Как добиться парня за семь дней

      Школьный футбольный герой с ай-кью ниже нуля.       Школьный футбольный герой…       Юджи постучал костяшкой по губам, наблюдая с трибун за футбольной командой. Где-то он уже это слышал. Будто это цитата из фильма, который крутился у него на фоне по вечерам, или, может…       Нет, это точно не фраза из кино, но почему тогда слова такие знакомые?       — Слушай, а что он делает?       — Кто?       — Ну вон, тот парень. — Юджи указал бутылкой на поле. — Чего он носится туда-сюда?       — Дай подумать, недоросль. И на что же это, по-твоему, похоже?       Парня звали Рин.       Его волосы напоминали осень в северных городах — как пожелтевшие листья гинкго, которые собрали в кипу метлой. И он всё ещё был слишком худощавый, чтобы играть наравне с ребятами вроде Шоты, так что в этом сезоне он вновь не попал в основной состав. А похоже это было на то, что Шота заставлял его бегать по поручениям — то за мячами, то за экипировкой, — вот он и носился сначала к команде, а затем обратно к трибуне.       Ветер пытался обогнать Рина, чтобы вырвать тень у него из-под ног.       — Думаешь, Мегуми говорил про них? Про Шоту?       — Твои дружки?       — Они не мои друзья, — буркнул Юджи. — Что он вообще имел в виду?       — А я откуда знаю? Хочу напомнить тебе, что мы всё ещё делим одни глаза и уши на двоих.       — Не поверишь. Я помню.       — К сожалению.       — К сожалению, — пробубнил Юджи под нос.       Он потёр колени — прохладные, словно их тоже коснулся ветер, — не отрывая взгляд от поля. Рин теперь копался в мячах. Будто рыба, которая отбилась от своего косяка в такой же красно-жёлтой форме.       И как он раньше этого не замечал?       Но это ведь то, о чём он подумал, так? Шота возомнил себя непонятно кем и принялся раздавать запасным приказы — выполняй, если хочешь быть в команде и отхватить себе глоток популярности, прежде чем закончить школу.       Юджи опёрся о колени локтями и подался вперёд. Ладно. Ему уже прилетало за то, что он сгоряча лез не в своё дело. Если он вновь поспешит, Сукуна будет вспоминать ему очередную глупость до скончания веков.       Школьный футбольный герой…       Школьный…       Значит, Мегуми в курсе, что он тоже играет. Для человека, который никогда ни в чём не участвовал, он довольно много знает об одноклассниках. Вот бы спросить его.       — Но ты же всегда говоришь, что я невнимательный.       — Так ты и есть невнимательный.       Юджи поднял бровь и развёл руками.       — Тогда удиви меня.       — Удивить? — хмыкнул Сукуна. — Ты хочешь, чтобы я тебя удивил? Кого ты провоцируешь, недоросль?       — А у меня получается?       — Думаешь, я буду помогать тебе с твоим сопляком?       Он пожал плечами и продолжил следить за полем. Рин отрабатывал с кем-то броски, так что Шота от него отвязался.       Юджи вновь расслабился, перекатывая в полупустой бутылке воду. Ладно. Разговоры с поля тоже уносил ветер — может быть, они с Шотой просто приятели, а Рина самого что-то укусило в задницу.       — Я слышал, что он повздорил с твоими дружками, — заговорил Сукуна сам, и Юджи не сдержал ухмылку.       — Повздорил?       — Подробностей я не знаю. Если бы ты слушал больше, мы бы узнали больше.       — А можно простыми словами?       — Ещё проще?       — Да, и желательно без оскорблений. Кто отхватил?       — Говорю же. Я…       — Ладно, ладно. Просто я никогда не видел его рядом с Шотой. Наверное, это была спонтанная ссора или что-то вроде того.       Только кто её начал? Мегуми слишком безразличен к школе, чтобы вестись на провокации, вдобавок он не похож на человека, к которому станут лезть без опаски. Да он даже не из тех, кто неспособен держать язык за зубами, так что…       Юджи обернулся на свист.       — Какого чёрта?       Он сбежал по ступеням — пальцы вдавились в бок пластиковой бутылки, и по лестнице гулом завибрировали шаги. Когда подошвы кроссовок утонули в свежескошенной траве, ветер взялся трепать и его тень, но Юджи всё равно шёл быстрее.       На середине поля он поравнялся с Рином — тот бежал обратно к трибуне от Шоты.       — Эй, Юджи, братан. — Шота поднял руку.       Юджи шагнул в сторону, перегородив Рину путь, и коснулся его плеча. Рин встал, словно испуганный — словно застрял между двумя огнями.       За его спиной другие парни всё так же отрабатывали передачи, но с лица Шоты ухмылка уже исчезла.       — И тебе привет, — ответил Юджи. — Напомни, с каких пор у нас в команде бегать по поручениям — это часть тренировки?       — Ты это о чём?       — Не делай вид, что не понимаешь. Я уже десять минут за вами слежу.       Шота оглядел его.       С ног до головы и до сжатой в руке пластиковой бутылки. Юджи стиснул её крепче — солнце с безоблачного неба резануло глаза, но он заставил себя не жмуриться, пока поле не превратится в размытое зелёное пятно.       — Да всё в порядке, — пробормотал Рин.       — Ну вот, всё в порядке, — Шота усмехнулся. — Я смотрю, ты решил заделаться тренером, или что?       — А для этого нужно быть тренером? — поднял бровь Юджи.       — Не знаю. Но надо будет сказать нашему старичку, что ты его подсиживаешь. Пусть он сам об этом заботится.       Юджи хмыкнул.       — По-моему, проблему можно решить и так.       — Да?       — Если хочешь, прямо здесь на поле.       Шота шагнул к нему.       — Если тебе не нравится быть в нашей команде, как насчёт поискать себе что-нибудь другое? — Он мотнул головой. — Есть вон клуб любителей сельского хозяйства. Гребут всякое говно граблями за школой.       — Т-с, какой…       Юджи сжал бутылку крепче и, спрятавшись за собственной усмешкой, сморгнул резь в глазах.       — А я смотрю, ты забыл, что я единственный, кого тренер позвал в команду лично. — Он пожал плечами. — Ты же вроде как рассчитываешь на спортивную стипендию. Будет обидно, если в финале ты останешься в запасных, раз уж тебе так трудно сыграться с другими. К тому же в последнее время ты как-то часто оказываешься в центре ссор. Подозрительно.       Шота поизучал его.       Прикусив губу — ресницы опустились и вновь поднялись. Словно он взвешивал — если подкараулить своего сокомандника после школы и попытаться припугнуть его, чем ему это будет грозить?       За его плечом броски прекратились, и поле затихло, как перед бурей.       Шота одёрнул футболку на груди и ухмыльнулся.       — Да хватит нервничать, Итадори. Вообще-то Рин просто пообещал принести нам батончики. — Он хлопнул Рина по плечу. — Будет хреново, если вся команда не сможет играть из-за низкого сахара, да?       Рин кивнул.       — Да. Тренер идёт, — добавил он.       Юджи обернулся. Тренер шёл к стадиону, помахивая над головой связкой ключей и свистком — он снова опоздал на урок, и это явно было всё, что он собирался сказать по этому поводу.       — Отлично, — улыбнулся Юджи одними губами.       И сам двинулся ему навстречу — надевать экипировку.       — Впечатляет. Растёшь, недоросль.       — М-г.       — И как ощущения?       Юджи разжал руку — пластик стрельнул, вернув себе форму.       — Жаль, — добавил Сукуна. — А я уже подумал, что ты наконец-то начал разбираться в том, как построена пищевая цепочка и где в ней твоё место.       — Может, хватит меня недооценивать? — пробубнил Юджи. — Только потому что я не хочу в этом участвовать, не значит, что я не разбираюсь.

