Как добиться парня за семь дней

      Ладно, но если в теории — только в теории! — он поспорил бы насчёт девушки, а не насчёт парня, то он хотя бы не так терялся в том, как вести себя с ней и что вообще нужно делать.       Он сто раз сталкивался с этим на улице. Триста — читал в книгах. Пятьсот — видел в кино.       Подарить ей цветы? Шоколад? Можно. И никто не глянет на него косо, даже если она не примет подарок, единственная проблема — такие поступки это против условий пари.       Пригласить её посмотреть фильм? Сукуна оспорит. Объективно романтический жест.       Позвать вместе готовиться к урокам? Лучший вариант — ей сразу станет ясно, о чём речь, и она будет ждать романтики, но технически все правила соблюдены.       Да, он не собирался продолжать — если он что и вынес за предыдущие два дня, так это то, что начинать отношения с неискренности это очень плохая идея, — но в теории и только в теории с девушкой всё было бы намного проще. Тысячелетия этикета между мужчинами и женщинами, который складывался с однозначной целью — заключить удачный брак, — выработали систему взаимоотношений, состоящую из танцев, ожиданий и немых подсказок, которые теперь в качестве побочного эффекта мог использовать любой несчастный школьник с нулём опыта вроде него.       Но как тогда знакомятся парни?       За два дня пари он вынес ещё и это — он понятия не имел.       Он подарил Мегуми футболку, и тот послал его куда подальше, но — взглянуть правде в глаза — это не так уж плохо. Предложение пойти в кино наверняка встретила бы ещё более печальная участь, а на шоколаде они и вовсе бы подрались. Мегуми ведь ждал подвоха, а не романтики, и, похоже, он из тех парней, которые считают, что тысячелетия этикета между мужчинами складывались с единственной целью, чтобы они не поубивали друг друга. Но как-то же парни встречаются. Значит, есть обстоятельства, которые превращают ожидание удара в ожидание поцелуя.       — Дедушка, прости, — пробормотал Юджи и, ткнув кнопку коленом, включил компьютер.       Пока вентилятор разгонялся и наэлектризованный экран гладил пальцы пылью, Юджи убрал тетради, сваленные на компьютерный стол. На освободившееся место он бросил пачку крекеров, сам сел рядом и окунул лицо в белый свет монитора.       Стук клавиатуры — словно звук бьющегося кафеля — отчего-то всегда приносил ощущение, будто он попал в кино, в один из тех фильмов, где всё самое интересное происходит за полночь. Даже если он просто сидел за дедушкиным компьютером в растянутых домашних брюках и этой ночью ему предстояло лишь самому посмотреть киношку и лечь спать.       — Ладно. — Он закинул в рот крекер и пощёлкал костяшками.       как…       Он слизнул соль с пальца.       как… знакомиться… с парнями… если ты… бисексуал       Юджи прищурил один глаз, перечитывая слова на экране.       Нет, так он только получит статьи о том, как понять свою ориентацию, а с этим он разобрался ещё пару лет назад — Чосо тогда показал ему тот трёхтомник клипов, которые он записал с «Эм-Ти-Ви», и что-то в его сердце перевернулось. Нужно быть точнее.       Он принялся стирать текст и набирать новый.       как знакомиться с парнями если ты       как знакомиться с парнями       как знаком       как знакомятся геи       Вот, так лучше. Юджи кинул второй крекер и нажал на поиск.       Первые пара ссылок осадили пыл, словно заварку в чашке чая. Это были работы какого-то нью-йоркского журналиста. Мужик явно классный, он написал целый цикл воодушевляющих статей о том, что поддержку всегда можно найти в местном сообществе — и ещё много других слов, — только ни одна из них не уточняла, как найти само местное сообщество. Как туда попасть, если никого там не знаешь, и как это вообще происходит. Такое чувство, будто он говорил про офис с групповыми встречами, где тебя зарегистрируют, выдадут бейдж и пометят специальной гейской меткой, по которой можно будет узнавать своих.       