Просто смотри

На этот раз в доме Реддлов собралось не так много Пожирателей смерти, как Фейт видела в прошлый раз. Сегодня она вообще на них не смотрела: ей позволили сидеть в кресле, и, оказавшись в нем, она не очень старательно боролась с дремой. Периодически ее потряхивал Хвост, без конца фыркающий рядом: у него постоянно текли слюни изо рта, а он втягивал их обратно. Только однажды она вздрогнула, когда Волан-де-Морт выкрикнул фамилию волшебника, — его Долохов убил на прошлой неделе, — и все вдруг обернулись на нее. Хвост снова толкнул ее в плечо. — Что? — недовольно буркнула она ему. Нашла глазами Долохова: тот сурово смотрел на нее, крутя между пальцами ее волшебную палочку. Рядом с ним стоял Снейп, но Фейт старательно избегала на него смотреть. — Хвост, — протянул Волан-де-Морт. — Иди, пусть приведет себя в порядок. Не то поглядят на нее, и сторонников у нас не прибавится. На последней фразе он зачем-то хищно улыбнулся. Фырканье рядом стало громче, и Фейт потянули за руку наверх, а потом и вовсе из комнаты. Они вдвоем оказались в покрытой плесенью ванной комнате, Хвост постучал по чугунной ванне и в ней появилась вода. Он вышел, заперев, конечно, дверь, но по его суетливым движениям Фейт поняла, что ненадолго. Она коснулась поверхности воды. Как и думала: ледяная. Палочки у нее теперь не было, так что она планировала попросить Хвоста подогреть воду, но, когда он вернулся, то принес с тобой не только охапку какого-то тряпья и кусок мыла, но и очень мстительное выражение лица. Такое, что Фейт даже не пыталась его о чем-то просить. Не будь Фейт такой уставшей, она, может быть, поборолась бы за личное пространство и уж добилась бы того, чтобы помыться без свидетелей. Но, по правде, сейчас ей было все равно. Она лишь хотела смыть с себя запах пота и пыли и память о десятке смертей магов и магглов. Ее способность закрываться от чужих мыслей ослабла, и к ней в голову то и дело просачивались мысли Хвоста, которые роились в его лысеющей голове, пока она стягивала с себя одежду. От них хотелось прочистить желудок. Пальцы на ногах свело, стоило им погрузиться в ледяную воду, и Фейт задержала дыхание, как будто это могло помочь ощущать ее чуть теплее, чем она была на самом деле. Хвост ехидно скалился, пока девушка, стуча зубами, быстро намыливала волосы, лицо и все тело. Потом плюхнулась под воду с головой и, не смыв пену до конца, выскочила из ванной, едва не поскользнувшись на полу, который теперь казался вовсе не таким холодным. Фейт кинулась к груде вещей, которые принес Петтигрю, вытерлась какой-то огромной юбкой, нырнула в свои джинсы и свитер, натянула кроссовки на мокрые ноги и, съежившись от холода, повернулась к нему. Он махнул палочкой в сторону двери, и послышался щелчок замка. — Последняя дверь в конце коридора. Советую не ошибаться, — недобро оскалился он. Ледяная ванная взбодрила Фейт, и она выскочила в коридор и послушно зашагала в «свою комнату», как вдруг запнулась и встретилась щекой с шершавой стеной. Мокрые холодные волосы хлестнули ее по лицу. Что-то придавило ее сзади. Точнее, кто-то. — Ну что, цветочек, пойдем вместе, а? — это был голос Роули. От него пахло каким-то дрянным алкоголем. Он так сильно прижимал ее к стене, что Фейт казалось, у нее может треснуть череп. Одной огромной ручищей Роули почти ломал ей ребра, пытаясь удержать на месте, вторая — протиснулась между ее животом и поясом джинс. Он шумно втянул носом воздух. — Ну-у, ты теперь слишком чистая. — Отпусти, — прошипела она. Вроде как Империус Волан-де-Морта не запрещал ей защищаться от домогательств. — Лучше не дергайся, не то будет больно. Роули сально засмеялся, и Фейт заныла и хотела закричать, но Пожиратель предусмотрительно зажал ей рот рукой, при