Просто смотри

Фейт выздоровела раньше. Утром в субботу она уже спустилась на завтрак, раньше всех учителей и большинства учеников. После еды решила немного прогуляться и во дворе столкнулась с гриффиндорской командой по квиддичу. — Привет, ребята, вы с тренировки? — весело спросила она, раньше чем заметила их кислые лица. — Если так можно сказать, — буркнула Анджелина, новый капитан команды после выпустившегося Вуда. — Слизеринцы опять заняли поле, а мы хотели потренироваться без посторонних глаз. — Слушай, Фейт, — подал голос Джордж. — Может, попросишь Снейпа не выдавать им разрешение хотя бы на один день? Анджелина вскинула брови. — Ты правда можешь попросить его? — Ох, — Фейт замялась. — Я не уверена, что это поможет… — она обвела взглядом ребят и наткнулась на Рона. — Рон, ты теперь тоже в команде? Внезапно его попытался закрыть собой Гарри. Попытался, потому что Рон был его выше. — Ладно, — буркнула Фейт. — Схожу к профессору. Фейт была уверена, что Снейп не согласится. Но подумала, что уж лучше быть осмеянной профессором, чем получить неприязнь целого факультета. Даже трех. Потому что и Когтевран, и Пуффендуй точно не хотели очередной победы Слизерина. Обе команды, конечно, могли тренироваться вместе, но почему им изначально не назначили разные дни, непонятно. — Я немного раньше понедельника, — она просунула голову в кабинет Северуса и улыбнулась. — Не убьешь меня? Тот стоял посреди кабинета, поправляя одежду. Кажется, он куда-то собирался. — Смотря, что ты планируешь сказать. Фейт просочилась в кабинет и закрыла за собой дверь. Северус обратил внимание, что она осталась стоять возле порога. — Я тут заметила одну вопиющую несправедливость, — протянула она. — Ближе к делу, Адамс. — Твоя команда по квиддичу тренируется каждый день, а… — Нет-нет-нет, — ухмыльнулся Северус и подошел к ней, заглядывая в глаза с насмешкой. — Пусть гриффиндорцы даже не пытаются влиять на меня через тебя. Фейт не сдержала улыбки. — Всего один день, — уговаривала Фейт и игриво добавила: — Ну, профессор? Снейп покачал головой и вывел ее в коридор, выходя следом. — Это не в моих интересах, Адамс. Они поднимались на первый этаж. — Брось, если они спокойно потренируются один день, ничего не изменится. — Я сказал… Он замолчал и сбросил улыбку с лица, когда они вышли на улицу. Команда Гриффиндора стояла там же, где Фейт с ними рассталась, только Гарри и Рона с ними уже не было. Рядом толпились слизеринцы, запыхавшиеся после тренировки, но довольные. С их стороны в сторону гриффиндорцев летели насмешки и оскорбления, но все затихли, когда увидели профессора Снейпа и Фейт. — Профессор! Слизеринцы радостно поприветствовали его, их противники коротко поздоровались и теперь поглядывали на Фейт. — Усердно тренируетесь, Монтегю? — бесстрастно спросил Снейп. Фейт удивляло, как ловко он набрасывал маску суровости и безразличия, стоило ему от нее отвернуться. Сердце ее вдруг слишком сильно трепыхнулось. — Да, сэр, этим черепахам ни за что не победить нас, — самодовольно ответил рослый парень, очевидно, капитан команды. Снейп вздернул бровь. — Правда? Что ж. Тогда завтра без ранних подъемов. Матч уже в следующую субботу, тогда и продемонстрируете. А пока хорошенько отдохните перед новой неделей. — Он повернул голову и надменным взглядом обвел команду в алых мантиях. — А вы не забудьте про домашние задания. Я лично проконтролирую, чтобы у вас не получилось отлынивать или, что еще хуже, списывать работы, несмотря на ваши, — он смерил тяжелым взглядом Анджелину: — Тренировки. Снейп резко развернулся, взмахнув полами мантии, и направился к воротам, оставив обе команды в замешательстве. — Хорошо выспаться, идиоты! — промычал Крэбб. Слизеринцы закивали, но часть из них как-то неуверенно. Гриффиндорцы оказались