А что, плохо?       Первое правило гейского офиса — никому не рассказывать про гейский офис, и в конце фильма он узнает, что половину времени его телом управлял Сукуна.       — Да что вообще…       …у меня в башке.       Юджи мотнул головой и принялся жевать крекеры дальше.       Дальше была заметка про гей-клубы и всякие места для спонтанного секса, вроде бань и общественных парков. Ну с ними хотя бы всё ясно. Они есть в каждом крупном городе, и здесь в центре их тоже наверняка полно. Но если клубы он ещё понимал — хотя идти туда специально, чтобы с кем-то знакомиться, это словно гладить себя против шерсти, — то представить себя с незнакомцем в постели он просто не мог. Если там вообще будет постель.       Да и зачем?       Юджи вздохнул. Он потратил полпачки крекеров, а настроение стало только хуже. Это не то, что он искал. Это всё просто не то.       Он хотел прочесть про чужую жизнь, но представить, как найти себе бойфренда, если ты публицист в Нью-Йорке или модель в Европе, и так несложно. Он — выпускник в глухом пригороде, который зарабатывает тем, что варит на заправке кофе и продаёт полироль. Он должен был убедиться, что любовь возможна и для него.       Конечно, есть ещё вариант.       Юджи поводил курсором по ссылке гей-форума.       Словно переминаясь с ноги на ногу у входа в клуб, полировал пальцем липовые права в кармане, — пустят? не пустят?       Волосы на руках встали дыбом.       Да, но не пытался ли он натянуть на себя чужую шкуру, чтобы пролезть внутрь, куда его не звали? Полчаса назад он фантазировал, как легко было бы встречаться с девушкой, а вчера — что он вообще не способен никого любить. Вдобавок Агентство Национальной Безопасности, которое собирает информацию об онлайн-активности всех граждан, теперь решит, что его интересует гей-порно. Если бы он только мог обсудить это с…       Он прикусил язык, лишь бы не сказать это вслух. Он почти…       Чёрт. Почти скучал по Сукуне.       Хорошо, что духи не способны читать мысли.       Вчера, когда Сукуна оставил его в покое — как он и просил! а он ещё как просил, — он словно на один день смог вообразить, что его тело в самом деле принадлежит ему. И можно не отчитываться перед Сукуной за каждое своё действие и не думать о том, что тот скажет. Хотя бы ненадолго забыть, что ни одно движение и ни одно чувство никогда не будет его собственным. Неужели другие всё время так живут?       Когда Сукуна предложил ему пари, он вцепился в этот спор изо всех сил, как в последний хот-дог в столовой. Но он забыл, что даже в душе — в четырёх глухих стенах, где никто не сможет его увидеть, — когда он позволял себе снять напряжение, изнутри черепной коробки всегда скреблась мысль о Сукуне.       Конечно, тот был взрослым человеком и знал, что такое секс, — проблема не в этом, хоть они никогда это и не обсуждали. Но Сукуну явно раздражало, что он вообще может что-то испытывать. Сколько раз тот одёргивал его за физические реакции на других людей.       И что? Значит, если у него будут отношения, ему придётся во всём считаться с Сукуной, иначе он словно втягивает того третьим участником против его воли. Даже если тот против воли оказался в его голове.       От одного этого шёл по коже мороз.       А стоит ли оно того? Он считал, что это не проблема, раз Сукуна взрослый и теперь даже готов дать ему благословение. Но разве он сможет расслабиться с кем-то в постели, зная, что Сукуна всегда рядом с ним?       