Просто смотри

2 мая 2008 года

Снейп склонился над бумагами перед собой, внимательно вчитываясь в текст, пока тонкие осторожные пальцы Фейт перебирали его волосы. Она стояла за его спиной, рассматривая серебристые нити, поблескивающее в черноте волос. Записи по защите от темных искусств ее не волновали. — Год заканчивается, а ты будто только сильнее беспокоишься, — протянула она. — Хогвартсу нужен новый учитель по трансфигурации, — ответил Северус, не обращая внимания на манипуляции, которые она проводила с его головой. — Думаю, кого пригласить. — А Минерва? Это же ее работа. Как и нанимать учителей. — Она давно хочет отправиться на заслуженный отдых. Фейт накрутила на палец седой волос, потом осторожно вплела его в общую массу волос и перехватила всю кипу простой черной лентой. Уже ставшая старой привычка, появившаяся у Снейпа с появлением Авроры и ее хватательного рефлекса. — Мы все стареем, — вздохнула Фейт задумчиво. — Я старею, — тут же строго отозвался Северус. — Тебе еще рановато. Фейт хотела возразить, как вдруг на втором этаже что-то грохнуло. Потом ухнуло, затопало и захихикало. — Скажи воронятам, что скоро придет профессор из школы. Пусть ведут себя поспокойнее, — Северус произносил слова будто на автомате. Словно знал, что это лишь родительский ритуал, не способный принести в дом ни тишину, ни послушание. — Аврора точно не успокоится. Она обожает Невилла, — ответила Фейт, но все-таки двинулась к двери кабинета. Но уже через мгновение дверь нескромно распахнулась, а на пороге оказались две тонкие черноволосые девчонки. Аврора, та, что постарше, подбежала к столу и начала с очень деловым видом изучать записи, которыми так интересовался ее отец. Ее темные глаза заскользили по строчкам, тонкие пальчики безжалостно сминали уголки пергамента. Младшая вцепилась в мантию отца. — Па, покажи птичку! Она неловко пыталась взобраться на него, как коала, пока он не потерял терпение и не усадил на колени. Про работу на ближайшие полчаса можно было забыть. — Глупая Ви, — насупилась Аврора. И с важным видом заметила: — Это не птичка, а Патронус! Вивьен была еще не в том возрасте, чтобы озаботиться такими сложностями. Она забила ногами и повторила: — Ну покажи! Фейт улыбалась ровно до тех пор, пока не взглянула на ее лодыжки. — Вивьен, ты почему опять босиком? Снейп, уже потянувшись за палочкой, вдруг громко усмехнулся: — Берет пример с матери. Не помнишь, как шлепала голыми пятками в моем доме? Это было, казалось, тысячу лет назад, но Фейт все равно вспыхнула. — Не знала, что в девяносто четвертом тебя так интересовали мои пятки, — съязвила она. — Девочки, дайте папе поработать… Из прихожей раздался стук. — Это Невилл? — просто спросила Фейт. И тут же Вивьен и Аврора забыли и о Патронусе, и о пергаменте, и об отце — они, завизжав, бросились вон из комнаты. — Дядя Невилл!!! Аврора ждать мать не собиралась — иногда Фейт ужасалась ее деловитой самостоятельности — и впустила гостя в прихожую без ее помощи. — Дядя Невилл! Босоногая Вивьен уже инспектировала принесенный им пакет: Невилл никогда не проходил мимо «Сладкого королевства», направляясь к ним домой, так что теперь Вивьен распихивала по карманам летучие шипучки и медовые ириски, за которые Фейт особенно его ругала. Теперь Фейт стояла в прихожей, показательно строго сложив руки на груди и ожидая, когда ее присутствие заметят на этом празднике жизни. — Привет, Фейт, — Невилл опустил Аврору, которую до этого слегка покружил над полом, наклонился и чмокнул Фейт в щеку. — Миссис Снейп, — поправил Северус, выходя из своего кабинета. — Да, конечно… Миссис Снейп, — усмехнулся Невилл. Девочки, потеряв интерес и к Невиллу, потащили на второй этаж пакет со сладостями. — Если Аврора и в школе продолжит называет тебя «дядей Невиллом», знай, что сам виноват, — проговорила Фейт, глядя, как они спотыкаются на лестнице. — Ну-у… у нас будет целый год, чтобы потренироваться слову «профессор». — Два, — напомнила Фейт. — Ей только в следующем сентябре исполнится одиннадцать. Так что пойдет в школу почти в двенадцать. — Ну вот, — хохотнул Невилл. — Мало того, что старше многих на курсе, так еще и отец директор! Фейт застыла. Обернулась на Северуса. — Директор? Тот спрятал руки и поджал губы, стараясь скрыть непонятную улыбку. — Ты станешь директором? Почему не сказал? Невилл выпрямился и застыл как изваяние — вряд ли Снейп до сих пор был его боггартом, но теперь вместо