Просто смотри

В последний день учебы, когда школьникам обычно объявляли итоги ежегодного соревнования факультетов, Дамблдор произнес речь в честь погибшего Седрика Диггори. Флаги четырех цветов сменили траурные. Ужин был по обыкновению помпезный, но точно не праздничный. Директор принял решение не скрывать новость о возвращении Волан-де-Морта. Ученики, устремившие бледные лица в сторону преподавательского стола, теперь вертели ими в разные стороны, пытаясь понять по своим товарищам, не шутка ли все это, и как реагировать на такие известия. Фейт задумчиво оглядывала зал, забыв и об индейке, истекающей жиром, и о своих любимых эклерах, ожидающих, когда она примется за еду. Перед глазами снова проносились вспышки событий той роковой ночи, в большей степени мгновения воспоминаний Поттера. Мерзкое лицо, обтянутое тонкой мертвого цвета кожей. Нереалистично красные глаза, в которых не проглядывалось ничего, кроме алчного желания сделать себя могущественнее за счет жизней других. И наглости, с которой Волан-де-Морт позволял себе убивать, не считаясь ни с чем. Когда Дамблдор объявил минуту молчания, Фейт разрешила себе заполнить ее мыслями о Пожирателях смерти, которые ринулись к своему хозяину, едва он обрел свое новое тело. Был ли среди них убийца ее мамы и бабушки? Что, если Северус видел его и даже разговаривал с ним, когда отправился на зов Темного лорда? А ведь еще полчаса назад она радовалась как ребенок, в очередной раз сотворив Патронуса. Фейт даже не обращала внимания, что каждый раз, когда она, едва не захлебнувшись от восторга, оборачивалась на Северуса, он то опускал глаза в пол, то задумчиво смотрел сквозь нее. Когда Дамблдор закончил, все опустились на свои места и неуверенно приступили к еде. Фейт поковырялась в овощах и набила желудок тыквенным соком. Объедаться праздничными блюдами ей почему-то было стыдно. — Фейт, пройдем, пожалуйста, со мной. Сзади прошелестел мягкий голос, и она растерянно оглянулась. Тут же поднялась, увидев перед своим лицом водопад серебристых волос. Дамблдор почесал бороду и пропустил Фейт чуть вперед. Они поравнялись на лестнице, и директор припустил живее самой Фейт, когда они приблизились к его кабинету. Опустив глаза, она увидела, как за ними по винтовой лестнице поднимался Снейп, а позади него — карабкался, таща за собой деревянную ногу, Грюм. Заглушив шепот тревоги, Фейт шагнула за Дамблдором в кабинет, он прошел к своему столу, а профессора, не сговариваясь, обступили девушку с обеих сторон. Она оглянулась на Северуса, надеясь найти в нем какую-то поддержку, но он на нее не смотрел. — Северус рассказал мне, — начал Дамблдор проникновенно, глядя ей прямо в глаза и высматривая в них что-то. — О чем ты его попросила. Он замолчал, позволив Снейпу самому пояснить. Тот произнес монотонным голосом, не оборачиваясь: — Я не мог сделать этого, не посоветовавшись с директором. Дамблдор кивнул. — Да, да, — снова поперебирал длинные волосы бороды между пальцев. — Должен сказать, это поступок храбреца, Фейт. Северус вдруг поморщился, глядя в пол. Ему только сейчас пришло в голову, что директор мог не то чтобы спланировать это заранее, но надеяться, что Фейт, с ее большим глупеньким сердечком и абсолютным недооцениванием своего дара, вызовется ему помочь. Каждая минута, которые они проводили вместе благодаря стараниям Дамблдора, вдруг обрела совсем другой смысл. Зельевар снова поднял взгляд на директора. Потом как бы не заинтересованно обернулся на Фейт: бледную и напуганную. Одинокое создание, нашедшее в нем друга. Сама Фейт изумлялась, как же не вязались слова Дамблдора с тем, что она сейчас чувствовала. У нее все поджилки тряслись от волнения и страха. Чего они от нее хотели? — Теперь я должен спросить, Фейт, — почти торжественным тоном продолжил Дамблдор. — Готова ли ты в полную силу противостоять Темным силам? До этого момента она была уверена, что готова. Но Дамблдор так испытующе смотрел на нее, что она подумала, что, возможно не понимает всей картины. Ей снова пришли в голову воспоминания о Волан-де-Морте, которые она