Твоя ненависть так знакома

Вечер, который пахнет шампанским, надеждой и возвращением Субботний вечер наступил так быстро, что Вика и Даша едва успели перевести дух после первой учебной недели в девятом классе. Уроки, домашние задания, новые учителя, которые казались строже и требовательнее, чем в прошлом году — всё это смешалось в калейдоскопе первых осенних дней. Но сейчас, в этот вечер, они могли выдохнуть. Их класс решил отметить начало последнего года в школе, и для этого был забронирован ресторан в центре города. Место было дорогим и модным, с панорамными окнами и мягким приглушенным светом, где за столиками в полумраке шептались пары и слышался звон бокалов. Вика стояла перед большим зеркалом в своей комнате и смотрела на свое отражение с чувством лёгкого волнения. Сегодня был особенный вечер, и она хотела выглядеть безупречно. Не для кого-то конкретного — она просто хотела чувствовать себя уверенной, красивой, сильной. Хотя, если быть честной, глубоко внутри она знала, что этот вечер мог стать чем-то большим. Могла случиться встреча. Но она отгоняла эти мысли, как назойливых мух. Они были слишком болезненными, слишком опасными. На ней были белые брюки-клеш, которые струились при каждом движении, делая её силуэт длинным и изящным. Ткань мягко облегала бёдра и расширялась книзу, создавая эффект, словно она плыла по воздуху. Верх был чёрным топом-халтером с баской и открытой спиной, который завязывался на шее, оставляя плечи и спину открытыми. Чёрный топ был украшен мелким белым горошком, который придавал ему игривость и шарм. Её каштановые волосы были собраны в высокий, гладкий хвост, который подчёркивал линию шеи и открывал спину. Макияж был роскошным — чёткие стрелки, которые делали её зелено-карие глаза выразительными, тени с лёгким шиммером, которые переливались при свете, и помада насыщенного вишнёвого цвета, которая делала её губы яркими и чувственными. На ногах — высокие чёрные шпильки от Лабутен, которые добавляли ей роста и уверенности. Их красные подошвы мелькали при каждом шаге, как маленький секрет, который знала только она. Она взяла маленькую чёрную сумочку-клатч, в которой лежали только телефон, помада и ключи, и вышла из дома. Вечерний воздух был тёплым и мягким, пахло увядающими цветами и пылью от нагретого за день асфальта. Она встретила Дашу у её дома, и они обменялись восхищёнными взглядами. Даша выглядела не менее потрясающе. На ней были такие же брюки-клеш, только чёрные, которые делали её стройные ноги ещё длиннее. Её топ-халтер был белым в чёрный горошек — полная противоположность Вики, и их образы создавали идеальный контраст, парный и продуманный до мелочей. Её тёмные волосы, которые теперь доходили до плеч, были собраны в такой же высокий гладкий хвост, открывая её шею и плечи. На ногах — белые шпильки от Лабутен, такие же высокие и изящные. Красные подошвы — маленький бунтарский акцент, который они обе любили. Её макияж был нежным, но выразительным: лёгкие дымчатые тени, которые делали её зелено-голубые глаза ещё более пронзительными, и блеск для губ с лёгким розовым оттенком. От неё пахло мускусом, бергамотом, ванилью и сладкой ватой — уютно и родно. — Мы выглядим бомбически, — сказала Вика, обнимая подругу. — Я даже не представляю, как мы будем выглядеть на выпускном, если сегодня мы уже такие. — Мы будем ещё лучше, — ответила Даша, и её глаза блестели от возбуждения. — Я чувствую, что этот вечер будет особенным. Прямо мурашки по коже. — Идём, — сказала Вика, беря её за руку. — Нас ждут. Они взяли такси и поехали в ресторан. Город за окнами машины мерцал огнями, и они смотрели на проплывающие улицы, чувствуя, как предвкушение разливается в груди. Они говорили о школе, о планах на год, о том, что скоро экзамены, и нужно будет готовиться — но в их голосах не было тревоги, только лёгкое возбуждение. Вечер обещал быть весёлым. Ресторан оказался ещё красивее, чем они представляли. Двухэтажное здание с панорамными окнами, через которые был виден закат, окрашивающий небо в золотистые и розовые тона. Внутри было светло и просторно: белые