он не стал останавливаться.       Вместо этого ускорился — резко, сильно, — и одновременно начал быстро дрочить член эльфа. Эграссель кончил почти сразу, с громким, сорванным криком. Оргазм был долгим и сильным: мышцы сжимались судорожно снова и снова, семя ударяло на стену и на пальцы Лололошки. Ноги полностью отказали.       Лололошка удержал его, продолжая двигаться через оргазм, и сам кончил через минуту — глубоко, с низким стоном, заливая уже сверхчувствительный канал.       Он медленно вышел.       Эграссель сразу начал оседать. Лололошка подхватил его и аккуратно опустил на пол, прислонив спиной к стене. Эльф сидел, тяжело дыша, ноги разведены, между ними всё блестело и текло. Слёзы всё ещё блестели на ресницах, но взгляд был совершенно расфокусированным и спокойным.       Лололошка сел рядом, притянул его к себе и тихо спросил:       — Слишком много?       Эграссель слабо покачал головой и уткнулся лицом ему в шею.       — Нет… как раз достаточно. Просто… ноги не слушаются.       Лололошка тихо хмыкнул и поцеловал мокрые волосы.       — Тогда сиди. Я никуда не уйду.

T + U — Toys / Unfair

Лололошка поднял Эграсселя с пола и снова уложил на кровать. Ноги эльфа всё ещё слабо слушались, поэтому Лололошка сделал всё сам. Из нижнего ящика тумбочки он достал две вещи: гладкую анальную пробку среднего размера с широким основанием и небольшой вибратор с пультом.       Эграссель открыл глаза, когда увидел их. Уши снова слегка порозовели, но он не возразил.       Лололошка сначала медленно вставил пробку — она вошла легко, ткани всё ещё были мягкими и мокрыми. Основание плотно легло между ягодиц. Затем он включил вибратор на среднюю мощность и провёл им по члену эльфа, по мошонке, по месту, где пробка входила внутрь. Эграссель тихо застонал, бёдра дрогнули.       — Побудешь так немного, — тихо сказал Лололошка.       — Я хочу посмотреть, как ты будешь сдерживаться.       Он оставил вибратор работать на низкой мощности, прижатым к промежности, и просто наблюдал. Эграссель лежал, тяжело дыша, пальцы сжимали простыню. Пробка внутри слегка вибрировала от передачи колебаний, создавая постоянное, мучительное давление на простату. Через несколько минут бёдра эльфа уже двигались сами — короткими, жадными толчками в воздух.       Лололошка усмехнулся и увеличил мощность.       Эграссель всхлипнул громче. Глаза заблестели. Он протянул руку, но Лололошка мягко перехватил запястье.       — Ещё немного.       Он дразнил долго — то увеличивая мощность, то уменьшая, то убирая вибратор совсем, то возвращая его прямо к самому чувствительному месту. Пробка оставалась внутри. Эграссель уже дрожал, слёзы снова стояли в глазах от переизбытка, но ни разу не сказал «стоп».       Когда Лололошка наконец наклонился, чтобы поцеловать его, Эграссель внезапно двинулся быстро и точно.       Из того же ящика он успел выхватить пару мягких наручников (тех самых, которые Лололошка когда-то купил «на всякий случай»). Щёлчок получился тихим, но отчётливым. Запястья Лололошки оказались зафиксированы над головой, пристёгнутые к изголовью.       Эграссель сел сверху, всё ещё с пробкой внутри, и посмотрел вниз тёмными глазами. Уши горели, но голос был хриплым и уверенным:       — Теперь моя очередь.       Он медленно вытащил пробку, отложил её и опустился на член Лололошки — глубоко, до конца. Потом начал двигаться. Нарочно медленно. Мучительно медленно. Поднимался почти полностью, задерживался, затем опускался сантиметр за сантиметром.       Лололошка дёрнул руками — наручники не поддались. Низкий стон сорвался с губ.       Эграссель продолжал в том же темпе, глядя сверху вниз. Иногда останавливался полностью, сжав мышцы, и просто сидел, чувствуя, как член пульсирует внутри. Иногда поднимался и опускался чуть быстрее — ровно настолько, чтобы Лололошка начал терять контроль, — и снова замедлялся.       — Ты дразнил, — тихо сказал он.       — Теперь терпи.       Лололошка терпел. Бёдра сами пытались ускорить темп, но Эграссель удерживал его своими. Светлые волосы растрепались, пот стекал по вискам, но он не ускорялся. Только когда сам уже начал дрожать от потребности, он наконец позволил себе двигаться быстрее — резко, жадно, — и оба кончили почти одновременно. Эграссель — с громким стоном, сжавшись вокруг члена. Лололошка — с низким, почти звериным звуком, заливая его изнутри, руки всё ещё зафиксированные над головой.       Эграссель обессиленно опустился ему на грудь. Через минуту он всё-таки снял наручники. Пальцы Лололошки сразу зарылись в светлые волосы.