подсмотрела у Поттера. Мысли об убитом Седрике. О ее матери и бабушке. Об отце. — Конечно, сэр, — твердо сказала она. Дамблдор кивнул. Казалось, он другого и не ждал. И тут же обратился к Грюму. — Аластор, все готово? — Еще нет, надо кое-что проверить, — проскрипел его голос. — Но Адамс может отправиться на следующей неделе. В голове Фейт застучало. — Отправиться куда? — не выдержала она, не дождавшись, пока ей расскажут. Уж не к самому Волан-де-Морту?! Так скоро? Директор едва улыбнулся. — Не бойся, Фейт. Это безопасное место. Позже я назову тебе адрес. Для начала, ты пробудешь там это лето. Ты не останешься одна, я обещаю. Боюсь даже, что там будет слишком шумно… Северус, — он перевел взгляд, ставший по-отечески ласковым. — Будь добр, приведи Фейт, когда придет время. Я пока должен отправиться кое-куда. — Сэр, — Фейт поняла, что он по каким-то причинам не разглашает, куда ее отправят на лето. — Мне можно будет вернуться сюда в следующем году? Дамблдор на мгновение застыл, будто не понял, о чем она спросила. — Да, конечно, — мрачная торжественность окончательно покинула его лицо, старик снова стал суетным и улыбчивым. — И кстати, нужно вписать твое имя в курсы трансгрессии на следующий год. Она тебе пригодится. Борьба с Лордом, СОВ и курсы трансгрессии, до которых Фейт могла вообще не дожить. Такого насыщенного года у нее давно не было. Еще бы, семь лет в Хогвартсе от нее не требовали ничего, лишь бы не скучала слишком сильно. Но нужно было еще пережить лето. Фейт никто так и не рассказал, куда ее сошлют, даже когда через неделю в дверь ее комнаты постучал Северус и, не переступив через порог, приказал быстро собирать вещи. Если бы она не приготовила сумку заранее, пришлось бы уходить, в чем была. Пока они шагали до Хогсмида, откуда можно было бы трансгрессировать, Фейт даже не решалась ничего спросить: последние дни Северус выглядел задумчивее, чем обычно, отвечал односложно и совсем избегал разговоров. Он теперь напоминал ей того мрачного и нелюдимого человека, которым он был до того, как они начали заниматься окклюменцией. Стоило им переступить границу антитрансгрессионных чар, защищавших Хогвартс, Северус схватил Фейт за запястье и без предупреждения трансгрессировал вместе с ней. Она ненавидела это чувство: ее будто засунули в вакуумный пакет и откачали весь воздух, а в пункте назначения вкачали обратно. Она не скрывала тошноты, подкатившей к горлу, но Снейп не обратил внимания на ее позеленевшие щеки и зашагал дальше. Фейт, в сумерках переставляя ноги, оглянулась: они переместились в темный узкий переулок между двух тесно стоящих домов, куда не выходили окна. Но звуки с улицы намекали, что они оказались в шумном Лондоне. Дамблдор назвал Фейт адрес, Площадь Гриммо, дом двенадцать, но просто номер дома ни о чем ей не говорил. Фейт не выдержала и, сбавив шаг, попыталась дотянуться до сознания Северуса. Со спины это было делать чуть сложнее, чем когда она смотрела в глаза. Но пробить защиту сознания лучшего окклюмента из всех ей известных — не совсем то, чего она добивалась. Ей, скорее, больше хотелось его позлить в отместку за холодное к ней отношение. Она все равно увидела: Снейп вместе с Дамблдором и Макгонагалл стоял на неприметной темной улице, которую не освещал ни один фонарь, напротив черной входной двери без какого-либо номерка или ящика для писем. Да что там, в ней даже замочной скважины не было. Мрачное видение прервал сам Северус, он остановился и обернулся на Фейт, но снова не сказал ни слова, лишь поторопил одним взглядом. Ее вторжение в его мысли он никак не прокомментировал. Фейт раздраженно фыркнула и прибавила шагу, топая по влажному асфальту. Они шли и шли, казалось, целый час. Фейт не удивилась бы, узнав, что они сделали несколько петель. На особенно светлых переулках Снейп заклинанием гасил фонари, наверное, чтобы угрюмого вида господин в длинной черной мантии с семенящей за ним девушкой в обычных кедах и толстовке не привлекали непрошеного внимания. И вот, наконец, та самая улица, которую Фейт увидела в его мыслях. Но черной двери без