Твоя ненависть так знакома

Понедельник, который пахнет потом и фальшивой улыбкой Следующий понедельник ворвался в жизнь Егора Лобова с противным звонком будильника в 6:30 утра. За окном было ещё темно, хотя календарь упрямо показывал начало сентября. Крымское небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, которые обещали либо ливень, либо очередной "прилет". Где-то на окраине города снова бахнуло — глухо, далеко, но достаточно, чтобы стекла в старой хрущевке Егора жалобно задребезжали. Егор, не открывая глаз, нашарил рукой телефон, вырубил будильник и еще пять минут лежал, слушая, как за стенкой мама ругается с отцом из-за того, что тот снова не нашел бензин для своей старой "копейки". День начинался так себе. Егор сел на кровати, потер бритый затылок. Его голубые глаза, ещё сонные, но уже полные какой-то внутренней энергии, обвели комнату. Спортивный уголок, гитара в углу, на стене — плакаты с рок-группами. Обычная комната обычного хулигана. Он потянулся, хрустнув позвоночником, и встал. На нем были только серые спортивные штаны, и он, шлепая босыми ногами по линолеуму, пошел в душ. Вода была еле теплой — вечные проблемы с горячей водой в их районе. Егор только фыркнул. Одевался он быстро, бездумно. Натянул свободные черные джинсы с потертостями на коленях, белую майку, а сверху — легкую фланелевую клетчатую рубашку, которую не застегнул. Кеды — черные, заношенные, но любимые. Из парфюма он плеснул на шею свой обычный свежий одеколон с нотами табака и морского бриза. Запах был резкий, но качественный, не дешевка. Он не любил, когда от него воняло, как от тех старшеклассников, что заливали себя "королем" с рынка. Пока он завязывал шнурки, в дверь позвонили. Три коротких, резких звонка — "свой". Егор ухмыльнулся. Денис. Он распахнул дверь, и на пороге стоял его лучший друг — рыжий, как пожарная машина, в своей неизменной черной футболке и таких же черных штанах. Денис выглядел так, будто не спал всю ночь: под голубыми глазами залегли тени, но взгляд был острым, как лезвие. Он был выше Егора на голову и сейчас смотрел на друга сверху вниз с легким прищуром. — Ну че, готов? — спросил Денис хрипловато. — Ага, — кивнул Егор, закидывая рюкзак на одно плечо. — Опять этот автобус. Я ненавижу этот автобус. Они вышли из подъезда, и сырой, тяжелый воздух ударил в лицо. Пахло мокрой листвой, пылью и чем-то металлическим. На улице было ветрено, ветер гнал по асфальту обрывки бумажек и сухие ветки. До остановки идти было минут десять, и они шли молча, каждый думал о своем. Денис был напряжен — Егор чувствовал это по тому, как тот сжимал челюсть. Когда они подошли к остановке, там уже толпились люди. Школьный автобус, старый, желтый, с облезшей краской, подъехал с противным скрежетом тормозов. В автобусе было душно, пахло бензином, потом и дешевыми духами. Они втиснулись в самый конец салона. Егор прислонился к грязному стеклу и уставился в окно. Город проплывал мимо: серые многоэтажки, пустые заправки, длинные очереди у магазинов. Тяжелое время. Они знали, что родители переживают, но пацаны старались не показывать, что их это тоже задевает. Смех и хулиганство были их броней. Денис сидел рядом, наушники в ушах, и отбивал пальцами какой-то ритм по колену. Его лицо было непроницаемым, каменным. — Слыш, — не выдержал Егор, дернув друга за рукав. — Дудин, сними ты их. Есть разговор. Денис нехотя вытащил один наушник. — Чего тебе? — Да вот думаю, — Егор почесал затылок. — Эти... ну, Москаль с Гладун. Они опять сегодня прилипнут. Я уже устал от них. Ева эта постоянно трещит, трещит, а Катя смотрит на меня, как на кусок мяса. Денис хмыкнул, и в его холодных глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. — А что? Они забавные, — пожал плечами Денис. — Ева хоть и тупая, но смешная, когда начинает злиться на Вику. Она мне напоминает злого хомяка. А Катя... ну, Катя — это Катя. Ей