Гроза в изумрудных кружевах

Обратный путь до основного павильона тянулся в сгущающихся майских сумерках. В салоне микроавтобуса было тихо, уставшие экстрасенсы дремали, и только Ангелина сидела, уставившись в тёмное окно, где мелькали редкие огни фонарей. Внутри неё до сих пор всё кипело. Она упорно пыталась злиться на Череватого за его неуместные шуточки в яблоневом саду, но гнев постепенно улетучивался, уступая место совсем другим, запретным мыслям. «Общая избушка, чёрный кот, любовь до гроба… — мысленно повторила она слова Влада, и её губы непроизвольно тронула слабая, горько-сладкая усмешка. — Шут-то он шут, а ведь нарисовал картинку, от которой даже у меня, старой ведьмы, где-то в глубине души тоскливо защемило». Ей, привыкшей к одиночеству и вечной борьбе с чужими проклятиями, вдруг до безумия захотелось этого тихого, невозможного уюта. Захотелось, чтобы рядом был кто-то сильный, равный, способный согреть её холодные руки. Кто-то, похожий на... Олега. Но Ангелина тут же мысленно отвесила себе пощёчину, одёргивая от этих розовых иллюзий. «Опомнись, Изосимова! — сурово приказала она самой себе, сильнее кутаясь в шаль. — Какая избушка? Какая любовь? Зачем ты ему сдалась — сложная, колючая, прожившая полжизни в тёмных ритуалах? Ему двадцать пять, у него кровь кипит, перед ним открыты все дороги. Ему нужна лёгкая, молодая девчонка, которая будет смотреть на него снизу вверх и восхищаться каждым его шагом. А не зрелая ведьма с тяжёлым взглядом и ворохом тайн за спиной. Для него ты просто старший товарищ, не более». В этих безрадостных, ранящих раздумьях она даже не заметила, как микроавтобус плавно затормозил у ворот съёмочного павильона. Водитель открыл раздвижную дверь. Ангелина, погружённая в свои мысли и бережно придерживающая свое длинное платье, машинально шагнула на подножку, собираясь выйти. Она не заметила, что на асфальте после поливальной машины осталась скользкая лужа. Туфля на высоком каблуке резко поехала в сторону, щиколотку обожгло острой болью, и нога предательски подвернулась. «Ну всё, приехали, — панически пронеслось в голове у Ангелины в эту долю секунды. — Сейчас рухну со всей своей королевской гордостью прямо в грязь, на глазах у операторов. Платье испачкаю. Позор-то какой…» Она уже приготовилась к неминуемому падению и инстинктивно зажмурилась, но удара о землю не последовало. Вместо этого её талию перехватила сильная, горячая мужская рука, намертво удерживая на весу, а вторая ладонь бережно, но крепко обхватила её за предплечье. Падение остановилось в паре сантиметров от асфальта. Ангелина медленно открыла глаза и судорожно вдохнула. Время вокруг них будто остановилось. Шум съёмочной площадки, гул машин, голоса — всё растворилось в звенящей тишине. Она подняла взгляд и встретилась глазами с Олегом. Он стоял, тяжело дыша, его лицо было совсем близко — так близко, что она видела, как расширились его зрачки. В его глазах не было привычной дерзости — там плескался чистый, первобытный испуг за неё и такая пронзительная, обжигающая нежность, от которой у Ангелины закружилась голова. Окутавший их шлейф ароматов — его горький парфюм и её лавандово-полынное масло — создал вокруг них невидимый кокон. Это была настоящая магия момента, куда более сильная, чем все их ритуалы. Олег держал так бережно, словно она была величайшей драгоценностью, и не спешил отпускать. — Вы целы? — тихо, с хрипотой в голосе спросил Олег, всматриваясь в её лицо. — Да… спасибо, Олег, — едва слышно выдохнула Ангелина, чувствуя, как под его руками изумрудное платье кажется совсем тонким, потому что через ткань она отчетливо ощущала жар его рук, совсем как в утреннем сне. Эту интимную, хрупкую тишину безжалостно разрушил идущий следом Влад Череватый. Он остановился на ступеньках автобуса, картинно прижал руки к груди и громко, на