чуть умнее и стояли теперь с непроницаемыми лицами, ожидая, пока те уйдут, устав плеваться оскорблениями. — Спасибо, Фейт, — расплылась в улыбке Анжелина, когда слизеринцы ушли. — Больше не просите, — она округлила глаза. Потом увидела, как Фред показательно лобызается с Джорджем, снова намекая на что-то непристойное, и шлепнула последнего по руке. — Лучше поговорю с Макгонагалл, пусть сама с ним договаривается в следующий раз. — Эй, вы, передайте Гарри и Рону, что завтра собираемся на рассвете, — наказала близнецам Анджелина. Фейт отвернулась и, закусив губу и улыбаясь, отправилась в замок. Если бы два года назад кто-то сказал Адамс, что она увлечется Снейпом, она бы ответила, что у ее собеседника кончилась фантазия на смешные шутки. Но то, что он сделал для нее (уж конечно не для гриффиндорцев) завело ее так сильно, что она весь день не могла сдержать улыбки. Она не планировала становится национальным героем у гриффиндорцев, но надеялась, что гнев Гарри хоть немного поутихнет. Но то ли ему никто не сказал, почему в воскресенье они вышли на тренировку без свидетелей, то ли его непонятная обида была куда серьезнее. В обед понедельника он с Фейт даже не поздоровался. — Что у тебя с Поттером? — вдруг спросил Северус, когда вечером она пришла на очередное занятие и все-таки занялась приготовлением Умиротворяющего бальзама. — А у тебя что с Поттером? — буркнула она. Ей не хотелось заводить этот разговор, и настроение тут же испортилось. — Ничего нового, — сухо ответил он, шурша листами пергамента за своим столом. Фейт молчала. — Уж не его ли благосклонность ты хотела заслужить, когда попросила меня… — Нет, Северус, — Фейт уже стерла иглы дикобраза в порошок, но продолжала раздраженно толочь их. — Может, просто не стоило говорить при нем обо мне с Сириусом? Фейт быстро бросила это и осеклась. Шуршание пергамента прекратилось. — Это тебе сам Поттер рассказал? — Нет, — Фейт не оборачивалась. — Ничего он мне не рассказывал. Забываешь, что я легилимент. Мне же было интересно, отчего он так себя ведет… Ничего удивительного, если он подумал, что ты угрожал Сириусу из-за меня. — И правильно подумал. Я угрожал Блэку именно из-за тебя. Руки Фейт застыли. Ее саму внезапно обдало жаром. — Он прикасался к тебе, верно? — сухо выдавил Северус, стараясь, чтобы в его голосе не просквозила ни одна эмоция. Фейт не ответила. По звуку шагов она поняла, что он обогнул свой рабочий стол. — Адамс, отвечай. Она все-таки обернулась и взглянула на него. Ей было сложно понять: злился он или хотел пристыдить ее, или… еще что-нибудь. Он спрашивал не просто так, наверняка уже что-то знал. Она приоткрыла рот, потом снова сомкнула губы. Северус продолжал испытующе смотреть на нее. — Ничего плохого Сириус мне не сделал, — сказала она. Снейпа этот ответ явно не удовлетворил: он, казалось, даже не моргал. — Я просто попросила его остановиться. Его лицо оставалось непроницаемым. Он спросил тоном, каким, может быть, опрашивал пострадавшего от яда, чтобы узнать, какое противоядие ему необходимо: — И как далеко он зашел? Фейт воскликнула: — Перестань! — она отвернулась, засуетилась, голос ее задрожал. — Почему ты задаешь такие вопросы… Она даже не услышала, как он подошел. Почувствовала только холодок его пальцев, когда он одним движением перекинул ее волосы через плечо. Фейт замерла, не решаясь обернуться. Инструменты выпали из рук, глухо стукнув по столу. Прохлада на оголенной шее сменилась удушающим зноем, когда Северус чуть наклонился и выдохнул ей в кожу: — Как далеко он зашел, Адамс? Она не ответила. Она не могла говорить, не могла даже думать, когда так близко слышала его дыхание, глубокое и размеренное, а сама не смела даже вдохнуть. Фейт вздрогнула так сильно, что Северус придержал ее за спину. Он почти