Искра, не внесенная в реестр

      Очередной цикл начинался с восхода звёзды. Ночные ужасы и хищники уходят в тень, а дневные жители входя в онлайн. Оптика Саундвейва загорелась. Он глядел на потолок. Какой знакомый потолок. Его гидравлика слегка скрипнула, начав пропускать через внутренние кабели энергон, подняла его с капсулы. Поискав взглядом знакомую фигуру и не найдя, он прочистил вентиляцию. Бот поднялся окончательно разминая суставы и подошёл к рабочему столу с терминалом. Тот был включен и на нем было сообщение открытое на экран: "Ушла по делам. Не скучай.~"       С последнего предложения он слегка замер, а после прийдя в себя пошел в секцию очистки корпуса дабы освежиться и смыть с себя пыль. Пока он принимал "ванные" процедуры, бот задумался о том что не может все время жить на шее своей благодетельницы. Может спросить у того шахтёра, Д-16? Нет...       Вспоминая недавнюю встречу его снова перекосило от злости. Он же не культурный нахал! Впрочем, Саундвейв понял что сейчас ничем не лучше. Высушившись и выйдя из кабинки, бот решил все таки отыскать Д-16 и спросить где найти жилье. Саундвейв вышел из ангара и закрыл гермаворота на известный для Шиверлайт пароль, а сам отправился примерно по адресу который указывал тот шахтёр. Пока звуковой трансформер пробирался по трущобам Каона, сам шахтер же занимался "работой" которую ему предложила Шиверлайт.       Раздался звук удара по металлу, после чего один бот отлетел и врезался в стену. Ещё несколько с криками подхватили своего товарища и скрылись из виду в панике. Из переулка откуда вылетел трансформер, тяжело вышел Д-16. В его оптике не было ничего кроме презрения. С одной стороны мародёры тоже жертвы политики совета, а с другой вместо того чтобы бороться с этим, они идут по грязному пути.       За спиной же раздался благодарный голос.       — С-спасибо тебе Д-16 ! — обладатель голоса чуть ли не плакал от счастья. — Я наконец-то смогу обновить свою шейную гидравлику! Только скажи что я могу для тебя сделать?       Шахтер посмотрел в оптику юного бота, что светилась благодарностью. Д-16 чувствовал себя странно. Неужели, ради таких улыбок, ради такого простого счастья, он должен был марать руки причиняя вред себе подобным? Тут серый мех вздрогнул, озадачив спасённого.       — С тобой... все в порядке? — на его вопрос Д-16 наконец заговорил.       — Хочешь отблагодарить меня, так стань сильнее. Начни помогать таким же как и ты сегодня... — пока он произносил эту воодушевляющую речь, шахтер был готов взорваться от смущения.       Это было слишком наивно! Почему именно пиар? Шиверлайт не могла предложить более подходящую работу? Но, Д-16 не сильно возмущался про себя. Она щедро платит за каждого спасённого как и обещала, а значит не все так плохо. Тот юный бот уже кивнул и убежал прощаясь, а серый мех лишь вздохнул и отправился в сторону корпуса шахтёров. Он почувствовал сигнал браслета, но не стал смотреть посчитав что это Шиверлайт. Знал бы он что это была посылка от одного крайне озадаченного звукового бота.       Трущобы Каона уже не выглядели так отвратно. Спасение чужих активов было... приятным. Он посмотрел на свой манипулятор. Слегка покрытый ржавчиной, но не менее сильный. А что если ему предначертана другая судьба? Взгляд его оптик зацепился за один из поворотов, что был более чистым чем 90% улиц низин. Это был путь смерти, невозврата. Гладиаторская яма. Страх всех жителей Каона. Ведь в любой момент вас могли схватить за неуплату долга, за нарушение закона, да хоть просто не повезти и результатом становилась гладиаторская яма. Чтобы на своих лифтах пребывала элита и наслаждалась энергонным зрелищем.       — Омерзительно... — прошипел себе под нос Д-16.       Злость начала захватывать его процессор. Он желал уничтожить это место, сравнять с землей. Неожиданно ему на плечо лег манипулятор. Он обернулся и увидел Шиверлайт с большим ящиком на спине. Она озадаченно смотрела на него.       — Ты чего такой злой? Что-то произошло? — ее мягкий голос прошел через аудио сенсоры Д-16.       — Да... ничего такого... — шахтер подавил свою злость и отвл взгляд в сторону.       Оптика Шиверлайт скользнула в сторону того прохода, после чего она понимающее промычала. Затем с грацией трансформера кошачьего типа(или наглостью) она скинула свой ящик в манипуляторы шахтёра, после чего весело заговорила.       — Пойдем, отвлечешься от мыслей. За одно и "зарплату" получишь. — она прыснула с своего неспешного каламбура.       Фейсплейт Д-16 выражал лишь отрешение. Это то о чем говорил старик Б-7? Плохая компания? Д-16 сомневался в правильности своего активного пути, но все же пошел за ней неся достаточно увесистый ящик...

