Твоя ненависть так знакома

Суббота, которая пахнет белыми цветами и предательством Субботнее утро началось для Вики с того, что она проснулась раньше будильника. Это было странно, потому что обычно она с трудом вылезала из кровати даже в будни, но сегодня что-то внутри неё гудело, как натянутая струна. За окном светило яркое, почти летнее солнце, и оно заливало её комнату золотистым светом, отражаясь от пылинок, которые кружились в воздухе. Слышно было, как где-то на улице щебечут птицы, и даже ветер, казалось, стих, чтобы дать этому дню начаться без помех. Ярмарка «Белый цветок» была событием, которое ждали все. В школе висели объявления уже две недели: выпечка, номера, конкурсы. И они, 8А, должны были подготовить не только столы с угощениями, но и несколько творческих номеров. Это была их ответственность, и Вика, как староста, чувствовала это особенно остро. Она села на кровати и потянулась, хрустнув позвоночником. Волосы, распущенные за ночь, падали на плечи длинными прядями. Она провела по ним рукой и зевнула. Сегодня день, когда нужно быть идеальной. И не потому, что кто-то будет смотреть, а потому что она сама этого хотела. Она подошла к шкафу, открыла дверцы и сняла с вешалки белое платье. Оно было коротким, едва прикрывающим бедра, с невесомой, струящейся тканью, которая при малейшем движении создавала красивые волны. Рукава были слегка расклешенными, длиной до локтя, и воротник был оформлен нежной вышивкой в виде мелких цветов. Она приложила его к себе и посмотрела в зеркало. Просто, но элегантно. Идеально для их танца. На кровати лежали новые белые колготки с мелкими бусинами, которые блестели на свету, словно роса на паутине. Рядом — белые балетки в мелкий белый горошек. Вика улыбнулась. Всё вместе выглядело как единое целое, и она уже представляла, как будет двигаться в этом наряде, как её платье будет развеваться при каждом шаге. Она сделала укладку. Волосы были собраны во французский объемный пучок — высокий, нежный, он выглядел немного небрежно, как будто готов был развалиться в любой момент. Но это и было задумано. Вика вплела в него несколько белых бусин, которые сверкали на солнце. Её лицо сегодня украшал легкий макияж: естественные розовые румяна, слегка подведенные глаза и блеск для губ. Сережки — большие белые цветы, чуть качающиеся при движении, и тонкое колье с цветком на цепочке. Она посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. Идеально. В это же время Даша собиралась у себя дома. Её комната была маленькой, но уютной, и на стенах висели её рисунки — натюрморты, пейзажи, портреты. Она стояла перед зеркалом и примеряла своё платье. Оно было похоже на платье Вики, но чуть более закрытое — с длинным рукавом-фонариком и нежной вышивкой по линии груди. Ткань струилась так же легко, и Даша крутанулась на месте, глядя на своё отражение. На ней были белые колготки с бусинами, которые приятно облегали ноги, и такие же белые балетки в горошек. Она уложила свои тёмные волосы в такой же французский объемный пучок, немного небрежный, и вплела в него белую тесьму. Колье с белым цветком и большие серьги-цветы дополняли образ. Даша улыбнулась своему отражению. Она знала, что Вика будет выглядеть потрясающе, и хотела быть на уровне подруги. Она вышла из дома, и солнце встретило её теплом. Ветер был лёгким, почти неощутимым, и он нежно касался её волос. От неё пахло мускусом, бергамотом, ванилью и сладкой ватой — мягко, уютно. Она встретила Вику у её подъезда, и они обе ахнули, увидев друг друга. — Вика! — воскликнула Даша. — Ты выглядишь как ангел! — Ты тоже! — ответила Вика, обнимая подругу. — Мы сегодня всех порвём. Они пошли к школе, и прохожие оборачивались на них. Две девочки в белых платьях, с идеальными прическами, шли по тротуару, и казалось, что они сошли с обложки глянцевого журнала. У школы уже было шумно. Старшеклассники устанавливали столы, развешивали гирлянды, кто-то бегал с коробками. В воздухе пахло выпечкой и цветами. На входе стояли столы, на которых уже были разложены пирожные, печенье и пироги. Вика и Даша подошли к своему классу, где уже суетились одноклассники. Варров, увидев Вику, замер