***

      — Неделя? — переспросила Нобара.       Она отложила журнал и поглядела на него, как на умалишённого.       — Ну да. — Юджи пожал плечами. — А сколько ещё нужно?       Разве для того, чтобы понять, нравишься ты кому-то или нет, нужно много времени? Они ведь не персонажи классических романов, где все ходят вокруг да около годами и трагично теряют рассудок. Вдобавок жгут письма, ещё и кончают с собой. Должны же быть какие-то другие способы.       — Без понятия! — фыркнула Нобара. — Но это же… И ты даже не можешь ему рассказать?       — М-г. — Юджи принялся загибать пальцы. — А ещё я не могу говорить ему о своих чувствах сам или показывать их первым. Не могу спрашивать его. Не могу просить его. Не могу заключать с ним пари. Не могу заставлять его. Не могу заключать пари с кем-то другим. — Он посмотрел на руку, где кончились пальцы для счёта. — Ну и ещё куча всего, о чём я уже забыл, но это неважно, потому что я бы об этом всё равно не подумал. — Юджи укусил сэндвич. — И я не могу никому об этом рассказывать. Я еле уговорил Сукуну рассказать тебе.       Нобара подняла брови.       — Значит, он должен признаться тебе в чувствах сам?       — М-г.       — Или поцеловать тебя первым?       — Так.       — Фушигуро?       — Да.       — Считай, что ты уже проиграл это пари.       — Но почему!       Нобара подняла журнал, делая вид, что отгораживается от него.       Они сидели в тени дерева — Нобара приходила сюда на перерывах, потому что на этой скамье помещались только два человека и никто не мог к ним подсесть. Ветер трепал её чёлку и пролистывал страницы вместо неё, словно хотел добраться до чего-нибудь поинтереснее.       На обложке журнала была Дженнифер Лопес — Юджи постучал по Джен сверху.       — Забудь об этом, — пробубнила Нобара.       — Ты единственный человек, которому я могу рассказать! Мне нужно что-нибудь более вдохновляющее, чем это.       — Даже не знаю, что мне добавить по этому поводу.       — М-м, — он прищурился. — Почему-то в остальных случаях у тебя всегда находится что сказать. И только сейчас — нет.       — А откуда ты вообще знаешь, что ему нравятся парни?       — Я не знаю.       Нобара показалась из-за журнала и подпёрла подбородок рукой. Взгляд у неё сделался милый, почти угрожающе ласковый, и Юджи сам спрятался от неё за сэндвичем.       — На человеке же не написано, — пробубнил он. — Но почему нет-то?       — А ты не думал, что такие вещи нужно уточнять до того, как заключаешь пари?       — Отличная идея.       Нобара хлопнула по коленям журналом.       — Я же хочу помочь тебе, — вздохнула она. — Раз я твоя единственная опора и надежда… Но что я могу сделать, когда ты сам загнал себя в безвыходную ситуацию?       — Да, но смотри… — Юджи поднял сэндвич. — Мегуми же принадлежит к какой-то субкультуре. Так? А мы с Чосо только прошлым летом обсуждали все эти вещи. Я имею в виду… — Он пожестикулировал сэндвичем. — Чосо сказал, что в субкультурах все относятся к ориентациям проще. Какая разница, какой пол у человека, если он тебе нравится, и так далее.       Нобара состроила гримасу.       — Так говорят музыканты, чтобы папарацци от них отвязались.       — Но есть вероятность, что и Мегуми так думает.       — Вот сейчас и узнаем. — Она выпрямилась и подняла руку. — Эй, Фушигуро!       — Что?       Юджи обернулся.       По двору шёл Мегуми. Придерживая одной рукой лямку рюкзака — в другой футболке и тоже с принтом. Слегка затуманенный взгляд — верный друг всех, кто вечно носит наушники.       Может быть, Мегуми просто не заметит его и пройдёт мимо…       Сейчас же ещё не время. Он просто ещё ничего не придумал.       Словно вывернувшая из-за угла машина на дороге, которая несётся прямо на тебя, — взгляд Мегуми скользнул к Нобаре.       Если бы можно было физически ощутить чьё-то раздражение…       — Да, ты! — закивала Нобара. — Здесь что, есть ещё какие-нибудь Фушигуро?       — Что ты делаешь? — шикнул Юджи и наклонился.       — Спокойно.       — Он же…       Между ним и Нобарой легла тень. Со взлохмаченными волосами и покачивающимся проводом наушников. Даже не нужно поднимать голову, чтобы представить, какое недовольное у этой тени лицо.       Юджи заткнул себе рот сэндвичем и отвернулся.       — А ты что делаешь? — фыркнула Нобара.       — Мегуми не хочет со мной говорить. — Юджи искоса глянул на него. — Я тебя не звал. Я не имею к этому никакого отношения.       — Так я пойду? — спросил Мегуми.       — Не так быстро, — предупредила Нобара. — Для начала… Юджи, прекрати строить из себя идиота. — И она указала на Мегуми свёрнутым журналом. — А ты веди себя нормально. Переживёшь как-нибудь. Ты этого идиота даже не знаешь.       Юджи открыл рот.       — Эй, кто сказал…       — …что ты можешь мне указывать? — заговорил Мегуми одновременно с ним.       И они переглянулись.       Лишь миг — прежде чем вместе глянуть на Нобару.       — Я играю в смс-викторину. — Она показала телефон. — Вопрос по музыке на время. Фушигуро, ты же разбираешься в музыке?       — Ну.       — Тогда…       — Десять долларов.       Юджи открыл рот.       — Десять баксов? Мы даже не знаем, правильно ты ответишь или нет.       — Десять долларов за моё время.       — Идёт, — бросила Нобара. — Секунду.       Как-то подозрительно быстро она на это согласилась.       Пока она клацала телефон, Юджи открыл сумку. Мегуми всё ещё стоял рядом с ними, сжимая лямку рюкзака на плече, — словно заноза в ладони школьного двора. Вид у него был какой-то потерянный, и, чем дольше Юджи глядел на него, тем чаще это замечал. Словно Мегуми нигде не мог себя найти.       — Хочешь? — Юджи достал второй сэндвич.       — М? — Мегуми нахмурился.       — С тунцом.       — Нет, спасибо.       — Вопрос… — объявила Нобара. — Слушай внимательно, чтобы мне не пришлось два раза это повторять. Это срочно.       — Так, может быть, ты поторопишься? — спросил Мегуми.       — Может быть, я потороплюсь, — передразнила она. — Итак. У кого из следующих исполнителей больше всего наград «Грэмми»? Элтон Джон, Мадонна, Робби Уильямс или Долли Партон?       Юджи скосил взгляд.       — Кто вообще может это знать? Я даже не запомнил всех, кого ты…       — Долли Партон, — ответил Мегуми.       — Откуда…       И Нобара ударила его кулаком по колену.       — Плати.       — Я?       — Ну а кто? Не я же.       В принципе, можно было и сразу догадаться. Юджи закатил глаза и сунул руку в сумку, чтобы найти бумажник.       — Я даже не знаю, есть ли у меня…       — Господи, — скривился Мегуми. — Да что с вами обоими такое?       И он двинулся дальше по двору. Спустя пару шагов — вновь спрятал от себя весь мир за своими наушниками.       — Ну что за…       Юджи опустил голову, накрыв её руками. Если у него и был шанс — хотя бы самый несчастный и самый жалкий на свете шанс, самый безумный, маловероятный, никчёмный, глупый, микроскопический шанс добиться взаимности Мегуми, — то этот шанс наверняка был один. Он весь день ломал голову над тем, как произвести впечатление, чтобы Мегуми перестал считать его придурком. И теперь…       Теперь Мегуми никогда больше с ним не заговорит. Вот что теперь. Зачем он вообще на это подписался?       Нобара тряхнула журналом и присвистнула.       — Ты смотри. А тебе повезло.       — М?       — Да он пидор.       Юджи поднял голову.       — Ты о чём?       — Больше всего «Грэмми» у Долли Партон. — Она показала журнал. — Здесь есть статья про «Грэмми», так что я просто сделала вид, что это викторина. Пока ты там хоронил себя, я уже всё подсчитала. У Долли Партон правда больше всего.       — Это же гениально, Нобара!       Она улыбнулась и приложила ладонь к щеке.       — К твоим услугам.       — Но я думаю, это никак не связано с ориентацией. Ему же просто нравится музыка.       И её улыбка схлынула в гримасу.       — Клянусь тебе. Ни один парень с гетеросексуальной ориентацией не способен ответить на этот вопрос.       — Думаешь?       — Да спроси у кого угодно! — Она махнула рукой на другую лавку. — Вон. Подойти к тем троим, которые дерут что-то с учебника. Я сама готова поставить на это хоть двадцать долларов, чтобы…       — Стоп, — перебил Юджи. — Я не могу заключать новые пари. Если ты помнишь.       