скатерти, мягкие кожаные кресла, большие люстры, которые бросали тёплый свет. За столиками уже сидели их одноклассники, слышались смех и голоса, играла тихая музыка. Вика и Даша вошли в зал, и на несколько мгновений все разговоры стихли. Глаза присутствующих обратились на них. Они шли по залу, и их каблуки цокали по паркету, словно отбивая ритм их собственного триумфа. Они были центром внимания, и они знали это. Они улыбались, махали знакомым, и чувствовали, как их уверенность растёт с каждым шагом. — Привет! — сказали они хором, подходя к столу, где уже сидели Кирилл, Влад и Вова. — Девочки, — выдохнул Влад, и его глаза расширились. — Вы выглядите... я даже не знаю, какое слово подобрать. Вы не люди, вы ангелы. — Спасибо, Влад, — улыбнулась Вика, обнимая его. — Вы нас затмили, — добавил Кирилл с широкой улыбкой. — Я теперь даже не знаю, как мы с вами рядом сидим. Вы же нас в любой момент можете раздавить своим величием. — Кирилл, прекрати, — засмеялась Даша, садясь рядом с ним. — Мы просто хотели выглядеть хорошо. — И у вас получилось, — сказал Вова, и его голос был полон восхищения. Они сели за стол, и вечер начался. Заказывали еду, пили шампанское (настоящее, для взрослых), слушали музыку, смеялись над шутками. Вика и Даша чувствовали себя легко и свободно. Они забыли о своих тревогах, о прошлом, о боли. Они просто наслаждались моментом. Но, конечно, не обошлось без косых взглядов. Катя и Ева сидели за соседним столиком и смотрели на них с такой ненавистью, что, казалось, их взгляды могли прожечь дыры в воздухе. Катя была в розовом платье с пайетками, которое выглядело слишком вычурным и неуместным в этом ресторане. Ева надела чёрное обтягивающее платье, которое было ей мало, и подчёркивало все её недостатки, а не достоинства. Они перешёптывались, показывая пальцами на девочек, но Вика и Даша не обращали на них внимания. Они просто не замечали их. — Они, как всегда, в своём репертуаре, — прошептала Даша, наклоняясь к Вике. — Пусть завидуют, — ответила Вика, поднимая бокал. — Это их проблема. А мы будем наслаждаться вечером. Они чокнулись, и шампанское заискрилось в свете люстр. Время пролетело незаметно. Смех, музыка, разговоры — всё смешалось в единый поток. Кто-то танцевал, кто-то сидел за столиками и разговаривал, и атмосфера была наполнена теплом и радостью. Вика и Даша танцевали с Владом и Вовой, потом с Кириллом, потом просто вдвоём, смеясь и кружась под медленную музыку. Они чувствовали себя свободными, как никогда. Шампанское слегка кружило голову, но не настолько, чтобы потерять ясность мысли. Это было приятное опьянение — лёгкое, тёплое, которое делало мир чуточку ярче и добрее. Даша стояла у барной стойки, поправляя свой высокий хвост и глядя на танцующих одноклассников. На её губах играла лёгкая улыбка. Она чувствовала себя счастливой — впервые за долгое время по-настоящему счастливой. Без оглядки на прошлое, без тяжести в груди. Просто здесь и сейчас. Она взяла бокал с шампанским и сделала глоток, наслаждаясь игристым вкусом и лёгким покалыванием на языке. Вика подошла к ней, поправляя свой топ, и улыбнулась. — Ну что, подруга, — сказала она. — Довольна вечером? — Более чем, — ответила Даша, кивая. — Я даже не думала, что смогу так хорошо провести время. Помнишь, как мы боялись этого года? А он начинается так круто. — Мы сильные, — сказала Вика, и в её голосе была уверенность. — Мы пережили столько всего, что этот год нам точно по плечу. Они чокнулись бокалами и сделали ещё по глотку. Где-то вдалеке играла музыка, и одноклассники танцевали, смеялись, наслаждались вечером. Казалось, что время остановилось, и этот момент можно было продлить навсегда. Но в какой-то момент Даша замерла. Она стояла у края танцпола, держа в руке бокал с шампанским, и её взгляд устремился в сторону входа в ресторан. Там стояли двое парней. Они были высокими, стройными, одетыми в дорогие костюмы. Один — в белый, другой — в чёрный. Их силуэты были смутно знакомыми, но в то же время чужими. Сердце Даши пропустило удар. Ей показалось, или она действительно видела эти лица? Она прищурилась, пытаясь