Твоя ненависть так знакома

Воскресенье, которое пахнет страхом, предательством и белыми цветами Воскресенье наступило тяжелое, как свинцовое одеяло. Денис Дудин проснулся от того, что его телефон разрывался от сообщений. Он сонно протянул руку, нашарил аппарат на тумбочке и, щурясь от яркого света экрана, прочитал: "Ден, срочно! Есть дело! Выезжай к остановке через час". Сообщение было от Егора. Денис выругался, отбросил телефон и уставился в потолок. За окном было серо, ветрено, и сквозь щели в старых рамах задувал холодный воздух. Где-то вдалеке снова слышались глухие хлопки — работала ПВО. Уже привычно, уже не страшно. Просто фон. Тяжелый, давящий фон, который стал частью их жизни, как школьные звонки или запах дешевого кофе в столовой. Денис сел на кровати, потер лицо и зевнул. Рыжие волосы торчали во все стороны, как у взъерошенного воробья. Он провел по ним рукой, пытаясь пригладить, но они упрямо возвращались в прежнее состояние. На тумбочке стояла кружка с остывшим чаем, который мама оставила еще в пять утра, когда уходила на свою смену в больницу. Денис поморщился — он ненавидел холодный чай, но выпил его залпом, не чувствуя вкуса. Его мысли были заняты другим. Он натянул черные спортивные штаны, которые уже второй день лежали на стуле, и старую футболку с едва заметным пятном на груди. Плеснул на шею свой парфюм — цитрус и табак — и, не завтракая, выскочил из дома. На улице было прохладно, сыро, и ветер гнал по асфальту сухие листья. Они шуршали под ногами, создавая монотонный ритм, который почему-то навевал тревогу. Денис шел быстро, засунув руки в карманы куртки, и думал о том, что Егор, наверное, опять придумал какую-то авантюру. Или что-то более серьезное. У остановки его уже ждал Егор. Он стоял, прислонившись к мокрому столбу, и жевал бутерброд. На нем была серая толстовка с капюшоном, который он натянул на голову, несмотря на то что дождя не было. Его голубые глаза, обычно озорные и полные хулиганского огня, сегодня были какими-то настороженными. Светлые волосы выбивались из-под капюшона, и ветер трепал их, делая образ еще более небрежным. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — под глазами залегли тени, а плечи были напряжены. — Ну, че? — спросил Денис, подходя. — Что за срочность? Егор убрал бутерброд в карман, даже не доев его, и посмотрел на друга. Его взгляд был тяжелым, почти виноватым. — Дудин, тут такое дело, — начал он, понижая голос так, чтобы никто из редких прохожих не услышал. — Сегодня Ева написала. Говорит, есть предложение. Она и Катя хотят... ну, они хотят избавиться от Вики и Даши. Денис нахмурился. Он подумал, что ослышался. — В смысле, избавиться? — Ну, они нашли каких-то чуваков, — пояснил Егор, и его лицо стало серьезным, почти мрачным. — Какие-то старшие парни, лет по восемнадцать-девятнадцать. Ева сказала, что они должны их украсть. Увезти куда-то. Типа, чтобы они не появлялись в школе. — Что за бред? — Денис недоверчиво покачал головой. — Они что, с ума сошли? Ты сам-то понимаешь, что это такое? Это не шутки, это серьезное преступление. — Понимаю, — ответил Егор, и его голос был напряженным, почти дрожащим. — Но, Ден, я сам хочу, чтобы эта Даша исчезла. Я ненавижу её до дрожи. Каждый раз, когда я её вижу, мне хочется разбить что-то. Она смотрит на меня так, будто я пустое место, а сама разговаривает с этим дураком Голышевым, обнимает его, целует в щеку. Помнишь, как она улыбнулась ему на ярмарке? Как будто он — герой, а я — мусор. Это бесит меня до такой степени, что я готов на все. — И что? — спросил Денис, чувствуя, как его собственная злость начинает закипать при упоминании Вики. В его