номерка и скважины не было. Фейт обвела глазами дома вокруг, когда Северус все-таки произнес: — Адамс. Она подошла к нему и застыла от увиденного. Стоило ей моргнуть, как перед ней появилась та самая дверь. Никакого движения. Просто дом, перед которыми они стояли, стал каким-то серым и закопченным, как будто его достали из-под земли. — Что за… Снейп быстро поднялся по неровной лестнице и уже грозно и нетерпеливо зашипел. — Адамс! Она тут же метнулась к нему, и Северус почти втолкнул ее в дом. Когда дверь наглухо закрылась сама на, казалось, миллион замков, Фейт все-таки решилась спросить: — Что это было? Где мы? Снейп уже собирался дать ей хоть какой-то ответ, но не успел: откуда-то изнутри дома появился Люпин. — Римус! — вскрикнула Фейт и, выпустив из руки сумку, бросилась к нему в объятья. Потом выдавила ему в плечо, в которое он, казалось, специально ее уткнул: — Целый год тебя не видела. Когда он отпустил ее, она огляделась: выцветшие и вздувшиеся темные обои, мрачные портреты с недовольными, но спящими лицами, пол тоже покрыт слоем пыли и песка. — Что это за дом? — спросила Фейт теперь его, но, видимо, для ответа на этот вопрос опять было не время. Люпин быстро провел ее дальше по коридору, где она наткнулась на Сириуса. И окончательно перестала понимать, что происходит. — О, ты уже тут? Блэк улыбнулся во весь рот. Не без удовольствия Фейт отметила, что зубы теперь у него были здорового цвета. И вообще выглядел он посвежевшим и опрятным — на нем был даже вполне себе щегольского вида костюм, черные волосы расчесаны, на чистом лице стало меньше морщин. Он не дождался, пока Фейт поздоровается, и полез в карман. — А ну-ка, покажи руку. Фейт растерянно подала ему правую ладонь. — Другую! — шикнул Сириус нетерпеливо. Она послушно подняла левую. — Так я и думал, — весело пробурчал Блэк и парой движений защелкнул что-то на ее запястье. Фейт уставилась на свою руку. На ней теперь снова были часы: круглый циферблат, отливающий золотом, держал ремешок из темно-коричневой гладкой кожи. Очевидно, они были не дешевыми. — Я подумал, полностью золотые будут чересчур, — Сириус вглядывался в лицо Фейт, но она только неуверенно промычала что-то нечленораздельное. — Невероятно, Блэк, — раздался из-за ее спины вкрадчивый насмешливый голос. — От скуки решил подыскать себе спутницу жизни в этом твоем, с позволения сказать, доме? Фейт удивленно перевела взгляд на лицо Сириуса. Так это его дом! Он уже не улыбался, а наоборот, ощетинился. — Не угадал, Снейп, — он смотрел уже на девушку, продолжая: — Фейт здорово меня выручила, и я решил отплатить ей тем же. — Внезапно Блэк задумался на секунду и подмигнул ей: — Но мысль неплохая. Фейт было не до подмигиваний: у нее готов был вспыхнуть затылок. Она знала, что Северус терпеть не может Сириуса, и ничего не рассказала ему о встречах с Блэком в Хогсмиде. Она уже ожидала, что на нее обрушится праведный гнев, но услышала лишь холодное: — Славно. Так и будем стоять в коридоре? — Правда, Сириус, все ждут, — мягко напомнил Римус, не давая разгореться перепалке. Тот повернулся и повел их дальше по коридору, до неприметной двери, затянутой наполовину сорванной чьей-то головой паутиной, через которую они вышли на кухню. Фейт замерла, когда увидела за длинным столом человек десять. Некоторые были ей знакомы: это мистер и миссис Уизли, их старший сын, которого она видела на Турнире Трех Волшебников, но еще не знала его имени, Аластор Грюм, и… и все. Остальных волшебников она видела впервые. И все уставились на нее. — Господа, и, конечно, дамы, — начал Римус, придерживая Фейт под руку. — Познакомьтесь, это Фейт Адамс — новый член Ордена. Членом какого ордена стала Фейт, она не поняла. Не то, чтобы она хотела поспорить, просто, казалось, мозг ее перестал работать под натиском десятка пар глаз. — Оставим знакомство на потом, — уничтожил всю торжественность момента Снейп. — У меня не так много времени. Он прошел к столу, не обращая внимания ни на чьи взгляды. Спорить с ним никто не стал. — Садись тоже, где свободно, — шепнул Римус Фейт, мягко