***

      В это же время, Саундвейв стоял облокотившись об стену возле отсека шахтеров. Его фейсплейт выражал холодное безразличие, под которым кипела злость. Этот чертов шахтер никак не прийдёт! Мимо проходящие боты вздрогнули и быстро разошлись. Для них, странный темный силуэт в тени возле отсека для отдыха и сжигающий взглядом одно направление бот казался страшным. Некоторые даже задумались позвать полисботов. Впрочем Саундвейву было фиолетово. Он простоял ещё некоторое время, а после оторвавшись от стенв с злостью пошел обратно.       — "Чертов нахал..." — его мысли были заполнены одним идиотом которого он хотел отправить к Праймусу.       Пробираясь по грязным улицам бесшумной поступью и лавируя между горожан, от скуки, Санудвейв решил прослушать радио. Но простое было для него скучным, поэтому он решил что лучше всего будет послушать "фон города". Его аудиосенсоры начали улавливать частоты, наконец поймав частоту, которая была наименее защищена. Подняв свою голову слегка в сторону он увидел ржавую системный узел связи. Он был ржавым, держащимся на воле Праймуса. Его каналы быстро соединились с узлом миновав защиту. Это было просто. Тут же в его процессоре раздался шум из какофонии миллионов сигналов, голосов, команд. Обычный бот бы свехнулся или даже бы погиб. Но не он. Саундвейв, спокойно шел обратно прослушивая частоты. В основном это были бытовые проблемы, рекламы, частоты полисботов и т.д. Но одна чистота привлекла его внимание. Она была маленькой, слабой, словно тончайший провод, но ее защита была максимально навороченной, хоть и не самой.       Проффесиональной интерес взял верх и он решил подключиться и к этому каналу. Чтобы не выдать себя, Саундвейв подключился "маленькой иголкой" к каналу. Связь была естественно хуже чем при полном, но его и так устраивало. «...Столичный - Когтю... Район уже выбран?...» «...Да, складское здание, 17 район в третьем секторе низин... Хозяева не хотят вносить "добровольные" взносы... Целей две, а по пути можно взять еще...» «...Мы отведем полисботов на несколько часов. Работаете по старой схеме. Публике нужно пополнение в их... Развлечениях...» «...Принято, Коготь выдвигается...»       Почему то Саундвейву эти названия показались знакомыми проанализировав место на карте Каона что он загрузил себе ещё до спуска в город, его корпус замер. В том районе ведь отсек Шиверлайт...       Шаг Саундвейва начал ускоряться практически переходя в бесшумный бег, скольжение по земле. Его процессор был занят лишь одним: спасением его благодетельницы. Он был должен, обязан предупредить ее, увести ее, защитить ее. Перед оптикой проносились улицы за улицей, скорость все набирала обороты. Он уже подумывал трансформироваться, но корпус ещё не окончательно восстановился. Внезапно, всего на миг он засек заброшенный завод на окраине своей оптикой. И его процессор неожиданно выдал нелогичную идею: самому разобраться с проблемой. Не втягивать ее в это. Времени оставалось мало. Нужно было действовать. И тут, словно по велению искры, какая то спящая программа, неожиданно дала себя обнаружить. Саундвейв не думая воспользовался ею. От его головы во все стороны раздался звуковой импульс, который не слышали простые боты, но миниконы и техника сходили с ума.       Саундвейв слился с сетью. Он стал частью сети. Это было превосходным ощущением. Бот потерял связь с реальностью, но его процессор быстро вернулся к выполнению поставленной задачи. В одном за другим секторе начали происходить сбои связи. Работы начали останавливаться, а бригады техботов были экстренно задействованны.       Наконец он сделал то что хотел: те боты из Когтя были обнаружены. Он тут же внедрился к ним в коммуникаторы, которые те собирались только включать для получения карты нужных мест. Защита? Саундвейв не смог выключить ее... Он разбил ее, вырвал с корнем словно это была шутка. Наконец он сделал то что хотел: направил более 30 ботов в этот проклятый завод. Увидев количество, он нервно провентелировал. Справится с 30 ботами? Он не был уверен... А убить их уж тем более. Но долг требовал того. Как только Саундвейв сделал шаг, его резанули острейшей болью во всем корпусе. Из под стыков брони начали лететь искры, а с фейсплейта и оптики полил энергон. Его тут же заставило сделать экстренный выброс энергона. Его системы выли о повреждениях.

Целостность корпуса — 73%.

Энергон — 60%, утечка.

Жизнеобеспечение — сбой.

Введение протоколов.

      Он тут же их отключил. Ему было не до этого. Его ноги с тряской понесли на завод. Здание было пыльным, старым, ржавым, местами виднелись разрушения и коррозия. Чувствовался запах кислоты. Зайдя внутрь, он оглядел планировку. Для засады место будет отличным. Но на 30 ботов его явно не хватит. Что же... Если Праймус уготовил ему судьбу здесь, значит так оно и будет. Неожиданно он засек сигнал. Прокравшись он увидел того, кого явно не ожидал...