весь двор, запричитал: — Ой, мама дорогая! Ну вы посмотрите на них! Я же говорю — чистая мелодрама на первом канале! Олег, ну ты прямо супермен, из грязи принцессу выхватил! Анонимный фанат там, небось, сейчас локти кусает от ревности. Вы так красиво стоите, я прямо не могу, сейчас Толика заставлю вам вальс сыграть! Магия момента лопнула как мыльный пузырь. Ангелина почувствовала, как к щекам снова приливает жар смущения, переходящий в спасительную злость. Она быстро оперлась на руку Олега, обретая равновесие, и резко повернулась к Владу. — Череватый, да чтоб тебе пусто было! — в один голос, синхронно зашипели на него и Олег, и Ангелина. — Язык тебе отрезать мало, шут гороховый! — гневно добавила Ангелина, поправляя подол платья и изо всех сил стараясь, чтобы её хромота не была заметной. — Влад, сгинь с глаз моих, пока я из тебя дурь не выбил, — зло процедил Олег, делая шаг в сторону друга, защищая Ангелину от его насмешек. Влад лишь весело расхохотался и быстрыми шагами направился к павильону, бросив на ходу: «Всё, всё, ухожу, голубки! Не мешаю вашей романтике!» Олег снова повернулся к Ангелине. Неловкость между ними вернулась, но теперь она была тёплой, дрожащей. — Идти сможете? — мягко спросил он, протягивая ей локоть. Ангелина посмотрела на его руку, затем на подол своего платья, и тихо вздохнула, пряча затаённую неловкость и теплоту, которая разлилась внутри от его обычного, казалось бы вопроса, за строгим взглядом: — Смогу, Шепс. Смогу. Пошли уже, а то Марат без нас все конфеты в гримёрке съест. Она аккуратно приняла его поддержку, и они вместе пошли к дверям павильона. Ангелина шла, чувствуя тепло его плеча, и впервые за долгое время ей было совершенно плевать на то, что будет завтра. Главное было то, что прямо сейчас Олег вел её под руку. В Готическом зале воцарилась привычная торжественная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием восковых свечей. Полумрак павильона и высокие каменные своды настраивали на серьёзный лад, но стоило Марату Башарову подойти к экстрасенсам, как атмосфера мгновенно накалилась. — Ну что же, Олег, Ангелина, сегодня вы проходили испытание порознь, но, насколько мне известно, день для вас двоих выдался... крайне сплочённым? — Марат хитро прищурился, переводя взгляд с Олега на Ангелину. — Олег, как ты сам оцениваешь вашу сегодняшнюю ментальную связь? Олег открыл рот, собираясь ответить в своём обычном сдержанно-профессиональном стиле, но Влад, стоявший рядом, просто не смог смолчать. Он весело заёрзал на месте и, не дожидаясь, пока Шепс начнёт говорить, перебил его: — Марат Анатольевич, какая там ментальная связь, вы бы видели, что у них тут на улице творилось буквально полчаса назад! Чистый Голливуд! Приезжаем мы, значит, к павильону, Ангелиночка наша роскошная выходит из автобуса, и тут — бац! — ножка подворачивается, графиня падает... И кто, вы думаете, её спасает? Наш благородный рыцарь Алех! Перехватил её прямо у самого асфальта за талию, прижал к груди, глаза в глаза, дышат в один такт... Я думал, они там прямо на парковке ритуал вечной верности друг другу объявят! У Олега аж зрачки по пятаку были от испуга за даму! В зале послышались смешки съёмочной группы. Ангелина почувствовала, как внутри неё снова закипает яростная волна смущения, смешанная с гневом. Её изумрудное платье зашуршало, когда она резко повернулась к Владу, сверкнув глазами: — Череватый, да у тебя точно бесы последнюю совесть отобрали! — гневно, но сдерживая голос, зашипела она. — Хватит сочинять свои дешёвые сказки на камеру! Человек просто проявил элементарную вежливость и помог коллеге не упасть в лужу. Тебе самому не помешало бы поучиться манерам у него, а не собирать сплетни по углам! — Ой, Изосимова, ну ладно тебе, не кипятись, — ничуть не испугавшись, заулыбался Влад, заговорщически подмигивая