лишь бы внимание. И нам же это на руку. Они нас развлекают, пока мы в школе. И потом, — он сделал паузу, — они бесят этих... Данильченко и Басюл. А я только за. Егор задумался. Ему нравилось, когда Катя Москаль заглядывала ему в глаза и говорила комплименты? Ну, может, самую малость. Эго — это такая штука, его всегда приятно почесать. К тому же Катя была удобной: она не спорила, она соглашалась, она подлизывалась, и это было... привычно. А Егор не любил ничего менять в своей жизни. Зато Даша Басюл! Вот кто его бесил до дрожи. Эта её непробиваемая спокойная морда, эта ее честность, эта ее манера смотреть сквозь него, как будто он — пустое место. И от этого внутри всё закипало, хотелось что-то разбить, громко крикнуть, чтобы она наконец обратила на него внимание. Даже если это внимание будет ненавистью. Автобус дернулся, затормозил. Школа. Они вышли из душного нутра, и Егор глубоко вздохнул, расправляя плечи. Ветер трепал его светлые волосы, которые и так уже торчали в разные стороны. У крыльца уже собирались ученики. Как всегда, толпились старшеклассники, некоторые курили за углом, прячась от учителей. Егор и Денис направились к своему крыльцу, и тут же к ним, как пчелы на мед, подлетели Катя и Ева. Катя сегодня нарядилась: надела короткую юбку, несмотря на ветреную погоду, и легкий топик, который так и норовил сползти с плеча. Её русые волосы были распущены, но выглядели немного жирными, будто она не мыла их пару дней. В глазах горел лихорадочный блеск. Она улыбнулась Егору такой сладкой улыбкой, что у него свело скулы. — Егор! — защебетала она, хватая его за руку. — Ты сегодня такой классный! Рубашка офигенная. Ты, наверное, стильно одеваешься, да? В отличие от некоторых... Она красноречиво посмотрела в сторону, где стояли Вика и Даша, но те, к счастью, ещё не подошли. Ева, как всегда, была в мешковатой футболке и узких джинсах. Она держала в руке свою электронную сигарету, но не курила, а просто крутила её, как фигурку фidget. Она подошла к Денису ближе, почти прижалась плечом. — Ден, привет, — сказала она глухо, глядя на него снизу вверх. — Ты вчера не отвечал в телеге. Я тебе писала. Денис лениво повернул к ней голову. Его голубые глаза, чуть раскосые, скользнули по её лицу без всякого интереса. — Занят был, — коротко бросил он. — Отвали, Гладун. Жарко. Но Ева не отвалила. Она только глубже вздохнула, вдыхая его запах. Ей нравилось, что он такой... недоступный. Она была Девой по знаку, но ничего девичьего в ней не было. Только упертость и желание добиться своего. А она хотела Дениса. Точка. Катя тем временем не отходила от Егора. Она поглаживала его предплечье, и Егор чувствовал, как его тело реагирует на это — непроизвольно, глупо, по-мальчишески. Ему это нравилось? Чёрт, наверное. Ему нравилось, что она смотрит на него, как на бога, в то время как Даша смотрит на него, как на мусор. Он позволил Кате взять себя под руку, и они двинулись к входу. — Классно, что вы пришли пораньше, — щебетала Катя. — А то я так устала от этой дуры Даши. Она снова меня вчера задела в общем чате. Сказала, что я не умею составлять предложения. Ну, подумаешь, ошиблась пару раз. Зато я умею быть хорошим другом. Правда, Егор? — Ага, — буркнул Егор, думая о чем-то своем. Он смотрел на дверь школы, откуда вот-вот должны были появиться эти двое. Денис, освободившись от Евы, которая плетясь за ним как тень, нагнал друга. Ева осталась позади, обиженно надув губы, но её глаза горели решимостью. Она посмотрела на Дениса, который шел, засунув руки в карманы, и подумала: "Ты мой. Я добьюсь тебя, Дудин. Даже если ты сейчас ненавидишь эту выскочку Вику, я сделаю так, чтобы ты смотрел только на меня". Ева не была дурой, но она была одержима. И тут из школьных дверей вышли они. Вика Данильченко и Даша Басюл. Вика была в своем репертуаре: длинное пальто-оверсайз, которое развевалось на ветру, широкие брюки, которые