Как добиться парня за семь дней

      Так он оказался в спальне Мегуми.       Было уже за полночь, и ему — им обоим, наверное, — завтра рано вставать, и он не заслуживал этого доверия, потому что добился его нечестно, но Мегуми предложил.       У меня дома никого нет.       Зайдёшь?       На скрипучем лифте с пыльной решёткой — до третьего этажа, в самый конец коридора. В квартиру, где было тесновато, но чисто, как бывает чисто там, где не сорят, чтобы не убирать, и слегка пахло гарью, словно утром что-то передержали на сковородке.       Так он оказался в спальне Мегуми.       Ждал его здесь, пока он умывался и обрабатывал свои ссадины.       Когда они вошли в квартиру, мелькнула мысль, что комната Мегуми наверняка будет похожа на комнату Чосо в тётином доме — где нет ни одного живого места без плакатов и атрибутики, собранной благодаря моллам, подаркам друзей, блошиным рынкам, случайным находкам и своим рукам. Но эта спальня больше напоминала его собственную. Цветные корешки книг, расставленные безо всякой системы, заправленная постель, наброшенная на плечи стула домашняя толстовка.       Постеров у Мегуми почти не было, только над кроватью висели рисунки костей человеческой стопы, кисти и таза. Юджи присмотрелся — мелким почерком кто-то подписал каждую.       На тумбочке — светильник, капли для глаз и складной нож.       В углу книжного шкафа…       Юджи хмыкнул. Как-то он не ожидал увидеть там плюшевого пса. Застиранного и с поломанными пластиковыми усами. Словно Мегуми убрал его подальше на полку, потому что не хотел цепляться за него взглядом, но, избавляясь от своих детских вещей, так и не смог выбросить.       А ещё на столе были фотки.       Юджи переступил с ноги на ногу, потирая ладонь о бедро. Мало того, что он обманул Мегуми, так теперь ещё и решил пошариться в его вещах. Словно если он виноват в одном и вину за пари никак не загладить, то теперь можно делать всё что угодно, так?       Но будет же совсем глупо не взглянуть?       Он шагнул вперёд и, опёршись о спинку стула, вытянул шею.       Пробежавшись взглядом, чтобы не трогать руками, — по портрету Мегуми сверху на стопке фотографий и по уголкам других фото. Нашёл то край обнажённого плеча, то кеды с одним развязанным шнурком. Все снимки студийные и, похоже, все из одной серии.       Задержавшись вновь на верхнем портрете — у Мегуми и на кадрах, и в жизни очень красивые глаза. Наверное, самые красивые, которые он вот так вблизи видел у парня. Но он всегда думал, что в привлекательных лицах есть эта затаённая тоска, просто она привлекательна тем, что прячет больше, чем готова показать. Такое лицо заметишь на рекламном постере по дороге из Санта-Фе в Лос-Анджелес, и — придумав этому парню целую жизнь, словно он твой друг, — никогда больше не увидишь вновь.       — Ладно. — Юджи оттолкнулся от стула и прислушался к голосу в коридоре.       Кажется, Мегуми с кем-то говорил. Когда дверь открылась, Мегуми встретил его взглядом и постучал костяшкой по телефону.       Юджи улыбнулся.       — Не так плохо! — шепнул он, подняв большой палец.       Мегуми смыл кровь и косметику и теперь выглядел почти нормально, даже одежда чистая. Видимо, на съёмках он был в чём-то другом. И Юджи мог бы солгать, что сердце забилось быстрее из-за кофе, когда они жевали сухие пончики на ступеньках клуба и он заметил, что Мегуми надел ту его подаренную футболку.       Хотя нормально он выглядел, если не считать опухшей скулы, которая к утру превратится в сплошной синяк.       — …ты уехал с моими деньгами, — пробубнил Мегуми в телефон, — а теперь ты хочешь, чтобы я ждал тебя и не спал всю ночь?       Собеседник что-то ответил.       — Нет, я не собираюсь этого делать, — процедил он. — Ты можешь завтра быть дома как нормальный человек? Я сам приеду.       Ещё ответ, и Мегуми закатил глаза.       — Ну конечно, ты думал, что вы вернётесь через час. Не вешай мне лапшу на уши. Завтра в десять я буду у тебя, и только попробуй куда-то деться. — Он захлопнул телефон и выдохнул: — Когда-нибудь я убью Реджи.       — Я так понимаю, завтра в десять, — Юджи хмыкнул.       — Чёрт, я сказал ему…       — Да, уже половина второго.       — Он меня на этом подловит. Сегодня… — Мегуми потёр лоб. — Сегодня. Нет. Я в другой раз его прибью.       Юджи пригляделся — Мегуми спрятал царапину за чёлкой, словно не хотел показывать, что она серьёзнее, чем он надеялся, — и добавил:       — Так а откуда ты вообще его знаешь?       — Он подбрасывает мне работу. Нас познакомил Хазеноки.       — А…       — А с Хазеноки я познакомился, когда у меня на глазах ему сломали нос в мошпите.       — Это который… — Юджи тронул запястье.       — Сломал руку.       — К нему так и липнут увечья.       — М-г, за это Реджи его и любит. — Мегуми состроил гримасу. — Я даже думаю, что он любит Хазеноки больше, чем свою девушку. Может быть, он даже меня любит больше, чем свою девушку, а меня он бросил одного в клубе посреди ночи. Но он вообще странный парень.       Юджи прищурил один глаз.       — Смелое утверждение для человека, которого я забрал из клуба с окровавленным лицом.       — Это были съёмки клипа.       — В который тебя пригласили, потому что ты и так ходишь на концерты, чтобы толкаться там локтями. Бесплатно.       Мегуми скосил на него взгляд, словно готовый зашипеть.       — Вообще-то я имел в виду, что Реджи экстравагантный. Потому что он носит платья и длинные волосы, но не как парень, который хочет быть девушкой, а как мужик с волосатыми ногами и бородой. И я даже его настоящего имени не знаю.       — А Реджи? Это же сокращённо от…       — Реджи Стар.       — Как Джеффри Стар или Ринго Старр?       — Нет, как кассовый аппарат.       Юджи усмехнулся.       — Ещё одно смелое утверждение для человека, который проводит время в такой компании. Но ты не то чтобы хорошо разбирался в людях.       — Я? — Мегуми поднял бровь.       — Ты подумал, что я дружу с Шотой. И что, тебе даже в голову не пришло, что я могу играть в футбол ради стипендии?       — А, да… — Мегуми опустил взгляд.       Юджи зацепил карманы большими пальцами и перекатился с пятки на носок.       — Ну знаешь, всё-таки не у каждого из нас положительный ай-кью. Тебе, конечно, повезло. Остальным приходится как-то выкручиваться.       — Извини.       — Да я шучу, просто…       — Нет, — перебил Мегуми и вновь посмотрел на него тем же взглядом.       Тем же — с пожарной лестницы. Тем — с рекламных плакатов. Тем, который до зуда в черепной коробке хочется разгадать или сохранить таким, как книгу, которую нашёл в закусочной далеко от дома и успел прочесть лишь главу из середины.       Тем — который склеивает слова в горле и тянет в желудке холодом. Бей?       Беги, если страшно бить.       Он видел этот взгляд уже дважды, но всё ещё не был уверен, что когда-нибудь увидит вновь.       — Это было грубо, — проговорил Мегуми тише. — И я правда повёл себя как сволочь. Но зато это говорит больше обо мне, чем о тебе.       — Да ладно, — улыбнулся Юджи.       И Мегуми тоже ответил ему улыбкой, от которой скривился и приложил ладонь к скуле.       — Дашь посмотреть? — Юджи указал себе на лицо.       — Что ты хочешь там увидеть?       — Чистая рана или…       — Чистая.       — Нужно ли зашивать, — добавил Юджи. — Что ещё?       — Я уже посмотрел.       — Помешает, если я гляну? Я проходил курс первой помощи. Вполне успешно, кстати.       Мегуми выдохнул сквозь зубы.       Но руку от лица убрал и расправил плечи, словно его в самом деле должен был осматривать врач.       Юджи сделал шаг ближе. И ещё, и… До тех пор, пока на следующем шаге не упёрся бы в щёку Мегуми носом, словно это помогло бы вылечить его ссадину вместо того, чтобы поставить рядом новую. Но он ведь должен был убедиться, что можно ехать домой и не придётся везти Мегуми в больницу. Чтобы ему там наложили швы или проверили, нет ли сотрясения или ещё чего-нибудь такого. Тогда они пропустили бы завтра школу, и он остался бы с…       Стоп.       