этом чуть не свернув шею. — Стонать еще рано, цветочек. Прочитай мои мысли и поймешь, когда будет пора. — Разве Темный лорд не сказал тебе, чем ты должен сейчас заняться, Торфинн? Фейт была бы рада услышать этот голос в любой другой момент, но только не сейчас. Хорошо, что она не видела Северуса и не могла повернуть голову. Роули тряхнул ее и вытащил свою руку из ее джинс. — А что, она правда хороша, а, Снейп? Да брось, дай девчонке попробовать настоящего мужика. — Роули! Послышались быстрые шаги и голос Долохова: — Ты опять за свое, придурок? Оставь ее. — Тони, иди отдохни перед дорогой, поспи… Внезапно Фейт мгновенно стало легче дышать, почувствовалось какое-то дуновение и удар. Обернувшись, она отлепила волосы с лица и увидела Роули, уже оказавшегося на полу у противоположной стены коридора. К ним быстро приближался Долохов. Однако больше он заклинаний не посылал, а сунул палочку за пояс и схватил Роули за грудки. Фейт не приходилось видеть Долохова таким разъяренным за все дни, что они провели в одной компании. — Я бы попросил у тебя совета, если бы мне нужно было понять, как стать идиотом. Еще раз ты попробуешь указывать мне, что делать, и я тебе глотку выгрызу. Фейт замерла на месте, не зная, что ей теперь делать. Щека, в которой начала нормально циркулировать кровь, гудела. Фейт уставилась на Роули, не решаясь поднять глаза на Северуса. — Черт, надо предложить не брать тебя с собой… — прошипел Долохов, отбросив от себя Роули так, что тот шаркнул затылком по стене. — Слышал, вдоль реки в Коукворте попадаются сомневающиеся дементоры, — протянул вдруг Северус, как будто никакой бурной сцены перед ним не разворачивалось. — М, — Долохов хмыкнул. — Ну, предложим им парочку полукровок. Или магглов. Потом он обернулся к Фейт. — Чего застыла? Пошли. Долохов грубо ухватил ее за локоть и, протащив по коридору, втолкнул в комнату в самом его конце. — А теперь скажи-ка мне, Адамс, — он уперся тяжелым темным взглядом в ее лицо, когда закрыл за ними обоими дверь, — как ты решаешь, кого убить? Фейт поняла, что он начал что-то подозревать. — Я не решаю, кого убить, — проговорила она. — Я лишь говорю, о чем они думают. Как и приказал твой Темный лорд. Долохов пристально вглядывался в ее глаза. Он не верил ей. На ком-то она серьезно прокололась. Фейт вспоминала Барти Крауча, и то, как он вел себя под Империусом: вид у него был болезненный, но в остальном он держал себя как обычно, пока не начал пытаться освободиться из-под влияния заклятия. Фейт вполне подходила под такое описание. Но, все-таки, теперь она была благодарна Хвосту за то, что он не подогрел ванну: было хоть какое-то объяснение, почему ее так трясло. — А как ты решил не убивать меня? — вдруг спросила она, и Долохов поморщился: кустистые черные брови изогнулись, в бороде с проблесками седины спряталась кривая усмешка. — С чего ты решила, что можешь задавать вопросы? Он выпустил ее, почти оттолкнув, и собирался уйти, как Фейт снова открыла рот. — Сделай так, чтобы он не приходил, — мужчина обернулся, и она добавила: — Пожалуйста. Он, конечно, понял, что Фейт имел в виду Роули, но просьба его позабавила. Долохов снова шагнул к ней и наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Когда он заговорил, его голос был тихим, вкрадчивым, но угрожающим. — Ты, кажется, забыла, кто я, Адамс. Напомнить тебе, что я сделал в твоем доме четырнадцать лет назад? Фейт нахмурилась, но после того, как он усмехнулся, даже накопившаяся усталость не помешала ей начать плеваться злостью. — Я прекрасно помню, кто ты, Долохов, — прошипела она, не отрывая от него глаз. — А еще я помню, какие слова сказала тебе тогда. И, поверь, когда я произнесу их снова, они станут последним, что ты услышишь. Долохов