голове всплыл образ — Вика, обнимающая Варрова, ее улыбка, ее мягкий голос: "Спасибо, Варров, ты очень милый". И этот поцелуй в щеку. Денис сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Ты готов пойти на преступление из-за какой-то девчонки? — А ты? — парировал Егор, и в его голосе послышалась острая, почти агрессивная нотка. — Ты же сам говорил, что ненавидишь Вику. Что она бесит тебя своим идеальным видом, своими дурацкими брюками, своей правильностью. Что она всегда права, всегда лучше всех, и смотрит на тебя так, будто ты — ошибка эволюции. Ты готов смотреть на неё каждый день? Чувствовать её запах, видеть её улыбку, которую она дарит этому придурку Варрову, а на тебя смотрит как на врага? Денис замолчал. Он думал о Вике. О её зелено-карих глазах, которые прожигали его насквозь. О её запахе — сандале, карамели, кофе, табака и груши. О её улыбке, которую она подарила Варрову. Это бесило его до такой степени, что он хотел закричать, разбить что-то, пробить стену. Он хотел, чтобы она исчезла из его жизни. Или... или чтобы она посмотрела на него так же, как на Варрова. Но это было невозможно. Она ненавидела его. И он ненавидел её. Так он думал. — Ладно, — сказал он тихо, и его голос звучал глухо, как из колодца. — Что они предлагают? — Встречаемся на заброшенном складе за городом, — ответил Егор, облегченно выдыхая, но в его глазах все еще читалось напряжение. — Ева сказала, что чуваки уже готовы. Они должны забрать девчонок, когда те будут идти из музыкалки и художки. В пять часов вечера. И... и увезти их. Куда-то. Я не знаю куда. Я не спрашивал. — Это опасно, — сказал Денис, и его голос был мрачным, как тучи за окном. — Это не просто драка или подстава. Это похищение. Если узнают, нас посадят. — Я знаю, — ответил Егор, и в его глазах мелькнула тень сомнения, которая тут же исчезла. — Но, может, это единственный способ. Они всегда будут мешать нам. Без них мы сможем дышать спокойно. И Катя с Евой перестанут ныть. Ты же видел, как Ева смотрит на тебя, как она лезет к тебе. Тебе это нравится? — Нет, — честно ответил Денис. — Но это не значит, что я готов пойти на похищение. Он посмотрел на друга. В его голубых глазах читалось что-то, что он сам не мог понять. Страх? Или надежда? Отчаяние? Он не знал. Он знал только, что внутри него все переворачивается от мысли о том, что Вика может исчезнуть. Исчезнуть навсегда. И он больше никогда не увидит её ненавидящий взгляд. — Если мы согласимся, — сказал он медленно, каждое слово давалось с трудом, — это будет наш общий секрет. Мы не скажем никому. Ни родителям, ни учителям, ни Кириллу. Мы просто сделаем это, и они исчезнут. Егор кивнул, и в его глазах загорелся решительный огонь. — Ага. Всё будет чисто. Эти чуваки — они свои. Они не проболтаются. Они замолчали. Ветер свистел в ушах, и где-то далеко залаяла собака. Где-то вдалеке снова раздался глухой хлопок, и оба вздрогнули, но не обернулись. Денис думал о том, что он делает. Он ненавидел её. Он действительно ненавидел её. Но почему тогда у него внутри всё сжималось при мысли о том, что её увезут куда-то, и он больше никогда её не увидит? Почему сердце билось быстрее при мысли о том, что она может пострадать? — Ладно, — сказал он, сглатывая ком в горле. — Встречаемся в полдень на складе. Егор облегченно выдохнул, и его лицо расслабилось. — Отлично. Я скажу Еве. Они разошлись в разные стороны. Денис шел по пустой улице, и каждый шаг давался ему с трудом. Внутри него боролись два голоса. Один говорил: "Она заслужила. Ты ненавидишь её. Ты будешь свободен. Ты сможешь дышать. Никто не будет тебя раздражать своей идеальностью, своими правильными