Фантазия такая, будто он этого хотел.       Когда Юджи поднял руку, та отяжелела — было бы легче согласиться оставить Мегуми в покое и опустить её вновь, может быть, даже спрятать в карман. И прочь — на шаг и ещё на шаг. Но словно от кожи к коже проскочил электрический разряд, потому что сердце забилось быстрее, когда он провёл по волосам Мегуми, убирая их со лба.       Свежая царапина — тоже с синяком, как от удара, — и старый шрам на виске, который можно увидеть, только если подойти к Мегуми так же близко, как он сейчас. Даже на портрете его нет.       Как и влаги на бровях после того, как он умывался. И родинки на переносице. И синяка, конечно. С ним Мегуми больше напоминал футболиста, который считает, что каждая ссадина стоит того, до тех пор пока не получит травму, которую нельзя вылечить.       Юджи скользнул по брови большим пальцем, стирая с неё каплю, — как прикосновение тени, чувствуя взгляд Мегуми на своём лице.       На миг Мегуми прикрыл глаза — словно касание избавило его от боли, — и Юджи задержал ладонь ещё на миг дольше.       Когда он опустил руку, дрожь в пальцах так и не унялась.       — Царапина чистая. — Юджи улыбнулся, чтобы выровнять голос. — Шрамов вроде бы не должно быть. Я не то чтобы… — Он указал кивком себе через плечо. — Просто подумал, что тебе это важно.       — Ты про фотки?       — Да, но я не рылся в них. Там по портрету видно, что это какое-то портфолио или вроде того.       Мегуми бросил взгляд ему за спину.       — Честно говоря, — добавил Юджи, — никогда бы не подумал, что тебе интересна карьера модели. По-моему, это очень экстравертная профессия.       — М? — Мегуми перевёл взгляд на него. — Это не карьера, я так зарабатываю.       — Но в любом случае…       — Да, целое лицо этому поможет. — Он коснулся лба. — Для коммерции чем меньше ретуши, тем лучше. Это на фешн-съёмках что угодно готовы закрашивать.       Он взъерошил волосы, словно стряхивая с них прикосновение.       Только избавиться от него не смог. Рука в кармане до сих пор горела.       И Юджи ещё раз оглядел комнату. Он словно хотел понять, чего Мегуми не хватает и на что он собирал деньги. Самое дорогое, что у него здесь есть, это наверняка та плюшевая собака.       Может, на то, чтобы исчезнуть? Прихватив с собой лишь пару футболок с принтами и зубную щётку. Из этой школы. Из этого пригорода. Они ведь жили в городе, куда ехала вся страна и где никто не находил себе места. Или из этой квартиры, где пахло гарью и не было матери или отца, которые ждут его ночью домой.       Мегуми помялся с ноги на ногу, и Юджи почесал затылок, крутясь на пятках.       Наверное, и ему пора идти. Просто Мегуми был благодарен за помощь и теперь никак не мог собраться с наглостью, чтобы его выгнать. Им обоим завтра рано вставать, а Мегуми ещё придётся вытряхивать деньги из своего кассового аппарата.       Но Мегуми глянул на него.       И Юджи — в ответ.       Мегуми отвёл взгляд.       И он…       — Слушай, я…       — Я хотел… — заговорил Мегуми одновременно с ним.       — Давай тогда…       — Нет, ты лучше… — Он качнул головой. — Да что такое?       Юджи почесал ладонь.       — Да-а, так вообще никто ничего не скажет.       И они оба уставились друг на друга молча.       — Говори, — пробормотал Юджи.       — По второму кругу пойдём?       Юджи коснулся губ и застегнул их на молнию.       — Я просто не могу понять, откуда ты вообще знаешь про эту группу, — выдохнул Мегуми, словно до этого задерживал воздух в лёгких. — У меня нет другого их мерча. Как ты вообще мог знать, что я их слушаю? Я был уверен, что ты подарил мне что попало ради спора. Но для спора это слишком умно. — Он коснулся принта на груди. — Я бы сказал, даже жутко.       Молния долго не протянула.       — Ну почему сразу жутко? — фыркнул Юджи.       — А что ещё мне было думать? Я потом вспомнил, что сказал тебе ту строчку из их песни. Школьный футбольный герой… И ты мог найти её в интернете. Но почему ты вообще стал её искать? Ты так делаешь со всеми оскорблениями или это только со мной? Я не…       — Мой брат слушает такую музыку, — перебил Юджи.       — Оу. — Мегуми прикрыл рот.       Пришлось задушить нервный смешок. Так значит, Мегуми думал, что звонит своему чудику-сталкеру, а потом сидел на ступеньках клуба и перебирал предположения, к чему это приведёт, прямо как он сам по дороге к нему.       И как только Сукуна упустил возможность поскалиться по этому поводу?       — Я каждое лето провожу дома у брата, — заговорил Юджи тише. — Вернее, это мой двоюродный брат. Мы с ним постоянно играли в приставку, и он фоном включал мне всю свою музыку. Когда слышишь какой-то альбом уже третий раз, что-то начинает нравиться. Начинаешь запоминать их тексты и всякое такое.       — Но я был уверен, что это спор, — проговорил Мегуми почти шёпотом.       — Готов поставить те десять баксов, которые я тебе должен, что я узнаю больше половины того, что ты слушаешь.       — Господи, только не говори, что ты игрок.       Он прошёлся по комнате.       — Кстати, из-за него я начал следить за твоими футболками. — Юджи провёл его взглядом. — Ну то есть, угадывать их на уроках от скуки. Я уже начал думать, есть ли у тебя какая-нибудь система или ты выбираешь их из шкафа случайно.       — Я выбираю случайно.       Мегуми сел на кровать и глянул на него снизу вверх.       Это был мягкий взгляд — намного мягче, чем он ожидал, и куда теплее, чем он заслуживал. Но под ним было приятно греться, и Юджи подошёл ближе, словно холодной ночью — к костру.       — Тебе не нужно позвонить? — спросил Мегуми.       — М?       — Если у тебя нет телефона, я дам свой. Только желательно тоже на сотовый. Домашний у нас не работает.       — Ты о чём?       — Подумал, ты захочешь предупредить дома, что задерживаешься.       Юджи натянул улыбку.       Но в этот раз она не клеилась — словно липучка на холодильнике, которую слишком часто снимали и лепили заново, — и он отложил её в сторону.       — Я живу один, — пробормотал Юджи.       — Извини. Я не знал.       — А, да не извиняйся. У меня есть брат и тётя, просто они далеко. И они уже спят.       Мегуми изучал его, глядя снизу вверх. Будто не мог понять, кто он такой и что делает в его комнате.       Может быть, он и сам не смог бы ответить на его вопросы.       Словно однажды он так же застрянет где-нибудь без бумажника и машины и просто исчезнет, чтобы никого не тревожить.       — Слушай. — Мегуми упёрся в колени ладонями и подался вперёд. — Я до сих пор кое-чего не понимаю. Значит, ты узнал про эту группу от брата. Потом случайно увидел их мерч в молле и решил, что купишь мне футболку, чтобы извиниться передо мной. Но…       — Да забудь ты об этом, — пробормотал Юджи.       — Я просто не могу понять, зачем тебе это, — пропустил мимо ушей Мегуми. — Допустим, дело не в споре. Но я начал перебирать варианты, и у меня остался только один, который показался мне хоть немного правдоподобным.       По спине прошёл холодок — такими темпами Мегуми догадается не только про пари, но и про Сукуну.       Но он же не должен рассказывать? Он просто не обязан. Это его личная проблема, в конце концов.       — Интригуешь прям.       — Я тогда подумал. — Мегуми прикрыл рот ладонью.       — Да говори уже.       — Я теперь понимаю, как чувствуют себя девушки, когда с ними флиртуют. — Он убрал руку от лица. — Считай, что я сказал.       — О… Ну как бы это…       — Но не просто чтобы затащить их в постель, — перебил Мегуми, — а как они хотели бы. Когда парень разбирается в том, что они любят, и уважает их интересы…       — Чтобы затащить их в постель, — выдохнул усмешку Юджи.       Мегуми нахмурился, и он мотнул головой.       — Нет, не в смысле… Я просто хотел пошутить, что всё равно всё приходит к этому. Я не к тому, что…       Юджи закрыл глаза.       Боже, теперь Мегуми подумает, что он школьный футбольный ловелас со списком любовных побед длиннее нуля. Ну кто потянул его за язык, чтобы это сказать.       — А ты хочешь?       На миг почудилось, что он ослышался.       Но когда он открыл глаза, и Мегуми, и эта комната, и он сам всё ещё были на месте. И это точно был не сон, потому что на смену возбуждению от ночной поездки пришла сонливость и дрожь в теле от кофе.       У него ведь всегда тянуло под ложечкой от кофеина, а не от того, как близко к нему был Мегуми. И каким смущённым он выглядел даже с припухшей щекой и царапиной на лбу. Или как он понизил голос, когда…       — Тебе же нравятся парни?       Так вот как можно узнать чужую ориентацию.       — Если не хочешь отвечать, не…       — Я бисексуал, — перебил Юджи.       На миг почудилось, что он оговорился.       Но ту же иллюзию он прочёл в глазах Мегуми, который следил за ним. И в жесте рук, когда Мегуми потянулся к шлёвкам на его брюках.       — Так ты… — пробормотал он. — Я не имею в виду что-то серьёзное. Просто. Раз ты здесь.       — Только если ты тоже не против.       Мегуми продел пальцы в шлёвки и потянул его к себе. Раздвинув колени, чтобы он мог упереться ногами в кровать, и Юджи шагнул вперёд.       Чтобы погреться ещё немного       ближе       и даже слишком.       Если бы он не подрочил тогда в душе, наверное, кончил бы сразу. Ещё когда Мегуми коснулся пуговицы на его брюках. Или когда принялся расстёгивать молнию. Или тронул его под резинкой белья — жар хлынул к щекам.       Член у него уже стоял, когда Мегуми потащил бельё вниз.       Первое прикосновение пустило электрический разряд по животу, словно всё электричество, которое собиралось в комнате за вечер, разрядилось вмиг под его пальцами, и Юджи дёрнулся, как от укола.       Мегуми сгладил его, прижавшись к коже губами.       Он повёл рукой по члену — если бы тот не ныл, отзываясь на каждое касание, можно было бы подумать, что Мегуми неумелый и делает всё это вместе с кем-то тоже в первый раз.       Но он приноровился и, подтянув футболку выше, приник поцелуем к его солнечному сплетению — не спешил и не доводил ни один до конца. Поцелуи медленные и тёплые. Почти сонные.       Почти любящие.       Даже если это не та любовь, которую он искал.       — Тебе не больно? — спросил Юджи.       Мегуми поднял взгляд.       — М?       — Я про синяк.       — Нет.       Мегуми прижался к его животу щекой — горячей, будто ссадина воспалённая, — и прикрыл веки, словно пытался пощекотать его ресницами.       Юджи поднял руку, но та застыла над макушкой. Если бы он только мог коснуться Мегуми вновь и это принесло бы ему облегчение…       Можно ведь?       Мегуми целовал его там, где, он думал, никто никогда в жизни его не поцелует, конечно, он мог…       Руку Юджи опустил и погладил его по голове. Пропуская волосы сквозь пальцы, словно гребнем, — мягкие и прохладные под напряжённой и жаркой ладонью. Так близко, и всё равно эта близость никогда не смогла бы объяснить, о чём Мегуми сейчас думал.       Если бы он только мог наклониться и тоже поцеловать его.       Но, сомкнув веки, Юджи лишь откинул голову. Словно все чувства собрались в солнечном сплетении, и хотя бы так он позволил себе их не разгадывать — до тех пор, пока горячий ком нервов не начал распускаться.       Когда он открыл глаза, Мегуми вытирал ладонь о салфетку.       — Два часа уже, наверное, — пробормотал он и стиснул салфетку в кулаке. — Блин. Я сейчас вернусь.       И Юджи отступил, позволяя ему встать.       — Хорошо. Я подожду тогда.       Пальцы всё ещё подрагивали — пальцы, колени, всё тело словно не его, — когда он вновь надел брюки и принялся застёгивать пуговицу.       Перед дверью Мегуми оглянулся.       — Если не хочешь домой, может, останешься тут? Ты из-за меня и так всю ночь на ногах. Хотя бы сможешь поспать.