быстро оглядел ее и снова утробно засмеялся, как смеялся всегда. — Буду ждать с нетерпением, Адамс. Когда он ушел, Фейт услышала, как поворачиваются замки в двери. Она немного успокоилась и оглянулась. Комната не была спальней, это был в прошлом чей-то кабинет. Здесь стоял продавленный диван с изъеденным молью покрывалом, такое же несчастное кресло, давно просящееся на свалку, стол с бумагами, которые не представляли для нее никакого интереса, и высокий застекленный шкаф с книгами. Фейт попыталась открыть окно, но оно не поддалось, так что она сразу поняла, что оно зачаровано, и даже сигануть с высоты не выйдет. Фейт встряхнула покрывало, тут же об этом пожалев, и, когда облако пыли уселось, осторожно залезла на диван и уснула. Она проснулась, когда за окном была темень. Правда, Фейт казалось, что теперь темнота была там всегда, так что не понимала, который сейчас день и час — ее часы куда-то исчезли с запястья пару дней назад. Может быть, она проспала весь день, а может, всего пару часов. Но сейчас она чувствовала себя намного более отдохнувшей. Фейт поднялась и, подойдя к двери, прислушалась. Откуда-то снизу раздавались приглушенные голоса. Ей сильно хотелось есть, но не так сильно, как побыть в одиночестве, так что она тихо отошла от двери и оглядела кабинет снова: сейчас его озарял свет взошедшей луны. Из шкафа на нее глядели корешки книг, среди которых было много маггловских, но их она не рассматривала, ей казалось, стекло в рассохшейся дверце шкафа сидело уже не очень надежно. Фейт обернулась к столу и начала бездумно перебирать тетради и пергаменты. Здесь были доходные книги, рассыпавшиеся в руках, старые письма и даже карта страны, сложенная в четыре раза. Фейт развернула карту, и вдруг вспомнила, что Северус сказал что-то про Коукворт. Ей смутно напоминало это название что-то… Внезапно ее будто ударили кулаком под дых: она дернулась и дрожащими руками приблизила карту к глазам. Вперившись взглядом в центральные районы Англии, Фейт быстро отыскала Коукворт на карте, нашла пересекающую его реку, небольшой лес с северо-западной стороны, и начала жадно вчитываться в названия улиц, написанные мелким шрифтом. На потертом сгибе карты она прочла «Паучий тупик» и шумно выдохнула. Северус, похоже, тоже заметил, что Фейт позволила Долохову убить кого-то лишнего, и завел речь про Коукворт вовсе не для Пожирателей, а для нее. Если Фейт окажется там, — а она, вероятно, окажется, вместе с Роули, Долоховым и Беллатрисой, — то сможет сбежать. Надежды в ней поприбавилось. Сердце начало стучать громче, пока она судорожно старалась придумать план, как будто ей предстояло привести его в исполнение сейчас же. Так что она поздно услышала шаги в коридоре: когда они раздались уже возле самой двери. Фейт быстро сложила карту, закинула ее под кипу пергаментов и взяла в руки первое, что попалось: чье-то письмо на имя Мэри Реддл. Через секунду раздался визг замка в двери, и в комнате показался Хвост. Он положил на столик возле дивана кусок хлеба с сыром и поставил кувшин с водой, усмехнулся и снова ушел, не заметив, как Фейт уставилась на него, силой заставляя себя дышать реже. Фейт уже не думала о голоде, но решила все-таки запихать в себя еду, зная, что силы ей понадобятся, и снова зарылась в пыльное покрывало. — Эй, цветочек, — прошептали над ухом, и Фейт дернулась, подскочила, сбросив покрывало, и вжалась в спинку дивана. Но это был не Роули, а Долохов. Позади него, сложив руки на груди, с ухмылкой стояла Беллатриса. — Вечерочка, — ее тонкие губы растянулись в притворной улыбке. — Поднимайся, мы уходим. — Куда? — спросила Фейт, и Долохов предупреждающе зашипел. — Опять начинаешь задавать вопросы, Адамс. — Пусть, — хмыкнула Беллатриса, глядя, как