Полное пренебрежение нормальностью ⁂ A Complete Disregard for Normalcy

Со всех сторон со свистом проносились заклинания, пока Гермиона мчалась по осквернённым коридорам Хогвартса, крепко сжимая в дрожащей руке волшебную палочку. Острая боль пронзала бока, сердце колотилось так, словно вот-вот вырвется из груди, но она всё равно продолжала бежать. Быстро оглянувшись через плечо, Гермиона убедилась, что за ней никто не гонится, однако даже это не заставило её сбавить шаг. Нужно было уйти как можно дальше от кипевших вокруг сражений. Даже когда грохот битвы начал постепенно стихать вдали, она не остановилась, позволяя выбросу адреналина гнать себя всё дальше. Она старалась не думать о том, что Гарри направился в Запретный лес — скорее всего, навстречу собственной гибели. Не думать и о том, как вскоре после этого в царившем вокруг хаосе потеряла в толпе Рона. Она искала Джинни, Невилла, да хоть кого-нибудь, когда её тело пронзила такая сильная боль, что она согнулась пополам. Тогда Гермиона поняла: нужно бежать. И она побежала. Бежала до тех пор, пока боль не стала невыносимой. Ноги подкосились, и она, споткнувшись, остановилась. Грохот битвы превратился в далёкий, едва различимый шум — приглушённые голоса и глухие взрывы. И тут её тело вновь подало сигнал. Резкий. Безжалостный. Неоспоримый. Гермиона до крови прикусила губу, сдерживая готовый сорваться крик. Прислонившись к холодной каменной стене пустого коридора, она пыталась перевести дыхание, но вдохи вырывались короткими, прерывистыми, полными паники. Маскирующие чары дрогнули, когда боль достигла своего пика, и колени едва не подогнулись. Нет… Пожалуйста, нет. Только не здесь. Только не сейчас, — безмолвно взмолилась она. Вот уже несколько часов Гермиона упорно игнорировала тревожные признаки. Сначала появилась ноющая боль в пояснице, пока она уворачивалась от вспышек заклинаний, летевших в неё с единственной целью — убить. Затем пришли схваткообразные боли, волнами прокатывавшиеся по животу, пока она неслась по коридорам Хогвартса, пытаясь спасти себя и своих друзей. В какой-то момент Гермионе даже показалось, что она не удержала мочу. Она тут же очистила брюки заклинанием, прежде чем кто-либо успел это заметить. Как бы ужасно ни сложились обстоятельства, дальше отрицать очевидное было невозможно. У неё начались роды. Она быстро огляделась, лихорадочно осматривая пустой коридор. Вдоль стен валялись разбитые рыцарские доспехи, пол был усыпан обломками, а сквозь выбитые окна лился тусклый лунный свет. Но вокруг не было ни души. Не увидев и не услышав никого, Гермиона юркнула в тёмную нишу неподалёку, упёрлась ладонями в колени и попыталась восстановить дыхание. Ей невероятным образом удалось скрыть свою беременность от всех. Тошноту и рвоту легко можно было списать на недоедание после долгих месяцев в бегах; сложные маскирующие чары не позволяли её внешности измениться; резкие перепады настроения — объяснить постоянным воздействием крестража; и так далее. До предполагаемой даты родов оставалась как минимум неделя… Если, конечно, её расчёты были верны, а Гермиона не сомневалась, что так и есть. Но она чувствовала: ребёнок не станет ждать ещё неделю. Он появится на свет сейчас. Неохотно смирившись с неизбежным, Гермиона медленно опустилась на пол. Страх, всепоглощающий и удушающий, стремительно захлестнул её. Надо было кому-нибудь рассказать. Гарри. Рону. Джинни. Невиллу. Хоть кому-нибудь. Она не хотела рожать в одиночку, пока по другую сторону замка гремела битва — возможно, последнее сражение этой войны. В тот миг Гермиона почувствовала себя такой глупой и наивной. Глупой — потому что скрывала свою беременность от всех. Наивной — потому