разглядеть их черты. Свет падал на них мягко, но недостаточно ярко, чтобы быть уверенной. Даша сглотнула, и в её голове мелькнула безумная, невозможная мысль. — Вика, — прошептала она, не отрывая взгляда от парней. Её голос дрожал, и она чувствовала, как холодок пробегает по спине. — Вика, посмотри туда. На вход. Мне кажется, или у меня галлюцинации? Скажи, что это мне просто кажется. Вика обернулась и тоже замерла. Её бокал с шампанским едва не выпал из рук. Она почувствовала, как её сердце пропустило удар, а затем начало биться с бешеной скоростью, отдаваясь пульсом в висках. Воздух вокруг неё, казалось, сгустился, а звуки музыки и смеха стали приглушёнными, как будто она находилась под водой. — Это... это не может быть, — прошептала она, и её голос дрогнул до такой степени, что она сама не узнала его. — Это просто невозможно. Они мертвы. Мы знаем, что они мертвы. Кирилл сказал нам. Мы плакали по ним. Мы хоронили их в своих сердцах. Но они стояли там. Реальные. Настоящие. Живые. Парень в белом костюме был высоким, спортивного телосложения. Его рыжие волосы были коротко подстрижены, но они всё ещё горели на свету, как огонь, и были такими же яркими, как в тот день, когда она впервые увидела его несколько лет назад. Его голубые глаза — те самые, чуть раскосые, азиатские — смотрели прямо на Вику. Они были такими же пронзительными, как и раньше, но в них появилась глубокая, почти взрослая серьёзность. Он был на целых двадцать сантиметров выше её, даже несмотря на то, что она была на высоких шпильках. Его белый костюм сидел на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и спортивную фигуру. Он выглядел дорого, уверенно, но в его глазах читалась тревога и что-то похожее на страх. Парень в чёрном костюме был чуть ниже, может быть, сантиметров на пять, но он тоже был хорошо сложен. Его голубые глаза, такие же пронзительные, но с другим оттенком — более тёплым, смотрели на Дашу. На его бритой голове не было волос, и он выглядел более суровым, его черты заострились, стали более мужскими. Но в его лице проскальзывала та самая мальчишеская улыбка, которую Даша так хорошо помнила — дерзкая, с лёгкой хулинкой, которая когда-то сводила её с ума. Его чёрный костюм облегал его фигуру, и он стоял, слегка ссутулившись, как будто боялся сделать шаг вперёд. Это были Денис Дудин и Егор Лобов. Реальность рухнула. Звуки музыки, смех, звон бокалов — всё исчезло. Остались только они — четыре человека, стоящие в центре зала, разделённые всего несколькими метрами, но целой пропастью времени, боли и невысказанных слов. Вика чувствовала, как её сердце колотится в груди, как будто пытается вырваться наружу. Её руки начали дрожать, и она сжала бокал так сильно, что побелели костяшки. Шампанское плеснулось через край, упало на пол, но она не заметила этого. Даша стояла рядом, и её дыхание стало прерывистым. Она смотрела на Егора, и её зелено-голубые глаза наполнились слезами, которые она не могла сдержать. Её губы дрожали, и она чувствовала, как внутри неё поднимается волна эмоций — ярость, боль, облегчение, радость, гнев, любовь. Всё смешалось в один ком, который застрял в горле, не давая произнести ни слова. Вика перевела взгляд с Дениса на Дашу и обратно. Она видела, как парень в белом костюме сделал шаг вперёд, его ноги слегка дрожали. Он смотрел на неё, и в его взгляде была такая глубина, что она чувствовала, как её душа тонет в них. Она видела, как его губы шевельнулись, но она не слышала слов. В ушах шумела кровь, сердцебиение заглушало всё вокруг. — Это они, — прошептала Вика, и её голос был едва слышен, как будто она боялась, что если скажет громче, то это видение исчезнет, развеется, как дым. — Это действительно они. Они живы. Они живы, Даша. Они не умерли. Даша не могла говорить. Её губы дрожали, и из глаз потекли слёзы — горячие, солёные, которые текли по щекам, размазывая тушь. Она смотрела на Егора, и её сердце разрывалось от боли и радости одновременно. Он был здесь. Он стоял перед ней, живой, настоящий. Его голубые глаза смотрели на неё с такой же страстью, как и в тот день, когда