Жизнь за царя

      Две недели пролетели как один день. Сева снова начал ночевать в следственном комитете, постепенно забывая, как выглядит Николай. Мужчина на него злился, ругался, но сделать ничего не мог. К ужасу Севы, приближалось 14 февраля. Он, как и Николай, не считал эту дату праздником. Николай даже постоянно шутил про день психических больных, что больше подходило им, нежели день влюбленных. Но, несмотря на это, Николай каждый год в этот день делал для Севы приятные вещи. Это мог быть какой-нибудь навороченный завтрак, возможно даже в постель, ужин при свечах или маленький символический подарок. Сева же, чаще всего, забывал об этом. Но не в этот раз.       Когда глубокой ночью Сева вернулся домой, и не обнаружил там Николая, понял, что это его шанс. План был прост. Приготовить что-нибудь легкое и встретить Николая после смены. Ради такого случая Сева даже не спешил на работу. Не было ничего сложного в приготовлении завтрака. Сева искренне так думал, пока не дошел до кухни. У них была просторная светлая кухня, оттененная серыми акцентами. Изначально Сева подумывал взять черный кухонный гарнитур, чтобы реже его мыть, но Николай жутко напугал его фотографиями из интернета и историями о том, что подобное дизайнерское решение мыть нужно не раз в месяц, а раз в сутки. Возможно, это был хитроумный план по захвату его квартиры, но Сева не возражал. Он все равно никогда не появлялся в этой комнате, чтобы что-нибудь приготовить. Поэтому Сева решил, что территория, подвластная исключительно Николаю может быть обставлена так, как хотел он.       Первые проблемы начались на выборе блюда. Сначала Сева хотел приготовить вафли, но понял, что не знает где вафельница. Пришлось ограничиться блинами. Рецепт был несложный и не требовал особых умений. Мука, яйца, молоко, сахар – все ингредиенты нашлись довольно быстро. В попытках смешать их, Сева испачкал стол и перепачкался сам. Первую порцию теста пришлось отправить в утиль. Вторую, на самом деле, тоже. Третья вышла удачной, но на вкус казалась не очень приятной. Сева нахмурился. Может, ему просто не следовало пробовать сырое тесто, а может, он действительно сделал что-то не так.       Тесто не хотело равномерно растекаться по сковороде. Масло «стреляло» во все стороны и перемазало всю плиту. Сева начинал злиться, но не давал себе шанса бросить начатое. Накануне, Николай сильно на него обиделся, по мнению Севы, на абсолютную ерунду. Но эта «ерунда» не была таковой для Николая, поэтому Сева подумал, что завтрак – неплохой способ начать мириться.       После четвертого блина, выброшенного в мусорное ведро, у Севы, наконец, начало получаться. Он настолько вошел в кураж, что вообразил себя шеф-поваром ресторана. Повар в нем взял верх, и он подкинул блин на сковородке. Он приземлился довольно хорошо, поэтому Сева попробовал снова. Удача отвернулась от него смехотворно быстро. Блин полетел в сторону, и Сева дернулся, пытаясь его поймать. Но что-то пошло не так. Пламя на газовой плите взвилось вверх и обхватило занавески. Пришлось бросить кухонную утварь и кинуться спасать квартиру. Благо горело не сильно, и одного мокрого полотенца хватило, чтобы его затушить.       После удачного завершения так и не начавшегося пожара, Сева отложил готовку. Он с ужасом осматривал серые шторы, наполовину обугленные с одной стороны. Если Николай увидит это, Сева больше никогда не войдет в эту квартиру, и не важно, что она принадлежит ему. Заключив сделку с совестью, Сева взял телефон и набрал номер. Голос в трубке раздался через пять гудков.       – Почему ты звонишь мне так рано? – Сева взглянул на часы: 6.47 утра. – У тебя все нормально?       – У меня проблемы, мам, – Сева сел на стул, даже не заметив прилипшее к нему тесто. – Ты помнишь какие шторы мы покупали на кухню, когда делали ремонт в прошлом году?       – Шторы? – переспросила женщина. – Какие-то серые. Не знаю.       Сева сразу понял, что ему не жить. Николай его убьет. Видимо, он молчал слишком долго, потому что Ирина Станиславовна начала переживать.       – Зачем тебе еще одни шторы? – спросила она.       – Я сжег старые, – Сева был в отчаянии.       Больше всего на свете он хотел отмотать время назад и вообще не заходить на кухню. Пора было признать, что это не его территория. Сева теперь уже и не помнит, когда последний раз готовил что-то сам. Не нужно было и начинать, не просто же так Николай выдворил его из кухни. В отчаянии Сева обратился к интернету, только он и малочисленные магазины, работающие в такое раннее время, могли спасти ему жизнь.       