что искренне верила, что война закончится задолго до родов. Потому что продолжала сражаться, прекрасно понимая: ребёнок может появиться на свет в любую минуту. Потому что подвергла опасности и себя, и своего ребёнка. Рыдание сотрясло всё её тело. Гермиона знала наверняка: когда ребёнок появится на свет, она уже не сможет просто подняться и снова броситься в бой. Ей придётся оставить друзей именно тогда, когда она будет нужна им больше всего. Ради собственной безопасности. Ради безопасности своего ребёнка. Она только успела трансфигурировать брюки в свободную юбку, как её вновь скрутила мучительная схватка. Согнувшись от боли, Гермиона не смогла сдержать громкий крик, хотя изо всех сил боролась с инстинктивным желанием тужиться. Гермиона попыталась сосредоточиться на дыхании. Медленный вдох через нос, глубокий выдох через рот — всё так, как было написано в книгах. Но тихий звук шагов по каменному полу вырвал её из сосредоточенности: кто-то, спотыкаясь, вбежал в нишу следом за ней. Она резко вскинула голову, направив на незнакомца палочку. Магия едва повиновалась ей — силы стремительно покидали тело. Перед ней, потрясённо и растерянно глядя прямо на неё, стоял не кто иной, как Драко Малфой. Его светлые волосы слиплись от крови и пота, а палочка была направлена прямо на Гермиону. Широко распахнув полные страха глаза, Гермиона поспешно отползла в самый угол ниши, словно это могло хоть как-то её защитить. — Что ты… — прорычал Малфой, но слова замерли у него на губах, когда он наконец разглядел её. Она инстинктивно обхватила рукой живот, скрытый маскирующими чарами. — Не надо, — предупредила она. Не трогай меня. Не трогай ребёнка. Никому не говори. Ничего не делай. Но договорить не смогла — слова утонули в новом стоне боли. Сил держать палочку больше не осталось. Пальцы разжались, и древко с глухим стуком упало на каменный пол. Малфой лихорадочно скользил по ней взглядом, оценивая, сопоставляя, пытаясь понять происходящее. Он опустил палочку, хотя по-прежнему держал её направленной в сторону Гермионы. Быстро оглянувшись через плечо, он снова посмотрел на неё. На мгновение Гермионе показалось, что сейчас он уйдёт. Она отчаянно молилась, чтобы так и произошло. Но затем его губы искривились в выражении, в котором раздражение смешалось с обречённостью. — Тебя что, прокляли? — с издёвкой бросил он. Но Гермиона не смогла ответить. Она свернулась, обхватив живот, и, когда схватка достигла своего пика, беспомощно корчилась от боли. Все мысли исчезли. Всё, что ещё оставалось в её сознании, — родить ребёнка. Родить его живым. — Да что с тобой такое? — презрительно усмехнулся Малфой. — Выглядишь так, будто сейчас родишь. — Потому что я и правда сейчас рожу, придурок! — выпалила Гермиона, захлёбываясь слезами. Малфой прищурился, и на его губах появилась недоверчивая усмешка. — Да ладно те… Гермиона подняла палочку и коротко ею взмахнула. Маскирующие чары рассеялись в одно мгновение, открывая взгляду её округлившийся живот. Может быть… если он поймёт, что она беременна, то не причинит ей вреда. Малфой застыл. Его и без того бледное лицо стало белее мела. За считанные секунды на нём промелькнула целая гамма эмоций, но в итоге осталось лишь неверие. — Какого хуя, Грейнджер? — прошипел он, и от прежней насмешки в его голосе не осталось и следа. Он сделал шаг к ней, но замер, когда Гермиона испуганно вздрогнула. — Я… я не собираюсь причинять тебе боль, хорошо? Он опустил палочку, больше не целясь в девушку. Гермиона горько усмехнулась, хотя лицо её всё ещё было искажено болью. — Да неужели? И я должна поверить, что ты не причинишь вреда ни мне, ни ребёнку? Что не потащишь меня прямиком к Сам-Знаешь-Кому, чтобы