V–Z — Volume, Wildcard, X-ray, Yearning, Zzz

      Они лежали молча несколько минут. Потом Лололошка медленно перевернул Эграсселя на спину и снова вошёл — уже без игрушек, без наручников, просто так. Глубоко. До конца.       На этот раз темп был долгим и тяжёлым.       Лололошка двигался размашисто, сильно, глядя прямо в глаза. Каждый толчок входил полностью. Он больше не сдерживал Эграсселя. И эльф больше не сдерживал голос.       Стон сорвался громкий, открытый, почти крик. Толстые стены спальни глушили звук, но в комнате он казался оглушительным. Лололошка низко отвечал ему — хриплыми выдохами, иногда собственным именем эльфа. Влажные удары кожи о кожу смешивались со стонами, создавая плотную, тяжёлую симфонию.       Лололошка чувствовал всё особенно остро.       Как туго обхватывает его член — большой, с выступающими венами, — растягивая мягкие ткани. Как головка упирается глубоко. Как внутри становится ещё жарче и мокрее с каждым толчком. Он знал, что Эграссель чувствует каждую венку, каждое расширение, и от этого только сильнее тянуло внизу живота.       Он хотел его. Всегда. Сейчас — особенно сильно. Хотелось вбиваться до тех пор, пока оба не потеряют остатки сил. Хотелось оставить внутри так много, чтобы оно вытекало ещё долго после.       Эграссель кончил первым — громко, с дрожью во всём теле, слёзы снова выступили на глазах от силы ощущений. Мышцы сжались ритмично и сильно. Лололошка продолжал двигаться через его оргазм и кончил следом — глубоко, обильно, с низким протяжным стоном. Семя выплеснулось густыми струями, заполняя уже переполненный канал. Часть сразу начала вытекать вокруг члена, стекая по промежности.       Лололошка не вышел.       Он остался внутри, тяжело дыша, уткнувшись лицом в шею эльфа. Потом медленно начал целовать — шрамы на левой руке, один за другим. Губы задерживались на каждом рубце. Пальцы свободной руки перебирали светлые волосы, гладили макушку, заправляли пряди за заострённое ухо.       Эграссель лежал совершенно расслабленный, только грудь поднималась. Глаза уже закрывались. Через несколько минут дыхание стало совсем ровным и глубоким.       Лололошка ещё долго не двигался.       Он оставался внутри, целуя шрамы, гладя волосы, слушая, как эльф тихо посапывает у него на груди. Иногда медленно, почти незаметно шевелил бёдрами, чувствуя, как семя продолжает медленно вытекать. Иногда просто лежал, вдыхая запах волос и кожи.       Через пятнадцать минут Эграссель уже крепко спал.       Лололошка осторожно вышел. Семя хлынуло обильной тёплой струёй. Он быстро вытер оба тела мягкой тканью, укрыл эльфа одеялом, лёг рядом и притянул его обратно к себе на грудь.       За окном уже светлело.       Лололошка ещё некоторое время смотрел на спящее лицо, на расслабленные шрамированные пальцы, на чуть приоткрытые губы. Потом закрыл глаза, уткнувшись носом в светлые волосы.

05:15.