касался ее шеи сомкнутыми губами. Теперь она почувствовала его ладонь чуть выше талии, он, едва дотрагиваясь, провел вдоль ребер, переместил на живот и ниже… Сердце Фейт забилось как сумасшедшее. Ей казалось, оно не выдержит. Но все же остатками невоспаленного рассудка она смогла понять: Северус все видел, в воспоминаниях Сириуса. И сейчас повторяет то, что делал он. Северус подтвердил ее мысли словами: — Стоит ли мне остановиться? Она быстро и порывисто выдохнула: — Нет. Северус не двигался, все еще не доверяя ни себе, ни ей. Он не мог до конца осознать, что это его руки касаются ее разгоряченного тела, из его горла появляются полные жажды слова, и что это под его губами кожа ее шеи покрывается мурашками. Он перестал отвечать за себя еще несколько минут назад, стоило ему увидеть, как взволнованно вздохнула Фейт, когда он признался ей в том, что сделал. Она тихим и дрожащим от волнения голосом произнесла: — Не останавливайся. В следующее мгновение он погубил ее влажным и медленным поцелуем в шею. Быстро, но бережно освободил подол ее рубахи, заправленной в брюки, и нетерпеливо, но осторожно исследовал пылающую оголенную кожу. Фейт запрокинула голову, не сумев сдержать стон, когда он едва коснулся ее груди. Северус хотел поцеловать ее в губы. Фейт развернулась, он подтолкнул ее к столу и, расставив пальцы, смахнул все, что было на столешнице, к чертям. Кабинет наполнился звоном разбившегося стекла, но они его не слышали. Теперь Фейт сидела на столе, обхватив Северуса ногами, и жадно припала к его губам. Почти так же, как когда ее опоили любовным зельем. Почти так же, как в ложных воспоминаниях, которые она создавала ради шутки. Но теперь все было по-настоящему. — Останови меня… Адамс, — произнес он, выбирая говорить между поцелуями, а не дышать. — Хочешь прекратить? — спросила Фейт и не узнала свой голос. Он не ответил, втайне боясь, что она его послушает. Фейт чуть откинулась назад, заглянув ему в глаза. Будь проклят тот, кто сказал бы, что они холодны. Сейчас в них пылал огонь. Она добавила: — Я хочу узнать, как далеко зайдешь ты. Может, до этого момента Северус и хотел сказать что-то еще, но эти слова распалили его, и он снова притянул ее ближе, сливаясь с ней в единое страстное, горячее, сумасшедшее. Фейт так сильно желала этого, что отдавалась своим чувствам, пребывая в сладком бреду. Она расправилась со всем немыслимым количеством пуговиц на его сюртуке, не жалея пальцев, и запустила под него ладони, чувствуя через тонкую ткань сорочки, как Северус напряг живот: даже под действием любовного зелья Фейт не прикасалась к нему с таким желанием. Он с раздражением стянул рукава сюртука и отбросил его не глядя: тот слишком мешал, слишком сковывал, а Северус сейчас освобождался от всего, что сдерживало его так много времени. От пуговиц на рубашке Адамс он был готов вообще напрочь избавиться, лишь бы быстрее попробовать то, что так долго влекло его, дразнило, искушало. Оголил ее ключицы, прижался к ним губами, горячими, жадными, требовательными. Это было что-то немыслимое. Фейт дрожала от возбуждения. Едва она хотела переменить положение, как Северус снова повернул ее к себе спиной, нервными движениями расправился с замком на ее брюках, позволил им упасть ей в ноги, и повел ладонь под ее белье. Фейт почти вскрикнула. Северус накрыл ее рот другой рукой, мягко, но властно. — Тише, Адамс… Он больше не просил ее остановить его. Знал, что не сможет. И не хочет. Все, чего он хотел в тот момент, это ее. Его уже несколько недель сводила с ума покорность обычно строптивой Фейт Адамс. Будоражила мысль о том, что она отказала другому из-за него. И сейчас она — такая распаленная, чувственная… принадлежала ему. Он готов был то ли извиняться, то ли умолять. Но Фейт чувствовала то