***

      Д-16 уходил опусташенным. С одной стороны он получил плату что была гораздо больше и щедрее чем та что платили оценщики или кто у них там. Он точно не знал. Но с другой стороны... Ему казалось что его где-то наебали надурили. Получив сумму в размере 10.000 просто за пару спасённых ботов, он был в восторге. Это как за три хорошие смены если не больше. Но затем она рассказала о каком-то виде накоплений, банке и чем-то ещё и теперь у Д-16 на руках... Он вздохнул от горечи. Его тяжёлые шаги раздавались эхом от узких улочек. Воздух в главной галерее «Глубинной Искры» был густым, как всегда. Микрочастицы породы, взбитые в вечную взвесь работой буров и шагами сотен корпусов, мерцали в свете жёлтых аварийных плафонов. Гул стоял низкий, нерушимый - симфония отбойных молотков, скрежета конвейеров и гудящих вентиляторов. Д-16 шагнул из шлюза лифта на привычный, истоптанный металл пола галереи. Его датчики автоматически отсекли фоновый шум, выделив знакомые паттерны. Но что-то было не так. Не в звуках. Во взглядах.       Обычно в это время смена была в разгаре. Боты проходили мимо, кивая или игнорируя, погруженные в свои мысли или усталость. Сейчас же, едва его корпус показался в проходе, движение замерло. Не полностью - конвейер не остановился, - но боты замерли. Пара шахтёров у стойки с инструментом обернулась. Оператор погрузчика убрал ногу с педали. Даже старый Трешкэт, обычно не замечавший ничего, кроме вибрации своего бура, поднял голову.       И они смотрели. Не так, как раньше — сквозь него, мимо, поверх. Они смотрели на него. В их оптиках не было ни страха, как у тех мародёров, ни привычной апатии. Было что-то новое. Что-то… внимательное. Д-16 почувствовал, как его собственные сервоприводы слегка напряглись. Он прошел несколько метров, и взгляды по-прежнему тянулись за ним, как магниты. Он уже готов был рявкнуть: "Чего уставились? Дела нет?", но слова застряли в голосовом модуляторе.       И тогда из группы ремонтников отделился знакомый силуэт. Небольшой, вертлявый, с обновлённой шейной гидравликой, которая теперь двигалась плавно, без противного скрипа.       — Д-16! Эй, смотри! — прозвучал высокий голос.       Это был тот самый "шкет". Тот, которого он спас от мародёров, а потом отчитал за слабость. Только сейчас он не выглядел слабым. Он подбежал, и его фейсплейт светился такой неприкрытой радостью, что Д-16 невольно отступил на шаг.       — Видишь? — юный бот, которого звали Б-126, похлопал себя по шее. — Как гнётся! Ни хруста, ни заеданий! Я за эти сутки две вагонетки лишних откатил — сам не поверил! Всё как ты сказал: стал сильнее — и работа пошла!       Д-16 молчал. Его процессор лихорадочно искал подходящий ответ. Буркнуть? Кивнуть? Выйти из этого неловкой ситуации?       — И… я ребят уговорил, — Б-126 понизил голос, словно делился секретом, но его аудиомодуль все равно звенел на всю галерею. — Вон, видишь, у Гизмо с креплением проблема была? Помог разобраться. А Гир своему напарнику, пайку сделал - у того сенсоры дымились. Мы тут… типа, смотрим теперь друг за другом.       Из группы у стойки вышел массивный бот по имени Гизмо. Он медленно кивнул Д-16, и в его оптике было не привычное угрюмое безразличие, а твёрдое, молчаливое одобрение.       — Парень прав, — проскрипел Гизмо. — По мелочи, но… атмосфера другой стала.       Тут подошёл и Гир, старый электрик с потрёпанным корпусом, но с живой, острой оптикой.       — Так-то оно так, — сказал Гир, вытирая манипулятор о борт. — Но сегодня, Д-16, ты свободен. Иди.       Д-16 моргнул.       — Что? — выдавил он.(А: Я сильно хотел написать че бля, но так испорчу антураж кажется. Как думаете маты использовать в будущем?)       — Смена твоя сегодня - на нас. — раздался новый голос. Это был Берли, один из самых опытных проходчиков. Он подошёл, скрестив мощные манипуляторы. — Мы с ребятами посовещались. Твою норму выбьем. Без проблем.       В голове Д-16 что-то щёлкнуло. Как предохранитель, который не сгорел, а… переключился на незнакомую схему.       — Вы… что... — его голос звучал приглушённо, чужим. — Это… не надо. Я сам.       — Да иди ты, — буркнул Трешкэт со своего места, не отрывая оптики от показаний датчиков, но его скрипучий бас прозвучал без обычной раздражённости. — Твоя возня там, наверху… она, похоже, пользы больше приносит, чем тут в пыли ковыряться. Нам чтоб ты живой и при делах был. Так что вали. Не задерживай смену.       Это прозвучало не как просьба. Не как благодарность даже. Это прозвучало как факт. Как перераспределение ресурсов в устоявшейся системе. Только ресурсом был он. И его новой, непонятной им, но уже ощутимой ролью.       Д-16 стоял, чувствуя, как его внутренние вентиляторы работают на повышенных оборотах, пытаясь охладить внезапный перегрев в районе искры. Он обвёл взглядом галерею. Б-126 смотрел на него с преданным восторгом. Гизмо и Гир — с деловым одобрением. Бёрли — с привычной суровостью, но без прежней отстранённости. Остальные просто кивали или возвращались к работе, будто вопрос был решён.       Их не просили. Они постановили. За него. Потому что он, сам того до конца не понимая, стал для них чем-то большим, чем сменный работяга. Он стал символом. Той самой силы, о которой он говорил Б-126. И теперь эта сила, отражённая в их действиях, возвращалась к нему, обжигая непривычным теплом.       — Ладно, — наконец выдавил Д-16, отводя взгляд. — Только… не косячьте. Старик Б-7… он бы не одобрил халтуру...       — Сами знаем, — отозвался Бёрли, и в его голосе впервые за много циклов Д-16 уловил что-то похожее на слабую усмешку. — Тебе бы о нём меньше вспоминать. Иди. Ищи свои проблемы, чтобы решать их.       