ответами и правильными решениями. Она уйдет, и ты сможешь спокойно жить". Другой шептал, тихо и настойчиво: "Что ты делаешь? Ты ведь не сможешь жить без неё. Ты каждый день искал её глазами в коридоре. Ты задерживал дыхание, когда она проходила мимо. Ты не сможешь без неё". И Денис не знал, какой голос победит. --- В это время Катя и Ева сидели в комнате у Евы и обсуждали план. Комната была маленькой, заваленной вещами — на креслах висела одежда, на столе лежали пустые упаковки от чипсов и бутылки из-под газировки. В воздухе пахло дешевым освежителем с резким химическим запахом, дымом от электронных сигарет и чем-то кислым. Ева сидела на кровати, поджав под себя ноги, и нервно крутила в руках телефон, ее пальцы слегка дрожали. Она была в пижаме — старой растянутой футболке и спортивных штанах, и ее черные отросшие волосы были небрежно собраны в неаккуратный пучок. Катя стояла у окна и смотрела на улицу, где ветер гнал мусор по пустому двору. Она была одета по-домашнему, но ее лицо было напряжено, как у хищника, выслеживающего добычу. — Они согласились, — сказала Ева, глядя на экран. — Егор написал, что они будут в полдень. — Отлично, — Катя усмехнулась, но в её глазах не было веселья. Только холодная решимость. Она повернулась к подруге, и в ее взгляде горел опасный огонь. — Они даже не подозревают, что мы уже всё придумали. — А ты уверена, что эти парни справятся? — спросила Ева, и в её голосе послышалась неуверенность. Она встала с кровати и подошла к Кате, нервно теребя край футболки. — Вдруг они сломаются? Вдруг они испугаются и сбегут? Тогда все пропало. — Не сломаются, — ответила Катя, и ее голос был твердым, как сталь. — Я им заплатила. Они сделают всё, что скажу. Я отдала им все свои сбережения, которые копила на новый телефон. Теперь они наши. И они не посмеют обмануть нас. Она подошла к Еве и села рядом на кровать. Их лица были близко, и Катя понизила голос до шёпота, чтобы никто за стеной не услышал. — Мы сделаем это сегодня. Они уйдут из музыкалки и художки около пяти. Наши парни будут ждать их на углу улицы Ленина, у старого киоска. Они посадят их в машину и увезут за город. А там... — она сделала паузу, и ее глаза стали холодными, как лед, — там уже не важно. Они исчезнут, и все будут думать, что они просто сбежали. Или что с ними случилось что-то плохое. Никто не будет искать. — А что скажут их родители? — спросила Ева, и её голос дрогнул. Она представила маму Вики — ту самую женщину, которая всегда улыбалась на родительских собраниях и хвалила свою дочь. — Они будут искать их. Поднимут шум. — Ничего не скажут, — отрезала Катя. — Подумают, что они сбежали. В стране сейчас такое творится, все думают только о бомбёжках и бензине. Их никто не будет искать. Поищут неделю и забудут. А мы будем жить спокойно. Ева кивнула, но внутри неё зашевелился червячок сомнения. Она не была злой по своей сути — просто завистливой и глупой. Она хотела, чтобы Вика и Даша страдали, но не до такой степени. Она хотела, чтобы они почувствовали себя униженными, чтобы они плакали, чтобы они поняли, что не такие уж и идеальные. Но чтобы их украли и увезли неизвестно куда... Это было страшно. Однако страх перед Катей и желание угодить Денису перевешивали. Денис. Его рыжие волосы, его голубые глаза, его холодный взгляд. Ева хотела, чтобы он смотрел только на неё. И ради этого она была готова на всё. — Хорошо, — сказала она, сглатывая, и ее голос дрожал. — Я сделаю это. — Вот и умница, — Катя погладила её по плечу, и её улыбка была хищной, как у голодной волчицы. — Мы избавимся от них раз и навсегда. И тогда Денис и Егор будут нашими. Они увидят, что мы — лучшие. Что мы — настоящие. Что мы заслуживаем их внимания. Они замолчали. За окном темнело, хотя было всего десять утра, и где-то снова раздался глухой хлопок. Ева вздрогнула, но Катя даже не повернула головы. Она смотрела в окно, и в её глазах отражался серый, безжалостный свет. А в это время, за несколько кварталов от них, Вика и Даша собирались в музыкальную и художественную школу соответственно. Они ещё не знали, что этот день станет для них самым страшным в жизни. --- В полдень Денис и Егор встретились у заброшенного склада. Место было мрачным и пугающим: бетонные стены, покрытые трещинами, облупившаяся краска, битые окна, через которые врывался ветер, и груды мусора на полу. Внутри пахло сыростью, плесенью, ржавым металлом и чем-то сладковато-гнилым. Где-то в углу лежала разбитая бутылка, и из нее вытекала темная жидкость. Денис и Егор стояли в центре пустого помещения, и их шаги эхом разносились по стенам, создавая ощущение, что они не одни. Они оглядывались по сторонам, ожидая появления этих странных парней. — Ты уверен, что мы делаем правильно? — спросил Егор, оглядываясь по сторонам. Его голос звучал глухо в этом пустом пространстве, и он сам вздрогнул от собственных слов. — Нет, — честно ответил Денис. — Но я ненавижу её. Я хочу, чтобы она ушла из моей жизни. Но при этом... — он замолчал, не зная, как закончить фразу. — Что? — спросил Егор, и его голубые глаза загорелись любопытством. Он подошел ближе, вглядываясь в лицо друга. — При этом я не хочу, чтобы с ней случилось что-то плохое, — признался Денис, и его голос был глухим, почти неслышным. — Мне просто хочется, чтобы она перестала меня бесить. И чтобы она смотрела на меня не с ненавистью, а... не знаю. Нормально. Чтобы она улыбнулась мне так, как улыбнулась Варрову. Чтобы она посмотрела на меня не как на врага, а как на человека. Егор понимающе кивнул. Он сам чувствовал то же самое. Каждый раз, когда Даша смотрела на него с холодным презрением, внутри него все переворачивалось. Он хотел, чтобы она улыбнулась ему. Чтобы она сказала ему что-то теплое. Чтобы она заметила его. Но она не замечала. Она видела только Голышева, который дарил ей цветы и смотрел на нее влюбленными глазами. — Я тоже так думаю о Даше, — сказал Егор, и его голос был тихим, почти исповедальным. — Она бесит меня до трясучки, но я не хочу, чтобы она пострадала. Я хочу, чтобы она просто перестала смотреть на меня как на врага. Чтобы она увидела во мне не хулигана, а... не знаю. Кого-то, кто может быть ей интересен. Но Катя и Ева... — он понизил голос, почти до шепота, — они хотят большего. Они хотят, чтобы девочки исчезли навсегда. Я не уверен, что мы должны участвовать. — Я знаю, — сказал Денис. — Именно поэтому я не уверен, что мы должны идти до конца. Они стояли и смотрели друг на друга. Ветер завывал в разбитых окнах, и снаружи донесся шум приближающейся машины. Где-то залаяла собака, и ветер принес запах дыма — кто-то жег листья на соседнем пустыре. — Они едут, — сказал Егор, и его лицо напряглось. Он сделал шаг назад, инстинктивно защищаясь. Через несколько минут в дверях появились двое парней. Они выглядели старше — лет по девятнадцать, с грубыми лицами, которые не вызывали доверия. Оба были в черных куртках и шапках, надвинутых на глаза, так что были видны только их подбородки и рты с неприятными усмешками. Один из них был высоким, худым, с татуировкой на шее — черной змеей, обвивающей горло. Другой — коренастым, с короткой стрижкой, и он постоянно жевал жвачку, его челюсти двигались ритмично, как у жвачного животного. — Вы наши заказчики? — спросил высокий, оглядывая Дениса и Егора с лёгким презрением. Он