Amygdala Yours

— Норрис, твой преподаватель рассказал мне, что ты едва не провалил курс по корпоративным финансам. Если ты его не сдашь, я отстраню тебя от тренировок, — сказал тренер университетской футбольной команды твердым голосом. — Вы не можете меня посадить… Я же капитан, — отрезал Ландо, стараясь звучать уверенно, хотя в животе уже завязался тугой узел тревоги.       Тренер прислонился к краю своего стола, скрестив руки на груди, и пристально посмотрел на него. — Мне бы очень не хотелось этого делать, но я буду вынужден отстранить тебя от команды, если твои оценки упадут. Ты скоро выпускаешься, тебе это вообще в голову приходило?       Ландо моргнул, застигнутый врасплох. Он всегда считал, что статус капитана делает его неприкасаемым, что выступления на поле защитят его от всего остального. — Я…буду усердно учиться.       Учёба оказалась куда проще на словах, чем на деле. Футбол всегда поглощал его целиком — каждую мысль, каждую крупицу энергии. Он самостоятельно выполнял упражнения, тренировался до позднего вечера, снова и снова просматривал видео с матчами. Его любовь к футболу была неоспорима, но где-то по пути он начал пренебрегать учебой.       Корпоративные финансы — это совсем другое дело. Как бы он ни старался, ему с трудом удавалось не отставать.       Утреннее расписание Ландо было не таким уж и плотным, у него даже были свободные пары. Послеобеденные занятия заканчивались в два часа дня, и именно тогда он выходил на поле тренироваться с командой — до самого вечера.       После тренировки он решил связаться со своими товарищами по команде, а заодно и друзьями ещё с первого курса — Алексом и Джорджем. — Ну… чувак, это довольно серьёзно, — сказал Джордж, крепко похлопав Ландо по плечу. — Можешь нанять репетитора, — предложил Алекс, и Ландо моргнул, удивлённый этой идеей. — Да… позвони Шарлю, — быстро добавил Джордж. — У него куча связей, и он знает человека, который мог бы помочь. Серьёзно, у него всегда найдётся решение для таких ситуаций.       Ландо кивнул, обдумывая предложение. Если кто-то и мог связать его с нужной помощью, то это был Шарль. Возможно, это был единственный способ не допустить, чтобы футбол стоил ему аттестата.       Шарль действительно знал человека, который давал частные уроки. Ландо пришлось бы заплатить, но разве деньги когда-нибудь были для него проблемой? Никогда. Родившийся в богатой семье, богатой до чёртиков, это было просто ещё одной мелочью, с которой он мог справиться.       Он попросил Шарля всё организовать: связаться с репетитором, договориться о расписании, уладить все детали. Даже это за него сделал кто-то другой. Он был… просто избалованным. — Он сказал, что вы можете встретиться в библиотеке ровно в пять. Не опаздывай. Он довольно строг ко времени. — сказал Шарль, пока они собирали вещи в раздевалке. — Ровно в пять, понял, — пробормотал Ландо, уже прикидывая, сколько времени у него останется после душа и сборов.       Шарль дал ему всё: номер репетитора, банковские реквизиты, даже инстаграм. К пяти десяти Ландо всё ещё нёсся через двери библиотеки, рюкзак бил по плечу. Он резко затормозил у учебных столов, тяжело дыша, волосы прилипли ко лбу.       Когда Ландо увидел человека, о котором говорил Шарль, его охватило облегчение. Тот выглядел добрым и доступным — таким, кто, возможно, просто улыбнётся и отпустит его с миром. Ландо даже представил короткую, лёгкую сессию, где можно будет просто проскользнуть без особых усилий. — Твоя сессия закончилась пятнадцать минут назад, — раздался мужской голос с другого конца тихой комнаты. В одной руке он держал стопку книг. Всё пошло не так, как ожидалось. — Чувак, что?! — воскликнул Ландо, пытаясь отдышаться. — Я бежал сюда прямо с тренировки, пробки на территории кампуса просто убивают меня…       Мужчина приподнял бровь, явно не впечатлённый. — Ровно в пять значит ровно в пять. Не в пять десять. И не в пять пятнадцать.       