Просто смотри

В одиночестве всегда находится много мыслей, которые хочется разложить на слагаемые, покрутить в голове, посмотреть на них с разных сторон. Фейт думала о Гарри, снова о Снейпе и о Долохове. О том, что ей по-прежнему не удавалось вызвать Патронуса. Она разобрала учебники для первого курса, все еще валявшиеся в ее детской комнате. Было бы здорово и здесь заняться хотя бы какими-нибудь зельями, чтобы скрасить скуку, но у нее для этого ничего не было — ни котла, ни ингредиентов. Подумав об этом, Фейт усмехнулась про себя — она ненавидела зелья. Невероятно, на что способен пойти человек, лишь бы не страдать от безделья. Как-то под утро Фейт бездумно щелкала пультом от телевизора, экран которого жутко полосил, как услышала, что в дверь постучали. Фейт тут же убавила звук и приподнялась на постели. «Показалось?» Застыла на несколько мгновений, а потом взяла палочку, тихо скатилась с дивана, прислушалась. На ватных ногах начала красться в прихожую. Когда она была возле лестницы, стук повторился. Фейт бросила взгляд на часы: половина шестого утра. Она продолжала медленно подходить к двери, стараясь не издавать ни звука. Сердце начало стучать в горле. Фейт напряженно вглядывалась в дверь, как будто та могла открыться прямо сейчас. До нее осталось лишь пара шагов. Один… — Да я из приличия постучал. Фейт вскрикнула и отскочила, выпуская магический хлыст куда-то в сторону. Долохов захохотал, легко отразив его. Но, глядя как Фейт тяжело задышала и схватилась за грудь, он, сдерживая смех, подошел к ней. — Ну чего ты, цветочек, совсем расклеилась? — Как ты сюда попал?! — выдавила она. — Я же чары наложила! Антонин снисходительно улыбнулся. — Чары твои… херня полная, если честно. Он оглянулся, разглядывая стены и потолок. Задержал взгляд на кровавом пятне на обоях. Сунул руки в карманы. — Еда у тебя есть? Его будничный тон Фейт смутил. Она чуть дернула плечами, но кивнула. — Тогда сваргань что-нибудь. Я пока нормальные чары наложу. Он тут же вышел на улицу, а Фейт, растерянно глянув ему в след, направилась на кухню. Долохов нарушил ее одиночество так внезапно, что ее как оглушило: она тупо делала, что он сказал, особенно не задумываясь, зачем и почему. Когда он вернулся, она предложила ему чай с сэндвичами и решила поесть сама. — Ну, теперь к тебе точно нельзя будет просто так трансгрессировать, — бодро сказал Антонин. — Кроме меня. — И на этом спасибо, — буркнула Фейт. Долохов внимательно оглядел ее. Она выглядела уставшей и одновременно спокойной. — И чем ты здесь занимаешься? — просто спросил он. — Живу, — так же незамысловато ответила Фейт. Антонин расправлялся с сэндвичами за два укуса. — Надо поговорить. Фейт перевела на него взгляд. Бешеное сердце успокоилось, и ей подумалось, что на самом деле она была рада появлению Долохова. Нелепость — чувство безопасности, успевшее наполнить ее до схватки в лесу Дин, вернулось. — Я тогда подожду тебя в гостиной. Это прямо по коридору, если не помнишь. Она оставила Долохова на кухне, и он огляделся еще раз. Опасаться ему здесь было нечего, иначе он бы об этом узнал, но почему-то здесь ему стало даже жутко. Стены давили. Посуда звякала, будто визжала. Как будто сам дом негодовал, что он находился внутри. Долохов бросил недоеденный сэндвич, сделал несколько больших глотков еще не остывшего чая и вышел в коридор. Помедлил. Оглянулся на то место, где погибла Анита. Он должен был ненавидеть ее — она принесла ему ох как много неприятностей, — но теперь почему-то не мог. Не спеша прошел по коридору, вспоминая, как шагал здесь шестнадцать лет назад. На нем была маска Пожирателя смерти и черная мантия с капюшоном. Он пришел сюда убивать. Представлял, как в будущем Темный Лорд отблагодарит его за то, что большинство Пожирателей, о которых были