ухмыльнулся, и в его глазах мелькнул насмешливый огонек. — Мы не заказчики, — ответил Денис твёрдо, стараясь не показывать страха. — Мы просто... пришли посмотреть. — Посмотреть? — засмеялся коренастый, и его смех был грубым, как лай собаки. — Ну-ну. Деньги у вас есть? — Деньги будут, — сказал Егор, стараясь звучать уверенно, хотя его голос слегка дрожал. — Девочки должны быть доставлены за город. Мы не хотим, чтобы с ними случилось что-то плохое. Просто... чтобы их не было какое-то время. День-два. Чтобы они испугались и уехали. — Мы поняли, — усмехнулся высокий, и его глаза сверкнули. — Привезём их, покажем вам, а дальше решите, что с ними делать. Денис почувствовал, как его желудок сжался от этих слов. "Покажем вам, а дальше решите". Что-то было не так. В голосе этих парней было что-то угрожающее, что-то, что не обещало ничего хорошего. — Нет, — сказал он резко, делая шаг вперед. — Мы не хотим их видеть. Просто увезите их и всё. — Как скажете, — пожал плечами высокий, но его глаза сверкнули недобрым огнем. Он и его напарник обменялись многозначительными взглядами. Они обменялись парой слов с Егором, уточнив время и место, и ушли, оставив ребят наедине с мыслями и тяжелым предчувствием. — Мне это не нравится, — сказал Денис, когда они остались одни, и его голос был почти шепотом. — У них был какой-то странный взгляд. Как будто они что-то задумали. — Мне тоже, — признался Егор, и его лицо было бледным. — Но мы уже зашли слишком далеко. Мы не можем повернуть назад. Они вышли со склада и направились в сторону города. На душе у Дениса было тяжело, как будто он нёс на плечах неподъёмный груз. Он думал о Вике. О её смехе, о её запахе, о её глазах. Он ненавидел её. И одновременно боялся, что больше никогда её не увидит. --- В пять часов вечера Вика вышла из музыкальной школы. Она была в своём любимом длинном пальто-оверсайз песочного цвета, которое мягко струилось при каждом движении. Под ним виднелась широкая черная юбка и свободный белый свитер из мягкого трикотажа. В руках она держала папку с нотами, которую прижимала к груди, а на шее висел легкий шарф, повязанный небрежным узлом. Волосы были распущены, и ветер трепал их, разбрасывая по плечам каштановые пряди. От неё пахло сандалом, карамелью, кофе, табаком и грушей — сложным, терпким запахом, который оставался в коридорах музыкалки надолго после того, как она уходила. Она шла по улице и думала о том, что сегодняшний день был странным. Что-то было не так в воздухе. Какая-то тревога, которую она не могла объяснить. Как будто кто-то наблюдал за ней из-за угла. Даша встретила её у входа в художественную школу. Она тоже была в своём привычном стиле — мешковатые джинсы цвета хаки с подвернутыми штанинами, свободная футболка с принтом старого фильма, сверху — легкая куртка-ветровка. Её короткие тёмные волосы, которые она отращивала после стрижки, были собраны в небрежный хвостик на затылке. От неё пахло мускусом, бергамотом, ванилью и сладкой ватой — мягко, уютно, как от теплого пледа. На плече висел этюдник, а в руке она держала банку с кистями. — Привет, — сказала она, улыбнувшись, но её улыбка была неуверенной. — Ты тоже чувствуешь, что сегодня что-то странное? — Да, — ответила Вика, нахмурившись. Она оглянулась по сторонам, но улица была пуста. — Как будто кто-то наблюдает за нами. Я несколько раз оборачивалась, когда шла, и мне казалось, что за мной кто-то идет. Но никого не было. Они оглянулись, но улица была пуста. Только ветер гнал сухие листья по асфальту, да где-то вдалеке лаяла собака. Небо было серым, и надвигался дождь — тяжелые облака собирались на горизонте, обещая ливень. — Пошли, — сказала