Ландо застонал, потёр лицо и бросил взгляд на аккуратные стопки учебников вокруг. Типично. Даже имея деньги, связи и ловкость в действиях, время всё равно каким-то образом умудрялось дать ему по заднице.       Он грохнул сумку на стол и пробормотал: — Ладно… ладно, давай просто покончим с этим. — Я сказал, что твоя сессия закончилась, — повторил мужчина, но Ландо уже плюхнулся на стул напротив, игнорируя предупреждение. — Я заплачу за потерянное время, — предложил Ландо, сверкнув улыбкой, которая явно не помогала. Брови мужчины нахмурились ещё сильнее. — Ты не можешь купить всё моё время, — серьёзно сказал он ровным тоном.       Шарль упоминал, что тот строг ко времени, но не говорил, что он ещё и вспыльчивый, и до смешного красивый. — Да ладно тебе… Тебя же зовут Оскар, верно? Просто отпусти меня в этот раз, — сказал Ландо, слегка откинувшись назад и пытаясь выкрутиться с помощью своего обаяния.       Глаза Оскара сузились, без всякого впечатления. — Отпустить тебя? Ты опоздал, думая, что деньги всё уладят, и ожидаешь, что я пойду на уступки? Ни за что.       Ландо вздохнул, провёл рукой по волосам. Он совсем не ожидал, что Оскар окажется… таким. Судя по словам Шарля, он казался нормальным, даже вдумчивым. Но, что ж. Да. Он совсем не такой. — Это единственный раз, когда я опоздаю. Клянусь. Я не пропущу ни одного дня. Он старался звучать убедительно, даже с надеждой, но мужчина лишь вздохнул в ответ, уже погрузившись в книгу. — Завтра, в то же время, — наконец сказал Оскар, даже не поднимая глаз. Слова были сухими, фактическими, но Ландо уловил твёрдость: это было не обсуждаемо.       Был понедельник. По их расписанию они должны были встречаться три раза в неделю — в понедельник, среду и пятницу. А он уже опоздал на сегодняшнее занятие, и теперь им придётся встретиться завтра, во вторник. Оскар уже нарушил правило, просто впустив его, хоть и с опозданием. — Чего ты ждёшь? — в голосе Оскара уже слышалась резкость, в которой проскальзывала нотка раздражения. Ландо, совершенно не обращая на это внимания, с драматическим вздохом опустил голову на стол. — Я немного вздремну… ты не против? — пробормотал он, крепко зажмурив глаза.       Оскар не ответил. Ему и не нужно было. Он полностью игнорировал Ландо, позволяя молчанию говорить за него. Он ненавидел людей, которые не ценили его время. Не любил тех, чья жизнь целиком крутилась вокруг денег и привилегий. И Ландо, очевидно, был именно таким человеком.       Оскар презирал людей, которым всё подносили на блюдечке с голубой каёмочкой, людей, которые могли скользить по жизни, никогда не работая ради чего-то по-настоящему значимого. Они принимали возможности как должное, и Оскар этого не выносил.       К семи часам Оскар уже закончил свою работу. Ни слова не сказав, он собрал свои вещи и вышел из библиотеки, оставив Ландо растянувшимся на столе, совершенно ничего не подозревающим. Только когда библиотекарь осторожно толкнул его, чтобы разбудить, Ландо зашевелился — оказывается, библиотека закрывалась.       Он сонно моргнул, потянулся с зевотой, и по лицу медленно расползлась ухмылка. Он тихонько хихикнул, покачав головой. — Какой же он засранец, — пробормотал себе под нос.       Он вспомнил, как Оскар его игнорировал, тот резкий взгляд, нетерпение — это выводило из себя, но в этом было что-то почти… впечатляющее. У этого парня была самодисциплина, сосредоточенность и нулевая терпимость к оправданиям.       Во вторник Ландо снова опоздал — ровно на одну минуту.       Оскар взглянул на часы, затем на него. — Опоздал. Начинаем завтра.       