доказательства у Аниты, будут готовы служить ему снова. Ни об одном убийстве он не жалел ни тогда, ни после, уже оказавшись в Азкабане. Долохов остановился у лестницы. Здесь перед ним тогда стояла Фелиция, мать Джеффри Адамса. Она бы выжила, если бы побежала не к своей внучке, а на улицу прочь. Со второго этажа выбежала босая девчонка. Она была щуплой, нескладной и почти болезненной, в ее огромных голубых глазах сверкали страх и наивная готовность защищать свою семью. Антонин хорошо помнил несмелую искру, которая сорвалась с ее палочки. Как девчонка даже не сразу поняла, что он убил ее бабушку прямо при ней. — Ностальгируешь? Долохов обернулся. Эта девчонка, совсем уже взрослая, стояла теперь в проходе в гостиную и, сложив руки на груди, смотрела на него все теми же голубыми глазами. Только в них больше не было страха. Вместо этого в них было что-то такое, отчего он почувствовал себя не охотником — дичью. Фейт заметила, что Долохов стал каким-то необычно притихшим и настороженным. Она прошла обратно в гостиную, увлекая его за собой. — И о чем ты хотел поговорить? Он вошел за ней следом, помолчал, снова медленно повертел головой, осматриваясь. Потом наткнулся на ее испытующий взгляд. И заговорил серьезным тоном: — Я договорился с целителем. Он придет сюда. Он напряженно наблюдал за ее реакцией, но тут же расслабился, когда Фейт стряхнула надменность с лица и спросила взволнованно: — Когда? Не соврала. — Скоро, — Антонин почувствовал, что снова перехватил контроль, и опустился на диван, откинув постеленную на него простынь. Сложил руки на груди. — Сейчас хочу обсудить другое. Поттер. Фейт опустила вздернутые секунды назад плечи. — Это обмен, получается? — она покачала головой. — В таком случае — не выйдет. Мне известно настолько мало, что я даже не знаю, что придумать. Она задумалась, сказала бы она что-нибудь Долохову, если бы знала. — Когда ты ударила меня в лесу Дин, ты сделала это, чтобы защитить Поттера, — напомнил Долохов. — Зачем? Фейт вдруг хохотнула. — Чтобы твой хозяин его не получил. Это очевидно. Она тоже сложила руки на груди, оставаясь стоять. Антонин шумно вздохнул и прикрыл глаза, потерев переносицу. — Зачем ты все усложняешь, Адамс… Фейт фыркнула. Присутствие Долохова в ее доме отчего-то ее веселило. Может, поднялось настроение из-за наконец-то нарушенного одиночества. — Вы убили мою семью, — ответ на возникший в ее голове минуту назад вопрос стал очевидным, но она его не озвучила. — И да, я по-прежнему не Адамс. Она шутливо помахала перед ним левой рукой. Он серьезно взглянул на нее, и Фейт только сейчас заметила, что он свое обручальное кольцо тоже так и не снял. Ей вдруг стало совсем не весело, а от Антонина захотелось отскочить подальше. Он подался вперед и поднялся, и Фейт собрала крохи своего мужества, чтобы не отступить. Знакомый запах дубленой кожи и табака перенес ее куда-то в несколько месяцев назад — туда, где навсегда осталась какая-то ее часть. Она снова напомнила себе — этого Долохова, настоящего Долохова, там не было. — Темный Лорд, — тихо начал он, — не может просто взять и убить Поттера. — Я заметила… — Помолчи, — отрезал — будто хлестнул по лицу. — Дело в их палочках. Лорд сейчас ищет решение, но, Адамс, суть в другом… Он поднял руку, будто хотел дотронуться до ее волос, но не стал этого делать. — Сложнее сейчас не найти Поттера, — сделал паузу, — а найти способ его убить. Понимаешь, что это значит? Фейт понимала. Так же, как и Волан-де-Морт понимал, что Гарри не просто прячется — он действует. Значит, вести его на убой не нужно. — Он сам придет, — подтвердил ее мысли Долохов. — Ты не нужна этой войне так же, как она не должна быть нужна тебе. — Что же выходит, — Фейт задрала подбородок, — моя жизнь снова принадлежит тебе? Антонин любил такие