с открытым ртом. Он стоял с букетом белых пионов в руках, и его глаза были полны восхищения. — Вика, — выдохнул он, подходя к ней. — Ты... ты просто... я не могу. Это тебе. Он протянул ей букет, и она взяла его, улыбнувшись. — Спасибо, Варров, — сказала она, и от этой улыбки его сердце, кажется, остановилось. Она наклонилась и чмокнула его в щеку, а потом легко обняла. — Ты очень милый. Варров покраснел до корней волос и засмеялся глупым счастливым смехом. Он не ожидал такого. Он стоял и смотрел, как она убирает букет на стол, и чувствовал себя на седьмом небе. Рядом с Дашей стоял Голышев. Он держал в руках букет белых лилий, и его руки дрожали. Он смотрел на Дашу, и она выглядела для него как принцесса из сказки. — Даша, — сказал он, запинаясь. — Это... это тебе. Я хотел... я знаю, что ты не любишь меня, но ты так красиво выглядишь... Даша улыбнулась — не своей холодной, отстранённой улыбкой, а настоящей, тёплой. — Спасибо, Голышев, — сказала она, принимая букет. — Ты сегодня тоже хорошо выглядишь. Она наклонилась и поцеловала его в щеку, а потом обняла. Голышев чуть не упал в обморок. Он не знал, что делать, он просто стоял и смотрел на неё, чувствуя, как его сердце выпрыгивает из груди. В этот момент в школьном дворе появились Денис и Егор. Они были в белых брюках и белых поло. Выглядели они просто, но дорого — чисто, аккуратно, без лишних деталей. Их спортивная фигура подчёркивалась строгим кроем одежды. Они шли, и все оборачивались на них. Денис был сдержан, его голубые глаза были холодны. Егор, наоборот, шёл с лёгкой усмешкой на лице, и его взгляд был наполнен уверенностью. Но когда они увидели Вику и Дашу, их лица изменились. Денис заметил, как Вика обнимает Варрова, и внутри него что-то сжалось. Он видел её улыбку, направленную на этого дурака, и злость закипела в его груди. Егор увидел, как Даша целует Голышева, и его челюсть сжалась до скрежета. Как она смеет? Как она смеет улыбаться этому неуклюжему идиоту? Они переглянулись, и в их взглядах было всё: злость, ревность, ненависть. Но они ничего не сказали друг другу. Они просто пошли к своему классу, чтобы подготовиться к выступлениям. Ярмарка началась с торжественной линейки. Директор поздравила всех с открытием, и в воздухе зазвучали первые ноты. Все расселись на скамейках, которые были установлены в школьном дворе. Егор вышел на сцену первым. Он взял гитару, и его пальцы легко заскользили по струнам. Он пел что-то тихое, почти грустное — песню о любви, которая не сбылась, о дорогах, которые не пересеклись. Его голос был хрипловатым, но глубоким, и он звучал неожиданно проникновенно. Он не смотрел на Дашу, но она чувствовала, что он поёт для неё. И это было странно. Её сердце билось быстрее, и она сжимала руки в кулаки, пытаясь подавить это чувство. Денис вышел после него. Он стоял у микрофона, держа в руке листок бумаги, и читал стихи. Его голос был низким, спокойным. Стихи были о времени, о том, как быстро проходят мгновения, о том, как важно не упустить свой шанс. И Вика, сидящая в первом ряду, чувствовала, как его голос проникает в неё, как его слова отдаются в душе. Она злилась на себя за это, но не могла отвести взгляд. Он смотрел прямо на неё, и в его голубых глазах было что-то, что она не могла понять. Когда они закончили, зал взорвался аплодисментами. Даша и Вика сидели и хлопали вместе со всеми, но внутри каждой из них бушевала буря. Они ненавидели их. Нет, они ненавидели их. Но почему тогда так сложно было дышать? После номеров пришло время для выступления Вики и Даши. Они вышли на сцену вместе со старшеклассниками. Сцена была украшена белыми цветами, и легкий ветер колыхал воздушные занавески. Вика и Даша стояли в центре, их белые платья развевались при движении, а бусины на колготках мерцали в лучах солнца. Их прически — нежные французские пучки — казались хрупкими, как будто они могли развалиться в любой момент, но это только добавляло им очарования. Заиграла медленная, тягучая музыка. Вика и Даша начали танец. Они двигались плавно, как две белые птицы, их движения были синхронными, мягкими, наполненными грацией. Старшеклассники, партнеры