Вика. — Надо успеть к Кириллу, пока не начался ливень. Он обещал показать нам свою новую мангу. И еще у него есть домашнее печенье. Они двинулись по тротуару, и вдруг из переулка вышли двое парней. Они были в чёрных куртках, с надвинутыми на глаза шапками, так что были видны только их подбородки и рты. Один был высоким, с татуировкой на шее, другой — коренастым. Девочки остановились, чувствуя, как их сердца начинают биться быстрее. Вика инстинктивно схватила Дашу за руку, и та сжала её ладонь в ответ. — Девчонки, — сказал высокий, и его голос был низким и вкрадчивым. — Помогите нам. Мы потерялись. Здесь где-то есть автобусная остановка? Нам нужно на окраину. Вика нахмурилась. Что-то было не так. В глазах парня горел странный огонь, и его голос звучал слишком фальшиво. Она собиралась ответить, что остановка в другой стороне, но Даша потянула её за руку. — Пойдём, Вик, — прошептала она, и её голос дрожал. — Я не хочу с ними разговаривать. У них недобрые лица. Пошли быстрее. Но было поздно. Коренастый, двигаясь с удивительной для его комплекции быстротой, схватил Вику за руку, сжав её так, что она вскрикнула от боли. Его пальцы были жесткими и холодными. Высокий схватил Дашу за плечи и прижал её к себе, зажимая ей рот ладонью. Их лица исказились от страха, глаза расширились. — Отпустите! — закричала Вика, пытаясь вырваться. Она била парня свободной рукой, пыталась ударить его ногой, но он был слишком силен. — Что вы делаете! Помогите! Кто-нибудь! — Тихо, тихо, — сказал коренастый, зажимая ей рот ладонью, от которой пахло табаком и потом. — Не кричи, а то хуже будет. Сиди смирно, и ничего с тобой не случится. Даша пыталась вырваться, но парень был сильнее. Она била его локтями, пыталась укусить его руку, но он только усмехнулся, удерживая её. Он потащил её к машине, которая стояла на углу, старому, грязному автомобилю с тонированными стеклами и битым задним крылом. Вика чувствовала, как её сердце разрывается от страха. Она видела, как Даша плачет, как её лицо искажается от ужаса, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с дождем, который только начинался. Она хотела закричать, но не могла — рука парня зажимала ей рот. Они были засунуты в машину — внутри пахло бензином, потом и чем-то гнилым. Сиденья были грязными, на них были пятна неизвестного происхождения. Двери захлопнулись, и машина тронулась с места. Вика и Даша сидели на заднем сиденье, и их руки были связаны скотчем — грубым, липким, который впивался в кожу. Внутри всё кричало от страха. Они не знали, куда их везут. Они не знали, что с ними сделают. На лицах парней были безразличные ухмылки. — Пожалуйста, — прошептала Даша, и её голос дрожал, как осиновый лист. Она смотрела на парней с мольбой, её зелено-голубые глаза были полны слёз. — Отпустите нас. Мы никому не скажем. Мы отдадим вам всё, что у нас есть. Пожалуйста. — Заткнись, — сказал водитель, и его голос был ледяным, как зимний ветер. Он даже не обернулся. — Сидите смирно, и будете живы. Вика смотрела в окно. Город проплывал мимо — серые дома, пустые улицы, редкие прохожие, которые не обращали внимания на старый автомобиль. Она думала о маме, которая сейчас на работе, о школе, о Кирилле, который ждал их сегодня с печеньем и чаем. Она думала о Денисе. Как ни странно, его образ всплыл в её голове. Его рыжие волосы, которые торчали в разные стороны, его голубые глаза, чуть раскосые, его запах — цитрус и табак. Его ненавистный взгляд. Он ненавидел её. Но она хотела, чтобы он знал, что с ней происходит. Чтобы он пришёл и спас её. Она не знала, почему думает о нём. Но он был единственным, кто приходил в голову. Даша