же. — Северус, я… Она двинула бедрами назад, уперевшись в него. Этого вынести он не мог. Совсем немного времени — чтобы он мог сам хоть частично освободить себя от брюк — Фейт почувствовала холод, а потом тепло его тела. Она выгнулась ему навстречу, когда Северус подался вперед. — Господи, — тихо простонала Фейт, почувствовав его в себе. — Дьявол, — выдохнул одновременно с ней он. Он начал осторожно, мягко подхватив ее под ребра, боясь причинить ей боль и одновременно сгорая от нетерпения. Фейт перекинула волосы, чуть обернулась, так что он мог немного видеть ее лицо, и, прикрыв глаза, задвигалась ему навстречу, уперевшись в столешницу. Северус смотрел на нее. На ее длинные ресницы, на то, как тяжело она дышала сквозь приоткрытый рот, как несколько тонких прядей прилипли к вспотевшим вискам. Он уже не понимал, кто кем овладел: он ею или она им. Продолжая двигаться — все резче, порывыстей, толкая ее вперед в поверхность стола, — он не мог отвести взгляда от ее губ, припухших и раскрасневшиеся от его поцелуев: Фейт облизнула их, пересохшие, потом прикусила нижнюю губу, приглушая стон. Ведя ладонь выше, он заставил ее приподняться и мягко обхватил пальцами ее горло. Фейт быстро скинула с лодыжки брючину и, привстав на носочки, закинула на стол одно колено, выгибаясь перед Северусом так, что, опустив взгляд на линию ее поясницы, он совсем обезумел. Смахнул ее волосы со спины и снова обжег дыханием ее шею: — Из всех существующих проклятий… ты — самое прекрасное, Адамс. Услышав это, Фейт рвано выдохнула. Он не останавливался, почувствовал, как она напряглась, дыхание ее стало совсем частым, а потом замерло… Он тоже не мог более сдерживать себя. Сжал ее бедра, сократив расстояние между ней и собой до невозможного, и шумно выдохнул. Фейт тихонько всхлипнула. Прошло несколько мгновений, прежде чем она успокоила дыхание и расслабила плечи. Северус, немного переведя дух, помог ей спуститься. Какое-то время они не двигались и молчали. Он прижимал ее спину к своей груди, пряча свое дыхание в ее волосах. Неразборчиво произнес: — Это… — Было невероятно по-варварски, — закончила за него Фейт шепотом и еще тише добавила: — Но… невероятно. Северус тихо усмехнулся. Ему не нужно было отстраняться, чтобы оправить свою одежду. Потом он опустился Фейт в ноги, и она вздрогнула, ощутив, как его волосы пощекотали ее голую кожу. Но Северус лишь помог ей продеть ногу в брючину и, поднявшись, сам застегнул замок на ее поясе. Фейт обернулась, и несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза. — Теперь думаю, я… должен дать тебе кое-что. Он постоял зачем-то еще пару мгновений и после направился к стеллажам с зельями. Фейт обратила внимание, что все это время жуткого вида препараты в стеклянных банках были по-прежнему тут. Северус протянул ей пузырек с каким-то веществом черного цвета. — Что это? — редко она это спрашивала, принимая зелье из его рук. — Это… — он прочистил горло. — Если только ты не планируешь… — прикоснулся пальцами к губам, — забеременеть. — Ох, — Фейт опомнилась и приняла зелье. — Спасибо. Потом она хитро взглянула на него, взмахнув ресницами: — Стесняюсь спросить, зачем тебе запасать это в своем кабинете. Снейп уже немного пришел в себя, выпрямился, заложив руки за спину, и усмехнулся. — Целый замок подростков, помнишь? Иногда кто-то даже находит в себе смелость попросить это у мадам Помфри. Фейт кивнула. Она вдруг бросила взгляд на все то, что было на столе, до того как… все случилось. А теперь было на полу. Северус быстро сказал: — Я уберу. Она поняла, что ей лучше уйти. Каждому из них нужно было немного времени в одиночестве, чтобы окончательно прийти в себя после того, что произошло. Она кивнула и улыбнулась. — Тогда я пойду. Северус, похоже, мыслями был с ней согласен.