слова. Странно, что с его жаждой подчинять, он еще мог кому-то подчиняться. Его глаза наполнились таким удовольствием, что он несколько мгновений не мог найти, что ответить. — Надолго ли? — продолжила Фейт. — Или это зависит от того, насколько долго я беременна? В животе ее что-то кольнуло, будто укоряя за такие слова. — Не пытайся угрожать мне этим, — усмехнулся Долохов, не отрываясь от ее глаз. — Я много лет прожил без детей, обойдусь без них и теперь. Уголки ее губ дернулись вверх. Она призывала себя промолчать, но не выдержала и дерзко спросила: — Тогда почему же я еще жива? Долохов молчал, не стирая усмешки с лица. Его сбивала с толку смена настроений Фейт. То она беспомощная, то строгая, то опять боязливая, а теперь такая… Взгляд его скользнул к ее губам. Только он открыл рот, чтобы ответить, как в дверь постучали. Фейт вздрогнула. Антонин посерьезнел. Кивнул в сторону прихожей. — Открой. Фейт подумала, что это мог быть целитель, о котором говорил Антонин, и быстро дошла до двери. Дернула за ручку и застыла, глядя на человека на пороге. — Холмвуд! — в дом, не спрашивая, влетел ворох недовольства. — Я думал, ты говорила о городе! А это? Римус прошел по коридору в сторону кухни, громко выдохнул, вернулся к Фейт, которая так и стояла, замерев и не находя в себе сил просто закрыть дверь. — Разве я не говорила, что это район в Брэдфорде? — тоненьким голосом пропищала она. — Нет! — крик Римуса неизбежно должен был услышать Долохов, так что Фейт просто застыла, с ужасом ожидая, что будет дальше. — Я потратил несколько дней, чтобы найти тебя, Фейт. И пару раз получил за это по лицу! Так что уж извини, что я в такой ранний час! Фейт уставилась на него, даже не пытаясь больше ничего сказать. — Действительно, ранний, — а вот и сам Антонин. Римус обернулся на голос и, увидев Пожирателя смерти на пороге гостиной, тут же выхватил палочку. Тот спокойно вертел в пальцах свою. Римус хотел что-то скомандовать Фейт, но проследил за ее взглядом: она обернулась к Долохову и выставила руку, будто прося его не нападать. И тут же Римус стушевался. — Фейт? Она убедилась, что Долохов не собирался атаковать прямо сейчас, и обернулась к другу. — Мы можем… поговорить на кухне, — направила его в сторону коридора и, пока тот ошарашено сопротивляясь, передвигал ноги, снова обернулась к своему мужу, выговаривая губами «пожалуйста». Долохов с интересом наблюдал за этой сценой. Когда Фейт втолкнула Римуса в дверной проем, ведущий в кухню, Антонин покачал головой, намекая, чтобы она ни слова не говорила о том, зачем он здесь. Она задержала на нем взгляд и шагнула следом за Римусом. Тот, пребывая в ожидаемом ступоре, переводил взгляд с двери за спиной Фейт на нее саму, будто не веря, что только что видел Антонина Долохова в ее доме. — Почему он здесь? Что происходит? — Послушай, — Фейт замялась, еще не успев придумать, что ему скажет. — Это сложно объяснить… — Да уж, постарайся. Ты сбежала, ничего не сказав! Тонкс чуть с ума не сошла, а она со дня на день… почему ты ушла? Почему он здесь? Фейт подала Римусу стакан воды и воспользовалась временем, которое потребовалось ему, чтобы его осушить, как передышкой. — Антонин не сделал мне ничего плохого. Пока что, — неуверенно протянула Фейт, щелкая пальцами. — И не сделает тебе, если ты сейчас уйдешь. Тебе не нужно было меня искать, я же оставила записку. — Не сделает мне?.. — Римус осекся, оскорбленный. Он оглядел Фейт с головы до ног. — Мерлин меня помилуй, Фейт, что происходит? Он понизил голос до шепота, и от этого ей стало жутко. Даже захотелось плакать. Броситься ему на грудь, попросить, чтобы он защитил ее и снова забрал к себе в дом. — Ты должна вернуться. Она хотела. Но… целитель. Скрываясь от Долохова, Фейт не могла быть уверена, что будет в безопасности. Что ее ребенок