Это сразу вывело Ландо из себя. Он зашипел сквозь зубы, в ярости, но стараясь не кричать в библиотеке. — Из-за грёбаной минуты?! — Безответственно, — ровно сказал Оскар, словно вспышка Ландо его почти не задела.       Ландо с громким стуком швырнул сумку на стол, отчего несколько сидевших поблизости студентов с раздражением и любопытством бросили на него взгляды. Он наклонился вперёд, глаза пылали. — Минута? Ты серьёзно?!       Оскар даже не моргнул. — Да. Время есть время. Я не делаю исключений.       Ландо вскинул руки, чуть прохаживаясь по тихой библиотеке. — Невероятно! Одна минута! Одна! Минута!       Оскар, всё ещё сидя, позволил себе едва заметную ухмылку. — Правила существуют не просто так. Если ты не можешь уважать чужое время, как ты собираешься распоряжаться своим? — Значит… я заплатил ни за что? — спросил Ландо, раздражённый, вскинув руки в знак поражения.       Выражение лица Оскара потемнело. — Я ценю своё время, — сказал он низким, но резким голосом. — Похоже, ты даже не уважаешь меня достаточно, чтобы приходить за минуты до.       Ландо слегка вздрогнул от интенсивности этого взгляда. Он чувствовал вес за этими словами. — Я… я не думал, что минута будет иметь значение, — пробормотал он. — Минута — это всё, — ровно ответил Оскар, слегка откинувшись, но не отводя глаз. — Потерянное время — упущенная возможность.       Руки Ландо сжались на краю стола. Ему хотелось спорить, отмахнуться, как он обычно делал с тренерами и профессорами, но в Оскаре было что-то, что делало это невозможным. — Ладно, — сказал Ландо решительно. — Я буду вовремя. Завтра. На каждом занятии.       Оскар слегка кивнул. — Смотри, чтобы так и было.       В среду Ландо закончил тренировку на полчаса раньше.       Несколько голов сразу повернулись. — Что за внезапные перемены, капитан? — спросил один из товарищей, приподняв брови.       Ландо лишь пожал плечами. — У меня важная встреча.       Джордж замедлил шаг рядом, понизив голос. — С репетитором?       Ландо на секунду замешкался, потом кивнул.       Глаза Джорджа расширились от недоверия. — Ты сокращаешь тренировку… ради этого? — Он, блядь, строгий, — пробормотал Ландо, запихивая вещи в сумку. — Типа, до минуты строгий. Если ещё раз опоздаю, он, наверное, выгонит меня насовсем.       Алекс фыркнул. — Не думал, что кто-то может напугать тебя сильнее тренера.       Ландо закинул сумку на плечо, сжав челюсть. — Не говори так. Я не боюсь.       И он действительно не боялся. Не в этом было дело — дело было в его эго.       Если он снова опоздает, он уже знал, что увидит. Плоский, невпечатлённый взгляд Оскара. Тихое осуждение. То, как он не повысит голос и не станет спорить, а просто… решит, что Ландо не стоит его времени. Это бесило его больше всего. Мысль, что Оскар может посмотреть на него и разочароваться, словно Ландо — просто ещё один беспечный богатый парень, который не может собрать себя в кучу.       Ему было ненавистно, что у Оскара есть над ним власть.       На поле никто не ставил его под сомнение. Никто не сомневался в его дисциплине, лидерских качествах и самоотдаче. Но за столом в библиотеке, среди учебников по финансам и репетитора, которому было наплевать на его имя, деньги или капитанскую повязку, Ландо просто… опаздавшим.       И это раздражало его сильнее любой угрозы сесть на скамейку.       Он снова взглянул на часы, уже ускоряя шаг. Если Оскар думал, что он не воспринимает это всерьёз, Ландо докажет обратное. Он не собирался позволять кому-либо так на него смотреть свысока. Ландо прибыл на их обычное место на пятнадцать минут раньше и, к своему удивлению, обнаружил, что Оскар уже там.       Оскар поднял глаза от заметок, взгляд метнулся к часам, потом обратно к Ландо. Между бровями появилась лёгкая складка. Растерянность. Почти подозрение.       