Вдобавок ему пришлось бы рассказать своему возлюбленному про родственного духа, и не факт, что до постели дошло бы. Вряд ли этот человек согласится любить кого-то, с кем ему никогда не позволят остаться наедине.       И всё же.       Когда он проснулся сегодня утром и налил молоко себе в хлопья, он замер, не донеся первую ложку до рта. Обычно в этот момент Сукуна требовал включить его любимую радиостанцию — у него там была односторонняя война с ведущим утренней передачи, — но сегодня он тоже молчал.       И пока он собирался.       И по дороге на занятия.       И в школе.       В школе оказалось на удивление пусто. Нобара на перерывах была с подругами, и Юджи решил её не отвлекать. За день перекинулся парой слов с десятком человек, и наверное, если умножить два на десять, из этого насобирал бы подобие разговора.       Даже Мегуми не было рядом, чтобы развеять его скуку. Никто не выдал ему ежедневную порцию походов на хрен и никак его не обозвал.       Вечером — когда он по-настоящему остался один — пришедшие на свободное место мысли воспалились, как инфекция. Словно это горная деревушка, где охотники истребили всех хищников — те таскали из селения кур и пугали детей в лесу, — но без них развелись грызуны и уничтожили все посевы.       Когда Сукуна бубнил в его голове, становилось легче. Даже если не благодаря ему, а вопреки.       Интересно, а что сейчас делал Мегуми, раз он постоянно был один?       — Ладно…       Пускай служащий из нацбеза, который следит за их районом, тоже хорошо проведёт время. Ему наверняка не впервой.       Юджи клацнул по ссылке.       — Ладно, что тут… — Он подтянул колено к груди и, положив на него подбородок, прищурился.       Да здесь даже порно нет.       Форум состоял из тем и дневников — разные авторы, по десятку дневниковых записей в час, грамматические ошибки в каждом названии.       Юджи сел ровнее. Писать тут мог кто угодно, нужен только логин и пароль, а это уже похоже на проявление жизни, которую он так искал среди причёсанных и одетых на выход статей.       Он принялся открывать наугад.       «Сейчас очень трудно встретить хорошего топа. Кругом одни боттомы. Я так скучаю по своему гетеросексуальному однокурснику, который ебал меня всю мою учёбу. Счастья ему и его жене».       — Счастья молодым. — Юджи кинул в рот крекер.       «Моим первым был мой лучший друг в городе с населением тыща человек и триста коров. Я тогда сомневался в своей ореентации и оттолкнул его и жалею по сей ден»       Ещё крекер.       «Обычно мне не больно заниматься анальным сексом, но однажды я познакомился с парнем, у которого был не член, а в прямом смысле слова монстрохуй. Это сейчас уже смешно, но повертье, мне было не до смеха, когда у меня после него подкашивались колени. Он у меня так и подписан Член судного дня не брать. Но мы же все знаем, что однажды я сорвусь, и прощай, моя несчастная жопа».       Ещё крекер.       «Никакой смазки никакого масла только слюна и молись чтобы он кончил внутрь».       — Если ты настаиваешь, — пробормотал Юджи.       «а кто еще смотрит порнуху и представляет, что парни на экране думают, что у них там ланч портится в шкафчике или типа они не закрыли дверь в квартиру? меня так и тянет на хаха и весь настрой падает да и не только настрой».       Ещё.       «Я просто хочу найти человека, с которым смогу жить и делить расходы на аренду. Если мы будем спать, я тоже не против».       Ещё.       «Никогда не думал, что размер члена имеет значенее потому что все мои парни были примерно одинаковыми, ну плюс минус но както раз я попробовал секс с парнем с огргмным членом и с тех пор не могу остановится. Мне нужно больше потому что иначе от анала я не могу кончить. Я уже купил самый большой дилдак в интернете но что мне делать потом?»       — Чувак. — Юджи поднял бровь.       Ещё крекер.       «Парень, с которым я хотел провести жизнь, оказался женат».       Ещё крекер.       «Ненавижу гондоны».       Ещё.       «Я знаю, что никто не обращает внимания на мои дневники, потому что никто не хочет общаться с человеком, который живёт в затяжной депрессии, но, может быть, меня читает кто-то, кто чувствует себя так же, и хотя бы в моих словах он найдёт поддержку. Отыщет что-нибудь знакомое в чувствах незнакомца, который сидит сейчас за тысячу миль от него или, наоборот, в соседнем доме.       Мне так одиноко. И это одиночество проникает в каждую полость моего тела, выточенную депрессией. Словно те части моей жизни, на которые давно никто не смотрел и которых давно никто не касался, перестают существовать. Отмирают, как растения без солнца. И теперь я боюсь, что даже если у меня будет любовник, то когда мы разденемся, он не найдёт, что ему любить.       Я не один. За стеной справа от меня смотрит телевизор сосед, имя которого я знаю, а за окнами лает пёс, который слюнявит мне портфель на лестничной клетке, а завтра утром я буду толкаться с незнакомцами за место в поезде.       Может быть, с кем-то, кто сейчас читает этот блог.       Я не один. Но мне одиноко».       Е…       На дне пачки остались крошки, и, облизнув пальцы, Юджи откинулся на спинку стула.       Он зажмурил глаза — исписанный чужими словами экран, будто дверь общественного туалета, отпечатался на сетчатке. Дневники плыли под сомкнутыми веками, словно он продолжал их листать. Ещё и ещё…       И ещё, и…       Ещё немного, и он сойдёт с ума.       Юджи зажмурился крепче — до черноты, пока они не потухли. Жизни в них даже слишком много.       Какая-то близкая его собственной. Другая — нет. Поначалу он ещё надеялся встретить на форуме человека, у которого тоже есть родственный дух, но искать специально уже не хватило сил. Зато, к лучшему или к худшему, благодаря дневникам он выяснил одну вещь — и она принесла с собой виноватое облегчение — в мире полно людей, которым так же тяжело, как и ему. Он тоже не один.       Он выключил компьютер и двинулся в душ.       Когда он вышел, дом уже заняла ночная прохлада.       Тишина собралась в каждом углу, словно пыль, и Юджи прошлёпал её босыми ногами до своей комнаты. В спальне он по памяти набрал номер и, взяв телефон с собой, лёг на кровать.       Покрывало впитало капли с мокрых волос, и ветер принёс из окна запах нагретой за день земли и принялся щекотать влажные стопы. Прошло три гудка, прежде чем Юджи услышал недовольный вдох.       — Если ты звонишь мне, значит, всё очень плохо, — сказала Нобара.       — И тебе привет.       — Привет.       — Ты даже не спросишь, как у меня дела?       — А зачем? Я и так всё знаю. — И не дождавшись ответа, она цокнула языком. — Хорошо. Пожалуйста. Как у тебя дела?       — Всё очень плохо! — ответил Юджи.       — Да ладно? Кто бы мог подумать?       Он сел на кровати и зажал трубку между плечом и ухом.       — Но дело уже не в пари. — Юджи развёл руками. — Я точно знаю, что я его не выиграю. Я даже не хочу его выигрывать. Наоборот. Я хочу его проиграть.       — Тогда в чём?       — Прошлые полчаса я провёл на гей-форумах, и…       — Где?       — Не заставляй меня это повторять.       — Не заставляй меня представлять, что ты потом, после этих форумов, делал в своей комнате.       