собрались гармошкой у лодыжек. Её каштановый хвост подпрыгивал при каждом шаге. Она шла уверенно, с высоко поднятой головой, и даже не взглянула в сторону Дениса. И это было для него как удар под дых. Он ожидал, что она посмотрит на него с ненавистью. Но она смотрела сквозь него. Как будто его не существовало. Даша шла рядом, спокойная, в своей серой футболке и мешковатых джинсах. Её короткие темные волосы трепал ветер, и она то и дело поправляла их рукой. Она смотрела в землю, на ходу что-то рассказывая Вике. Она не видела Егора. И это бесило его в десять раз сильнее, чем если бы она плюнула ему в лицо. — Вот, смотри, — прошептала Катя, ткнув Егора локтем. — Идут. Мне кажется, или у Даши сегодня лицо ещё более озабоченное, чем обычно? Егор не ответил. Он смотрел на Дашу. На её зелено-голубые глаза, которые были опущены вниз. На её тонкие пальцы, которыми она нервно теребила край футболки. Он вспомнил, как она в прошлую пятницу в столовой толкнула его локтем, когда он пытался пройти мимо неё. "Ты, — сказала она тогда, и в её голосе было столько холодного презрения, — ты даже не умеешь быть человеком, Лобов. Ты просто шум". И от этого воспоминания по его спине пробежал холодок. Ненависть, до дрожи, до трясучки. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Катя, заметив это, испуганно отстранилась. — Егор, ты чего? — пискнула она. — Всё нормально, — процедил он сквозь зубы, но его взгляд был прикован к Даше. Денис же смотрел на Вику. Она проходила мимо, и её аромат — сандал, карамель, кофе, табак и груша — ударил ему в ноздри. Этот запах преследовал его везде. Он пах, как она сама — сложно, приторно-горько, невероятно раздражающе. Он ненавидел этот запах. Он ненавидел её идеальную осанку, её прямой нос, её дурацкие брюки. Но почему-то он не мог отвести взгляд от её шеи, где билась тонкая голубая жилка. — Шевелись, Дудин, — буркнул он сам себе, тряхнул головой и, отвернувшись, пошел в коридор. Ева тут же приклеилась к нему с другой стороны, но он не обращал на неё внимания. Его мысли были заняты Викой. Катя, видя, что Егор напряжен, решила взять инициативу в свои руки. Она схватила его за руку и, прижавшись, начала говорить ему прямо в ухо: — Знаешь, я вчера слышала, что Бася опять что-то про тебя говорила. Говорила, что ты агрессивный и невоспитанный. Но я-то знаю, что это неправда. Ты просто сильный. Ты не такой, как все эти... мальчики. Ты мужчина. Егор скосил на неё глаза. Слова Кати падали на благодатную почву его уязвленного самолюбия. Да, он агрессивный. Да, он хулиган. Но он был настоящим. Он не строил из себя овечку, как эта Даша. И в какой-то момент гнев, направленный на Дашу, начал смешиваться с удовольствием от того, что Катя говорит ему это. Он не знал, что Катя просто использует его, чтобы досадить Даше. Он не знал, что она, как рак, вцепилась в него, потому что он был трофеем, который она могла отобрать у "идеальной" Басюл. Егор хмыкнул и позволил Кате взять себя под руку. Он чувствовал себя победителем. Он демонстративно, так, чтобы слышали и видели все, включая Дашу, которая стояла у своего шкафчика, наклонился к Кате и что-то шепнул ей на ухо. Катя расцвела, залилась глупым счастливым румянцем. Ева, увидев это, обиженно насупилась, но быстро переключилась на Дениса, который всё так же стоял в стороне, нахмурившись. — Иди сюда, Гладун, — неожиданно позвал её Денис. — Ты хотела мне что-то показать? Идём. Ева чуть не подпрыгнула от счастья. Она метнулась к нему, буквально вцепившись в его руку. Ему было плевать. Он просто хотел, чтобы Вика видела, что он тоже не один. Что ему есть, на кого обращать внимание. Он не смотрел в её сторону, но боковым зрением видел, как она, спокойная, отстраненная, даже не обернулась. Она открыла свой шкафчик и достала учебник. А Денису хотелось рычать. Ему хотелось подойти и вытрясти из неё эту дьявольскую невозмутимость. Саша