***

      Он остался.       Сколько времени прошло и что делал Мегуми — этого он не знал. Когда он проснулся, он всё ещё был один, но свет в комнате уже не горел и за плотно задёрнутыми шторами серело утро.       Он собирался подождать Мегуми и поговорить с ним, и в голове крутились вопросы о том, что произошло и что он чувствовал, когда кто-то сделал для него что-то такое впервые в жизни, но когда он лёг на застеленную постель…       Юджи сел, потирая затёкшую шею.       Кажется, его разбудили звуки за дверью — щелчок ручки или что-то такое. Да и после вчерашнего кофе немного хотелось в туалет.       Он прошёлся по комнате — тихо, как только смог, — и замер у двери. Звуки тут стали громче. Превратились в смутные слова и затем в реплики, пока не разделились на два голоса.       Один — Мегуми.       Второй…       Юджи приоткрыл дверь и вышел в коридор.       — …что у меня беззвучный.       — На хрен тебе вообще телефон, если тебе нельзя дозвониться?       — Пап…       — Ну что «пап»? Я же просил тебя быть на связи. Просил или нет?       — Я уснул. Телефон был в другой комнате.       — Так а почему ты не взял его с собой? Какого хера ты не можешь выполнить одну мою просьбу?       Юджи выглянул из-за стены.       Лица Мегуми он не видел — тот стоял к нему спиной, — зато его отца легко мог бы спутать с ним, если бы Мегуми был лет на тридцать старше и в полтора раза крепче.       Блин. Так, может, поэтому Мегуми собирал деньги. И позвонил ему, а не родне. И всегда был таким настороженным — вечно никому не верил, вечно оглядывался через плечо. Его отец жестикулировал так, словно готов был влепить пощёчину своему сыну, который свалится от одного удара этой громадины.       В прошлом сезоне их команда играла против «Голивудских монстров», у которых был квотербек похожей комплекции и без единого намёка на манеры — и даже он, столкнувшись с этим монстром, как из голивудского фильма ужасов, упал на спину и пару секунд думал, что ослеп, когда у него потемнело в глазах.       Но что ему теперь делать?       Он уже полез к Рину и Шоте, и ничего хорошего из этого не вышло. Только не мог же он просто стоять тут и…       — Извини, — ответил Мегуми. — Я…       — Вместо того, чтобы работать, я забивал себе голову — живой ты тут вообще или, может, мне отпрашиваться и лететь домой. И что я буду выглядеть как идиот, когда я приеду, а ты тут спишь с телефоном под ухом.       — Я не думал, что ты будешь звонить так поздно.       Его отец рассёк воздух рукой.       — А два пропущенных в двенадцать ночи тебя не убедили?       — Я видел… Я просто… Я забыл об этом, потому что хотел спать и плохо себя чувствовал. Сейчас мне уже лучше. Извини, пожалуйста.       — Ну конечно, ты… — Он шагнул к Мегуми. — Господи. Иди уже сюда.       И отец его обнял.       Мегуми задержался так, пока секунду спустя не сомкнул руки у него за спиной в ответ.       — Господи. Ну ещё бы ты хорошо себя чувствовал с такими синяками. — Он чмокнул Мегуми в макушку. — Сколько раз я просил тебя не ходить на эти концерты.       — Это были съёмки клипа.       — Что это вообще за съёмки такие?       — Они хотели снять настоящий мошпит. Мне просто прилетело локтем. У меня такое уже было. Ничего серьёзного.       Его отец покачал головой.       — То есть это должно меня утешить? Что тебя уже били до этого, но в этот раз тебе хотя бы заплатили.       — Пап. Хватит.       — Я уже не знал, что мне делать. У тебя же половина характера от твоей матери, а она лучший человек, которого я знал в своей жизни. Почему тогда у тебя даже ни одного друга нет, чтобы я мог позвонить ему и убедиться, что ты не умер там где-нибудь? Я уже думал, приду домой, а тут…       — Они сказали, что вернутся только через неделю. До тех пор со мной точно ничего не будет.       — Я знаю. Я просто очень переживаю за тебя.       Он ещё раз чмокнул Мегуми в макушку и отпустил его.       И Юджи только теперь заметил улыбку у себя на губах.       Когда отец Мегуми тоже улыбнулся, они стали похожи ещё сильнее — в той сдержанной мягкости, которую наверняка всегда приписывали своей матери или жене.       — Я понимаю, — пробормотал Мегуми. — Но я сто раз повторял тебе, что не нужно. Я ничего такого не делаю. Я не снимаюсь в порно. Я не колюсь ни с кем в туалете клуба спидозной иглой…       Его отец скривился.       — Не вкладывай эту картинку мне голову. Ты всё ещё мой ребёнок. Я даже думать о таких вещах не хочу.       — Ну ты же не можешь оставить меня в покое. — Мегуми развёл руками. — Я решил, что соберу всё сразу. Я не пью. Не сплю ни с кем ради модельных контрактов.       — Господи. Я тебя прошу.       — Не принимаю наркотики. Я даже ни разу не пробовал травку. Я просто снимаюсь в рекламе и хожу на концерты. И прежде чем что-то сделать, я всегда думаю головой.       — Я знаю, — вздохнул он. — Я знаю, что ты умный. Но самые умные люди как раз и способны совершить самые худшие ошибки.       — Тебе виднее.       О чём бы Мегуми ни говорил, его отца это задело.       Прошла пара секунд, прежде чем он смог проглотить эту шпильку, и Мегуми за неё так и не извинился.       — Может быть, было бы лучше, если бы ты в чём-то ошибся, — заговорил его отец мягче. — Я не про спидозную иглу, но… Напейся с друзьями, попробуй выкурить косяк, только мне не говори, иначе я буду думать, что я плохой отец, — он усмехнулся одними губами. — У тебя ещё будет время побыть взрослым. Расслабься хотя бы немного.       — Ты же знаешь, что я не могу.       Его отец убрал волосы со лба — так он стал ещё больше похож на Мегуми, — и покачал головой.       — Я… А это твой парень?       Взгляд метнулся через гостиную.       Так вот как чувствует себя муха на стене, когда к ней подходят с мухобойкой.       — О, простите… — Юджи вышел из-за стены. — Я просто… Я не подслушиваю, я просто тут…       Мегуми повернулся, и у него вмиг покраснели щёки.       — А как это называется? — пробормотал он.       — Да хватит, — отец отмахнулся от него. — Так это твой парень?       — Нет, пап. Боже.       — Да я же не…       — Это мой одноклассник, — перебил Мегуми. — Он забрал меня сегодня из клуба. Перестань меня позорить.       — А что я должен думать, когда я вижу, как кто-то выходит из твоей спальни? Честно, я же не буду злиться, что ты гей. Наоборот, я буду рад, что у тебя есть парень. Это же хорошо, что у тебя есть человек, который тебя любит.       Мегуми прикрыл лицо руками.       — Па-ап. Теперь стало ещё луч-ше.       — Ну хотя бы познакомь нас с ним. Чего ты сразу не сказал, что у нас гости?       Когда Мегуми опустил руки, лицо у него было всё ещё красное. Такое красное, что, кажется, с этой краснотой и синяк сойдёт.       — Папа, это мой одноклассник, Юджи Итадори. — Мегуми указал на него и перевёл жест. — Юджи, это мой отец. Тоджи Фушигуро.       И Тоджи двинулся к нему через гостиную, чтобы пожать руку.       — Рад познакомиться, — тряхнул его кисть он. — Давай хотя бы обменяемся номерами телефонов.

***

      — Пора заводить сотовый, — пробормотал он, заезжая во двор.       — Недоросль?       Юджи уже успел заглушить двигатель, так что от удивления даже не дёрнулся.       — Так что там с электрошоком? Два дня прошло.       — Полтора. — Юджи откинулся на подголовник. — Можешь говорить.       — Как бы мне это ни претило, судя по всему, твой сопляк и правда не такой уж плохой парень. Ты доволен собой?       — М-г.       — Сопляк и недоросль. Какая прекрасная пара.       Юджи усмехнулся и покачал головой.       — Но ты же понимаешь, что ты так и не выиграл пари?       — Да. И мне всё равно.       — Он тебя, конечно, поцеловал, но это был не поцелуй в губы. И в чувствах он тебе тоже не признался.       — М-м-г.       Юджи прикрыл глаза.       — Ты, конечно, мог бы быть поумнее и включить что-то такое в условия сделки. Но ты же сам читал на форумах. К любви это имеет весьма косвенное отношение. Он точно так же может водить домой каждого своего знакомого из клуба.       — Да хватит уже, — выдохнул Юджи. — Я же сказал, что мне всё равно.       — Если ты пытаешься меня обмануть, напоминаю, что я всегда на десять шагов впереди тебя.       — А ты когда-нибудь расскажешь, как именно ты посчитал, что на десять? — усмехнулся он. — Мне всё равно, потому что я не хочу выигрывать это пари. Я уже получил то, что хотел.       Сукуна фыркнул.       — Недоросль, ты удивляешь даже меня. С каких пор ты настолько поверхностный, что предел твоих мечтаний — это соплячья возня в чужой спальне?       — Да я не про это, — вздохнул Юджи. — Я понял, что он мне нравится. Вот и всё.       — Скажи мне, куда делись все мозги в нашей ДНК? Ты что, правда кретин?       Он даже не ответил.       Лишь бросил смешок сквозь улыбку. Голова кружилась — снова и снова всё, что Мегуми ему говорил, где целовал, как смотрел на него. И то, как его сердцу это понравилось. Он не так уж и безнадёжен.       — Ты же стоял перед ним вчера с этой футболкой в руках и жевал сопли. Конечно, он тебе нравится.       — Это не то же самое, — пробормотал Юджи.       Это была физическая реакция. Как когда медицинским молотком бьют по колену, чтобы проверить рефлексы. То, что Мегуми нравится ему в этом смысле, он и так знал, но Сукуна прав — о чувствах это не говорит.       — И вообще-то это было позавчера, — добавил Юджи.       — У меня притупляется чувство времени, когда я долго с тобой не говорю.       — Может, попробуем ещё подольше?       — Так и что ты думаешь, — проигнорировал его Сукуна, — ты ему нравишься?       — Я не знаю.       — Тогда, может быть, ты хочешь узнать, что я думаю?       Он сел ровно и открыл глаза.       Он уже убедил себя, что Сукуна подставил его, но, похоже, тот в самом деле что-то заметил. Как-то связал воедино то, чего не видел он сам, — что ему и до пари нравился Мегуми, что у него есть шанс благодаря их общим интересам с Чосо. Тогда сознание Сукуны это как та доска в детективных фильмах — которая с фотографиями, именами и нитками. И он точно мог заметить что-то в поведении Мегуми, чтобы сказать, взаимно ли это.       Мегуми правда как-то быстро ему предложил…       — Меньше всего хочу знать, что ты об этом думаешь, — бросил Юджи и вышел из машины.       Он уже нащупал ключи в кармане, когда Сукуне всё же удалось застать его врасплох.       — Почта.       — А, да. Спасибо.       Юджи сделал пару шагов назад к почтовому ящику, и, когда открыл, ему в руки вывалились стопка рекламы. Где-то тут могли быть счета, по которым ему срочно нужно будет платить, и он принялся перебирать письма. Телевиденье, телевиденье, волонтёрский день, что-то с радио, меню достав…       — Чёрт, билеты! — Он вернулся к конверту с радиостанции и поддел его ключом.       Это же билеты, которые он выиграл для Чосо. Идиотские билеты на концерт, которые должны были прислать ещё в прошлом месяце, но по ошибке отправили в другой город, а потом тянули с пересылкой.       — Это же сегодня, — прошипел Юджи. — Они могли бы ещё позже их прислать.       Блин. Да что за…       До Чосо ехать прямиком семь часов. И это не считая остановок, а он почти не спал. Он же так уснёт по дороге и врежется в кого-нибудь.       Но это ведь реально, так? Семь часов на дорогу. Час — на остановки. До концерта ещё десять часов. С математикой всё сходится даже с запасом.       — Недоросль, недоросль, а вчера ты почту не проверил.       — Вот честно, мне сейчас вообще не до твоих провокаций, — пробубнил Юджи. — Ехать или нет.       — То есть теперь ты хочешь знать моё мнение?       — Хватит издеваться, а.       Он обернулся через плечо, где дорога между однотипными частными домами вела к трассе, — стуча краем конверта по бедру.       — Ну смотри, — заговорил Сукуна, и он сцепил зубы. — Ты можешь попросить свою подругу, но она ни разу не ездила на трассе и всегда этого избегает. Или ты можешь попросить человека, который тебе должен за сегодняшнюю ночь.       — Не должен он мне ничего.       — Ну хорошо. Он твой приятель. Он может поехать с тобой и выручить тебя.       — С таким лицом?       — Ну так спроси его. Сколько ты катался со своими футбольными синяками. И ночью, я так вижу, они ему не мешали.       Он постукивал конвертом по бедру.       Он что, не сможет доехать один? Зачем кого-то просить? Пускай Мегуми отлёживается дома. Не хватало только втягивать его в семичасовую поездку, и это в одну сторону.       Хотя можно вернуться и подвезти его к Реджи.       — Так что? — добавил Сукуна. — Если ты поедешь один, вернёшься только к выходным. На пари останется…       — Я же сказал, — перебил Юджи.       — Что не собираешься его выигрывать, да. Но остановись и подумай хотя бы секунду. Ты провёл ночь в его спальне, узнал, что ты ему нравишься, и…       — Какое это имеет отношение…       — К тому, что дурак и не понимаешь, что каким-то волшебным образом всё ещё умудрился не проиграть, хотя приложил к этому все силы. Что ты будешь делать теперь?