Юджи прищурился.       — В душе. Я делал это в душе, раз уж ты спросила.       — Спасибо большое.       — Норбс, — добавил он мягче, словно прося её внимания. — Когда ты сказала, что я должен был сразу думать, нравятся ли ему парни, ты была не так уж и неправа. Только проблема не в этом. Проблема в том, что я даже не представляю, как парни знакомятся друг с другом. Да даже если он правда гей… Что я должен делать?       — К чему ты ведёшь? — пробормотала Нобара.       — Я зашёл на форум, чтобы почитать, как знакомятся другие. И судя по всему, лучший вариант выиграть это пари — это подкараулить Мегуми в каком-нибудь парке и предложить ему переспать прямо там.       Она хмыкнула.       — Думаешь, это сработает?       — Нет. Даже если я предложу, он решит, что это тоже часть развода.       — И будет прав.       — И будет прав. В этом и есть моя проблема.       Нобара постучала по трубке ногтями.       — Слушай, ну раз тебя это так… — Кажется, она перехватила телефон другой рукой. — Я просто думаю, что на форумах выкладывают то, чем хотят похвастаться, ну или пожаловаться. А тривиальное… Скажи, зачем выкладывать в сеть, что ты познакомился со своим парнем на учёбе или в гостях? Я уверена, таких историй куча, просто их никто не рассказывает, потому что они такие же, как у обычных пар.       — Обычных? — Юджи поднял бровь.       — М-х, — вздохнула она. — Не лови меня на слове. Ты понял, о чём я.       — Извини.       — Да ладно, ничего. Язык мой — враг мой. Потом попрошу Миву меня ущипнуть.       Капля с волос упала на голое колено, и Юджи растёр её пальцем.       — Я просто не представляю, как вообще можно узнать чужую ориентацию, — пробормотал он. — Я сказал тебе, потому что знал про твою. Потом ещё Чосо, потому что знаю, как он к этому относится. Но сделать первый шаг с кем-то, с кем ты…       — А потом ты сидишь в её спальне, — договорила за него Нобара, — и она плачет у тебя на коленях, потому что ей в очередной раз разбил сердце кретин, который даже её отломанного ногтя не стоит, и ты успокаиваешь её, потому что вы подруги, и она говорит, что ты — самое лучшее, что случалось в её жизни, но ты знаешь, что она никогда не посмотрит на тебя так же, как на всех этих козлов.       — Оу, — Юджи скривился.       — Совершенно выдуманная история!       — Мне очень жаль.       — Которая произошла с подругой моей подруги, которую ты не знаешь, — добавила Нобара.       Юджи прищурился.       — Так выдуманная или с подругой?       — Но хотя бы у тебя такого не будет, — не ответила она. — Он же сказал, что ты споришь на него из-за ориентации. Считай, он сам тебе признался.       — Честно, я об этом не подумал. У меня тогда были другие темы для размышления.       — Ну так займись этим теперь.       — Да и что с того? — вздохнул Юджи. — Я даже не думаю, что он мне нравится.       — Т-с.       — Что? Мы поговорили три раза, и он три раза меня послал. Так я выяснил, что унижения меня не заводят.       Нобара хохотнула.       — Что? — переспросил Юджи. — Что это значит?       — Что он тебе нравится. Вот что. И судя по всему, прям очень.       — Я же сказал, что нет!       — П-х, прошу.       Юджи закатил глаза.       — А напомни мне, откуда ты это знаешь?       — Ну хотя бы оттуда, что ты не собираешься выигрывать это пари и вообще тебе всё равно, а этот Фушигуро просто сволочь, прям смотреть на него невозможно, только это единственное, о чём ты сейчас хочешь говорить.       Он развёл руками.       — Потому что это история, на которые жалуются на форумах!       — Или оттуда, что ты вёл себя с ним как идиот. По-моему, нет лучше признака того, что ты влюбился.       — Да я просто… — выдохнул он.       И Юджи вновь откинулся на кровать.       Он даже спорить не хотел. Это другое — ему было стыдно из-за пари, но он всё ещё надеялся его выиграть, и эти два чувства внутри ссорились.       Он не знал, что такое любовь в этом смысле. Он не понимал её и уж тем более никогда не испытывал. Да и испытывать не собирался — избегая её, как сладости, от которых потом заболят зубы, — если учесть соседство с Сукуной.       — И, кстати, хочу напомнить тебе, — заговорила Нобара. — Ты не можешь предлагать ему переспать.       — М? — Юджи приподнял голову. — А, ты про ту фразу…       — Да.       — Про парк.       — Именно. Потому что так ты проиграешь пари!       Юджи улыбнулся.       — Спокойной тебе ночи, Нобара.       — И тебе спокойной.       Когда Нобара сбросила, он положил телефон на грудь и опустил на рычаг трубку.       Раскинув руки, Юджи уставился в потолок — телефон поднимался и опускался, то возвращаясь в поле зрения, то пропадая вновь.       Он просто… Просто хотел чего-то, чего не понимал сам. И он не нашёл этого ни в одной статье, ни в одном дневнике и ни в одном разговоре. Только такие же поиски — любви, компании, секса. В основном секса. Если он что и вынес за последние два дня, так это то, что ему тоже чего-то не хватало.       И хуже всего — его желания могут быть невозможны для души, у которой уже есть компаньон, хоть и вынужденный.       — Я так никогда ни с кем не пересплю, — выдохнул он.       За миг до того, как Юджи его услышал, телефонный звонок завибрировал в груди.       Юджи сел на кровати и скосил взгляд на будильник. Почти одиннадцать. У Чосо — на час раньше, он не стал бы звонить так поздно. Тётя — тем более. Значит, это либо Нобара, либо агенты из нацбеза.       На крайняк — Член судного дня не брать.       Он приложил трубку к уху.       — Итадори?       Голос незнакомый — Юджи нахмурился. Наверное, не стоило вообще поднимать трубку.       — Это Фушигуро. Из школы.       — Фушигуро?       — Мегуми.       — М… Да. То есть… — Он выровнялся, потирая лоб. — То есть я помню. Просто по телефону голос другой.       Сердце забилось быстрее. В груди, в руках, в пальцах. Теперь он узнал. Конечно, он узнал — вчерашний позор ещё попробуй забыть.       — Откуда у тебя этот номер?       — Ты сам мне его оставил. На ярлыке футболки.       Юджи провёл рукой по волосам.       — Блин, да, точно… Чтобы ты позвонил мне, если захочешь позаниматься. Ну то есть когда я говорил… Но я сомневаюсь, что сейчас ты звонишь за этим.       — Я хочу попросить тебя кое о чём.       — Без проблем.       — Мой знакомый уехал с моим бумажником, и…       — Ограбил? — перебил Юджи.       — Нет. Мой кошелёк был в его машине. Его друг сломал руку, и они уехали в больницу. Ты можешь заказать мне такси? Я мог бы попросить кого-нибудь здесь или попытаться убедить водителя, что схожу домой за деньгами. Но я терпеть не могу занимать деньги. И я подумал, что лучше буду должен человеку, которого знаю, чем кому-то ещё.       Его голос звучал ровно — одинаково усыпанный помехами и сглаженный шумом на линии.       — Ладно, тогда… — Юджи мотнул головой. — Подожди. А зачем такси? Я тебя заберу.       — Ты шутишь или серьёзно?       — Я серьёзно.       — Потому что если ты шутишь, просто скажи сразу и всё. Честно, мне сейчас вообще не до этого.       Но до чего ему?       Знакомый уехал с кошельком, кто-то там ещё сломал руку. Он уже подумал, что Мегуми не пришёл в школу, чтобы от него отвязались футболисты, но, видимо, здесь было что-то другое.       — Я серьёзно, — повторил Юджи. — Я приеду. Говори куда, я тебя заберу.