Д-16 развернулся и пошёл к лифту. Его шаги по-прежнему были тяжелыми, но в них не было привычной усталой грузности. Была какая-то странная, непривычная лёгкость. Спина, на которую обычно давили тонны породы и равнодушия, теперь была прямой. За ней стояли они. Не призраки погибших друзей, а живые. Дышащие. Работающие за него. Он вошёл в лифт и, прежде чем шлюз закрылся, бросил последний взгляд на галерею. Б-126 что-то оживлённо объяснял Гизмо, показывая на схему. Гир уже вернулся к пайке. Бёрли отдавал распоряжения. Всё как всегда и...       И всё совершенно иначе.       Дверь закрылась с глухим стуком, отрезав шум смены. В тишине кабины Д-16 уперся спиной в стену. Его фейсплейт, обычно собранный в вечную гримасу недовольства или ярости, сейчас был расслаблен. В оптиках, отражавших тусклый свет лампы, плавала глубокая, непрошибаемая растерянность. "Чёрт побери..." — подумал он, и мысль эта была лишена всякой злости. — "Что они со мной сделали?"       Лифт с лязгом понёс его наверх, к поверхности, оставляя внизу не только шахту, но и часть его старой, понятной, тяжёлой жизни. Впереди был только хаос Каона и смутное чувство долга, которое теперь весило гораздо больше, чем любая порода. Но впервые этот вес не давил. Он… держал.       Воздух на поверхности Каона после шахтной галереи казался разреженным, почти пустым, несмотря на вечный запах озона и ржавого металла. Д-16 вышел из шахтного терминала, и его оптику на миг ослепил тусклый, но все равно контрастный свет уличных фонарей. Чувство легкой дезориентации, подаренное шахтерами, постепенно тонуло в привычной, тяжёлой реальности трущоб.       Он шёл, не выбирая направления. Цель была расплывчатой: «ищи свои проблемы, чтобы решать их». Звучало глупо, когда произносил Берли. Звучало ещё глупее, когда он пытался сформулировать это сам для себя. Но дело было сделано — смена за него, и он оказался на улице в неурочный час с нерастраченной энергией и странным чувством долга, не привязанным к конкретной скале.       Его маршрут петлял. Он прошёл мимо шумного энергонного бара, откуда доносился гул голосов и треск статики дешёвого динамика. Обогнал группу таких же, как он, потрёпанных работяг, болтающих о смене. Заметил, как двое ботов поменьше возились с третьим, у которого заклинило коленную гидравлику — не обшаривали "карманы", а именно помогали. Он замедлил шаг, понаблюдал пару секунд, и, убедившись, что справятся, двинулся дальше. Возможно, это тоже были "его" ребята. Или просто те, на кого повлияла та самая "новая атмосфера". Мысль была странной и, вопреки всему, тёплой. Как будто он запустил где-то тихий, маленький мотор, и теперь тот работал уже без его прямого участия.       Именно в этот момент его взгляд зацепился за знакомый, но давно забытый силуэт на фоне ржавых ферм. Старый перерабатывающий завод «Вулкан». Некогда гудящее искра района, где плавили низкосортную руду для самых дешёвых сплавов. Д-16 замер. Здесь, ещё до полноценного распределения на шахты, он проходил свою первую, короткую практику. Неделю таскал замеры температуры плавильных котлов и слушал ворчание матёрых аппаратчиков, вечно недовольных «сопливыми стажёрами».       Ностальгия? Нет. Слишком громкое и мягкое слово для простого набора данных в памяти. Но что-то - может, та самая неуёмная энергия - потянуло его внутрь. Посмотреть. Убедиться, что место окончательно мертво.       Он обошёл прогнивший забор через знакомый с юности пролом и ступил на территорию. Завод был пустым. Не просто заброшенным — выпотрошенным. Конвейерные ленты порваны и свисали, словно гидравлические магистрали древнего механического зверя. Остовы реакторов, похожие на скелеты гигантских инсектиконов, ржавели под вечными кислотными дождями Каона. Тишина стояла гулкая, неестественная, нарушаемая лишь скрипом металла на ветру и редкими каплями конденсата, падающими с высоты.       Д-16 медленно шёл по центральному проходу, его шаги отдавались эхом в металлическом чреве цеха. Он вспомнил, как здесь пахло расплавом и страхом — страх ошибиться, страх упасть в чан, страх старшего смены. Сейчас пахло только пылью, ржавчиной и тлением изоляции.       Он зашёл в самый большой цех - плавильный. Гигантские, остывшие чаны нависали над ним, как черепа доисторических существ. Посреди цеха, на полу, лежала груда старого оборудования — вероятно, последнее, что не смогли вывезти мародёры.       Д-16 сел на опрокинутый ящик с комплектующими, локтями уперся в колени. Просто сидел. Слушал тишину. В голове крутились обрывки: щедрая, но обидная оплата от Шиверлайт, уважение в глазах шахтёров, пустота, которую оставили Б-7 и другие... И эта новая роль, которая давила уже не тоннами породы, а какой-то иной, невидимой тяжестью.       "Что я вообще делаю?" — пронеслось у него в процессоре. — "Спасаю кого-то за кредиты, чтобы та, которая их платит, могла... что? Купить новую капсулу? Или что-то большее, во что я пока не сильно верю?"       Он провёл манипулятором по фейсплейту, смахивая несуществующую пыль. Усталость была не физической. Она была глубже — в самой искре. И тут его аудиосенсоры уловили звук. Не скрип железа. Не ветер. Это был тихий, но чёткий звук шага. Шага, поставленного с неестественной, хищной осторожностью. Шага, который не должен был быть здесь слышен. Все рефлексы взорвались разом. Усталость испарилась. Д-16 резко вскочил, корпус развернулся к источнику звука, манипуляторы сжались в кулаки. Оптика, мгновенно адаптировавшаяся к полумраку, пронзила темноту в дальнем углу цеха.       И там, в тени между двумя ржавыми цистернами, стоял Он. Тот самый бот. Тот, что тогда в переулке разобрал троих мародёров как дешёвый конструктор. Тёмный, стройный силуэт с синими линиями. Саундвейв.       