Фейт продевает руки в рукава пальто. — Устроим путешествие по центральной Англии. Сначала — в Ноттингем, хозяин говорит, кто-то из гоблинской общины мог передумать, после того, как мы слегка… напугали их и дали время подумать. Потом заглянем в Коукворт, там много полукровок, и можно поболтать по душам с дементорами. Ну а потом махнем в Литтл-Нортон. — Спасибо за содержательный рассказ, Беллатриса, — сурово сказал Долохов, снова вертя между пальцев палочку Фейт. Он будто дразнил ее. — Пожалуйста. Кстати, — она почти взвизгнула, — твой дар легилименции распространяется на гоблинов? — Эм… я не знаю, — Фейт сказала правду. — Я не пробовала читать их. Беллатриса хмыкнула и вышла из комнаты, намекая, что всем пора идти. Они втроем вышли на улицу и зашагали по по аллее, ведущей к воротам. Обычно Пожиратели смерти трансгрессировали чуть дальше от дома Реддлов, и каждый раз из разных мест: чтобы лишний раз не привлекать внимание к логову Волан-де-Морта повторяющимися хлопками. — А где Роули? — Фейт оглянулась. — Позвать его? — поинтересовался Долохов в ответ. Фейт решила удовлетвориться тем, что белобрысого амбала с ними нет, и не продолжила расспросы. Проверить, работает ли дар легилименции на гоблинах, Фейт не пришлось. Семья, в огромный дом которой они пришли, бесстрашно и наотрез отказалась с ними разговаривать, так что Беллатриса и Долохов еще несколько минут спорили, кто войдет в дом: кому-то нужно было остаться с Фейт. В итоге Долохов схватил Фейт за шиворот и потащил с собой внутрь, снося заклинанием входную дверь. Раздались крики, но по большей части то безумно хохотала Беллатриса. — Неправильный ответ, неправильный ответ! Надеюсь, те, к кому мы придем в следующий раз, будут умнее! Авада Кедавра! Фейт в ужасе вжалась в угол прихожей. Она могла бы сбежать прямо сейчас, но все еще видела спину Долохова, темнеющую на фоне зеленых вспышек. Несколько раз он оборачивался, но каждый раз заставал Фейт на одном и том же месте. Внезапно Фейт заметила движение откуда-то сбоку и вскрикнула: к ней из кухни справа бежал гоблин с искаженным ненавистью лицом, что-то было в его руке, она не успела заметить, потому что через секунду какая-то сила выкинула этот предмет из его длинных пальцев, а потом гоблина коснулась зеленая искра, и он упал навзничь прямо у ее ног. — Этот был последний, — пробасил Долохов прямо над ее головой, и она вздрогнула. Потом он усмехнулся и, нагнувшись к самому ее уху, сказал уже тише: — Надо было дать ему немного тебя погрызть. В коридоре появилась Беллатриса. Она нахмурилась, взглянув на них, будто что-то испортило ей веселье. — В Коукворт, — скомандовала она, переступая через тело мертвого гоблина. У двери Долохов потянулся к Фейт, но в нее вцепилась Беллатриса. — Я сама возьму ее. Они трансгрессировали, но то, как небрежно сделала это Лестрейндж, на памяти Фейт не делал никто из тех, кто брал ее с собой. Фейт пошатнулась, икнула и внезапно согнулась, прочищая желудок. Долохов захохотал. Беллатриса закричала. — Мои ботинки! Едва Фейт выпрямилась, ведьма остервенело оттолкнула ее подальше от себя и заорала: — Круцио! Ох, давно Фейт этого не испытывала. Тошнота еще не отступила, но к ней прибавилась еще и звенящая боль во всем теле. Как будто ее били током, ломали ей все кости и рвали на ней кожу одновременно. Беллатриса отвела руку, и Фейт обнаружила себя стоящей на четвереньках, ее пальцы впились в сырую землю: рядом с рекой она была настолько влажной, что, когда Фейт поднялась, на ее коленях остался толстый слой грязи. Вставая, она как бы невзначай провела взглядом вдоль реки. — Мои ботинки! — снова вскрикнула Лестрейндж. — Я не виновата, что ты трансгрессируешь, как шлепок куриного помета, — буркнула