***

      Дверь хлопнула. Сева набрал в грудь побольше воздуха и заставил себя подняться.       – Что ты здесь делаешь? – недружелюбно спросил Николай от самой двери.       Сева прислонился плечом к дверному косяку, закрывая своей спиной кухню.       – Живу, вроде, – Сева улыбнулся и подошел к Николаю, чтобы забрать у него куртку. – И я рад тебя видеть, солнышко.       Николай смотрел на мужчину с подозрением. Расправившись с пальто и ботинками, он выпрямился и вдруг резко замер. Осмотрев Севу с головы до ног, Николай прямо спросил:       – Что ты сжег?       Гарью пахло не очень сильно. По мнению Севы. Он убрался, открыл окно и вынес мусор, то есть, сделал все, что мог, чтобы избавиться от запаха. К тому же, несмотря на провал первоначального плана, Сева быстро состряпал новый. Уже не такой сложный, зато более красивый и опрятный.       – Это был завтрак, – сознался Сева, с ужасом наблюдая, как на лице Николая проступает паника.       Мужчина быстрым шагом обогнул Севу и двинулся к кухне. К его удивлению, комната выглядела идеально. Из распахнутого окна тянуло морозной свежестью утра, а на барной стойке стояла тарелка с аккуратными сырниками. Они казались съедобными и даже пахли ванилью и сахарной пудрой. Николай с трудом верил, что Сева мог сделать что-то подобное сам, без чужой помощи.       – Ты сам это приготовил? – спросил Николай, с подозрением осматривая сырник, отбившийся от общей стопки.       Сева тяжело вздохнул. Он повесил куртку Николая на вешалку и вернулся к столу. На кухне становилось холодно, но закрывать окно было еще слишком рано. Николай мог узнать о клятых шторах.       – Что с окном? – Николай обернулся, пригвоздив Севу к полу одним своим взглядом.       Его сердце упало куда-то в живот. Одновременно с этим колотясь где-то в висках. Кажется, у него даже руки задрожали. Никогда за три года знакомства с этим человеком, он не внушал в Севу такого ужаса. Возможно только единожды, когда угрожал прирезать его скальпелем в переулке. Но тогда он сам был виноват, да и вряд ли у Николая был с собой скальпель.       – А что с ним не так? – попытался улыбнуться Сева.       Улыбка вышла кривая, будто у него инсульт. Взгляд Николая сделался таким заинтересованным, будто бы этого он и хочет. Мужчина обошел стол и остановился у окна. Он внимательно осмотрел его и проклятые занавески.       – Шторы темнее, нет?       Он спрашивал, не утверждал. Это был единственный шанс Севы остаться в живых. Николай был уставшим и явно не хотел ругаться.       – Должно быть, свет так падает, – как можно безразличнее пожал плечами Сева.       Он подошел к Николаю и дернул его за руку. Сначала мужчина не поддался. Он стоял прямо, будто прикрутил к спине палку, и всматривался в темноту за окном. Но Сева дернул снова, и на этот раз Николай последовал за ним. Он вздохнул, но послушно сел за стойку, направляемый чужой ласковой ладонью.       – Попробуй вот, – Сева положил сырник на пустую тарелку. – Джем не сам готовил. Купил. Честное слово.       В доказательство своих слов, Сева выставил на стол покупную банку с клубничным джемом.       – Если бы ты и его сам приготовил, – аккуратно заметил Николай, – я бы решил, что тебя подменили.       Сева засмеялся. Он собирался сказать что-то еще, но его прервал телефонный звонок. Приятное выражение на лице Николая тут же испарилось, и мужчина откинулся на спинку стула, скрестив руки.       – Ответь, чего ты на него пялишься?       Сева заметил, что и правда слишком долго смотрит на зажатый в руке телефон. Звонила «Дежурная часть».       – Это с работы, – стал оправдываться Сева.       Николай показал, что его это не беспокоит и стал показательно отстраненно возить сырник по тарелке.       – Романов, – Сева не спешил вставать и уходить из кухни, выказывая максимальную степень доверия к человеку напротив.       Николай делал вид, что его это совершенно не заботит. Положив кусочек сырника в рот, и распознав в нем работу ближайшего магазина домашних заготовок, мужчина усмехнулся, но промолчал.       – Скиньте адрес, – донеслось до его ушей. – Скоро буду.       Сева поднялся, заталкивая телефон в карман брюк. Он молчал, внимательно рассматривая Николая, чтобы понять его настроение. Результаты показались мужчине неудовлетворительными, поэтому он решил, что была, не была и пора прорываться к свежему убийству.       – Там убийство на старом никельном заводе.       Николай молча кивнул. Он не ругался, не пытался спорить. За годы, что они провели вместе, Николай привык к дикому графику Севы, но последние дни были тяжелыми для них обоих. Сева искренне не хотел сейчас оставлять его одного, но работа требовала личного присутствия.       Сева осмелился на быстрый поцелуй в щеку и ушел собираться. Уже у двери он остановился и снова вгляделся в неподвижную фигуру. Теперь спина Николая не выглядела такой уж прямой, и от этого сердце Севы разрывалось.       – Когда тебе на работу? – спросил мужчина.       – Завтра с утра, – голос у Николая был не сильно эмоциональным, но улыбка показалась вполне искренней.       