сжала её руку, и этот тактильный жест, который так раздражал Вику обычно, сейчас был единственным, что держало её на плаву. Её пальцы были холодными, но их прикосновение было успокаивающим. — Мы справимся, — прошептала Даша, и её голос был едва слышен. — Мы справимся. Кто-нибудь нас найдет. Но Вика не была уверена. Она смотрела на серое небо, которое затягивалось тучами, и думала о том, что этот день начался так хорошо. Она шла по улице, пахло цветами, и она была счастлива. А теперь она не знала, увидит ли она когда-нибудь свой дом, свою комнату, свою маму. И увидит ли она Дениса. С его ненавистным взглядом и рыжими волосами. --- Машина выехала за город. За окнами мелькали поля и леса, серые и унылые под низкими облаками. Дождь начал накрапывать сильнее, и капли стучали по крыше, как барабаны. Вика смотрела на мелькающие деревья и чувствовала, как её сердце бьется в унисон с ними. Она знала, что они уезжают все дальше и дальше. А тем временем Денис и Егор сидели на лавочке у школы и ждали. Они не знали, где девочки. Они знали только, что те должны были прийти к Кириллу, как обычно, в шесть часов, но они не пришли. Прошло уже полчаса. Кирилл позвонил им сам, когда девочки не появились, и спросил, не знают ли они, где они. Денис чувствовал, как внутри нарастает тревога. Сначала она была маленькой, как точка, но теперь она разрослась до размеров, которые невозможно было игнорировать. — Ты что-то чувствуешь? — спросил Егор, и его голос был напряжённым, почти паническим. Он сидел, сжавшись, и его глаза бегали по сторонам. — Да, — ответил Денис. — Что-то не так. Я не знаю, что, но что-то не так. Они должны были быть здесь. Они всегда приходят к Кириллу по воскресеньям. Особенно после ярмарки. Он встал и начал ходить взад-вперёд, его шаги были резкими, нервными. В голове роились мысли. Он ненавидел её. Он ненавидел Вику. Но почему тогда его сердце разрывалось от страха за неё? Почему он хотел, чтобы она была здесь, рядом, чтобы он мог нагрубить ей, чтобы она ответила ему тем же? Почему он думал о том, что не успел сказать ей так много всего? Что он хотел сказать ей? Что он не ненавидит её? Что она ему нужна? Он не знал. Он просто знал, что должен её найти. — Я звоню Кириллу, — сказал Егор, доставая телефон. Его руки дрожали, и он несколько раз промахнулся мимо экрана. — Может, он знает, где они. Он набрал номер, и через минуту его лицо побелело, как мел. Он смотрел на Дениса, и в его глазах был ужас. — Он сказал, что они должны были прийти, но они не пришли. И они не отвечают на звонки. Он звонил им уже раз двадцать. Они не берут трубку. Денис почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он пошатнулся, опершись на спинку скамейки. Он посмотрел на Егора, и в его глазах был тот же ужас, что и у друга. — Мы должны их найти, — сказал он, и его голос сорвался на крик, в котором слышалась паника. — Мы должны их найти! Прямо сейчас! Это мы виноваты. Это мы согласились на это. Мы должны исправить это! Егор кивнул, и его лицо было бледным, как полотно. Он встал, и его ноги дрожали. — Мы должны найти этих парней, — сказал он. — Мы должны остановить их. Мы не можем позволить им сделать это. Я не хочу, чтобы Даша пострадала. Я не хочу, чтобы она исчезла. Я хочу, чтобы она злилась на меня. Я хочу, чтобы она ненавидела меня. Но чтобы она была жива. Они побежали к остановке, не зная, куда им идти. Ветер бил им в лица, и дождь начал усиливаться, превращаясь в настоящий ливень. Капли стучали по асфальту, поднимая запах мокрой земли. Они бежали по пустым улицам, и их дыхание было тяжелым, как после долгой тренировки. — Куда мы бежим? — крикнул Егор, когда они