Фейт. Очередной взрыв смеха Долохова смазал новый приступ боли. Фейт этого и добивалась: она понимала, что ей нужны будут силы, но еще она понимала, что ей не мешало бы притупить бдительность своих спутников. — Хочешь еще что-то вякнуть, милая? — прошипела Беллатриса, когда ей надоело смотреть на корчившуюся Фейт. — У тебя есть адрес? — вдруг спросил Долохов. — Да, нам нужно спуститься вниз и выйти на центральной улице, — переключилась на него Беллатриса. — Но прежде можно подвесить к деревьям парочку магглов. — Не хочу тебя расстраивать, но обычно магглы не гуляют в лесу по ночам, — пропела Фейт, напрягая живот: она уже ожидала, что в нее снова полетит непростительное. — Да заткнись, Адамс, — прикрикнул Долохов, замахиваясь на нее, так что Фейт отскочила и притихла. Беллатриса удовлетворенно хмыкнула. — Я отлить, — бросил Долохов ей и широкими шагами начал спускаться к реке. У Фейт застучало в висках. Новость о его нужде огрела ее своей внезапностью даже больше, чем обрадовала. Это значило, что теперь она могла бежать. Но времени было мало. Она быстро оглянулась и заранее выбрала направление, пока Беллатриса не смотрела на нее. Потом дождалась, пока Пожиратель уйдет, хотя все еще видела его макушку, когда он остановился, и, призвав на помощь всю свою смелость, тихо позвала: — Эй, Белла. — ЧЕГО? — та разъяренно обернулась, доставая палочку для очередного Круциатуса. Она отскочила на пару шагов, а этого Фейт не ожидала. — Замри, — отчаянно шепнула она, сделала шаг и тут же выбросила перед собой кулак, направляя его точно в лицо Беллатрисы. Потом, пока та не успела оправиться, Фейт подтолкнула ведьму к дереву и с силой, какая у нее еще осталась, приложила ее виском к его стволу. И еще раз. И еще. — Какого… — раздалось сзади. Фейт выдернула палочку из руки Беллатрисы, и, обернувшись, крикнула: — Импедимента! Долохов легко отразил заклинание. Но теперь, показав Беллатрисе свою силу принуждения, Фейт была готова бороться за свою жизнь как в последний раз. У нее был всего лишь один шанс. «Экспеллиармус!» Палочка Долохова улетела совсем недалеко, но он предпочел вытащить из кармана палочку Фейт, а не шагнуть за своей. Секунда задержки превратилась в две, и они позволили Фейт запустить в него Остолбенеем. Беллатриса пыталась разлепить веки, еле стоя на ногах, и Фейт ударила ее локтем в переносицу, чтобы уж наверняка. Бежать. Фейт сорвалась с места и побежала так быстро, как позволяли ее ослабшие ноги. Она не знала точно, в какую сторону ей стоило двигаться, но, добраться до улиц было бы уже неплохо. Она оглянулась проверить, нет ли за ней уже погони, но вместо Пожирателей смерти увидела целую стаю преследовавших ее дементоров. Посмотрев перед собой — еще двоих. Фейт остановилась, запыхавшись, и посмотрела на палочку Беллатрисы. — Мы вроде неплохо сработались, а? — шепнула она ей. Потом вскинула руку и уверенно вскрикнула: — Экспекто патронум! Серебристый ворон, появившийся из палочки, взмахнул крыльями, описал круг и нападал на дементоров, отгоняя их. Но их, кажется, было слишком много. Патронус оказывался с одной стороны, и тогда существа наступали с другой. Теперь Фейт была в ловушке. Она вспомнила, что могла использовать окклюменцию, чтобы защитить свой рассудок, но не знала, что делать дальше, если даже Патронус не мог отогнать дементоров. Пока не появился второй. Фейт едва не упала, когда над ней пролетел еще один сноп света, и она увидела серебристую лань. Та угрожающе взбрыкнула, разгоняя существ, а потом поскакала прочь, и Фейт уже знала, что должна была следовать за ней. Лань двигалась быстро, и Фейт, пытаясь поспеть за ней, припустила еще быстрее, перескакивая через кусты и отбрасывая руками жесткие ветви. Скоро она увидела просвет