***

      На заводе было мрачно и очень холодно. Крыша давно уже обвалилась и местами то тут, то там на полу возвышались здоровенные сугробы. В помещении не было ни одного целого окна, все они, в разной степени, были разбиты. Хруст стекла эхом разносился по всей комнате. Тело нашли случайно забредшие на территорию подростки. Они знали, что эту часть завода давно никто не охраняет, а потому иногда забредали туда. Им определенно не хватало профилактической беседы от родителей. У Севы заболела голова, его это вообще никак не касалось.       Подростки разговаривали с Иваном, который строил недовольные выражения в сторону Севы и подозрительно часто закатывал глаза. Вскоре он их отпустил вместе с каким-то офицером и, наконец, обратил внимание на следователя.       – Почитай на досуге, – Иван сунул Севе в руки завернутую в пакет книгу.       Сева рассмотрел ее поближе. Темная обложка с золотым теснением, кричащее название «Любовь и ненависть». Черным маркером на форзаце была выведена цифра 13. Следственная группа уже знала, что это число означает номер главы. Сева искренне не хотел читать, что там написано.       – Ты читал? – спросил он у Ивана.       – Ага, – мужчина кивнул. – Многообещающе.       – Это деньги, – отвлек их голос судмедэксперта. – Зуб даю, фальшивые.       В своем репертуаре. Александр был хорошим экспертом, возможно, мог стать и неплохим врачом. Но у него было паршивое чувство юмора и отвратительный характер. Оттого выносить его могли только мертвые и Сева, если был пьян. Последние годы, следователь активно бросал пить, потому что, во-первых, у него не было времени и, во-вторых, желания получить дома нагоняй. Патологоанатом с ним сначала спорил, доказывая пользу алкоголя, но потом бросил это дело. Севу сложно было сбить с пути – он устал просыпаться на диване с болью в спине.       Эксперт опустил окровавленные смятые купюры в пакет для улик. Он потряс им перед носом недовольного, уже привычно всклокоченного Чумакова. Тот не был воодушевлен. Мужчина пытался допить кофе – святой напиток, а потому попытки Александра испортить ему утро окончательно интересовали его меньше всего.       – Ты у него изо рта их достал? – брезгливо спросил Чумаков, отворачиваясь.       Он не ждал ответа, потому что итак знал его. Сергей следил за работой эксперта уже довольно долгое время. Допив кофе, мужчина потряс в воздухе пустым стаканом и тяжело вздохнул. Бросив последний взгляд на труп, Чумаков удалился искать мусорное ведро или что-нибудь, что можно было использовать в его качестве.       Трупом был мужчина на вид лет 45-50. Одет он был опрятно, в синий костюм-двойку. Его волосы когда-то были полностью седыми, но сейчас большинство прядей были окрашены кровью. Мужчина был привязан к сломанному стулу: руки связаны за спиной, явно не очень удобно. По первому мнению судмедэксперта, убит этот человек был точным ударом тяжелого предмета по голове. Купюры в его горло затолкали уже после смерти. А в центре его груди красовалось рваное входное отверстие от пулевого ранения.       Кто-то споткнулся о груды мусора на полу. Сева обернулся, встречаясь взглядом с молодым светловолосым юношей, одетым в бежевое пальто.       – Прошу прощения, товарищ подполковник, – мужчина аккуратно переставил ноги, останавливаясь в стороне.       – Васенька, аккуратнее, – Сева неопределенно махнул рукой.       Васенька, он же Азарян Василий Георгиевич, был прислан генералом Лавровым, чтобы тот наблюдал за работой следственной группы. Юноша оказался не таким ужасным, как представлял его себе Сева. Он был программистом, а потому не сильно разбирался в полевой работе. Несмотря на это, Василий постоянно следовал хвостом за следователями, объясняя это своим неуемным желанием учиться. Тем временем Иван уже обошел весь завод по периметру два раза. Он остановился возле Севы и многозначительно прокашлялся. Следователь скосил на него глаза, но ничего не сказал. Оперативник активно намекал, что уже сделал на месте преступления все, что мог и хотел бы отправиться работать в более тихое и теплое место. Например, в отдел. Ему еще нужно было выяснить личность убитого.       – Ладно, – выдал Сева достаточно громко, чтобы все его услышали. – Сереж, остаешься за старшего. Мы с Васенькой поедем к владельцу здания.       Васенька вскинул голову. Он стал аккуратно пробираться к выходу, чтобы Чумаков не успел начать протестовать. Сева вышел следом, сразу же направляясь к своей машине. Остановившись, он заметил, что все еще держит в руках книгу.       – Держи, – улика перекочевала в руки программиста. – Прочитаешь мне.       Васенька, как он говорил, самый умный студент на своем курсе, не забыл даже про перчатки, хотя на книге, вероятно снова не обнаружат никаких отпечатков. Он уже ознакомился с материалами прошлого дела и тоже знал о цифрах на форзацах. Дождавшись, когда Сева заведет мотор и поедет, Василий открыл книгу на нужной главе и стал искать выделенный фрагмент.       – Мне действительно читать? – перепросил он.       Сева покосился на мальчика. Он покачал головой и хмыкнул.       – Конечно, – мужчина вернул внимание дороге. – Это же улика, я должен знать, что там написано.       «Любовь. Как много большинство людей заключают в это простое слово. Для кого-то «любовь» это про семью и брак, для кого-то – про доверие и искренность. А для Андрея теперь про ненависть и предательство. Не было в этом слове ничего хорошего.       Последний раз взглянув в глаза своей «любимой», Андрей зажмурился и сделал шаг. Земля ушла из-под ног, и он почувствовал, что летит. Глаза распахнулись. Он видел удаляющееся лицо Анфисы, залитое слезами, видел чистое мартовское небо, видел облака. Никогда еще этот пейзаж не казался Андрею таким прекрасным.       Потом была боль. Резкая вспышка, растворившаяся в агонии. Здание было слишком низким, чтобы убить его, но его высоты хватило, чтобы навсегда изменить жизнь.       Он смутно видел врачей, отчаянно пытающихся спасти его никчемную жизнь. Кто-то говорил с ним, но Андрей не мог разобрать ни единого слова. Стало холодно. Кажется, его трясло.       Уже в больничной палате, мальчик подумал, что, вероятно, оно того не стоило. Любовь – зло, разрушающее жизни. Оно не стоит подобной жертвы. И все-таки «любовь» была всем.       Так думал Андрей, держа в руках шприц, который заботливо принесла ему Анфиса. Всего одно движение и все, наконец, по-настоящему закончится. А перед глазами все стоял белый халат, развивающийся на холодном ветру за хрупкими плечами его любимой…»       Сева нахмурился. Они с Сергеем, обнаружив труп на заводе, общими усилиями, решили, что в первой книге убийца намекал на следующие место преступления. Так как все книги «Сердца Сибири» были написаны в реалиях Норильска, отыскать его не составило бы труда. Теперь они поняли принцип действия их Автора. Но, надо сказать, сейчас Сева был в замешательстве.       – И на что он намекает?       Василий пролистал книгу. Ему на колени выпала неприметная маленькая записка на белом листе бумаги, выведенная аккуратным и уже знакомым почерком.       «Я разочарован в Ваших способностях, Николай. Давайте попробуем ещё раз»       – Полагаю, это для вас, – мальчик показал записку Севе.       Следователь витиевато выругался. Этот убийца играет с ним, но в какую игру? Что это, простое перетягивание каната главенства или занудные шахматы? Если Сева прав, то ему уже давно пора сделать свой ход.       – Какую букву он выделил? – Сева покрепче вцепился в руль.       Вася вернулся к выделенному фрагменту. Его голубые глаза скользнули по страницам.       – «Л», – он осторожно закрыл книгу. – Думаете, он в этот раз про больницу говорит?       Сева так резко повернул голову, что шея неприятно хрустнула. Василий дернулся от него. Юноша поднял руку, как будто бы убирая с лица волосы, но на самом деле, пряча покрасневшую шею. Новенький активно боялся всех, кроме генерала Лаврова. Сначала Сева думал, что они родственники, но его догадка не подтвердилась. Личность Васеньки во многом была покрыта тайной. Он мало рассказывал о себе, а потому и о генерале Лаврове не обмолвился и словом.       – Почему больница? – наконец спросил Сева.       Вася пожал плечами. Он отвернулся к окну и почти минуту молчал.       – Там написано, – юноша опустил глаза в книгу и прочитал, – «а перед глазами все стоял белый халат, развивающийся на холодном ветру за хрупкими плечами его любимой». Мне кажется, это значит, что она врач, а здание – больница.       Сева был вынужден согласиться. Слова новичка действительно звучали логично. Сердце сжали тонкие лапки страха. Сева готов был лично перечитать все книги, лишь бы убедиться, что ни по одному из их сценариев, Николаю не будет грозить опасность. С другой стороны, жертвой мог стать кто угодно. Не мог же Сева просто запереть мужа дома.       – Да ты у нас вундеркинд, – перевел тему Сева, хотя голос у него оставался напряженным.       Щеки у Василия покраснели еще сильнее. Сева был уверен, если бы шею новенького не закрывал пушистый белый шарф, он и на ней обнаружил бы красные пятна.       Машина остановилась у неприметного трехэтажного здания. Большинство окон были темными, и лишь на третьем этаже горел свет. Там находился офис человека, которому принадлежало здание старого завода. Сева припарковался на полупустой парковке. С выражением искреннего нежелания выходить на мороз, он покрепче затянул шарф и застегнул куртку.       В здании было темно. Для места, в котором расположены офисы, здание было пустовато. На первом этаже находились несколько магазинов с часами работы с 10 утра. Под потолком мигала одинокая лампочка. В бытность молодым искателем острых ощущений, Сева пересмотрел множество фильмов ужасов и сейчас он ощущал себя главным героев одного из таких хорроров. К его удивлению, все также следовавший за ним по пятам Василий совершенно не выглядел напуганным. Для того, кто в первый день работы испугался звуков электрического чайника, он держался стоически.       Само собой, не работал лифт. Сева нажал на кнопку несколько раз, но, так и не получив результатов, обреченно пошел к лестнице. Двигать ногами не хотелось совсем. Не сильно освещенная лестница тоже мало внушала доверие, но приходилось двигаться вперед.На счастье работников следственного комитета, третий этаж был полностью освещен, и они не переломали себе ноги. Кабинет тоже нашелся довольно быстро. Сева постучал. Потом сделал это еще раз. На четвертом стуке из кабинета вышла маленькая неприметная девушка в короткой юбке. Она осмотрела Севу, задержала взгляд на Васеньке, потом все-таки с ними поздоровалась и убежала куда-то в сторону лестницы. Эхо ее каблуков висело в воздухе несколько долгих минут.       – Вы кто? – следом из-за двери показался высокий кучерявый мужчина.       Он откинул с лица каштановую челку и посмотрел на незваных гостей сквозь толстые линзы очков.       – Мы из следственного комитета, – Сева покопался в кармане и нашел удостоверение. – Подполковник Романов. Поговорим?       – Вы следователь? – мужчина уставился на Василия.       Мальчик переглянулся с Севой и негромко прокашлялся. Он достал удостоверение и развернул его.       – Капитан Азарян, – Вася махнул головой на Севу. – Он следователь.       Мужчина кивнул своим мыслям и пропустил их в офис. Там оказалось так холодно, что можно было увидеть, как изо рта идет пар. Сева страдальчески вздохнул, но послушно прошел вглубь кабинета. Кучерявый директор уселся в большое кресло перед столом. Он все также смотрел сквозь очки, но взгляд его сделался напряженным.       – Чем обязан? – спросил он.       Сева сел на стул напротив стола и стал методично копаться в своей папке. Васенька возвышался за его спиной, словно непоколебимая гора. Хотя следователь сказал бы, что мальчишка просто «висит над душой».       – Васенька, сядь пожалуйста, – Сева взглянул на него снизу-вверх.       Капитан подчинился. Он сел, закинув ногу на ногу, и внимательно всмотрелся в их свидетеля. Юноша молчал, но у него была особенность, если он хотел, мог заставить кого угодно почувствовать свое молчание. Тишина начинала давить на виски и в скором времени становилась невыносимой.       Сева откашлялся. Он положил перед директором пару фотографий. На них были запечатлены труп и место преступления. Пока они ехали в офис к владельцу здания завода, Иван пробил, кем был убитый. Совсем не важная шишка, как сначала ожидал следователь. Степин Максим был мелким агентом по недвижимости. Он не был замечен в делах, нарушающих закон, а потому деньги в его горле казались странной находкой.       Хозяин здания громко вздохнул, рассмотрев фотографии.       – Первый раз вижу этого человека, – сказал он. – Что с ним?       – Он мертв, – заметил Василий.       Мужчина посмотрел на него как на идиота. Потом, видимо, осмыслил свой вопрос и понял, что идиот он сам.       – Я его не знаю, – повторил он.       – Здание старого никельного завода ведь вам принадлежит? – Сева оторвался от телефона, в котором набирал сообщение Ивану.       Дождавшись утвердительного кивка, следователь продолжил:       – Почему это здание никто не охраняет? Мне казалось, там до сих пор хранится какое-то оборудование.       – Оно никому не нужно, – плечи мужчины сгорбились. – Мне за это что-то будет?       Сева закусил губу и покачал головой. Этот человек не виновен, то, что он не решил поставить охрану на старую, никому не нужную технику, это не преступление. Было понятно, почему убийца выбрал это место: во-первых, оно безлюдно, во-вторых, оно шикарно подошло по сюжету. Как глупо. Сева думает об этом убийце, как об авторе, который пишет свою историю на улицах их города. Следователь вдруг задумался, а что если их «Автор» действительно писал? Просто издательство не приняло его рукопись, и он решил рассказать эту историю таким странным образом. Сева уже общался с людьми из редакции и решил обязательно уточнить, не присылал ли кто-то похожих работ.       Сева не знал, какую именно информацию он хотел получить от хозяина здания старого никельного завода. Тот не нес ответственности за то, что происходило на его земле в его отсутствие. Даже камер там не додумался поставить.       Спустя тридцать минут Сева сидел у себя в теплом кабинете, а перед ним горько вздыхала вдова Максима Степина. Женщина около 30-35 лет, опрятно одетая и накрашенная. Она то и дело утирала нос платком, но на вопросы отвечала четко и по делу.       – У вашего мужа были враги? – Сева поставил перед женщиной стакан с водой.       Она покачала головой.       – Никогда не слышала о чем-то подобном.       Все ее слова записывал сидящий за соседним столом Василий. Он снял бежевое пальто и остался в белой рубашке. Иногда Сева думал, что этот мальчик ангел – на нем никогда не было темных пятен, будь то одежда или любые другие вещи.       – Может быть у него были проблемы на работе? – продолжил допытываться Сева.       Женщина крепче сжала стакан в руках. Костяшки ее пальцев побелели. С одной стороны, Сева понимал, что копаться в жизнях жертв может быть бессмысленной тратой времени. Они могли быть никак не связаны с убийцей. С другой, это давало хоть какую-то видимость работы. Следственная группа не могла просто сидеть и ждать, когда «Автор» сделает следующий шаг. К тому же, не было ни одной ниточки, что привела бы полицию к убийце. Так что Сева мысленно подготовился к долгому мыслительному бою.       – Все было хорошо, – жена жертвы подняла красные сухие глаза. – У него паршивый начальник, но врагами я бы их не назвала.       Василий заинтересованно оторвался от протокола. Он поднял глаза от клавиатуры и сложил руки под подбородком. Его длинные пальцы хрустнули, заставив Севу взглянуть с укором. Но женщина в кресле напротив никак не отреагировала на неприятный звук.       – Есть контакты начальника?       