Ландо заметил это и не смог сдержать улыбку, расползшуюся по лицу. Он плюхнулся на стул напротив, откинувшись назад, словно и не мчался через весь кампус. — Раньше времени, — небрежно сказал Ландо, не в силах убрать самодовольство из голоса.       Он сидел, чуть выпятив грудь, до смешного гордый собой. Пятнадцать минут раньше. Он сделал это. Впервые он обыграл часы — и, что важнее, ожидания Оскара.       Оскар сразу ничего не сказал. Он просто изучал Ландо мгновение, выражение непроницаемое, потом снова взглянул в книгу.       Ландо наблюдал за ним, удовлетворение тепло сворачивалось в груди. Если Оскар ждал разочарования, то сегодня он его не получит. И по причинам, в которых Ландо не очень хотел признаваться, эта маленькая тихая победа ощущалась лучше, чем он думал. — Мы можем начать сейчас, — предложил Ландо, не в силах убрать торжествующую нотку из голоса.       Оскар лишь приподнял бровь. — Твой урок начинается примерно через четырнадцать минут, — спокойно сказал он. — Жди.       Это сразу снова вывело Ландо из себя. Он откинулся на стуле, скрестив руки. — Значит, я не могу опоздать на минуту, и раньше тоже нельзя? Ты правда начинаешь строго по времени? — пробормотал он, раздражение просачивалось в каждое слово. — Какой ты странный…       Он пробормотал это шёпотом. Правда. К сожалению, Оскар услышал. Оскар закрыл блокнот и положил его на стол. Ландо замер.       Оскар поднял глаза, взгляд острый. — У тебя проблема со структурой, — ровно спросил он, — или просто со мной?       Ландо открыл рот, потом снова закрыл, застигнутый внезапной переменой. — Нет, — сказал он наконец тише, чем раньше. — Я просто… — Тогда заткнись, — перебил Оскар, один раз стукнув по столу. — И жди. Если хочешь, чтобы к тебе относились серьёзно, начни вести себя соответственно.       Ландо сглотнул, щёки вспыхнули, и сделал, как велели. Он уставился в стол, сжав челюсть, прежняя гордость вытекала из него.       Четырнадцать минут никогда не казались такими длинными. Ландо ждал. Едва-едва. Внутри он кричал. Оскар снова ушёл в свои заметки, словно Ландо не существовал, а тот то и дело бросал на него взгляды, потом на телефон, потом снова на него. Беспокойный. Нетерпеливый. Каждая секунда тянулась.       Когда Оскар наконец отложил заметки, Ландо сразу убрал телефон и выпрямился, даже не заметив этого. — Начнём с основ, — сказал Оскар.       Ландо фыркнул. — Я их уже знаю.       Оскар даже не моргнул. — Если бы действительно знал, не набрал бы пятьдесят из ста на экзамене.       Ландо замер. — Откуда ты, чёрт возьми, это знаешь?!       Оскар слегка откинулся, скрестив руки. — Спросил у Шарля. Я не занимаюсь вслепую.       Это почему-то раздражало Ландо сильнее комментария про оценку. Конечно, Оскар готовился. Конечно, он знал всё ещё до того, как Ландо сел.       Ландо выдохнул, провёл рукой по лицу. — Ладно, во-первых, пятьдесят — это не так уж плохо.       Оскар склонил голову. — Плохо, когда проходной — шестьдесят.       Ландо уставился на него, потом сполз по стулу. — Вау. Ты правда ничего не сглаживаешь, да? — Нет, — сказал Оскар, уже открывая учебник. — Я здесь не для того, чтобы тебе стало легче.       Ландо сглотнул, раздражение смешивалось с чем-то ещё — досадой, может, но и неохотным уважением. Это будет непросто.       Он уставился в открытый учебник, а Оскар пододвинул к нему лист бумаги. — Сначала основы, — продолжил Оскар. — Скажи, что это значит. — Он постучал ручкой по странице.       Ландо глянул вниз, потом пожал плечами. — Что-то про… временную стоимость денег?       Взгляд Оскара стал острее. — Не «что-то». Скажи нормально.       Ландо вздохнул. — Деньги сегодня стоят больше, чем деньги завтра, потому что… — он замялся, подбирая. — …из-за инфляции и альтернативных издержек.       Оскар на секунду замолчал. Потом кивнул. — Хорошо. По крайней мере, ты не гадал.       