Но сейчас он не выглядел холодным и неоспоримым. Его корпус был покрыт свежими, ещё дымящимися ожогами. По тёмной броне струились тонкие потоки энергона. Одна из оптик треснула, и из трещины сочился тусклый свет. Он стоял, слегка покачиваясь, будто каждое мгновение удержания вертикального положения давалось огромным усилием. В его руках не было оружия или каких либо вещей. Только манипуляторы, сжатые так, что, казалось, вот-вот лопнут суставы.       Они смотрели друг на друга через полцеха, в гробовой тишине заброшенного завода. Процессор Д-16 на секунду завис, отказываясь обрабатывать это совпадение. Потом по накатанной колее шахтёрского, уличного, простого гнева пронеслась первая, самая искренняя мысль.              "Еб твою..." — мысль была настолько чёткой, что казалось, он произнёс её вслух. — ТЫ?! — голос Д-16 вырвался не рыком, а каким-то хриплым, обезоруженным воплем.       Шахтер сделал шаг вперёд, всё ещё на взводе, но уже без немедленной агрессии. Его взгляд сканировал повреждённый корпус звукового бота.       — Что с тобой вообще стряслось? — Д-16 бросил взгляд за спину Саундвейва, ожидая засады. — Тебя кто так разобрал? Или ты сам в трансформаторе застрял?       Его тон был грубым, но в нём уже не было той слепой ярости, что была при их первой встрече. Было скорее раздражённое недоумение, смешанное с профессиональной оценкой урона. Перед ним стоял не загадочная фигура, а явно избитый до полусмерти бот, который, судя по всему, приполз сюда умирать. И почему-то именно сюда. К нему. Это было уже слишком даже для циничного Каона...       Тишина после его слов повисла тяжёлым, наэлектризованным одеялом. Д-16 ждал ответа — отговорки, лжи, угрозы. Но Саундвейв лишь сделал шаг вперёд, выйдя из тени. Энергон капал с его согнутой в локте манипулятора, оставляя на пыльном полу синие, пульсирующие пятна.       — Не… трансформатор, — голос Саундвейва был не тем чистым, холодным инструментом из переулка. Он хрипел, срывался на помехи, будто проходил сквозь повреждённый фильтр. — «Коготь»… Отряд… Тридцать единиц. Идут в твой сектор. За ней.       Д-16 почувствовал, как что-то холодное и тяжёлое опустилось ему на плечи.       — За Шиверлайт? — уточнил он, хотя ответ был очевиден. — Откуда…       — Перехватил… канал, — Саундвейв перебил его, махнув манипулятором, будто отмахиваясь от лишних вопросов. Его оптики метнулись к высоким, ржавым фермам, поддерживавшим крышу цеха. — Завод… хорошая ловушка. Несущие балки… прогнили. Точечные удары в ключевых узлах… обрушат всю северную секцию… на них...       Он говорил отрывисто, экономя энергию, но в каждом слове чувствовалась ледяная, отточенная расчётливость. План был прост, как молот, и так же беспощаден. Он был... словно инструмент...       — Ты… должен уйти, — продолжил Саундвейв, его взгляд наконец вернулся к Д-16. В треснувшей оптике горел не страх, а фанатичная решимость. — Передать ей… быть осторожней. Враг знает локацию. И… не факт, что все тридцать… погибнут под завалом. Нужен… запасной план.       Вот тогда в Д-16 что-то окончательно сорвалось. Всё накопившееся за день - замешательство, подозрения, странная благодарность, давящий долг - вырвалось наружу одним яростным порывом. Он не стал заглядывать в оптики. Он действовал.       Его манипулятор, грубый и тяжёлый, молниеносно вылетел вперёд - не в броню, не в корпус, а в центр фейсплейта Саундвейва. Не со всей дури, но с таким звонким, унизительным щелбаном по металлу, что эхо разнеслось по всему цеху.       Саундвейв, целиком погружённый в свой героический план самопожертвования, не ожидал такого. Вообще. Его голова отклонилась назад, корпус качнулся, и он, пошатнувшись, едва удержался на ногах. Повреждённая оптика замигала в полном, искреннем недоумении, а из рта вылетела пара капель энергона. Он даже не возмутился - он был слишком ошеломлён, чтобы обработать это.       — АХ ТЫ ЖЕ ЖЕЛЕЗНЫЙ ПЕНЁК! — рявкнул Д-16, оскорблением что мог придумать лишь только активированный, тыча пальцем в ошеломлённого аудио бота. — Ты у себя видишь на лбу надпись «мусорный бак для самоубийц»?! Смотри на себя! Ты дымишься как перегретый мотор, из тебя течёт, а ты мне тут про "ключевые узлы" и "запасные планы" несешь!       Д-16 развёл руки, будто показывая весь свой мощный, потрёпанный корпус.       — Я. ЗДЕСЬ. И если уж хоронить кого-то, так будем делать это ВМЕСТЕ, как нормальные, злые боты, а не как два идиота, из которых один уже наполовину в утиле! И думаешь Шиверлайт меня оставит просто так если я сейчас свалю? Её эти... Банковские схемы, точно, меня к Праймусу отправят.       Саундвейв медленно, с явным скрежетом в шейной гидравлике, вернул голову в нормальное положение. На его фейсплейте, под свежей царапиной от удара, читалась гремучая смесь из ярости, боли и полнейшего непонимания происходящего. Он, кажется, пытался решить, что оскорбительнее - сам щелбан или то, что его назвали «пеньком».       — Ладно, аудио-пень, — Д-16 выдохнул, отступая и окидывая взглядом цех, его тон сменился с яростного на деловой. — Где твои "ключевые узлы", которые надо подорвать? Показывай, пока ты совсем не развалился. Взрывчатка у меня есть. Опыт по укладке - тоже. Будем валить этот сарай так, чтобы ни одна мразь из «Когтя» не ушла.       Он посмотрел на Саундвейва, ожидая теперь уже реального сопротивления или хотя бы сарказма. Но в ответ увидел лишь… медленное, очень усталое моргание. И короткий, кипящий статикой выдох.       "Да пошёл ты… Ладно, будь по твоему..." — Саундвейв не мог говорить нормально, но в его взгляде именно это и читалось.       Фанатичная решимость в оптике поутихла, сменившись на вымученное, раздражённое принятие неизбежного. И завод ждал...