выбежали на перекресток. — К складу! — ответил Денис, и его голос был полон отчаяния. — Может, они там. Может, они ещё не уехали. Они добежали до склада, но он был пуст. Внутри было тихо, только ветер завывал в разбитых окнах. Никаких следов машины, никаких людей. Только пустота и запах сырости. — Их нет, — прошептал Егор, и его голос был полон отчаяния. — Что нам делать? Что нам делать? Денис схватил его за плечи и посмотрел в глаза. — Мы должны найти Еву и Катю, — сказал он. — Они знают, где эти парни. Они организовали всё это. Они скажут нам. Они побежали к дому Евы. Дождь лил как из ведра, и они промокли до нитки, но им было всё равно. Они бежали, и в их сердцах горела только одна мысль: спасти тех, кого они ненавидели всей душой. Или тех, кого они любили, но боялись в этом признаться. Когда они ворвались в подъезд Евы, их дыхание было прерывистым, как у загнанных лошадей. Они позвонили в дверь, и через минуту Ева открыла. Она была в халате, и её лицо выражало удивление. — Что вы тут делаете? — спросила она, но её голос дрожал. Она знала. Она знала, что они что-то заподозрили. — Где они? — закричал Денис, врываясь в квартиру. — Где Вика и Даша? Ты знаешь, где эти парни? Говори! Ева отшатнулась, испуганно глядя на него. Катя, которая сидела на диване, вскочила, её лицо было перекошено от злости и страха. — Что вы делаете? — завизжала Катя. — Вы не имеете права! — Мы имеем право, — сказал Егор, и его голос был ледяным. — Это вы всё организовали. Где они? Где эти парни? Ева начала плакать. Слёзы потекли по её щекам, и она закрыла лицо руками. — Я не знаю, — прошептала она. — Они должны были увезти их за город. Но я не знаю куда. — Ты должна знать, — сказал Денис, и его голос был жестким, как сталь. — Ты должна была знать, чтобы потом поехать и посмотреть на них. Где они? Ева всхлипнула и, заикаясь, назвала адрес — старая заброшенная ферма в нескольких километрах от города. Денис и Егор выбежали из квартиры, не оглядываясь. Они бежали к остановке, но поняли, что автобусов в это время уже нет. Они стояли на перекрестке, промокшие насквозь, и не знали, что делать. — Нам нужна машина, — сказал Денис, и его голос был полон отчаяния. — Мы должны добраться туда сейчас. — Я позвоню Кириллу, — сказал Егор, доставая телефон. — У его отца есть машина. Он поможет. Он набрал номер, и через несколько минут Кирилл уже был на другом конце провода. Его голос был встревоженным, но он согласился помочь. Они ждали его у школы, и дождь не прекращался, стуча по их плечам, по их лицам, по их душам. Когда Кирилл подъехал на старой, потрепанной "Ладе", они запрыгнули в машину, и он, не задавая лишних вопросов, поехал по указанному адресу. В машине пахло бензином и сыростью, и все трое молчали, глядя на дорогу, которая убегала в темноту. Их ненависть куда-то исчезла, оставив только страх и отчаяние. Они были готовы на всё, чтобы вернуть их. Даже если это означало признаться в том, что они почти стали соучастниками преступления. Даже если это означало, что Вика и Даша узнают правду и возненавидят их ещё сильнее. Но они должны были найти их. Они должны были спасти их. Это был их шанс исправить то, что они почти совершили. Это был их шанс показать, что они не такие уж плохие. Что их ненависть была всего лишь маской для чего-то большего. Машина неслась по мокрой дороге, и фары вырывали из темноты столбы и деревья. Денис смотрел вперёд и думал о Вике. О её зелено-карих глазах. О её запахе. О её улыбке. Он хотел, чтобы она была в безопасности. И он знал, что сделает всё, чтобы вернуть её. Даже если она никогда не узнает, что он спас её. Даже если она останется его врагом.