Ландо моргнул. — Подожди. Это было правильно? — Да, — сказал Оскар, уже переходя дальше. — Но если говоришь так, будто не уверен, это будет стоить тебе баллов. Уверенность важна.       Ландо фыркнул. — У меня есть уверенность.       Оскар категорично посмотрел на него. — Ты самоуверен. Это другое.       Ландо заёрзал на стуле, сжав челюсть. — Ты всегда так разговариваешь? — Нет, — ответил Оскар.       Ландо долго смотрел на него, ища на лице сарказм или намёк на шутку. Ничего не было.       Он выдохнул через нос — наполовину смешок, наполовину фырканье. — Знаешь, ты реально бесишь.       Оскар даже не взглянул на него. — Заткнись.       Занятие было настоящей мукой. Оскар целых два часа заставлял Ландо повторять основы. Ландо ерзал, жаловался, приводил аргументы с примерами, которые казались почти убедительными, но не до конца укладывались в голове. Учить его было очень сложно. Время от времени он проявлял ум, а в остальное время был нетерпелив, всегда пытаясь перескочить на три шага вперёд, не освоив даже первого.       Но Оскар ему этого не позволял. — Ещё раз, — ровно говорил он всякий раз, когда Ландо высказывал догадки вместо того, чтобы рассуждать.       К концу мозг Ландо словно пропустили через блендер. Он сполз по стулу, потёр лицо, глаза расфокусировались. — Как ты разбираешься в финансах, — внезапно спросил Ландо, и усталость сменилась искренним любопытством, — если ты на медицине?       Оскар даже не задумался. — Это легко.       Ландо уставился на него. — Ты только что это сказал. — Всё построено по определенной схеме. Логично. Системы подчиняются правилам. Если ты понимаешь правила, ты понимаешь предмет. — Ага… конечно, — пробормотал Ландо, уже теряя интерес. Два часа полностью его вымотали. Мозг казался жареным, перегруженным цифрами и терминами, которые начинали сливаться в одно целое.       Он развалился на стуле, постукивая ручкой по столу, взгляд уплывал к окну. Тренироваться было бы проще. По крайней мере, его тело понимало, что такое боль, а это было просто душевное истощение — такое, от которого хотелось полностью отключиться.       Оскар сразу заметил это. — Ты отключаешься, — ровно сказал он.       Ландо даже не стал отрицать. — Я здесь уже два часа. Для меня это практически чудо. — Можешь идти. Урок окончен, — сказал Оскар ровным, но окончательным тоном. Ландо сразу начал собирать вещи, жаждая сбежать от ментальной пытки. — Не идёшь? — спросил он, глянув вверх, уже закидывая рюкзак на плечо. — Иду, — ответил Оскар, уже вставая.       Ландо моргнул, застыв на полпути. Тело не двигалось. — Что? — спросил Оскар, в голосе уже проступало раздражение. — Мы… можем выйти вместе? — сказал Ландо наконец, пожав плечами.       Не то чтобы он этого хотел, но казалось приличным это предложить. Вежливый жест. Что-то совершенно обычное.       Оскар приподнял бровь, не впечатлённый. — Зачем? — Как угодно, — пробормотал Ландо, шагая вперёд, не дожидаясь ответа.       Оскар взглянул на него, слегка сузив глаза, и покачал головой. Ему не нравилось, когда его отмахивают, и уж точно не нравилось небрежное отношение Ландо, но он ничего не сказал.       По правде говоря, он сам был почти удивлен тому, как долго ему удавалось это терпеть.       В Ландо всё было рассчитано на то, чтобы раздражать: самодовольная ухмылка, постоянная потребность быть на шаг впереди, высокомерие, которое, казалось, бурлило прямо под поверхностью. Одного лишь разговора с ним хватало, чтобы исчерпать терпение Оскара — медленно нарастающее раздражение, которое так и не утихало.       Но… каким-то образом это мотивировало. «Я же умнее этого», — напомнил он себе. Оскар тихо вздохнул и выпрямился. Ландо выводил из себя. Раздражал. Доводил до бешенства. Но он платил ему за это. Уже одного этого факта было достаточно, чтобы терпеть.