***

      Свет в читальном зале архива был мягким, неярким. Тишину нарушал лишь гул вентиляционных систем. Орион Пакс сидел за своим терминалом, делая задание что дал его учитель, но его внимание было рассеяно. Перед ним мерцали строки сухого отчёта, но в процессоре всплывали другие образы: гневное лицо шахтёра в офисе оценщика, ужас в переулке, тяжёлые шаги, уходящие в темноту.       На периферийном мониторе всплыло уведомление с кричащим заголовком из Каона: «КОШМАР НА «ВУЛКАНЕ»: МАССОВАЯ РАСПРАВА ИЛИ ТРАГИЧЕСКАЯ АВАРИЯ?»       Искра Ориона ёкнула. Он развернул окно, оптика пробежали по строчкам: «…фрагменты не менее двадцати пяти трансформеров…», «…точечные подрывы…», «…свидетель видел отряд около тридцати ботов…».       Завод «Вулкан». Нижний Каон...       Д-16...       Мысль врезалась с ясностью вспышки. Этот грубый, яростный шахтёр. Он был там. Орион в этом не сомневался. Слишком большое совпадение. Он мёртв? Или он был тем, кто устроил эти завалы? Оба варианта вызывали тошнотворный холод в системах.       Тревога была острой, личной, иррациональной. Ему нужно было знать. Но как? Он уставился на терминал, на бескрайние потоки данных. Информация. Но искать Д-16 напрямую — всё равно что ловить ветер. Нужен был другой подход. Ключ. Связь.       И тут его осенило. Песни. Память выхватила из хаоса воспоминание: тот самый цикл, когда он вернулся из Каона потрясённым. Чтобы заглушить внутреннюю дрожь, он настроил приёмник на случайные частоты Каона, ища хоть какой-то отголосок той жизни. И нашёл. Не новости, не крики. Песню. Чистый, мягкий, невероятно печальный голос, певший о странствиях, потерях и тихой надежде. Он запомнил имя, отображавшееся в метаданных: Шиверлайт. Малоизвестная певица из Каона. Её трансляции были редкими, слабыми, но они прямо проходили в сеть Иакона, минуя большинство фильтров - вероятно, благодаря какому-то старому, забытому протоколу вещания для артистов.       Она была голосом из Каона. Не искажённым новостями, не полным ненависти. А тем самым - живым, хрупким, настоящим. И если её сигнал мог проходить так свободно… может, она знает больше? Может, её трансляции - это не просто песни, а… способ коммуникации? Прикрытие для какой нибудь нелегальной организации?       Мысли неслись со скоростью перегрузки. Это было безумием. Но это была нить. Орион осторожно, отключив протоколы журналирования, открыл служебные утилиты. Он не стал искать Д-16. Он начал искать Шиверлайт. Не как исполнителя, а как цифровую подпись. Его пальцы заскользили по панели, запуская сложный поиск по всем архивам трансляций, логам подключений к магистральным каналам, регистрациям частот. Он искал не текст песен, а отпечаток её передатчика, уникальный паттерн энергии, цифровой след, который оставлял любой выход в эфир.       Алгоритмы заработали, отсеивая терабайты шума. Орион сидел, не мигая, глядя на прогресс-бар. Это был прыжок в неизвестность. Нарушение всех правил. Использование инструментов Великого Архива Иакона для... слежки за никому неизвестной певицей из трущоб.       И он нашёл. Слабый, но повторяющийся сигнал. Источник — район в Каоне, недалеко от… от того самого маршрута, которым вёл его Д-16. Совпадение? Слишком много совпадений. Искра Ориона забилось чаще. Он попытался осторожно, не привлекая внимания, прослушать канал, не подключившись. Просканировать на предмет скрытых данных, закодированных в аудиопотоке. Это был тонкий, сложный взлом.       И тут экран его терминала погас. На секунду. Затем загорелся вновь, но не привычным интерфейсом архива.       На чёрном фоне появилось окно текстового чата. Совершенно несистемное, явно самопальное. И в нём, без всякого приветствия, всплыло сообщение. Шрифт был простым, но в нём чувствовалась… холодная, острая внимательность. Неизвестный абонент: Зачем вы пытаетесь взломать мой домашний терминал, архивариус?       Орион отпрянул от экрана, как от удара током. Его вычислили. И вышли на связь. Паника схватила его за горловой модулятор. Он быстро начал набирать голосом, запинаясь: Орион Пакс: Я… я не взламываю! Я ищу информацию. Прошу прощения за вторжение. Пауза. Будто на той стороне его разглядывали. Его процессор лихорадочно думал что ему делать если учитель узнает. Казалось его корпус поменял цвет краски с яркой на бледный. Неизвестный абонент: Информацию? Какую? Расписание моих концертов? Отзывы критиков? Или вас интересует что-то ещё? Например, новости из Каона, которые не попадают в официальные сводки?       