будет в безопасности. Она покачала головой. — Я не могу. Не сейчас. Римус схватил ее за руку. Она осталась неподвижна. — Тебе нельзя отсюда трансгрессировать, — тихо произнесла она. — Мне? А ему можно? — все его движения стали замедленными, настороженными. — Я тебя не понимаю, Фейт. — Я знаю. Но я не могу рассказать сейчас. Просто вернись домой, пожалуйста. Пока он молча раздумывал, вглядываясь в ее лицо, Фейт осторожно дотронулась до его памяти. «Гарри, Рон и Гермиона попались Пожирателям. Артур принял решение оставить Нору и переехать к Мюриэль». «Той грымзе, что без конца ворчала на свадьбе Билла?» «И еще новость. Долгопупс открыл проход в Хогвартс: через «Кабанью Голову» в Выручай-комнату. Фред и Джордж уже им воспользовались». «Ого». «Гарри продолжает свою миссию. Видимо, он набрел на какой-то путь». — Ты пожалеешь о своем выборе, Фейт, — вдруг тихо произнес Римус. Он поставил стакан, который все еще держал в руках, на стол и вздохнул. — Ты говорила, я твой друг на тысячу лет. Можно было все списать на твою особенность. Но это, — повел рукой в сторону коридора, — это уже чересчур. Он отвернулся, собираясь уйти. — Римус, ну мы же по-прежнему… Фейт дернулась за ним, но он остановил ее одним резким взглядом. — Это — не по-прежнему. Он снова достал палочку, готовясь пройти мимо Долохова. Или же начать с ним дуэль, если придется. Взгляд его был суровым, но лицо, как и напряженные до того плечи, поникло. — До свидания, Фейт. Отвернулся, когда она снова открыла рот и не нашлась, что сказать. Его шаги ровно раздавались по коридору, пока не хлопнула входная дверь, А Фейт так и замерла, оставшись на кухне. Она была настолько опустошена и разбита, что даже не находила сил вытереть слезы, струящиеся горячими дорожками по щекам. Чувствовала себя никчемной, бесполезной, виноватой… Но в чем? Она же тоже хотела просто жить! Шаги Фейт услышала поздно — и резко отвернулась, когда в проходе появился Долохов. Он молчал — за одно это она была ему благодарна, — хотя его насмешка так и продолжала висеть в воздухе. Фейт готова была взорваться, когда снова услышала стук из прихожей. И швырнуть что-то Антонину вслед, когда он, ухмыляясь, бросил: — Не удивлюсь, если это Снейп. Она ни секунды не сомневалась, что это не он — Северус не знал, где именно жила она с родителями, но все равно выдохнула с облегчением, когда услышала: — А, Гиппократ. Входите, — голос устремился в сторону кухни: — Фейт, подойди. — Вы же помните, что это не совсем мой профиль? — другой мужской голос, Фейт даже показалось, что отдаленно знакомый. — Ничего страшного, — ласково протянул Антонин, увлекая их всех в гостиную. Фейт вошла, опустив голову. Целитель указал ей на диван, намекая прилечь. — Одежду оставьте, — бросил он почти удивленно, когда она собиралась оголить живот. Долохов стоял у окна, внимательно наблюдая, как целитель уселся рядом с Фейт, достал палочку и, что-то прошептав, водил ей над ее животом. Терпения у Долохова было немного. — Ну и? — шмыгнул он. — Она беременна? Палочка целителя замерла. Сам он обернулся и помолчал некоторое время, за которое стало понятно, что Долохов сморозил полную глупость. — Да. Антонин переступил с ноги на ногу. — Четвертый месяц уже, если вам и это не известно. Тот шумно и недовольно выдохнул, но ничего не сказал. Целитель молчал, поэтому Фейт подняла на него взгляд и робко спросила: — С ним… все хорошо? Она так сильно переживала, что лицо целителя перед ней расплывалось. Единственное, на чем удержалось ее внимание — ясные орехового цвета глаза. Которые долго смотрели в ее. — Да. И это «да» было совсем не такое, что предназначалось Антонину, так что Фейт закусила губу и часто заморгала, пытаясь помешать слезам соскользнуть с ресниц. А ореховые глаза продолжали за ней следить. — Я бы