девочек, кружили их, поддерживали за талию, и каждый поворот, каждый шаг были идеальными. Вика чувствовала, как её платье взлетает при каждом движении, как воздух касается её лица. Даша кружилась рядом, и её улыбка была настоящей, счастливой. Денис смотрел на Вику из-за кулис, и его сердце билось так сильно, что он слышал его в ушах. Она была прекрасна. Она была невыносимо прекрасна. Он ненавидел её, но её движения завораживали его. Её пучок, казалось, сейчас развалится, и прядь волос уже выбилась, обрамляя её лицо. Он хотел коснуться её, убрать эту прядь, и от этой мысли у него пересохло во рту. Егор стоял рядом и смотрел на Дашу. Она кружилась в танце, и её платье развевалось, открывая длинные стройные ноги в белых колготках с бусинами. Её улыбка была такой открытой, такой тёплой, что у него внутри всё перевернулось. Он злился на неё, но не мог отвести взгляд. Он хотел, чтобы она посмотрела на него, но она не смотрела. Она танцевала со старшеклассником, и его руки лежали на её талии. Егор сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Танец закончился, и зал взорвался аплодисментами. Вика и Даша поклонились, и их лица сияли. Они спустились со сцены, и их окружили одноклассники. Варров и Голышев стояли рядом, ловя каждое их слово. — Это было невероятно! — воскликнул Варров. — Вы просто богини! — Спасибо, — улыбнулась Вика, и её глаза блестели. Голышев подошёл к Даше и снова протянул ей цветок, который куда-то заныкал. — Даша, я... я хотел сказать, что ты была прекрасна, — сказал он, и его голос дрожал. — Спасибо, Голышев, — ответила Даша, и она снова обняла его и чмокнула в щеку. Ей было жаль его, и она хотела сделать его хоть чуточку счастливее. В это время Катя и Ева стояли в стороне и смотрели на это с завистью и злостью. Катя была в коротком розовом платье, которое сидело на ней не очень хорошо, и в дешёвых босоножках на каблуке. Ева надела длинную юбку и блузку, которые выглядели как-то по-старушечьи. Они пытались привлечь внимание, но все смотрели на Вику и Дашу. — Посмотри на них, — прошипела Ева. — Думают, что они королевы. — Они не королевы, — ответила Катя, и в её глазах загорелся тёмный огонь. — Они просто выпендриваются. — Мы должны что-то сделать, — сказала Ева, и её голос стал тише. — Мы не можем позволить им так просто уйти. Катя кивнула. Она уже обдумывала план. Они должны были отомстить. Они должны были показать им, кто здесь главные. Но это будет позже. Сегодня они будут наблюдать. Денис и Егор стояли у стола с выпечкой, где Вика и Даша продавали пирожные и печенье. Они подошли к столику, и их взгляды встретились с взглядами девочек. — Привет, — сказал Денис, и его голос был ровным, но внутри него всё кипело. — Вы хорошо танцевали. — Спасибо, — ответила Вика, и её улыбка была вежливой, но холодной. — А ты хорошо читал. Неожиданно. — Неожиданно? — усмехнулся он. — Думала, я только на турниках умею? — Думала, — ответила она, и в её глазах мелькнул вызов. Егор подошёл к Даше, и их взгляды встретились. — Ты неплохо кружилась, — сказал он, и его голос был низким. — Я знаю, — ответила Даша, не улыбнувшись. — Ты тоже неплохо пел. Но не в моём вкусе. — Я не пел для тебя, — ответил он резко. — Я и не думала, — парировала она. Они стояли друг против друга, и воздух между ними был наполнен напряжением. Катя и Ева подошли к ним, нарушив этот момент. — Ден, — сказала Ева, хватая его за руку. — Пойдём, я куплю тебе пирожное. — Отвали, — сказал Денис, но не очень резко. Он смотрел на Вику, которая разворачивалась к другому покупателю. Катя попыталась схватить Егора за локоть. — Егор, ты же обещал мне помочь с пирогами. — Сам справлюсь, — ответил он, и его голос был холодным. Катя и Ева переглянулись. В их глазах горело раздражение. Они отошли в сторону и начали тихо переговариваться. — Мы должны сделать это сегодня, — прошептала Ева. — Прямо сейчас. — Как? — спросила Катя. — Не знаю, но мы сделаем, — ответила Ева. — Они заслужили. А Вика и Даша продолжали продавать выпечку. Они улыбались, шутили с одноклассниками, и их глаза сияли. Они чувствовали себя счастливыми, и ничто не могло испортить этот день. Или они так думали.