Варров, который крутился рядом, заметил, что Денис смотрит на Вику, и это его, по непонятной причине, разозлило. Он подошел к Вике, загородив её от Дениса своими худыми плечами. — Вик, привет! Я вчера твою домашку по алгебре списал, — затараторил он. — Ты такая умная! Прямо гений. Хочешь, я тебе шоколадку куплю? Я на завтрак взял деньги. Вика вздохнула, но в её голосе не было злости, только усталость. — Варров, я в третий раз тебе говорю: ты меня бесишь. Иди, займись лучше русским. Голышев вон тебя ждет. Варров не обиделся. Наоборот, он улыбнулся своей бестолковой улыбкой и подошел к Саше Голышеву. Голышев, как всегда, стоял с потерянным видом и смотрел на Дашу, которая, закрыв шкафчик, направилась в сторону класса. Его мама снова купила ему одежду не по размеру: футболка была велика, а штаны коротки. Он выглядел нелепо, но он этого не замечал. — Даша, — позвал он. — Даша, подожди! У меня... у меня есть вопрос по литературе. Ты же ш... шаришь в этом. Даша остановилась и повернулась. Её лицо было спокойным, почти безэмоциональным. — Голышев, я тебя умоляю, не позорься, — сказала она. — Ты сам знаешь, что у тебя ни по литературе, ни по алгебре вопросов нет. Отстань. Варров, забери его. Голышев скис. Он хотел быть смелым, как Егор, но у него не получалось. Он просто стоял и смотрел, как Даша уходит, а внутри него поднималась волна беспомощной злости. Ему хотелось привлечь её внимание любым способом, даже если для этого нужно было сказать какую-то глупость. — А ты вообще думаешь, что ты королева? — выкрикнул он ей в спину. — Ты тоже просто девчонка! Даша даже не обернулась. Она привыкла к этому. Это было её оружием — игнорирование. Денис и Егор, стоящие в окружении своих "прилипал", видели всю эту сцену. Катя, которая в этот момент решила показать, что она круче всех, громко рассмеялась. — Ой, ну Голышев, ты и смешной! — сказала она, нарочито громко. — Даша, конечно, дура, но ты не лучше! Ева, желая угодить Денису, подхватила: — Да-да, Вика с Дашей — просто две высокомерные курицы. Я не понимаю, как нас терпит школа. Денис бросил на Еву холодный взгляд. "Курицы"? Это было слишком по-детски, даже для неё. — Заткнись, Гладун, — коротко приказал он. — Ты их ещё больше бесишь, чем они меня. Иди в класс, уже звонок. Ева, обиженная, но довольная, что он вообще с ней заговорил, потащилась вперед. Катя же продолжала виснуть на Егоре. — Пойдем, пойдем, — торопила она его. — Нам сегодня сидеть почти вместе, я попросила учителя нас посадить. Егор позволил. Ему было приятно ощущать её руку на своем локте. Он чувствовал себя нужным. Но когда он вошел в класс и увидел Дашу, которая сидела за своей партой и даже не подняла на него головы, всё его благодушие испарилось. В груди снова закипела злость. Он сел на свое место, и Катя тут же придвинулась к нему почти вплотную. За его спиной сидел Денис. Ева устроилась на соседнем ряду, но так, чтобы постоянно видеть его профиль. — Слыш, Лобов, — тихо сказал Денис, наклонившись вперед. — А че это Москаль так к тебе липнет? — Не знаю, — буркнул Егор. — Наверное, просто нравлюсь. — Ну да, — в голосе Дениса послышалась насмешка. — Ты же у нас принц. Только смотри, она та еще змея. Хвостом виляет перед тобой, а сама, может, только и думает, как подставить. — А твоя Ева лучше? — огрызнулся Егор. — Она вообще как клещ. Я её ненавижу. — Я тоже ненавижу Вику, — тихо, но с таким жаром, что Егор даже вздрогнул, произнес Денис. — Но это не мешает мне быть мужиком и позволять им думать, что они мне нужны. Пусть бегают, пусть стараются. А мы будем смотреть и смеяться. Они оба усмехнулись. Это была их игра. Они были лидерами, они были "плохими парнями", и они могли позволить себе такое. Но когда Егор боковым зрением увидел, как Даша, поправляя свою короткую стрижку, чуть повернулась и что-то шепнула Вике, и Вика тихо засмеялась, внутри Егора что-то оборвалось. Они