Башарову. — Какая вежливость? Там искры такие летели, что у нас автобус чуть не прикурил от вашей энергетики! Скажи же, Алех, приятно было графиню на руках держать? Олег почувствовал, как к горлу подкатывает глухая злость на Череватого. Его жутко бесило, что Влад выставляет это сокровенное, хрупкое мгновение на всеобщее обозрение, заставляя Ангелину нервничать и защищаться. Олег резко шагнул вперёд, заслоняя её плечом от камер, и процедил, глядя на Влада ледяным взглядом: — Влад, закрой рот. Твои шутки глупые, неуместные и переходят все границы. Если ты не умеешь вовремя останавливаться, я тебе помогу. Марат, давайте вернёмся к результатам испытания, цирк окончен. Башаров, удовлетворённый вспыхнувшей драмой, понимающе закивал, и съёмка пошла своим чередом. Когда наконец прозвучала команда «Стоп! Снято!», экстрасенсы начали быстро расходиться. Дорога домой в такси показалась Олегу бесконечной. За окном мелькали ночные огни, а он сидел на заднем сиденье, устало откинув голову и мысленно продолжая злиться на Череватого. «Ну что за идиот, — раздражённо думал Олег, сжимая кулаки. — Всё готов превратить в балаган. Из-за него она замкнётся ещё сильнее, снова нацепит эту свою маску». Но стоило ему прокрутить в голове то, что произошло у машины, как злость мгновенно улетучилась, уступая место трепетному, жаркому чувству. Олег закрыл глаза, заново проживая ту секунду. Он отчётливо помнил, как её тонкая талия идеально легла в его ладонь, какая она была хрупкая в этот миг, несмотря на всю свою ведьминскую силу. А её лицо... Когда она открыла глаза и испуганно посмотрела на него, этот внезапный румянец смущения на её бледных щеках показался ему самым прекрасным, что он когда-либо видел. «Какая же она милая, когда краснеет, — с невольной нежной улыбкой подумал он. — Такая настоящая, живая, без всей этой своей вековой брони». Олег понимал, что её нога пострадала, и завтра ей наверняка будет тяжело ходить. Внутри него снова проснулось непреодолимое желание позаботиться о ней, уберечь от боли, но так, чтобы она ни в коем случае не догадалась, что это он. Версия с «руководством канала» или «богатым фанатом» должна была работать идеально, поэтому подарок должен быть максимально нейтральным, но полезным. Подъезжая к дому, Олег открыл телефон и зашёл в приложение премиальной доставки, оформляя заказ строго на 8:30 утра. В этот раз он решил подойти к делу практично и изысканно, полностью исключив любые намёки на магию, травы вроде полыни или лаванды. В корзину полетел лёгкий, воздушный черничный чизкейк на тонком песочном тесте и баночка элитного лавандового мёда (он рассудил, что мёд — это просто сладость к чаю). Но главным элементом заказа стал роскошный шёлковый палантин глубокого жемчужно-серого цвета от известного бренда и охлаждающий органический гель для снятия усталости ног на основе ментола и экстракта каштана. К этому всему он приложил небольшую записку: «Для скорейшего восстановления сил. Пусть это утро будет добрым». Заказ снова был отмечен строжайшим статусом анонимности. «Шёлк, чизкейк и аптечный гель — такое точно может прислать заботливый продюсер или состоятельный поклонник, — подумал Олег, блокируя телефон. — Никакой чертовщины. Она ни за что не подумает на меня». Войдя в квартиру, он быстро скинул одежду и лёг в постель. Усталость навалилась свинцовым грузом, но перед тем, как погрузиться в сон, Олег долго лежал в темноте, глядя в потолок. В его мыслях крутилась только она. Он до сих пор чувствовал пальцами текстуру изумрудного платья и то, как податливо её талия отозвалась на его объятие. Её глубокий, растерянный взгляд впечатался в его память, кажется, навсегда. С этим щемящим, полным безоружной нежности чувством Олег наконец закрыл глаза, засыпая с мыслью о том, что готов вечно ловить её, сколько бы раз она ни оступалась.