добраться до Гарри? — Грейнджер, я не… — он осёкся, шумно выдохнув. На его лице отчётливо читалась внутренняя борьба. — Я приведу Поттера или Уизли. — Нет! — выкрикнула Гермиона. — Они должны продолжать сражаться. Новый приступ боли заставил её застонать. Тело требовало тужиться. — Просто… уйди. Пожалуйста. Никому не говори. Малфой уставился на неё так, словно у неё выросла вторая голова. — Ты не… — он тяжело вздохнул, тихо выругавшись себе под нос. — Ты не можешь просто взять и родить здесь в одиночку. — Конечно могу, — процедила Гермиона сквозь стиснутые зубы, опуская таз ниже к полу и сгибая колени. Тело само принимало нужное положение. — Женщины рожали в одиночку с незапамятных времён. Несколько мгновений Малфой молча наблюдал за ней, пока она пыталась выровнять дыхание. Его челюсти сжались так сильно, что на щеке дёрнулся желвак. На лице одна за другой сменялись противоречивые эмоции, словно внутри него шла настоящая борьба. Наконец он заставил себя принять непроницаемый вид и направился к выходу. Но в следующий миг Гермиона судорожно ахнула от ужаса, и Малфой тут же обернулся. С надрывным криком Гермиона попыталась дотянуться рукой между ног, но тело отказалось подчиняться, вынуждая её откинуться назад вопреки собственной воле. — Лови ребёнка! — в отчаянии закричала она, мгновенно забыв о своём упрямстве и желании справиться со всем самой. Если бы Малфой собирался убить её, проклясть или напасть каким-нибудь заклинанием, он бы уже это сделал. Да и теперь это не имело никакого значения. Единственное, что было важно в этот момент, — помочь ребёнку появиться на свет целым и невредимым. — Малфой, пожалуйста… Поймай ребёнка! Неподдельная паника и отчаяние в её голосе заставили Драко забыть о намерении уйти. В одно мгновение он оказался рядом с ней, рухнул на колени, и его палочка с глухим стуком упала на каменный пол. — Я… — его взгляд заметался, остановившись на её прикрытых юбкой ногах. — Кажется… мне нужно поднять тебе юбку. — Голос дрожал. — Ты не против? — Мне всё равно! — закричала Гермиона. — Только не дай ребёнку упасть! Неуверенно протянув руку, Малфой задрал юбку ей до колен — и увидел прорезавшуюся головку ребёнка. Его глаза широко распахнулись. Он вскинул взгляд на Гермиону с таким выражением, словно увидел призрака. Только теперь до него по-настоящему дошло: Гермиона Джин Грейнджер действительно рожает посреди крупнейшего военного сражения. — Тебе нужно в чёртов госпиталь! — выпалил он, и в голосе впервые прозвучала неподдельная паника. — Нет… времени… — с трудом выдавила Гермиона, когда из груди вырвался новый хриплый стон. Она откинулась на локти, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание. — Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит? О чём ты только думала?! Ты рожаешь посреди поля боя! Гермиона встретила его взгляд. Даже сквозь боль её глаза горели упрямством. — Думаешь, я сама этого не знаю? — огрызнулась она, и голос предательски дрогнул. — Можно подумать, сейчас у меня есть выбор! Драко уже открыл рот, собираясь огрызнуться в ответ, но осёкся, заметив слёзы, блестевшие у неё на глазах. — Ладно, — резко выдохнул он, заставляя себя успокоиться, и провёл рукой по волосам. — Ладно… Просто скажи, что мне делать. — Что? — Гермиона несколько раз моргнула, покачнувшись, когда схватка наконец начала отпускать. — Грейнджер, я не знаю, что делать, — хрипло признался Драко. — Мне нужно тужиться. Просто поймай ребёнка, когда он появится, хорошо? Пожалуйста. — Да… Хорошо, — выдохнул он и тряхнул головой, пытаясь собраться. Гермиона расплакалась. Плечи вздрагивали от рыданий. Она не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. Драко Малфой сидел между её ног, готовясь принять ребёнка, существование которого она скрывала от всех, пока вокруг них продолжала бушевать война. На мгновение Гермиона задумалась, не мерещится ли ей всё это. А может, она уже погибла где-то во время битвы и просто ещё не успела этого понять. Должно же быть хоть какое-то объяснение этому совершенно невероятному безумию, в котором она оказалась. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он. Гермиона не успела осознать неожиданную мягкость в его голосе, как началась новая схватка. Боль ослепляла. Казалось, огонь пронзил каждое нервное окончание её тела, сосредоточившись между ног. Гермиона перестала сопротивляться и позволила телу взять верх. Она тужилась, пока перед глазами всё плыло. — Блядь… Твою мать… Да ребёнок уже почти вышел! — панический голос Малфоя едва пробивался сквозь звон в ушах. — Ещё один раз… Наверное, этого хватит. Гермиона резко вздохнула, судорожно хватая ртом воздух. У неё было всего несколько коротких секунд, чтобы перевести дыхание. Затем она глубоко вдохнула и потужилась, вложив в это последние остатки сил. Казалось, её тело одновременно разрывали на части и сжигали заживо. Она была уверена, что вот-вот потеряет сознание, не выдержав ни этой боли, ни всего пережитого. А может, и вовсе умрёт. До неё доносились влажные, хлюпающие звуки, плеск и собственные крики, звеневшие в ушах. А потом всё вдруг закончилось. Боль исчезла так же внезапно, как появилась, уступив место облегчению, которого Гермиона никогда прежде не испытывала. Она бессильно опустилась на пол, тяжело дыша. Белый как полотно, с широко распахнутыми глазами, Драко Малфой держал в руках её скользкого новорождённого ребёнка. Он застыл, будто разучился дышать, не сводя взгляда с этой крошечной, невероятно хрупкой новой жизни. Затем он резко поднял глаза на Гермиону. Их взгляды встретились. На лицах читалось одно и то же — неверие и благоговейный трепет. Между ними промелькнуло что-то беззащитное, обнажённое до предела, чему ни один из них не смог бы подобрать слов. Они оба остро осознавали: несмотря на годы вражды, несмотря на то, что сражались по разные стороны этой войны, они только что вместе переступили невидимую черту. И теперь между ними уже ничто не будет прежним. К лучшему или к худшему — ответ на этот невысказанный вопрос не знал ни один из них. Детский плач вывел их из оцепенения. Драко действовал на одних инстинктах и адреналине. Бережно устроив громко плачущего младенца на сгибе руки, другой он сорвал с себя мантию. Осторожно завернув ребёнка в ткань, он не мог отвести взгляд, рассматривая младенца словно заворожённый. — Мальчик или девочка? — спросила Гермиона, всё ещё пытаясь отдышаться. Драко на мгновение отогнул край мантии, чтобы посмотреть, затем снова поднял глаза на неё. — Девочка. На её лице появилась усталая улыбка. — Дай её мне, — тихо сказала Гермиона. Драко осторожно передал младенца ей на руки. Его взгляд скользнул по её заплаканному лицу, пока она прижимала дочь к себе, успокаивая её. Плач постепенно стихал. Ему казалось, будто всё происходящее не может быть реальностью. Словно он наблюдает за самим собой со стороны. Или оказался в каком-то горячечном сне. А может, его незаметно поразило заклинание галлюцинации. — Какого хуя?! — раздавшийся голос заставил их обоих вздрогнуть. Драко и Гермиона резко обернулись. Перед ними стоял Теодор Нотт с поднятой палочкой. На его лице смешались отвращение и недоумение. — Тео, — выдохнул Драко, словно почувствовав огромное облегчение при виде друга. — Иди сюда. Мне нужна твоя помощь. Второй слизеринец уже шагнул было к ним, но Гермиона крепче прижала ребёнка к груди. — Малфой, нет, — испуганно выдохнула