Женщина в очередной раз покачала головой. Ее пальцы разжались, и стакан с негромким стуком опустился на деревянную столешницу.       – Знаю только фамилию. Сахаров, – и добавила уже менее уверенно. – Кажется.       Новенький быстро внес все в документ. Он то и дело зыркал светлыми глазами туда-сюда, то останавливаясь на начальнике, то на свидетельнице. Женщина так и не заплакала, хотя глаза у нее краснели все больше и больше.       Дверь неожиданно открылась. В кабинет ввалился, иначе не скажешь, заваленный бумагами Чумаков. Он придержал дверь ногой, пытаясь хотя бы закрыть ее аккуратно.       – Я экспертизы принес, – сказал он бодро.       В отличие от голоса, вид у следователя был все такой же, как и утром– сильно потрепанный и уставший. Синяки под глазами как будто стали больше, а цвет кожи бледнее. Сергей довольно сгрузил свою ношу на стол Василия и потер ладони друг о друга. Следователь уже натер себе парочку мозолей на бумажной работе. Он постоянно бегал туда-сюда с кипами бумажек, то пропадая у полковника, то у экспертов.       Васенька окинул его презрительным взглядом, какого Сева не видел на его лице ни разу, с тех пор, как они работают вместе. Чумаков даже немного стушевался. Мужчина поправил стопку документов на чужом столе. Решив, что лучшая защита, это нападение, он стал активно ругаться:       – Я за вас всю работу сделал, между прочим. Могли бы и спасибо сказать.       – Спасибо? – прозвучало как вопрос.       Сергей закатил глаза, но промолчал. Это было ново для него. Вася злобно выдохнул, но над документами наклонился и стал изучать. Чумаков помотал головой, как мокрая собака, раскидывая непослушную копну светлых волос. Он, в очередной раз, осмотрел кабинет, задерживая взгляд на сидящей напротив Севы женщине. Казалось, он только заметил ее: тихую и неприметную в своем горе.       – Наверное, я мешаю, – решил Сергей и развернулся на каблуках.       В спину его проводил недовольный взгляд новичка. Сева же все время молчал. В минуты, когда никто не требовал его внимания, мозг следователя отключался. Если не спать несколько дней, мир начинает терять четкость. Перед глазами все расплывается, дни перемешиваются друг с другом, а сны наслаиваются на реальность. Сегодня третий день, с тех пор, как Сева не спит. Он не мог сказать, что у него есть большие проблемы со сном. Бывали годы, когда Сева не спал неделями. Последствия таких подвигов ему никогда не нравились и повторять их он не хотел, но ничего не мог с этим сделать.       Первое время его тянуло положить куда-нибудь голову и прикрыть глаза, но теперь нет. Как бы Сева не пытался, сон к нему не приходил. Возможно, ему надо было попить каких-нибудь таблеток. Но была сложность: Сева не знал каких и не хотел спрашивать у Николая. На поиски в интернете у следователя времени не было, а если бы и было, его вряд ли обрадовали бы результаты.       Уставший разум Севы снова вернулся к мыслям о доме. Он бы многое отдал, чтобы оказаться сейчас там. Вряд ли ему удалось бы уснуть, но родные стены лечат, как любил говорить когда-то Николай. Сева с удовольствием выпил бы кофе, а еще лучше чего-нибудь покрепче, послушал бы как ругается его персональный доктор. Все, что угодно лучше, чем находится в этом душном офисе. Разумеется, Сева понимал, что, стоит ему вернуться домой, и он нарвется на скандал. Они стали чаще ругаться в последнее время. Николай с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее, как будто это его мучила бессонница. Чтобы не волноваться по пустякам, Сева загонял эти мысли в самый дальний уголок своего воспаленного, уставшего мозга. Отчаянное сердце кричало, что мужчина упускает что-то очень важное, но его голос был слишком тихим.       Кто-то рядом громко прокашлялся. Сева дернулся, будто только что вышел из транса. Он поднял голову. Перед глазами замаячило бледное лицо, обрамленное светлыми волосами.       – Ваша подпись, – подсказал Вася, ткнув длинным пальцем в бумагу на столе.       Сева, наконец, опустил глаза на протокол. Васенька молодец, записал все слово в слово. Следователь не раздумывая подписал распечатанный бланк. У него как будто бы язык к небу прирос, он не мог вымолвить ни слова. Спасибо новенькому, который быстро соображал. Юноше стоило лишь раз взглянуть на лицо своего начальника, и он сразу все понял. Вернее, он ничего не понял. И именно поэтому, потому что не встречал еще коллегу таким – с пустым взглядом, направленным в никуда, решил взять дело в свои руки.       – Распишитесь вот здесь, – сказал Вася, подставляя протокол женщине. – «С моих слов записано верно…». И вот здесь.       Когда мальчик забрал документ, рука Севы, держащая ручку, тихо опустилась на стол. Взгляд зацепился за кольцо на безымянном пальце. Простой золотой ободок стал настолько постоянным атрибутом следователя, что он перестал его замечать. Сейчас, вглядываясь в металл, Сева, как никогда раньше, ощущал его вес. Неприятный голосок в голове подсказывал, что это вовсе не кольцо сейчас давит тяжелым грузом. Сева зажмурился, так сильно, что заплясали белые точки. Он просто устал – уверял он себя. За все годы, что Сева знает Николая, никогда еще он не смотрел на это кольцо таким взглядом. Эти отношения никогда не были для мужчины клеткой, скорее наоборот – освобождением. Но сейчас все светлые моменты омрачились горечью рутины и постоянными недопониманиями. Оба работали не по нормам, оба жутко уставали, но раньше не несли все это домой.       – Мы с вами свяжемся, – донесся до затуманенного разума голос Василия. – До свидания.       Хлопнула дверь. Судя по шагам, новенький сначала постоял немного, раздумывая, и только потом вернулся к Севе.       – Товарищ подполковник, вы чего? – спросил он прямо.       Сева растерянно моргнул. Он поднял глаза, встречаясь с глазами Василия. Было в них что-то, как у заботливого взрослого, поучающего ребенка.       – Молодец, Васенька, – невпопад бросил Сева.       Юноша чуть не упал в обморок от такого сюрприза. Он осел в кресло рядом со столом, будто ноги мгновенно перестали его держать. Около тридцати секунд Васенька молчал, но потом не выдержал и начал громко и несдержанно смеяться. Сева удивленно смотрел на новичка, пока тот корчился от смеха в кресле.       – Васенька, с тобой все хорошо? – следователь даже привстал, чтобы лучше разглядеть юношу.       Еще какое-то время Вася не мог успокоиться, но потом все-таки взял себя в руки. Он встал, выпрямился и подошел к столу.       – Всеволод Юрьевич, – вздохнул Василий. – Идите домой. Вам отдохнуть надо.       Сева закрыл глаза и уронил голову на сложенные на столе руки. Дома Николай, и пока была возможность, мужчина не хотел с ним пересекаться.       – Я еще немного поработаю и обязательно пойду, – пообещал Сева.       Следователь заметил, что его милый безотказный программист безостановочно зевает. Все эти дни Вася вместе с Севой активно работал над расследованием и тоже практически не уезжал домой.       – Ты езжай, – сжалился мужчина. – Завтра продолжим. А я еще посижу.       Время даже не дошло до 12 дня, а они уже серьезно обсуждали поездку домой. Василий немного нервно потер шею и хотел уже отказаться, но Сева остановил его.       – Не возражай.       Юноша сжал губы, но не стал спорить. Он кивнул следователю.       – Хорошо, – голос у него был уставший, но довольный.       Сева следил за тем, как мальчик надел свое идеальное бежевое пальто и стал обматывать шарф вокруг шеи.       – Васенька, – окликнул его мужчина.       Вася повернулся слишком резко для спокойного капитана полиции. Он чудом не налетел на спинку своего кресла.       – Да? – его голос отчего-то дрогнул.       Сева нахмурился. Этот юноша никогда не боялся своего начальника, да и с чего бы. Следователь никогда не ругался и, несмотря на то, что был против присоединения Василия, ни разу не сказал ему плохого слова.       – Сколько отчетов для генерала ты написал?       Лицо новичка сделало странную вещь: сначала его брови взлетели к волосам, потом медленно опустились на место. Он облизал вмиг пересохшие губы и плотнее запахнул пальто.       – Каких отчетов? – голос все еще немного подводил.       Морщинка между бровями Севы стала немного глубже. Было логично, что человек, присланный генералом Лавровым для оценки эффективности следственной группы, будет писать отчеты об их работе. Но лицо Васи было искренне непонимающим.       – Я ничего не писал, – сразу же начал оправдываться юноша. – А надо было что-то писать?       Сева рассмеялся. Искренне, впервые за день. Он махнул рукой, показывая, что отпустил ситуацию и верит своему подчиненному. Василий не выглядел убежденным, но продолжил медленно собираться.       – Идите домой, – напомнил юноша, прежде чем скрыться в коридоре.       Дверь хлопнула дважды. Сева выдохнул и поднял голову, обращая внимание на вошедшего.       – Что-то забыл?       Но это оказался не Василий. На пороге кабинета оказался недовольный Иван. В его руках был зажат стакан, от которого приятно пахло кофе. В душе Сева желал отобрать напиток, но знал, что это не поможет.       – Ты чего такой помятый? – Сева выпрямился, хрустнув спиной, как будто ему за шестьдесят.       – Я спал всего два часа, – пожаловался Иван, усаживаясь на стул.       На слове «спал» у Севы задергался глаз. Пытаясь избавиться от неприятного ощущения, следователь потер лицо руками.       – Прекращай жаловаться, – зевнул Сева.       Но Иван не выглядел, как человек, который в разгар рабочего дня приходит в чужой кабинет жаловаться на недостаток сна. Они были хорошими друзьями еще с академии, но такого поведения за оперативником Сева раньше никогда не наблюдал.       – У тебя все нормально? – Сева положил локти на стол и почти опустил на них голову.       Его тянуло в сон, но он сдерживался. Иван горестно вздохнул и со стуком отставил чашку. Горькая жидкость плескалась о борта бумажного стакана.       – Видел Линочку из дознавателей? – спросил Иван со вздохом.       Сева уже устал считать, сколько раз за утро он хмурился. Среди дознавателей действительно была девушка, которую все звали Линочкой. Она была молодой и красивой, это признавал даже Сева, который не сильно разбирался в женской красоте. Его мнения на этот счет мало кто спрашивал – он был не объективен. Но Линочка, с ее светлыми глазами и рыжими крупными кудрями была действительно милой.       – Ну и? – Сева подпер щеку кулаком и стал ждать объяснений.       – Я ее уже три раза на свидание звал, а она все отказывает, – сокрушался Иван. – Вот скажи мне, почему?       