смеялись, наверное, над ним. Над ними. Над их уверенностью, что они здесь главные. И от этой мысли ненависть к Даше Басюл снова закипела в его крови, смешиваясь с чем-то другим, более липким и тревожным. На уроке Катя, пользуясь тем, что учитель повернулся к доске, взяла Егора за руку под партой и сжала её. Егор не убрал руку. Он чувствовал её влажную, горячую ладонь. Это было банально, но это было то, что ему сейчас было нужно. Он позволил себе утонуть в этом простом, понятном внимании, в то время как где-то на краю сознания пульсировала мысль о Даше и её смехе. Где-то на периферии он слышал, как Ева что-то шепчет Денису, а он отвечает ей односложно. Денис, хоть и делал вид, что ему всё равно, на самом деле рассматривал профиль Вики, её ровную спину, её прямые плечи. Она сидела, как статуя, и даже не обернулась. День тянулся медленно, как патока. В воздухе висела духота, несмотря на ветер. На большой перемене все снова собрались в столовой. Егор и Денис сидели за своим столом, вокруг них вились Катя и Ева, а также несколько старшеклассников, с которыми они общались. Егор смотрел, как Даша и Вика сидят в другом конце зала с Кириллом, и пьют чай. Кирилл что-то рассказывал, жестикулируя, и Даша улыбалась. Егор сжал пластиковую вилку так, что она хрустнула. — Егор, ты чего такой злой? — спросила Катя, придвигаясь к нему. — Не твое дело, — отрезал он. Катя обиженно надулась, но не отстала. Ева, видя, что Денис тоже смотрит в ту сторону, решила его отвлечь. — Ден, а пойдем на турники после школы? Ты покажешь мне, как делать "выход силой", — сказала она, прижимаясь к нему плечом. Денис вздохнул. Ему хотелось, чтобы она исчезла. Но он кивнул. Ему нужно было выплеснуть энергию. Когда уроки закончились, ребята вывалились на улицу. Ветер стих, но небо было по-прежнему серым. Егор и Денис пошли к турникам, и за ними, как тени, увязались Катя и Ева. Катя всё пыталась схватить Егора за руку, а Ева просто стояла рядом и смотрела, как Денис выполняет упражнения. Денис подтянулся раз, второй, десятый. Его мышцы напрягались, и Ева завороженно следила за ними. Денис чувствовал на себе её взгляд, и это не вызывало у него никаких эмоций. В нем была пустота. Но потом он снова вспомнил запах Вики, её смех, и от этого злость придала ему силы. Он подтянулся еще два раза, отжимаясь уже на одной руке, вызвав восхищенные взгляды старшеклассников. Егор крутил колесо на турнике, чувствуя, как ветер бьет в лицо. Катя визжала от восторга, но он её не слышал. Он смотрел на дорожку, ведущую от школы. И увидел, как Вика и Даша, уже в другой одежде (Даша переоделась в художку, а Вика — в музыкалку), вышли из ворот и направились в сторону остановки. Даша несла большой этюдник, а Вика — ноты. Они о чем-то болтали и смеялись. И в этот момент в душе Егора что-то окончательно перевернулось. Он спрыгнул с турника, подошел к Денису и хлопнул его по плечу. — Дудин, пошли, — сказал он хрипло. — Куда? — Домой. Надоело. Он оставил недоуменную Катю, которая хотела его проводить, и Еву, которая еще надеялась уединиться с Денисом. Они зашагали в сторону автобусной остановки, которая была в другой стороне от города, где жили девчонки. Но Егор всё равно бросил взгляд на удаляющиеся фигуры Вики и Даши. — Ты ненавидишь её? — спросил он вдруг у Дениса. Денис понял, о ком он. — До трясучки, — ответил он. — А ты? — До дрожи, — выдохнул Егор. Они обменялись понимающими взглядами. Эта ненависть была их общей связью. Но каждый из них уже знал, что это чувство — оно гораздо сложнее, чем просто "не люблю". Это было начало чего-то большого, неудобного и очень, очень долгого. И до конца этого года им было еще разбираться в своих собственных чувствах, в то время как Катя и Ева лезли к ним с дурацким вниманием, а Вика и Даша жили своей жизнью, которая, казалось, была от них невероятно далека. Но это только казалось. Всё только начиналось.