Он почесал затылок.       Ладно, может быть, Нобара права. Вдобавок теперь, когда Мегуми увидел, что он общается не с футболистами, а с ней, это наверняка добавит ему шансов. Он ведь…       И Юджи вновь поник.       Мало того, что он пытался манипулировать Мегуми, так ещё и использовал для этого дружбу с Нобарой.       Не совсем так он хотел начать отношения.       — Слушай, — вздохнул Юджи. — Вообще-то я думал, что не очень хорошо называть человека пидором, даже если ему правда нравятся парни.       — Я лесбиянка, — ответила Нобара. — Зову как хочу.       Он усмехнулся, покачав головой. И чего он только ждал?       Юджи поглядел по сторонам — перерыв скоро должен был кончиться, но никто даже не двигался в сторону школы. А ещё Нобара любила эту скамью, потому что она была далеко от входа и они могли законно плестись в хвосте на уроки.       — Хорошо, — повернулся к ней Юджи. — А как тогда распознать бисексуала? Я про «Грэмми» вообще ничего не знаю.       — Если он сам тебе не скажет?       — Ну ты же потеплела ко мне, когда я сказал.       — Правда. — Нобара улыбнулась. — Ты знаешь, я думаю, и с Фушигуро будет то же самое, если вы сможете поговорить с ним хотя бы дольше минуты.       — После сегодняшнего?       — А что… О, я знаю, как определить бисексуала! — Она подняла большой палец. — Тебе это понравится.       — Почему я уверен, что нет?       Нобара ухмыльнулась.       — Найди человека, который может встречаться с кем угодно из своих ровесников и у которого за всю жизнь так и не было отношений.       — Ну?       — Вот тебе и бисексуал.       И она ткнула в него пальцем.       Юджи состроил гримасу — очень натуралистичную со свежей солью на ране — за миг до того, как они с Нобарой вместе рассмеялись.       — Так, стоп. — Он прищурился. — Школьный футбольный герой.       — Что?       Юджи забросил в рот остаток сэндвича и вскочил.       — Да что такое?       — …вуе-ся, — проговорил он с набитым ртом. — Рифмуется!       — Время! — Она указала на запястье.       — Я помню! Но я просто не выдержу так целый урок. Прикрой меня.       И прежде чем Нобара окликнет его, он уже скользнул из двора за угол, где у них стоял телефон.       Руки дрожали от предвкушения — если бы ему пришлось делать это осознанно, он бы всё перепутал, — но пальцы сами набрали номер.       — Ответь, ответь… — пробормотал он, словно мантру.       Будь в общежитии.       Пожалуйста.       У меня здесь спор с Сукуной решается.       Будь в…       — Заткнитесь все! Это мой младший брат.       — Чосо!       — Извини. — На другой стороне голос Чосо разбился о помехи и сложился вновь. — Мы только собрались уходить. Парни уже зовут меня из коридора.       — Есть пара минут?       — Для тебя — всегда. Что ты хотел?       Юджи улыбнулся.       Одна фраза — и сердце наполнилось тоской, которая весила как путь длиной в несколько тысяч миль.       — Я только сразу хотел сказать, что это не про билеты. — Юджи поджал губы. — Извини. Они до сих пор не пришли.       — Да ладно! Они их что, через Суэцкий канал переправляют?       — Есть ещё пара дней.       — Но ты же всё равно не успеешь прислать.       — Знаю. Даже если я успею, вряд ли так быстро дойдут. Передай Юки, что мне правда очень жаль. Я же знаю, как вы с ней хотели пойти.       — Ничего, — вздохнул Чосо. — Значит, в следующий раз. Ты и так много для меня сделал.       Но мог бы сделать куда больше. И это всё равно не сравнилось бы с тем, как о нём заботился Чосо.       — Так а что ты хотел? — добавил тот.       Юджи стиснул телефонную трубку крепче, словно это экзамен или футбольная игра, от которой зависела его будущая жизнь. В некотором роде ведь так и было.       — Есть одна фраза… Я думаю, ты сможешь её вспомнить.       — Тогда я попробую.       — Школьный футбольный герой с ай-кью ниже нуля. Откуда это?       — О, Юджи!       И он почувствовал, как в голосе Чосо затрещали искры.       На собственной коже, которая пошла мурашками, — если искры разгорятся, возможно, он всё-таки выиграет это пари.