подтолкнув ее в спину. Никто не хотел сидеть рядом с Северусом. Фейт не хотела сидеть нигде, кроме как рядом с ним. Она молча опустилась на стул по левую сторону от него. Он что-то бесконечно и монотонно говорил, но она слушала только его голос, а не слова. Потом заговорил Грюм. В голове все перемешалось. Фейт то упирала взгляд в рассохшуюся столешницу, то осторожно разглядывала присутствующих. Все волшебники, сидевшие за столом, были явно старше нее, кроме сына Уизли и молодой волшебницы с короткими фиолетовыми волосами. Эти двое были примерно ее ровесниками. Потом оглядела кухню: неясно, какого цвета был потолок под слоем паутины, на которой висели гирлянды пыли. Окон в этом помещении не было, его освещали свечи на старинных и дорогих, но грязных подсвечниках. Зато плита и некоторые полки с посудой сверкали свежей чистотой, контрастируя с остальным убранством: явно постаралась Молли Уизли. Внезапно волшебница с фиолетовыми волосами и Фейт встретились взглядами, и та сказала, указывая на нее: — А что будет делать она? — У Адамс будет своя задача, Тонкс, — рявкнул Грюм. — И, поверь мне, ты бы не хотела оказаться на ее месте. И никаких вопросов на этот счет! От грозного голоса Грюма все притихли, волосы Тонкс даже вспыхнули красным, но она ничего не возразила, а Фейт съежилась и спрятала руки под стол. Она не имела представления, как много знает Грюм, но другие точно не должны были знать подробностей. Ее главная задача: это не попасться Пожирателям раньше времени и постараться не поддаться влиянию заклинания Империуса потом. В качестве бонуса — попробовать не умереть. В первую очередь она — главное доказательство преданности Северуса Волан-де-Морту, после того как тот четырнадцать лет провел под крылом его врага. Незавидная, конечно, участь, но Фейт пока не знала, какую еще помощь могла предложить. Это, конечно, не значило, что она должна была просто лениво ждать своей участи, но члены Ордена наверняка были сильными и опытными волшебниками, некоторые из них, очевидно, мракоборцами, а она не умела даже быстро перемещаться в пространстве. В любом мало мальски серьезном деле она рисковала стать для них обузой. — Ну и славно, — выпалил Сириус, оторвав взгляд от лица Фейт. — Мне вообще нельзя выходить, так что, надеюсь, Адамс не даст мне подохнуть от скуки. Фейт, не поднимая глаз, вспыхнула. Надо же было такое ляпнуть! — У тебя полный дом неугомонных детей, — напомнил Артур Уизли извиняющимся тоном. Молли вздохнула. Сириус неопределенно повел плечами и усмехнулся. — Полагаю, мы закончили, — Северус поднялся. Фейт уставилась на него. Она надеялась, что он что-то скажет ей или хотя бы подарит ободряюще-мрачный взгляд (один из палитры всех его мрачных взглядов) на прощание. Но он не сделал ни того, ни другого, лишь тенью метнулся вдоль стола и скрылся в прихожей. Ей бы хотелось, чтобы он забрал ее с собой, здесь ей было неуютно и страшно, и даже его пыльный мрачный дом в Паучьем тупике казался ей сейчас райским уголком по сравнению с этим местом. Северус ушел, но никто не вставал. — Сейчас будем ужинать, — пояснил Артур и обернулся к своему сыну: — Билл, позови ребят. — Они ели перед собранием, — одернула его Молли. Билл, который успел подняться, сел обратно. Повернулся к Фейт со спокойным лицом, которое не вязалось с его внешним видом — у него были длинные волосы, собранные в конский хвост, открывающие серебряную серьгу в ухе и спадающие на кожаную куртку в стиле маггловских рокеров. — Как ты поняла, я Билл Уизли, — он протянул ей широкую крепкую ладонь. Фейт пожала ее и кивнула. Обернулась на молодую волшебницу: та подала ей руку, казалось, лишь из вежливости: — Тонкс. — Это имя или фамилия? — простодушно поинтересовалась Фейт, но девушка ей не ответила. — Это Нимфадора Тонкс, которая ненавидит свое имя. К Фейт подсел Люпин и поставил перед ней тарелку с тушеным картофелем и мясом. Ей не нужно было читать мысли, чтобы понять, что Тонкс это не понравилось. Фейт тут же сникла еще больше, хотя и старалась не подавать вида: изначально она надеялась, что с Римусом ей