она. Тео тут же остановился, уважая её желание держаться на расстоянии. — Всё хорошо, — успокоил её Малфой. — Ему можно доверять. Гермиона нерешительно взглянула на Нотта. Всё её тело дрожало от усталости и перенесённых родов. Голос Малфоя стал мягче. — Послушай… Если ты смогла довериться мне, значит, можешь довериться и ему. Обещаю. Она не была уверена, что действительно ему доверяет. Но и не была уверена, что у неё вообще остался выбор — Нотт уже всё видел. И если уж она позволила чёртову Драко Малфою, по сути, принять у неё роды, то почему бы не продолжить череду отвратительных решений… Смирившись, Гермиона едва заметно и крайне неохотно кивнула. Тео воспринял это как разрешение подойти ближе. И заговорить. — Ладно… Какого хуя здесь вообще происходит? — резко спросил Тео. — Это что, блядский ребёнок?! И что, блин, разлито по всему полу?! — Она только что родила, — прямо ответил Малфой. У Тео отвисла челюсть. Несколько секунд он смотрел на Драко так, словно у того вдруг выросла голова мантикоры. — Она же даже не… — он осёкся и отпрянул. — Только что?! Прямо здесь?! — Да. Можешь наложить заглушающие и маскирующие чары? — быстро спросил Малфой. В его голосе звучала нескрываемая тревога. Тео несколько раз открыл и закрыл рот, но вопросов в голове было столько, что он не знал, с какого начать. Его широко распахнутый взгляд метался от Малфоя к Гермионе. Та выглядела совершенно измученной: заплаканная, бледная, дрожащая. И всё же ребёнка она прижимала к себе с такой яростной заботой, что на краткий миг выражение лица Тео смягчилось. — Тео! — крикнул Малфой, вырывая друга из оцепенения. — Пожалуйста! Несмотря на потрясение от всего, что он только что увидел, Тео словно очнулся, машинально кивнул и тут же принялся за работу, взмахнув палочкой. Гермиона была ему за это бесконечно благодарна. — Что теперь? — спросил Малфой. Голос его звучал ровно, но в нём всё ещё слышалось беспокойство. — Мне нужно родить плаценту, — сказала Гермиона, мысленно поблагодарив себя за то, что заставила себя прочитать все книги о беременности и родах, какие только смогла найти. Она хотела заранее знать, чего ожидать и как действовать, если не сможет безопасно родить в больнице Святого Мунго — всё-таки на маглорождённую, находившуюся в розыске, рассчитывать на такую возможность не приходилось. И вновь её жажда знаний и привычка готовиться ко всему заранее сослужили ей добрую службу. — Плаценту? Это ещё что такое? Там… ещё что-то есть? — Малфой нахмурился, явно ничего не понимая. Гермиона кивнула, болезненно поморщившись. — Мерлин… Мне что, и её ловить придётся? — Голос Малфоя предательски дрогнул. — Нет, — ответила Гермиона. Уголки её губ тронула едва заметная усталая улыбка. С трудом сдерживая смешок при виде его паники, она добавила: — Но, наверное, мне придётся попросить тебя подержать ребёнка. Следующие несколько минут слились для них в одно размытое пятно. Тео что-то негромко бормотал, накладывая чары, Гермиона тяжело дышала, а Малфой дрожащими руками держал младенца так бережно, словно тот был сделан из стекла. Вскоре Гермиона вновь почувствовала потугу, и через мгновение на пол с влажным шлепком опустилась плацента. — Блядь… — едва слышно пробормотал Тео, оглянувшись через плечо. При виде всего происходящего лицо его болезненно скривилось. — Ты точно в порядке? — Я в порядке, — с трудом выдохнула Гермиона. — Мне просто нужна минутка. Сделав несколько глубоких, успокаивающих вдохов, Гермиона подняла взгляд на Малфоя. Вид у него был такой, словно его вот-вот стошнит. Она быстро наложила несколько диагностических заклинаний, чтобы убедиться, что плацента вышла полностью. Сквозь затуманенное болью сознание