***

      Место, которое назвал ему Мегуми, встретило его фасадами, исписанными граффити, решётками на окнах витрин — внутри мерцали ножи и ремешки часов, — то вонью мочи, то сводящим желудок запахом специй, а ещё — мурашками дежавю. Юджи никогда здесь не был. Но он видел этот Лос-Анджелес на экране кинотеатра, как и весь остальной мир, привыкший смотреть фильмы, которые делает Голливуд.       Если верить школьным роликам, здесь к нему должны были слететься дилеры и предложить бесплатные наркотики — отлично, может быть, они подсказали бы ему дорогу. Но, когда он припарковался, мимо прошли только двое девушек, крепко взявшись за руки и оглядываясь по сторонам, и Юджи решил их не тревожить.       Вообще-то они правы, осмотрительность не помешала бы и ему.       Это был очень подозрительный звонок. В одиннадцать вечера, от одноклассника, с которым его мало что связывало. Словно последнее, что он почувствует в жизни, это сладкий запах хлороформа, и где-то уже готовилась подпольная лаборатория с ледовыми контейнерами для его органов.       И просьба вообще-то тоже подозрительная. Как будто Мегуми позвонить больше некому, а он не то что заглотил наживку — он сам поймал червяка, заботливо вычистил от земли и приладил его на крючок.       С другой стороны — может, зря он так, вдруг и правда некому.       Почему-то же Мегуми не попросил родителей приехать за ним или хотя бы встретить его с деньгами у дома. Мало ли какие у него проблемы, оставить Мегуми одного он уже не мог. Вдобавок — и пускай он дурак, если неправ, — Мегуми не похож на человека, который готов его подставить. Просто не похож.       — И кто что мне скажет… — пробормотал он.       Юджи потёр голую руку. Он так и выехал — с мокрыми волосами и в домашней футболке, так что кожа под ладонью казалась чужой, потому что холодной.       Из-за поворота вышел мужчина — словно местный житель, неуязвимый к здешней природе, или родственный дух этого переулка.       — Я прошу прощения, вы не знаете, где тут…       Юджи примолк.       Тот лишь набросил на лицо тени и скрылся в темноте, оставив его наедине со своим собственным.       Сукуна всё ещё молчал.       Эта мысль приходила к Юджи редко — может быть, раз в пару лет, впервые появившись, когда он учился в младшей школе, — но теперь она вновь коснулась шеи сквозняком, который ерошит хлам на обочинах и приносит запах сырости из подворотен.       А что, если Сукуна хотел бы, чтобы он умер? Не до такой степени, чтобы сказать ему об этом или подстраивать его гибель каким-то образом, но так ведь было бы намного проще. Словно мысль о собственной смерти благодаря Сукуне всегда жила в его голове.       На углу показалась вывеска магазина.       Юджи двинулся к ней, словно моль — на огонь, и за дверью его поприветствовал звон колокольчиков.       — Добрый вечер? — ответил он, оглядывая пустые ряды. — Да что за… Здесь вообще кто-то есть?       Из-под прилавка поднялся кассир. Парень ненамного старше него — только он пытался накинуть себе ещё пару лет, не сбривая жидкие усы и бородку.       — Привет. — Юджи указал себе за спину. — Слушай, а ты не знаешь, где здесь клуб «Чёрный кролик»?       — Ты Итадори, да?       Он скорее чувствовал себя Алисой.       Юджи потёр руку — словно не зная, стоит ли ущипнуть себя, чтобы не провалиться дальше вслед за своим проводником.       — А как…       Парень перебил его, указав на окно.       Юджи прищурился. За наклейками и постерами с акционными товарами горел фонарь. Если присмотреться, то под ним кто-то сидел. И если присмотреться ещё лучше, несложно узнать эти взъерошенные чёрные волосы и стоптанные кеды, которые он сто раз видел под партой в школе.       — Слушай… — Юджи повернулся к парню за кассой. — А ты же работаешь?       Тот опустил взгляд на часы — двадцать баксов Нобары на то, что они из витрины с липовыми «Ролексами», — и, цокнув языком, вздохнул.       — Работаю. У тебя ровно семь минут.       Юджи усмехнулся. Ему хватит и трёх.       Держа в обеих руках по стакану и зажимая под мышкой бумажный пакет, он открыл локтем дверь.       Обогнув угол здания, Юджи вышел в соседний переулок. На ступенях — вывески не было, но это наверняка пожарный выход клуба, — сидел Мегуми. Тот сложил руки на коленях и опустил голову, словно уснул, пока ждал его.       — Я взял нам обоим кофе, — повысил голос Юджи. — А ещё я взял пончики, потому что хочу сладкого. Но если ты думаешь, что я делаю это с какой-то выгодой, и решишь съездить мне по лицу, когда я предложу тебе пролежавший на витрине весь день пончик за тридцать центов, скажи мне сразу. Я просто выпью и съем всё сам. Ты можешь смотреть.       Мегуми выпрямился, и Юджи отступил на шаг.       Да у него всё лицо в крови.       — Я бы убил за чашку кофе. — Мегуми протянул к стакану руку. — Извини, что пришлось ехать сюда. Спасибо, Юджи.