среди чащи, когда оба Патронуса растаяли. Не оглядываясь, она выбежала на асфальтированную дорогу и, заметив вдалеке высокую трубу, возвышающуюся над улицей и изрыгающую скверный дым, заставила свои ноги передвигаться как можно чаще по направлению к ней. Ее легкие горели, руки, казалось, держали каждая килограмм по двадцать, колени отказывались сгибать и разгибать ноги, но, когда Фейт увидела перед собой знакомую вывеску магазина, уговорила себя поднажать еще немного. Она завернула за угол и только теперь позволила себе обернуться. Не увидев никого позади, Фейт взлетела на крыльцо дома Северуса и почти ввалилась внутрь, упав на колени. Он уже был здесь. — Фейт! Северус впервые назвал ее по имени, но она этого не заметила: бросилась к нему и вцепилась ему в плечи. Не медля, он трансгрессировал. Они тут же оказались недалеко от Площади Гриммо, в тени деревьев. Северус хотел обнять ее, рассмотреть, может быть, даже поцеловать, но Фейт тут же оттолкнула его от себя, непонятно откуда найдя еще сил. — Скорее возвращайся! Быстрее! Ее забота о нем была слаще любых поцелуев. Она смотрела на него, шумно дыша и широко распахнув голубые глаза, сухие губы ее подрагивали, и саму ее заметно трясло от страха и усталости. Она подумала, что Северус не уйдет, пока она не окажется в доме. Фейт быстро оглянулась и, споткнувшись, рванула к двери дома номер двенадцать. Постучалась, еще раз нервно осмотрелась, и, когда на пороге показался Сириус и, замерев на мгновение, втащил ее в дом, Северус трансгрессировал. Он появился в своей гостиной в Паучьем тупике за полминуты до того, как в дверь настойчиво и нетерпеливо постучали. Он пошатнулся, голова его кружилась от нескольких трансгрессий подряд, но он быстро подошел к двери и, сглотнув тревогу, открыл ее. — Где она? — взъерошенная разъяренная Беллатриса, размазывая кровь под носом, оглядывала комнату. Северус бросил взгляд на Долохова, входящего в дом за ней. — Полагаю, — Снейп выдержал ровный тон. — Вы ищете Адамс, раз ее с вами нет? — Полагаешь, — Беллатриса оскалилась, — ее здесь не было? Я слышала хлопок трансгрессии. — Адамс не умеет трансгрессировать, — произнес Снейп и поймал испытующий взгляд Долохова. — Я только что прибыл из Ордена, чтобы разыскать вас. Вам лучше возвращаться. Ваши вылазки стали заметными, и мракоборцы разгадали ваш маршрут. — И как мы вернемся без девчонки? — зашипела ведьма. — Я говорил тебе не перебарщивать с пытками, — сухо буркнул Долохов. Он уже, очевидно, понимал, какая «похвала» за потерю Адамс им грозит. — Похоже, ты как-то сбила заклятие Лорда. — Не пытайся свалить все на меня! — вскрикнула Беллатриса. — Она двумя заклинаниями тебя уделала! — Тебя она уделала вообще без заклинаний, — резонно заметил тот. — Не могли бы вы продолжить разговор вне моего дома? — предложил Северус. — Раз уж я передал вам сообщение, мне нужно вернуться в школу. Но, пока он говорил, Беллатриса обдумала что-то и теперь, подняв на него глаза, хищно улыбнулась. — Что она еще умеет делать? — спросила она, заглядывая Северусу в лицо. Он не отвечал, и та продолжила. — Она остановила меня, просто сказав «замри». Долохов поднял голову и тоже с интересом посмотрел на Снейпа. Тот не изменился в лице. — Не представляю, как это возможно, — проговорил он. Перед его глазами забегали черные мушки. Но Беллатрису было уже не остановить. Она громко захохотала, покрутив в руках палочку Фейт, которую, похоже, присвоила себе в обмен на свою. — Пойдем, Тони, хозяин простит нас, когда мы расскажем, что выкинула эта его милашка, — говоря это, она сверкнула глазами в сторону Северуса. Едва они скрылись за дверью, Снейп прикрыл глаза и рвано выдохнул. Адамс сегодня вырыла себе могилу. Осталось только в нее прыгнуть.