будет проще освоиться здесь, но теперь понимала, что лучше бы ей не тереться возле него слишком часто. Фейт хотела было спросить, что за Орден они из себя представляют, но стеснялась: выглядело бы это совсем глупо. Но тут Тонкс начала говорить с важным видом и неосознанно ответила на нее вопрос: — И почему ты решила вступить в Орден Феникса? Что ты умеешь? Фейт обернулась на Римуса, взглядом вопрошая, можно ли ей ответить. Тот кивнул. — Я легилимент. — Легили… как? — Тонкс нахмурилась, напрягая память, стараясь вспомнить, где слышала это слово. Римус ей помог. — Фейт читает мысли. Густые брови девушки поползли вверх. Билл постарался незаметно отсесть подальше, увлекшись тушеной картошкой. — Я предпочитаю не делать это без особой надобности, — поспешила оправдаться Фейт. — Так что можешь не переживать. — Не переживать, ага, как же, — буркнула Тонкс и отвернулась. Тут же нашла о чем поговорить с Артуром. — Не стоило им рассказывать, — покачала головой Фейт, оборачиваясь на Римуса. Тот лишь мягко и снисходительно улыбнулся. — Мы все тут должны доверять друг другу. Он доел и поднялся, а Фейт осталась сидеть, ковыряясь в тарелке и силой заталкивая в себя еду. Кулинарные способности Молли преуменьшить было невозможно, но Фейт почувствовала себя настолько неловко, что ком в горле мешал ей глотать еду. Доверять. Вот она доверилась, и теперь никто не хочет с ней разговаривать, боясь, что она подглядит их мысли. Молли Уизли до этого дня не особо жаловала Фейт, но сейчас, глядя на нее, мучительно медлительную и сконфуженную, ей стало девушку жаль. — Идем, отведу тебя к девочкам. Фейт кивнула и под изучающие взгляды присутствующих прошла до двери. Молли проводила ее до комнаты, где жили Джинни и Гермиона. Они уже были готовы, что она придет и, кажется, тоже были не очень рады такой компании. — Напротив — комната Рона, — указала Молли на темную дверь по другую сторону коридора. — Может, в конце лета приедет Гарри. — Он не здесь? — удивилась Фейт. Миссис Уизли покачала головой. — Дамблдор запретил нам говорить ему, что мы все тут, — отозвалась Гермиона и указала рукой на застеленную кровать (похоже, это была принесенная откуда-то раскладушка) в углу. Рядом с ней уже лежала сумка Фейт. — Тебе приготовили место. — Ну, располагайся, — Молли многозначительно посмотрела на девочек и поспешила уйти. Фейт начала рыться в сумке в поисках удобной одежды, но чувствовала, как ее лопатки горят от уставившихся на нее двух пар глаз. — Хотите что-то спросить? — она попыталась придать мягкости своему голосу. — Ты теперь тоже в Ордене? — не медля, поинтересовалась Гермиона. Фейт вздохнула и неуверенно протянула: — Наверное, что-то типа того… — Расскажешь нам, что… — Конечно не расскажет, Джинни, — оборвала ее Гермиона. — Наверняка Фейт нельзя говорить об этом. Фейт уверенно закивала, делая вид, что не может выбрать, в чем будет спать, хотя у нее был с собой лишь один комплект пижамы. — Они и так мне пока еще не доверяют, — пояснила она. — Если еще и узнают, что я с вами болтаю обо всем… — Ты пришла со Снейпом, — напомнила Гермиона, как будто намекая на что-то. И серьезно продолжила под непонимающий взгляд Джинни: — Мы узнали о нем кое-что, пока были в школе. То, о чем я говорила тебе, помнишь? Это оказалось правдой. Фейт выдержала этот напряженный тон Гермионы и обернулась. — Я знаю. На что та просто сказала: — Ты влюблена в него. Фейт опешила. Теперь в голосе Гермионы не было ни удивления, ни обиняков. Она просто произнесла то, о чем Фейт боялась даже думать. — В кого? В профессора Снейпа? — оживилась Джинни. — Он же чудовище! Гермиона шикнула на нее и хотела сказать что-то еще, но Фейт уже пришла в себя. — Так, девочки, я спать, — она быстро выудила из сумки пижамные шорты и начала особенно спешно переодеваться. — Сюда добираться — то еще испытание. Стараясь не обращать внимания на испытующий взгляд Гермионы и разочарованное бурчание Джинни, которую лишили сенсационных подробностей о личной жизни преподавателей, Фейт забралась в кровать, укрылась затухшим одеялом и отвернулась к стене.