этого готовился стать его начальником. И в эту секунду было непонятно, что хуже. — Знаешь, когда я стану Министром магии, то тебе тоже не скажу, — прыснула Фейт. — Хотел сделать сюрприз. — Северус перевел взгляд на Невилла и сверкнул глазами. Однако, обзаведясь семьей и двумя шкодливыми дочерьми, он уже не мог производить такого устарающего впечатления, как раньше. — Идемте, Долгопупс, обсудим ваше деканство. — Профессор Долгопупс, — покривлялся Невилл, когда Снейп вернулся в кабинет. Потом шепнул Фейт: — Боюсь, тебе придется побиться за место с Гермионой. Мне кажется, она уже готова согнать Бруствера на пенсию. — Останешься на ужин? Тот мотнул головой. — У нас по плану вечеринка в пабе. — Я слышал слово «ужин», Фейт, или мне показалось? — послышался насмешливый голос из кабинета. — Я пригласила Люпинов. — Если Нимфадора опять принесет свой апельсиновый пирог, я отправлюсь ночевать в школу, — заявил Снейп. — Долгопупс, долго вас ждать? Пока профессоры обсуждали дела школьные, а девчонки получали свою порцию сахара наверху, Фейт нашла тишину в гостиной. Детский смех тут слышался совсем приглушенно. Через некоторое время в прихожей снова громко заговорил Невилл — сказал, что торопится на празднование второго мая, перед тем, как уйти. Второе мая. Годовщина всего: победы, поражения, воскрешения. Фейт подошла к каминной полке — там, среди других памятных вещиц, под стеклом застыло колдофото. На нем, стоило Фейт на него взглянуть, замахали руками Полумна и Невилл, с тяжелыми тоскливыми улыбками закивали Рон, Гарри и Гермиона. Фейт прижимала к себе Тонкс. Обычное фото, сделанное журналистами в дни, когда они все вместе восстанавливали школу. Тем летом Фейт допрашивали вместе с Малфоями. Она посчитала не лишним поведать суду, что успела прочитать их мысли во время битвы. Это уберегло Люциуса от очередного путешествия в Азкабан. Фейт провела много минут за воспоминаниями. Взгляд ее рассредоточился, и в отражении стекла она разглядела свой правый глаз. Такой же блеклый, как и прежде. Северус несколько лет пытался найти способ вернуть ей зрение, пока Фейт не наказала ему перестать пытаться. Она поняла — такова была плата. Все-таки она стала лучше, чем думала мать. Лучше, чем получилось у Аврелии. Называть свой дар проклятьем больше не получалось, но и пользоваться им она себе запретила. Серебряное кольцо теперь переместилось на левую руку, а золотое… Фейт протянула руку за фотографию и вытащила из самого угла полки небольшую коробочку. Золотое кольцо по-прежнему лежало в ней, померкнувшее. Каждый год второго мая она доставала его, смотрела недолго, а потом возвращала коробочку на место. Каждый год в этот день, как и в сегодняшний, она медленно доставала палочку и шептала: — Экспекто патронум! Серебристый ворон взобрался на каминную полку и терпеливо ждал. Он будто знал, что ей нужно время. — Лети, — наконец прошептала Фейт. И он полетел. Далеко. Южнее и на восток, к побережью, смотрящему на Азкабан, где каменное надгробие возвышалось над землей. Там, где покоился ее первый муж. Каждый год в этот день Фейт отправляла туда ворона, как доказательство — ей удалось вернуть себе себя. Северус не мешал. Он знал об этом ритуале и в эту минуту застыл в проходе, прислушиваясь, не выскочит ли кто-то из дочерей на лестницу. Глядя на Фейт сейчас, он вспоминал произошедшее десять лет назад. Как он умирал на ее глазах, но со всей силой вцепился зубами за жизнь, поняв, что иначе она выберет погибнуть. Он бы себе не простил. И ей — не простил бы. Когда она обернулась, он подошел, мягко обвил руками ее тело. Фейт вздохнула, скидывая мрачную торжественность с лица. — Значит, снова директор? — он лишь улыбнулся, и Фейт продолжила, согревая ладонями его шею. — Строгий и грозный директор Снейп. — Еще прилагательные? — с ухмылкой попросил он, не сводя темных глаз с ее лица. — Мрачный, угрюмый, страшный, ужасный… — Фейт потянулась к его подбородку губами и, осыпав его мягкими поцелуями, начала подбираться к губам: — Суровый, язвительный, ужасный… — Ужасный уже был, — поправил Северус, срывая быстрый поцелуй с ее губ. Она прижалась к нему сильнее. — Тогда ужасно вредный. Замурлыкала, пощекотав носом его шею. Северус вздохнул. Он уже много лет не обижался на эти ее прозвища и ребяческие шалости — все это он был готов ей простить. Он был готов простить ей что угодно, лишь бы знать, что у них впереди еще миллиарды таких поцелуев.

Конец