Гермиона уже не была уверена, что безошибочно вспомнила каждую интонацию и каждый взмах палочки, но пока этого должно было хватить. Затем она снова взяла ребёнка на руки. — Теперь нужно пережать и перерезать пуповину, — сказала Гермиона уже гораздо твёрже. — Тео, возможно, тебе придётся помочь. Тео растерянно моргнул, переводя взгляд с Гермионы на Малфоя и обратно. Он чувствовал себя совершенно не к месту, но понимал: сейчас не время задавать лишние вопросы. Подойдя ближе, он молча кивнул, пока Гермиона показывала, где нужно пережать пуповину. Затем она объяснила Малфою, где её следует перерезать, и подробно рассказала, какие заклинания необходимо использовать. Через несколько мгновений всё было закончено. Без каких-либо указаний Тео сразу же принялся убирать следы родов с помощью заклинаний, а Гермиона тем временем наложила на ребёнка несколько диагностических заклинаний и внимательно изучила результаты. — С ней всё в порядке? — почти неуверенно спросил Малфой. Гермиона кивнула, внимательно изучая результаты диагностических заклинаний. — Думаю, да. Судя по всему, всё в пределах нормы, — она медленно, с облегчением выдохнула, впервые за долгое время позволив себе хоть на миг расслабиться. Малфой невольно опустил взгляд на ребёнка. Грудь сдавило чувствами, которым он не мог найти объяснения. Ему и раньше доводилось видеть новорождённых, но никогда прежде он не становился свидетелем первых мгновений их жизни. Всё оказалось куда более… физиологичным, чем он мог представить, и всё же в этом было что-то удивительно прекрасное, затмевавшее кровь и весь ужас увиденного. Внезапный взрыв сотряс замок. Ударная волна прокатилась по каменным стенам ниши, напоминая всем троим, что вокруг по-прежнему бушует битва. Гермиона инстинктивно прижала ребёнка к себе, пытаясь заслонить его от любой возможной опасности. Сердце бешено колотилось. Малфой мгновенно вскочил на ноги, уже сжимая в руке палочку, и заслонил её собой. Стоя у входа в нишу, Тео выглянул в коридор. — Нужно уходить, — тихо сказал он. — Нужно вывести её… Их обеих отсюда, Тео, — голос Малфоя дрогнул от напряжения. Паника всё сильнее сжимала грудь. — Я не могу… Куда мне идти? — Гермиона широко распахнула глаза. Тео повернулся к ним. Его взгляд метнулся от Малфоя к Гермионе. — Сейчас? Да куда угодно, лишь бы подальше от этого замка. Малфой нахмурился и снова посмотрел на Гермиону. — Где вы жили всё это время? — Мы слишком долго были в бегах, — устало ответила она. — Где только не приходилось останавливаться. Уизли, на площади Гриммо, в коттедже в Корнуолле… Малфой на мгновение задумался. — Нет, не Гриммо. И не дом Уизли. Тогда… может, в коттедж? — Коттедж защищён чарами «Фиделиуса». Я знаю только, что он находится где-то на побережье Корнуолла, но, когда мы туда попали, я была без сознания, поэтому даже не знаю, как туда добраться. К тому же это было убежище Ордена, так что его уже могли раскрыть. — Гермиона на мгновение задумалась. — Может… дом моих родителей? Малфой нахмурился и покачал головой. — Мы не знаем, что сейчас происходит за пределами замка. Я бы не стал идти ни в одно очевидное место. — Тогда я не… — она осеклась и тяжело сглотнула. На неё всей тяжестью навалилось понимание, что решение придётся принимать прямо сейчас. Гермиона перевела взгляд с Малфоя на Тео, пытаясь найти на их лицах хоть какой-то ответ. Малфой молча посмотрел на Тео, словно умоляя его о помощи. — Я не могу отвезти их в Малфой-мэнор. Тео перевёл взгляд с Драко на Гермиону и обратно. Было видно, что он лихорадочно что-то обдумывает. — Тогда можем отправиться в Нотт-мэнор. Гермиона ещё крепче прижала к себе девочку. Сердце бешено колотилось. — Я не повезу свою дочь