Сева прикрыл глаза и вздохнул. Иван по всему городу слыл не самым приятным человеком. Он любил поругаться, а иногда и подраться был не против. Но репутации человека разгульного за ним не было. У Ивана долгое время была девушка, они даже хотели пожениться, но что-то пошло не так и они расстались. С тех пор мужчина был один и на все попытки Севы найти ему новую пассию, отшучивался или нелицеприятно посылал друга подальше.       – Ну, знаешь, – сказал Сева, – я бы тоже не пошел с тобой на свидание.       Иван резко вскинул голову и впился в друга злобным взглядом. Он схватил со стола скрепку, попавшуюся под руку, и тут же кинул в Севу, который даже не пытался увернуться.       – Тебя никто и не звал.       Повисло молчание. Сева больше не пытался выдать ничего обидного, только сидел тихо и украдкой поглядывал на друга. Тот выглядел грустным и искренне переживающим. Сева и хотел бы ему помочь, но в данный момент не мог помочь даже себе.       – Я, наверное, слишком настойчив, – Иван откинулся на спинку стула и стал методично на нем раскачиваться. – Я вроде и надавить слишком боюсь, а по-другому не получается.       Сева хмыкнул. Если бы товарищ знал, что такое давить. Иван был аккуратным в общении с теми, кто ему нравился. В отличие от самого Севы, который не видел перед собой преград даже если ему говорили «нет». Он добивался своего мужа почти четыре месяца, хотя мужчина откровенно слал его куда подальше. Но у него получилось и Сева считал это главной победой своей жизни. Сердце предательски кольнуло. Это надо же было так испортить лучший сценарий своей жизни. Сева ни в чем не винил Николая, тот понимающе относился ко всем причудам работы в следственном комитете, потому что сам работал на износ.       Кто-то щелкнул пальцами прямо перед носом Севы. Он дернулся в сторону, выглядя сейчас не лучше напуганного фарами оленя. Иван покачал головой, садясь обратно на стул и складывая руки на груди.       – Я ему про свои страдания, а он спит, – буркнул мужчина притворно обиженно.       – Я не сплю, – возразил Сева.       Ему нужен был кофе, а еще лучше сон больше 8 часов. Возможно, он проспал бы целые сутки и не заметил этого.       – Поехал бы ты домой, – завел старую пластинку Иван. – Выглядишь не очень.       – Я не хочу домой.       Сева закинул ногу на ногу и принялся изучать первый попавшийся отчет, лежащий на столе. Буквы расплывались и никак не хотели складываться в слова. Когда зрению удалось вернуть четкость, следователь понял, что все время пялился на черновой вариант протокола допроса свидетельницы. Не то чтобы он написал в нем что-то полезное. Взгляд Ивана стал внимательнее и настороженнее. Он перегнулся через стол и заглянул в протокол. Ужаснувшись увиденным, мужчина откинулся обратно и присвистнул.       – Вряд-ли ты найдешь там что-то полезное, – Иван прищурился. – Ты с Колей поругался что ли?       Сева поднял глаза. Сейчас они выражали крайнюю степень раздражения. Он и сам не знал поругались они утром или нет. Не было ни криков, ни осколков посуды, но воздух в квартире буквально стал ледяным, когда они встретились.       – Ты психотерапевт? – Сева начинал злиться.       Иван поднял руки, признавая поражение. Он не хотел добавлять другу проблем, но и молча смотреть на его терзания не мог.       – Сев, ты дурак, – выдал Иван, заставляя следователя встрепенуться. – Ты же его любишь.       – Ты не психотерапевт, – напомнил Сева.       Но взгляд друга был пристальным и действительно заставил задуматься. Любил ли он? Да. Сева никогда не думал, что сможет познать это чувство. Будучи человеком не самым нравственным, он думал, что всегда будет один. Только Николай смог принять его дурной характер. Сева вдруг вспомнил как четыре неполных месяца таскался за несчастным доктором, которому не посчастливилось задеть самолюбие следователя. До Николая Севе никто не отказывал. Никогда. Разумеется, следователь принял это на свой счет и поставил себе цель добиться неприступного мужчину.       Сейчас свои же действия вызывают у Севы ужас, но тогда ему было наплевать. Что ж, преследовать понравившегося человека не лучшая стратегия поведения, но у Севы не было психолога, который мог бы предостеречь его.       – Ладно, может быть ты и прав, – пожал плечами мужчина. – Следует поехать домой.       Иван кивал как заведенная марионетка. Он продолжал сидеть, игнорируя тот факт, что друг начал собираться домой.       – Купи ей цветы, – посоветовал Сева.       Его советам вряд ли можно было верить, но этот звучал неплохо. Иван даже собирался ему последовать, хотя, он уже дарил Линочке подарки: конфеты. Однако девушка их отвергала. Иван не предполагал, что она может, например, не любить сладкое, но цветы ведь нравятся всем девушкам.       – Выметайся, – Сева вдруг оказался прямо над Иваном.       Тот настолько задумался, что совершенно не заметил, как Сева к нему подкрался. Будучи суровым полицейским, Иван никогда ничего не боялся, даже резких звуков над головой.       – Уходи, – поторопил следователь.        Он помахал перед носом друга ключами от кабинета. Сева уже был в куртке и готов уходить, но Иван сидел внутри и не давал закрыть дверь снаружи.       – Я могу запереть тебя здесь, если хочешь, – предложил мужчина. – Ты же сам сказал, что мне следует поехать домой.