они расстались. Она хотела броситься к нему, обнять его, ударить его за то, что он бросил её, за то, что заставил страдать, за то, что заставил поверить в его смерть. Но она не могла двинуться. Её ноги были словно прикованы к полу, а тело перестало подчиняться. Весь ресторан, казалось, затаил дыхание. Все смотрели на них — на эту драму, которая разворачивалась прямо перед их глазами. Кто-то из одноклассников перестал танцевать, кто-то замер с бокалами в руках, кто-то привстал со своих мест. Только музыка продолжала играть, но она казалась далёкой и нереальной. Кирилл, который стоял неподалёку, уставился на парней широко раскрытыми глазами. Он выглядел так, будто увидел призрака. Он знал, что они мертвы. Он сам рассказывал девочкам об этом. А они стояли здесь, живые, и смотрели на них. Денис сделал ещё один шаг вперёд. Он не сводил глаз с Вики, и в его взгляде была такая мольба, что сердце Вики сжалось до боли. Она видела, как он сжал кулаки, как его плечи напряглись. Он был напуган. Он боялся, что она оттолкнёт его. Он боялся, что она не захочет его видеть. Но он всё равно сделал этот шаг. — Вика, — сказал он, и его голос дрожал, как струна, которая вот-вот лопнет. Он звучал так, как будто он репетировал эти слова тысячи раз, но сейчас, когда настал этот момент, он забыл их все. — Я знаю, что я последний человек, которого ты хочешь видеть. Я знаю, что ты ненавидишь меня. И ты имеешь право. Ты имеешь право ненавидеть меня за всё, что я сделал. Но я должен был прийти. Я должен был увидеть тебя. Я должен был сказать тебе правду. Я не мог больше жить с этой ложью. Вика смотрела на него, и её глаза были полны слёз, которые не могли остановиться. Она не могла говорить. Она не могла дышать. Она чувствовала, как её колени подкашиваются, и она схватилась за край барной стойки, чтобы не упасть. Этот момент длился вечность и одновременно одно мгновение. Егор шагнул вперёд, и его голос был хриплым, как будто он не пил несколько дней. Он смотрел на Дашу, и в его глазах была такая боль, что у Даши перехватило дыхание. — Даша, — сказал он, и его голос сорвался. — Мы не умерли. Нас нет в живых для вашего города, для вашей школы. Мы уехали, чтобы защитить вас. Нам угрожали. Катя и Ева хотели нас убить. Они сказали, что если мы не уедем, они убьют нас. И мы уехали. Мы уехали, потому что боялись, что они причинят вам вред. Мы не хотели бросать вас. Мы не хотели уходить. Но у нас не было выбора. Я хотел вернуться. Я хотел сказать тебе правду. Но я не мог. Я боялся, что если я вернусь, они убьют тебя. И я не мог этого допустить. Даша закрыла лицо руками и заплакала. Её плечи вздрагивали, и она не могла остановиться. Она чувствовала, как её сердце разрывается на части от этих слов. Она хотела ненавидеть его. Она хотела кричать на него, обвинять его во всех своих страданиях, в каждой бессонной ночи, в каждой слезе, которую она пролила по нему. Она хотела ударить его за то, что он заставил её поверить в его смерть. Но когда она смотрела в его глаза, она видела только любовь. И эту любовь нельзя было отрицать. Она была сильнее боли, сильнее гнева, сильнее всего, что она чувствовала. Вика сделала шаг вперёд, и её высокие каблуки громко цокнули по паркету. Она подошла к Денису, и они стояли друг напротив друга, разделённые всего несколькими сантиметрами. Она чувствовала его запах — тот самый запах, который она не могла забыть. Цитрус и табак. Он смешивался с её собственным запахом сандала, карамели и кофе, создавая ту самую химию, которую она так долго искала и не могла найти ни с кем другим. Она смотрела прямо в его глаза. Её губы дрожали, и она чувствовала, как её сердце бьётся так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В её глазах стояли слёзы. Слёзы боли. Слёзы облегчения. Слёзы любви. Она смотрела на него, и в её взгляде было столько всего, что Денис не мог выдержать этого. Он смотрел на неё, и в его глазах было отчаяние и надежда. А за его спиной, в дверях, стоял Егор и смотрел на Дашу. И в его взгляде было то же самое. Отчаяние. Надежда. И любовь, которую нельзя было отрицать.