в дом Пожирателя смерти. — Эй, вообще-то я не Пожиратель смерти, — лицо Тео исказилось от возмущения. Гермиона прищурилась. — Но твой отец… — …лежит мёртвым во дворе Хогвартса, — закончил за неё Тео, крепко стиснув зубы. Малфой удивлённо посмотрел на друга. — Тео… — Не надо, — перебил его Тео. — Я в порядке. Так даже лучше. Затем он снова повернулся к Гермионе. — В моём мэноре никого нет. Там никогда не собирались Пожиратели смерти, был только отец, а он больше никому не причинит вреда. И у меня есть очень толковые домовики. Они нянчили меня в детстве, так что смогут помочь… — он выразительно указал на ребёнка у неё на руках. Гермиона перевела взгляд на Малфоя, ожидая его ответа. Осознать, что ей вообще важно его мнение, она успеет позже. Сейчас же ей действительно хотелось знать, что он думает. — Ты можешь отправиться куда захочешь, — спокойно сказал Малфой. — Но сейчас, мне кажется, безопаснее всего тебе будет именно в Нотт-мэноре. Никто даже не подумает искать тебя там. Гермиона переводила взгляд с одного слизеринца на другого. Всё внутри кричало, что доверять им нельзя. Но, как и прежде, выбора у неё почти не оставалось. Девочка тихонько захныкала у неё на руках, и последние сомнения исчезли. — Пообещайте, что никому не расскажете, где мы, — прошептала она твёрдо. — Оба. Малфой нахмурился. — Даже Поттеру? Гермиона решительно покачала головой. — Особенно Гарри. Пока нет. Никто не должен знать. Обещайте. — Обещаю, — тихо и серьёзно сказал Малфой, кивнув. — Я тоже обещаю, — тут же произнёс Тео. И по причинам, которых сама не могла объяснить, Гермиона продолжала им доверять. — Хорошо, — она кивнула и, поудобнее устроив ребёнка на руках, попыталась подняться. Ноги тут же предательски дрогнули, и Малфой инстинктивно подхватил её за локоть. Гермиона едва заметно вздрогнула от его прикосновения, но не отстранилась. — Ты сможешь идти? — мягко спросил он. — А у меня есть выбор? — с горечью усмехнулась Гермиона. — Постараемся пройти как можно быстрее, — сказал Тео, пытаясь её успокоить, хотя напряжение всё равно проскальзывало в его голосе. — Какой план? — спросила Гермиона, одарив его усталой благодарной улыбкой. — Антиаппарационные чары внутри замка всё ещё действуют, но на территории их практически уничтожили, — объяснил Тео. — Нужно только выбраться за пределы замка, и тогда сможем аппарировать. — Предлагаю выйти из ниши направо и двигаться к северному крылу замка, — сказал Малфой. — Оттуда есть несколько выходов наружу. Если возникнут проблемы, у нас будет выбор. — Отличная мысль, — согласился Тео. — Ты идёшь первым, я прикрою сзади. Грейнджер, если кого-нибудь встретим, сможешь быстро наложить дезиллюминационные чары? Кивнув, она крепче прижала ребёнка к груди одной рукой и подняла палочку другой. — Готова? — тихо спросил Малфой. Таким мягким его голос Гермиона ещё никогда не слышала. Она опустила взгляд на девочку у себя на руках. Сердце бешено колотилось. Собравшись с духом, она подняла глаза на слизеринцев. — Готова. Малфой бесшумно шёл впереди, уверенно выбирая путь, пока Тео внимательно следил за тем, что происходило у них за спиной. Гермиона держалась между ними, прижимая к груди дочь и чувствуя, как тяжёлый страх всё сильнее сдавливает сердце. Осторожно свернув за угол, они были вынуждены пригнуться, пробираясь под рухнувшими колоннами, преграждавшими путь. — Смотри под ноги, — предупредил Малфой, указывая на широкую трещину в полу, которая выглядела совсем ненадёжной. Перешагивать её пришлось с большой осторожностью. Эта часть замка пострадала гораздо меньше остальных, но и здесь война оставила свои следы. Гермиона настороженно посмотрела на обломки статуи и, проходя мимо, постаралась