Ему казалось что собеседник один из его знакомых. Слишком уж он хорошо знал что у архивариуса на уме. Орион почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он был плохим лжецом. Орион Пакс: Меня интересует… один бот. С Каона. Д-16. Шахтёр. Я боюсь, что с ним что-то случилось из-за… событий на «Вулкане».       На этот раз пауза затянулась дольше. Гораздо дольше. Орион успел десять раз передумать и решить, что он только что подписал себе и Д-16 смертный приговор. Бедный архивариус уже был готов расплакаться. Наконец, пришёл ответ, и его тон заметно изменился. Настороженность сменилась на странную, оценивающую напряжённость. Неизвестный абонент: Д-16. Интересно. Почему жителя Иакона, ученика самого Альфа Триона, волнует судьба какого-то шахтёра из трущоб? Вы его… знаете?       Страх. Было первым что почувствовал Орион. Откуда такие ТОЧНЫЕ знания о нем? Его корпус затрясло. Если это действительно Шиверлайт, та певица... Нет... Откуда обычная певица может отбить хакерскую атаку архива Иакона и даже самолично пробиться внутрь. Он не планировал раскрывать свою связь. Но теперь отступать было некуда. Орион Пакс: Мы… встречались. Он спас мне жизнь. Я ему обязан. И теперь, прочитав про «Вулкан»… я испугался. За него.       Молчание на той стороне было таким густым, что его почти можно было потрогать. Ориону казалось, он слышит, как на другом конце шуршат шестерёнки мыслительного процесса, перебирая варианты. Наконец: Неизвестный абонент: Вы говорите "испугался". А что, если он не жертва, а причина того, что случилось на «Вулкане»? Испугались бы вы его тогда?       Вопрос повис в воздухе, острый как бритва. Орион сглотнул, чувствуя спазм в горловом модуляторе. Его пальцы зависли над клавиатурой. Страшная картина - яростный Д-16, обрушивающий крышу на врагов - снова встала перед глазами. Но ведь Д-16 его друг... Он медленно набрал: Орион Пакс: Я… не знаю. Но я хочу понять. И если ему нужна помощь… даже после такого… я хочу её предложить. Я обязан.       Ещё одна долгая пауза. Орион был готов к любому вопросу или требованию. Он верил в своего друга. Он хотел ему помочь как мог. Затем: Неизвестный абонент: Ваши методы слежки, архивариус, грубы и оставляют следы по всей сети. Если вы хотите поговорить - не надо ковыряться в проводах. Спросите прямо. Так безопаснее и спокойнее для всех. Неизвестный абонент: Д-16 жив. Он восстанавливается. На «Вулкане» была… необходимая самооборона. Это всё, что я могу сказать. И больше вам не нужно знать.       Облегчение, смешанное с ужасом, накатило на Ориона волной. Он жив. И эта женщина или кто там на проводе… она знала детали. Она была в курсе. Она была вовлечена. Орион Пакс: А вы… вы его друг? Вы знаете, где он? Неизвестный абонент: Я знаю достаточно. И ваш интерес, Орион Пакс, зафиксирован. Запомните: любопытство в наших краях - частая причина отключения. Если вы хотите помочь - начните с молчания. Никаких запросов. Никаких сканирований. Забудьте цифровой след, который вы нашли. Следующий раз, когда я замечу ваш "интерес" в своих системах, разговор будет короче. И без слов. Неизвестный абонент: Спокойного оффлайна. И будьте пожалуйста умнее, Орион Пакс.       Экран погас и вернулся к интерфейсу архива. Все следы чата исчезли. Орион сидел, тяжело дыша, в тишине зала. Его руки дрожали. Он только что вышел на контакт с кем-то из самой гущи каонского кошмара. Кто-то, кто знал Д-16. Кто знал про «Вулкан». Кто говорил о "необходимой самообороне" после бойни с тридцатью ботами.       Она не была мистической всезнающим существом. Она была осторожной, умной и очень, очень опасной. И она только что дала ему понять, что он на тонком льду. Но она же и подтвердила самое главное - Д-16 жив.       У него теперь был не просто страх и вопросы. У него был канал. Односторонний, угрожающий, но канал. И предупреждение, которое звучало не просто как угроза, а как инструкция по выживанию для наивного парня из Иакона. "Начните с молчания." Орион Пакс посмотрел на свои дрожащие манипуляторы, а затем на тихий, упорядоченный мир архива вокруг. Он сделал первый, неуклюжий шаг в настоящую игру. И игра эта была куда страшнее и сложнее, чем любой исторический анализ. Теперь надо было решить - слушаться ли её и замолчать… или искать способ поговорить с Д-16 снова, уже зная, что за ним стоит чей-то бдительный, холодный взгляд.       От дум его отвлек звук комлинка.       "Орион я жду тебя с докладом по моей теме."       — Праймус милостивый... — проблеял архивариус поняв что тема почти не готова...