настоятельно порекомендовал покой. В том числе половой, — произнес через некоторое время целитель. Затем он поднялся и обернулся. — Это важно. Справитесь? Долохов сложил руки на груди, опершись на подоконник. Ответить он не соизволил. — О, ему есть кому помочь, — хмыкнула вдруг сквозь слезы Фейт, ни на кого не глядя. Секунда тишины провисела желчным укором. Целитель двинулся к выходу. — Не нужно, — он, очевидно, отказался от денег, которые предлагал ему Долохов. — Если что, зовите. Конечно, лучше бы… но, учитывая вашу ситуацию, с радостью помогу. До свидания. Фейт уже поднялась, когда Долохов вернулся. Выглядел он немного веселее. — И что это было? — Что? — Фейт небрежно вытерла слезы рукавом. — «Ему есть кому помочь», — он приблизился. — Ревнуешь? — Да, — просто ответила Фейт, оправляя одежду. — Хотела бы, чтобы ты был от меня без ума, как раньше, и чтобы это делало тебе больно. Повисшее молчание взорвалось смешком Антонина. — Раз веселишься, значит одна ты тут справишься, — Долохов подобрал свою куртку, брошенную на кресло. — А я пошел. Мне еще с одним змеем управиться надо. Фейт вдруг насторожил его неопределенный тон. — Это с каким? — Со Снейпом, — бросил тот, как будто ждал этого вопроса. — Он что-то роет на тебя. Или на меня. Если Темный Лорд узнает, что я… чего? Он осекся, когда Фейт ухватилась за его куртку. Даже раньше, чем сама поняла, зачем. Сжала пальцы на коже так сильно, будто держала кого-то за горло. Отдернула руку, открыла рот, помолчала с нелепым видом. Судорожно пыталась что-то придумать, лишь бы он забыл, куда собирался секунду назад. — Обязательно сейчас идти? — ломаным голосом пробормотала она. Долохов быстро оглядел ее порозовевшее лицо. Усмешка улетучилась. Некоторое время он не решался ответить, будто ответа не знал сам. А потом, не отводя взгляда, сухо выговорил: — Нет, не обязательно. — Тогда не ходи, — Фейт подняла голову и упрямо уставилась на него. Его заинтересованные глаза говорили одно. А рот выдал другое — по обыкновению ехидное: — С чего бы это? Фейт не могла придумать, что сказать. Действенные слова на ум не шли. В голове крутились только оскорбления в сторону Снейпа, из-за которого ей приходилось проходить через все это. Чего он там «роет»?! Интерес в глазах Долохова начал затухать так же быстро, как и загорелся. Фейт, больше не раздумывая, шагнула к нему, опуская голову ему на плечо. Обхватила его руками, пока в голове звенело: «Не ходи». Антонин оставался неподвижным несколько секунд. Фейт слышала, как стучало его сердце — ровно и глухо. Он вздохнул, хотел что-то сказать, но не сказал. А потом — потом он прижал ее к себе и о Снейпе больше точно не думал.

***

Следующим утром Северус с торжествующим видом склонился над котлом — зелье наконец-то настоялось и теперь имело идеальный вид — темно-коричневая жидкость переливалась еле заметными зеленоватыми искрами. Он живо разлил его по пузырькам, подписав каждый, кроме одного — не решился. Затолкал их на верхнюю полку в дальнем кабинете, а неподписанный пузырек повертел в пальцах, перед тем как сунуть в карман. Может, вообще не говорить ей, что это? Последние дни он думал только о зелье, и совсем мало думал о Фейт. Он вздохнул. Он ведь даже не знал, где она сейчас. И ничего не мог сделать. Был связан по рукам и ногам. Каждый день — лишь нависшая над головой угроза, давящая, сковывающая, напоминающая о том, что скоро все закончится, и очень вряд ли в пользу него. Страх не подстегивал, а угнетал. Но он решил — вечером он вытащит из головы Долохова информацию о том, где находится Фейт, и отправится туда. Антонин снова мог заметить, что он применяет легилименцию, но другого выхода не было. Если бы только сама Фейт каким-то образом могла появиться здесь. Если бы только он знал, что так оно и случится.