***

В субботу был квиддич. Фейт впервые сидела на слизеринских трибунах, обмотавшись шарфом и слегка шмыгая носом. На улице было морозно, хотя снег еще не выпал. — Сегодня мы обязательно выиграем, профессор! Фейт выглянула из-за плеча Снейпа и увидела рослую светловолосую слизеринку. Кажется, она видела ее на занятиях с Поттером, когда приходила просить у зельевара разрешение в Запретную секцию. — Я не сомневаюсь, Гринграсс, — Северус лишь повел подбородком в ее сторону, сложив руки на груди. — Застегните пальто, иначе я заставлю ваш курс варить Бодроперцовое зелье каждое занятие до конца года. Слизеринка запахнула пальто и побежала к группе девчонок, где вместе с ними захихикала. Фейт вздернула бровь и игриво произнесла: — Какой вы заботливый, профессор, хи-хи-хи… Уголок его рта дернулся вверх. За всю прошедшую неделю они с Фейт никак не обсуждали то, что между ними произошло. Им даже ни разу не удалось остаться наедине с тех пор. Или они просто не пытались. Однако студенты его факультета уж точно заметили, как на лице профессора начала периодически блуждать непонятная полуулыбка, а его тон при разговоре стал больше покровительственным, чем презрительным. Сама Фейт боялась даже серьезно обдумывать произошедшее. Нет, она уж точно ни о чем не жалела и даже пару раз мечтательно возвращалась в этот момент, но все же ее настораживало, что они оба — двое взрослых, казалось бы, людей, — сделали вид, что ничего особенного не приключилось. Семь лет друг друга сторонились, потом нарекли друг друга друзьями, отвергли какие-либо чувства на всякий случай, а потом занялись сексом на рабочем столе прямо в одежде. Ничего необычного. — Ого, Рон все-таки и правда в команде, — протянула Фейт, глядя на поле и отгоняя от себя все остальные мысли. — Вратарь. С трибун Слизерина скандировали что-то очень обидное в сторону Рона. Особенно громко, когда Уизли пропустил свой первый квоффл. Фейт поморщилась, глядя на кричащих слизеринцев, и повернулась к Северусу. — Я не буду запрещать им поддерживать свою команду, — сказал он и иронично улыбнулся. — Отличная поддержка, — буркнула Фейт. Рон продолжал пропускать мячи. — Все-таки Уизли не так уж плох, — заметил Снейп. — В команде противника он может быть полезен. Фейт не хотела, чтобы он говорил про Рона обидные слова. Но Северус нравился ей. И он заметил, как она почти сдержала улыбку. Почти сдержала. Что-то поскребло у него за грудиной. Обычно Фейт было по большей степени все равно, кто побеждал в матчах по квиддичу. Но в этот раз у нее даже отлегло от сердца, когда она увидела, как Гарри все-таки поймал снитч, опередив Малфоя. Однако почти сразу после того, как игроки спустились на поле, внизу началась какая-то потасовка. — Они дерутся! — воскликнула Фейт и бросилась вниз. Как и многие учителя. Когда Фейт оказалась на поле, она увидела как Джордж и Гарри лупят Малфоя кулаками. Она оглянулась — Макгонагалл была еще далеко, — достала палочку и воскликнула «Импедимента!» одновременно с подоспевшей с другой стороны мадам Трюк. Заклинание преподавательницы попало в Джорджа, а Фейт отбросила Поттера. Она подошла к Малфою — все его лицо напоминало кровавое месиво. Конечно, она не сомневалась, что Драко опять не смог держать язык за зубами, но избивать его перед всей школой… Фейт наклонилась над Драко, как услышала злобный голос Гарри: — Да, все верно, Фейт! Вали к своим слизеринцам! Слизеринская ты ш… Фейт догадалась, какое слово он собирался сказать. Но заклинание немоты не позволило ему это сделать: к ним подоспела Макгонагалл, которая наложила на него заклинание. — Поттер! — возмущенно воскликнула она. Но не успела она к нему подойти, как откуда-то из-за спины Фейт вылетела черная тень и набросилась бы на Гарри, если бы Фейт не выставила руку. Хотела