держаться от них как можно дальше. В расколотом мраморе всё ещё таилась тёмная магия, только и ждавшая чьего-нибудь прикосновения, чтобы взорваться. Каждые несколько шагов Малфой невольно напрягался, заслышав где-то вдали грохот и приглушённые выкрики заклинаний. — Всё чисто, — негромко сказал Тео, продолжая следить за противоположной стороной коридора. Внезапно из-за поворота послышались чьи-то шаги. Сердце Гермионы на мгновение замерло. Не раздумывая ни секунды, она молча наложила дезиллюминационные чары. Все четверо растворились в тенях как раз в тот момент, когда из-за угла показались двое Пожирателей смерти. Гермиона застыла посреди коридора. Пульс грохотом отдавался в ушах, а по позвоночнику медленно полз страх. Если бы Малфой или Тео собирались её выдать, лучшего момента для этого было не придумать. Но в следующую секунду она почувствовала ладонь у себя на спине. Кто-то мягко направил её в сторону, уводя с дороги волшебников в масках и прижимая к стене. И только тогда Гермиона окончательно поверила, что они действительно собираются ей помочь. Пожиратели смерти уже почти прошли мимо, когда новорождённая малышка тихонько недовольно кряхтнула. Звук был едва различим, но его оказалось достаточно, чтобы оба Пожирателя мгновенно остановились. Волна паники захлестнула Гермиону. Она не могла поверить, что даже не подумала наложить на ребёнка заглушающие чары. Затаив дыхание, она боялась даже попытаться невербально произнести «Силенцио». Стоило издать хоть малейший звук или сделать хоть одно неосторожное движение — и они были бы обнаружены. Чьи-то невидимые пальцы сильнее сжали её спину. Предупреждение это было или попытка успокоить — Гермиона не знала. Но это помогло ей не поддаться панике. Пожиратели смерти тревожно переглянулись и настороженно осмотрелись по сторонам, но недостаточно внимательно. Их тяжёлые взгляды скользнули прямо по скрытым дезиллюминационными чарами фигурам, так ничего и не заметив. Прошла, казалось, целая вечность, хотя на самом деле — всего несколько секунд. Наконец Пожиратели смерти оставили свои подозрения и пошли дальше. Когда их шаги окончательно стихли, Гермиона с облегчением выдохнула, и дезиллюминационные чары рассеялись. Перед ней возник Тео, всё ещё державший палочку наготове и направивший её вслед Пожирателям смерти. Рядом появился Малфой — его ладонь по-прежнему лежала у неё на спине. — Мерлин… — выдохнул Тео, бессильно опуская плечи. Малфой выпрямился и убрал руку. — Идём. Нужно двигаться дальше. Отдалённые вспышки заклинаний, крики и грохот всё ещё разносились по замку, но им каким-то чудом удалось избежать новых столкновений и других опасных встреч. Когда они наконец добрались до замковых территорий, Малфой остановился и с каким-то особенным выражением посмотрел на Гермиону. — Отсюда уже должно получиться аппарировать, — сказал Малфой. — Сможешь аппарировать вместе с Тео? — Ну, другого выхода у меня нет, — во рту у Гермионы пересохло. Тео протянул ей руку. На мгновение она замешкалась, но всё же приняла руку. Затем, встретившись взглядом с Драко, почувствовала, как в груди шевельнулось что-то странное. — Малфой, я… — она осеклась, не зная, как выразить чувства, переполнявшие её сердце. Искреннюю, почти невыносимую благодарность. И одновременно мучительное смятение от того, что испытывает всё это к человеку, который годами отравлял жизнь ей и её друзьям. К человеку с Тёмной меткой на предплечье. К человеку, который совершал ужасные поступки и называл её самыми страшными словами. Но сейчас всё словно потеряло значение. — Спасибо… Малфой лишь кивнул, сохраняя совершенно непроницаемое выражение лица. С громким хлопком Тео и Гермиона с дочкой исчезли.