***

      Экран терминала погас, окончательно оборвав слабый, но опасный цифровой след, ведущий в Иакон. Шиверлайт откинулась в кресле, и её алые оптики сузились в выражении чистого, жадного азарта. Палец с лёгким стуком постучал по краю стола.       — Архивариус… — прошептала она беззвучно. — Любопытный, наивный, с искрой. И главное — испуганный за нашего буйного шахтёра. Праймус, да ты сегодня щедр на подарки.       Она обернулась, чтобы поделиться этой диковинной новостью с остальными "обитателями" её скромного жилища, и застыла. Азарт на её фейсплейте медленно сменился на саркастическое веселье. В дальнем углу комнаты, где обычно стояла одна-единственная, повидавшая все виды пыток капсула для перезагрузки, творился абсурд.       На узкой, жалобно поскрипывающей под непосильной тяжестью поверхности, вдвоём лежали Д-16 и Саундвейв. Они не просто лежали - они были вынуждены прижаться друг к другу плечами и боками, чтобы вообще уместиться. Их огромные, повреждённые корпуса отчаянно цеплялись за края, ноги свисали на пол. Капсула издавала протестующий визг при каждом малейшем движении. Но дело было даже не в этом. Их фейсплейты…       Если бы можно было измерить смущение в киловольтах, в комнате уже давно бы сработали все предохранители. Фейсплейт Д-16 был темнее ночи Каона. Его обычно яростные или угрюмые черты буквально потухли от неловкости. Он уставился в потолок с таким видом, будто надеялся, что тот обрушится и положит конец его страданиям. Его оптики были прищурены до щелочек. Фейсплейт Саундвейва был немногим лучше. Его обычно бесстрастная, холодная маска треснула, уступив место полной, безысходной отрешённости. Он лежал, скрестив руки на груди насколько это позволяла теснота, и смотрел в противоположную стену, демонстрируя поразительную силу воли - игнорировать массивную, горячую от перегрева и смущения броню, прижатую к его боку.       Между ними висела такая густая, ледяная аура взаимной ненависти и вселенского неудобства, что, казалось, воздух кристаллизуется. Шиверлайт медленно подняла бровь. Её губы дрогнули.       — Ну что, мои герои, — её голос прозвучал сладко, как энергонный сироп, но с явными стальными зазубринами. — Устроились поудобнее? Не тесно?       Д-16 издал глухой, похожий на предсмертный хрип инсектикона звук. Саундвейв лишь сильнее сжал перекрещенные руки.       — Что… — Д-16 попытался заговорить, не поворачивая головы. — Что ты придумала с этой… капсулой… одной на двоих…       — А что такое, дорогой?~ — Шиверлайт сложила руки на груди, изображая невинность. — У меня, если ты забыл, бюджет певицы из низов Каона, а не звезды Кибертрона. Одну капсулу чинить - уже подвиг. Ты же сам сказал, что ему, — она кивнула на Саундвейва, — нельзя оставаться в сети на полу, системы восстанавливаются. А тебе, моя буйная гора, тоже нужна была перезагрузка после такого цирка на «Вулкане». Решение очевидно! Экономия места и ресурсов. Разве не практично?       — ПРАКТИЧНО?! — голос Д-16 сорвался на скрежет. Он попытался приподняться, капсула завизжала в панике, а Саундвейв неодобрительно фыркнул, заставив его снова рухнуть. — Я… мы… это…       — Мы предпочтём деактивацию, — прошипел наконец Саундвейв, всё так же глядя в стену. Его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение на разрыв.       Шиверлайт не выдержала. Тихий смешок сорвался с её губ, превратился в сдержанный хохот, а затем она залилась таким чистым, искренним смехом, что, казалось, даже мрачный угол комнаты посветлел.       — Ха-ха-ха-ха... О-о-ой, не могу! — она вытерла несуществующую слезу с оптики. — Ваши лица! Вы выглядите как два бота, которых поймали за… Ха-ха-ха-ха! — тут она сама себя пребила смехом(А: тут очевидно что именно она хотела сказать ( ͡° ͜ʖ ͡°)) — За совместным прослушиванием сентиментальных баллад!       — Шиверлайт… — застонал Д-16, его фейсплейт, казалось, сейчас расплавится от стыда.       — Ладно, ладно, — она махнула рукой, постепенно успокаиваясь. — Мужайтесь. Я как раз нашла кое-что интересное. Пока вы тут… укрепляли межличностные связи… кхм... ко мне в гости через заднюю дверь сети попытался заглянуть один юный, очень встревоженный архивариус из Иакона. По имени Орион Пакс.       Эффект был мгновенным. Вся неловкость будто испарилась. Д-16 резко повернул голову, чуть не задев шлемом Саундвейва, заставив последнего выпучить оптику, ловить равновесие и тихо материться. Тот тоже наконец оторвал взгляд от стены. На их фейсплейтах теперь читалось напряжённое внимание.       — Орион? — прохрипел Д-16. — Зачем он… Он в порядке?       — Пока что да, — кивнула Шиверлайт, её тон стал серьезным. — Но он напуган. Напуган новостями с «Вулкана». И напуган за тебя, мой громкий друг. Искал тебя через мои трансляции. Довольно неуклюже, но с упорством.       Д-16 замолчал, переваривая информацию. Что-то странное и тёплое кольнуло в районе искры. Этот наивный парень… волновался.       — Опасно. — тихо произнёс Саундвейв, его аналитический ум уже работал. — Связь с Иаконом. Он приведёт к нам след.       — Он уже привёл... — парировала Шиверлайт. — Ко мне. И я с ним поговорила. Вежливо попросила не совать свой блестящий химрецептор куда не следует. Сказала, что ты жив. Больше - ничего. Думаю, теперь он будет сидеть тихо и грызть свои архивы, пытаясь понять, что происходит.       Она снова посмотрела на них, на их нелепую позу, на остатки смущения на фейсплейтах, смешавшегося теперь с озабоченностью. Ее внутренний Юникрон желал этого... сделать одну мааленькую фоточку.       — Так что расслабьтесь, — её губы снова тронула улыбка. — У вас теперь есть общий… друг? Поклонник? В общем, связь наверху. А пока - отдыхайте. И, пожалуйста, постарайтесь не сломать капсулу. Она мне ещё нужна. Иногда и мне хочется поспать.       С этими словами она развернулась к терминалу, оставив их вдвоём в тесном, скрипящем плену. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом систем и редким, особенно отчаянным скрипом капсулы. Д-16 и Саундвейв снова застыли, избегая смотреть друг на друга. Смущение вернулось, но теперь в нём была примесь новой, общей мысли. Где-то там, в сияющем, далёком Иаконе, за них переживал кто-то чужой. И этот кто-то только что стал ещё одним, самым неожиданным звеном в их странном, хрупком союзе.       "Чёртов архивариус…" — подумал Д-16, и в этой мысли уже не было злости. Была усталая признательность и радость.       Саундвейв просто закрыл оптики, имитируя переход в спящий режим. Но его процессор уже анализировал новый вектор угрозы и возможностей под кодовым названием «Орион Пакс». А капсула под ними тихо, жалобно скрипела, протестуя против судьбы быть кроватью для двух самых неподходящих для этого существ во всём Каоне...       кчик       — Эй, она нас только что сфотографировала?...