схватить Снейпа за локоть, но он двигался быстро, и она сцепила пальцы на его ладони. Он сжал их, но даже не оглянулся. — Ах ты мелкий… подонок… — Профессор! — вскрикнула мадам Трюк. Фейт потянула Снейпа на себя. Он резко обернулся, лицо его было белым от злости. Фейт покачала головой, осторожно освободив его ладонь. Все теперь уставились на него, а к ним спешила чокнутая Амбридж. Самое ужасное, мерзкое и неприятное, что в его мыслях и мыслях Фейт то, что хотел сказать Поттер, приобрело особенный оттенок. Северус шумно выдохнул, повернулся к Макгонагалл и прошипел: — Я этого так не оставлю, профессор. Потом приказал Драко: — Малфой, поднимайтесь. Фейт воспользовалась всеобщим замешательством: Макгонагалл увела Поттера и Джорджа, за ними тут же увязалась Амбридж, Снейп ушел с Драко в больничное крыло; и сама она ускользнула в замок. Шагая по коридорам Хогвартса, она несла бесстрастное выражение на своем лице, но, уже подходя к своей комнате, не смогла сдержать слез. Сначала, закрывшись в комнате, она плакала беззвучно и тихо, пытаясь еще себя успокоить и остановить. А потом дала себе волю и, осев на пол возле кровати, разрыдалась в голос. Фейт уже начало казаться, что она плачет вовсе не из-за оскорбления Поттера, а… из-за всего. Из-за своего одиночества, смерти родителей, вернувшегося Волан-де-Морта, непонимания друзей, неразделенной любви. Из-за всего, что уже случилось, и всего, что только должно было случиться. Всего того, из-за чего она не позволяла себе заплакать раньше. Она обхватила подушку, чтобы заглушить свой плач, и не услышала, как в дверь дважды постучали. И даже не вздрогнула, увидев в своей комнате Гермиону и Рона. Она была в истерике. — Фейт… — начала Гермиона, опустившись на пол и подыскивая слова. — Я не хотела, — промычала Фейт. — Я ничего этого не хотела… Я… Я… Она рвано дышала, рыдания сотрясали ее плечи. Гермиона подалась вперед и обняла ее, и от этого Фейт разрыдалась еще сильнее. — М-да, Гарри сказал совсем уж скверность, — пробубнил Рон. Фейт хотела объяснить, что все это она испытывала не из-за одного только Гарри, но не могла, захлебываясь слезами на плече Гермионы. — И ему наверняка за это достанется, — заметила она. Внезапно они оба затихли. И быстро отстранились после ледяного голоса, раздавшегося со стороны двери: — Вышли. Оба. Ребята поднялись и, не сказав больше ни слова, вышли за дверь, которую с грохотом захлопнул за ними Снейп. — Поднимись, Адамс, — властно сказал он, но Фейт не двигалась. — Что ты теперь скажешь? — прошипел он, игнорируя ее неподчинение. — Что он просто ребенок? Фейт молчала. Ей не хотелось думать о Гарри. Его наказанием займется Макгонагалл. Снейп же метался перед ней взад-вперед. — Мелкий ублюдок, ну, он за это поплатится… Я добьюсь, чтобы… — Северус, — подала сиплый голос Фейт. — Его зовут Гарри, помнишь? Снейп не понял, что она этим хотела сказать. Он ее будто вообще не слушал. — Такая же свинья, как и его отец… Фейт подняла на него глаза и увидела перед собой шестнадцатилетнего мальчишку, мстительного, злобного, незрелого. Она хорошо помнила те воспоминания, которые когда-то подглядела у Снейпа, где над ним издевался Джеймс Поттер и его закадычные друзья. Но она не хотела обсуждать это. Не сейчас. Она поднялась. — Северус, не мог бы ты уйти? Он замер. — Что? Фейт опустила глаза. Иначе он увидел бы в них очередное разочарование. — То, что ты чувствуешь сейчас, это же не обо мне, верно? Это о тебе. Северус молчал, уставившись на нее. — Просто… Я хочу побыть одна, ладно? Он смотрел на нее так, словно она помешалась. — Адамс? Фейт вдруг не выдержала и, сжав кулаки, вскрикнула: — Северус, пожалуйста, просто уйди! Он сжал челюсти, злобно взглянул на нее и, оскорбленный, в два шага пересек комнату и вышел, хлопнув дверью снова.